Обложи меня

— А какие у Диминого брата замечательные детишки! — вдохновенно распиналась мать, прихлебывая горячий чай. — Просто ангелочки! Воспитанные, вежливые… Толя поглядывал то на породившую его женщину, то в свою потихоньку пустеющую чашку и думал, как бы побыстрее свалить из дома. ЕГО до-СИЗО-шные друзья вместе с Димой собрались в гараже еще час назад, жаждут крепко обнять освободившегося предводителя. Увы, их гоп-компании больше не суждено бить морды пушерам, да и компания поуменьшилась — