Шаг за грань

На химию я все же не иду, решив лишний раз не сталкиваться с Ниной, поэтому первый урок скрываюсь в курилке за школой, узнавая последние новости и прочие сплетни. Знакомые парни рассказали, что кто-то видел нашего учителя в субботу с какой-то девушкой в парке, и я вдруг замечаю, что эта новость неприятно царапает душу изнутри, хотя, казалось бы, поводов для этого особых нет. — Да я серьёзно говорю, Кать, хорошенькая такая блондиночка, фигуристая, — серьёзно кивает Костя, прогуливающий химию в знак солидарности, — они ничего так вместе смотрятся. — Ну совет да любовь, может, женится, меньше мозги всем ебать будет, — отмахиваюсь я, а все смеются, легко подхватив новую тему для обсуждения. Опасность настигает меня, когда я иду по коридору на второй урок, совершенно позабыв об осторожности — из-за угла на меня выруливает моя химичка и тут же почти ловит меня за руку. — Орлова, это что такое? Могу я узнать, почему вы игнорируете мои уроки? — большие глаза учительницы горят гневом и возмущением. — Нина Дмитриевна, понимаете, я… — пытаюсь придумать подходящее оправдание, которое оградит меня от неприятностей, но в голову не приходит ничего удачного, поэтому тупо пялюсь на неё с открытым ртом. — Это я её забирал, Нина Дмитриевна, и забыл вас предупредить, голова дырявая, — спасение пришло неожиданно в лице Владимира Александровича, который, вкрадчиво заглядывая в глаза преподавательнице, закрывает меня своей спиной, — у нас подготовка к конкурсу, второй тур, между прочим. — Ох, это, конечно, замечательно, но как же материал… — Нина Дмитриевна уже сдалась под напором литератора, и теперь ворчит только ради приличия. — Я возьму конспект у Маши, выучу и сдам вам на следующий урок, честно-честно, — выглядываю из-за спины учителя, сделав глазки как у кота из Шрека. Поверив мне на слово, учительница уходит, напоследок взяв обещание, что это в последний раз. А я робко бросаю взгляд на своего учителя, который только что спас меня от расправы, а теперь смотрит на меня сверху вниз, скрестив руки на груди. — Спасибо что ли, Владимир Александрович, прям спасли меня. — Значит так, Орлова. Ещё раз я узнаю, что ты прогуливаешь, я лично отведу тебя за руку к директору, — учитель кипит от злости, сердито сверкая глазами, — нельзя быть такой безответственной и халатной. И, кстати, зайди ко мне после уроков, второй этап через неделю. — А ещё раньше нельзя было сказать? — возмущаюсь, складывая руки на груди, а затем, когда учитель безразлично поднимает бровь, недовольно бурчу: — извините, Владимир Александрович, мне пора на урок. Спокойно выслушав очередную нотацию, пусть в душе и бушует злость, я отправляюсь на физику, хотя меньше всего мне сейчас хочется сидеть на уроках. О предстоящей подготовке я думаю как о каторге, и поэтому совершенно не могу сосредоточиться на занятии, благо, что я особо никогда не блистала на физике, поэтому моя рассеянность не удивляет Марину Анатольевну. К концу дня я окончательно определилась со своим решением — забить сегодня на подготовку и, сославшись на головную боль, потихоньку свалить в закат. Мне повезло больше, чем могло быть — кабинет оказался заперт, и я, не став дожидаться учителя, со спокойной душой отправляюсь домой, смешавшись с толпой школьников, спешащих по домам. По пути стараюсь успокоить себя мыслями о том, что один день все равно ничего не решит, но умом понимаю, что завтра меня за эту выходку ждёт нагоняй. Вечером мне звонит Костя, интересуется, не сильно я занята и может ли он устроить мне небольшой сюрприз? Я соглашаюсь, потому что уроки и дела по дому уже сделаны. — Кать, к тебе тут пришли, — зовет меня мама из прихожей, когда раздается трель звонка. На пороге, облокотившись о косяк и улыбаясь, стоит Костя. — Возьми с собой какую-нибудь кофту, может быть прохладно, — просит он, когда мама, обменявшись с ним парой фраз, уходит на кухню. — А куда мы, собственно, идем? — честно говоря, я с недоверием отношусь с таким внезапным походам, поэтому не спешу собираться, сомневаясь в сомнительной вылазке. — Ну я же сказал, сюрприз, — сделав ударение на последнем слове, парень улыбается, — обещаю, это недалеко. Немного подумав, киваю и бегу за кофтой — Костя всю жизнь заботится о таких мелочах, о которых я вечно забываю, — предупреждаю маму о том, что ушла не одна. Когда мы заходим в лифт, он вдруг закрывает мне глаза теплыми ладонями, нежно дыша в шею. — Закрой глаза и обещай мне не подглядывать, — шепчет он мне в ухо, и, несмотря на все предыдущие размолвки, эта ситуация вызывает знакомое ощущение мурашек по спине. — Обещаю, — шепчу в ответ, покорно закрывая глаза. Лифт останавливается, и меня вдруг стремительно подхватывают на руки, видимо, за тем, чтобы я не споткнулась ненароком. Я принимаю это, поудобнее обхватив Костю за шею и по-прежнему не открывая глаз. Несут меня не долго, но кажется, мы куда-то поднимаемся, потому что дыхание Кости чуть сбилось. — Можешь смотреть, — раздается над ухом его голос. Открыв глаза, я издаю восхищенный вздох, потому что мы стоим на крыше нашей девятиэтажки, под ногами мелькает огнями город, а рядом расстелен плед, на котором уже стоит бутылка вина. — Кать, послушай. Я много думал о том, что тогда наговорил тебе, и теперь искренне прошу меня простить. Я чуть не разрушил все то, что было между нами за всю эту жизнь. Прости меня, а? — Костя… Ты все это специально для меня? — слова ускользают, поэтому я умолкаю, опустившись на плед. — Да, — он спокойно садится рядом, аккуратно обнимая за плечи. Бутылка вина открывается с легким хлопком, и он жестом фокусника извлекает из куртки шоколадку. — Более подходящей закуски я не нашел, извини, — его губы почти касаются моей шеи, и я чувствую его мятное дыхание. Я плотнее прижимаюсь к парню, греясь на его удобной груди. Когда запускаю холодные руки под футболку, он негромко рычит мне в ухо. — Ты же понимаешь, что мы оба не сможем остановиться? — в его глазах пляшут огоньки, или это просто отражение огней города? — Понимаю, — коротко отвечаю я и вдруг невесомо, почти неощущаемо касаюсь его губ своими. Никогда ещё мы не целовались с такой жадностью, с таким желанием насытиться друг другом. Костя нежно гладит мою спину и ягодицы, а я массирую кожу его головы, заставляя парня чуть постанывать. Он неосторожно прикусывает кожу на шее, наверняка оставив заметный след. Внизу живота уже стянулся тугой узел возбуждения, да и парень явно держится из последних сил, но, когда я, подрагивая от нетерпения, опускаю руки на пряжку его ремня, Костя вдруг хватает мои запястья и сводит их над головой. — Ты замерзнешь, если я разложу тебя на этой крыше, — хрипит он, глядя на мои губы. — Это намёк на продолжение в тёплой постельке? — игриво спрашиваю я, поправляя задранную футболку. — А почему бы и да? — меня снова хватают на руки, предварительно вручив недопитое вино и свернутый плед. Костя несёт ценный груз в моём лице на свой этаж, быстро перебирая ногами и тяжело дыша. Едва он доходит до квартиры и тянется к двери, чтобы её открыть, я останавливаю его, спрашивая совсем не в тему: — А как же твоя бабушка? — Она уехала в санаторий, — выдыхает он, занося меня в квартиру и ставя на пол, чтобы в следующую секунду крышесносно поцеловать.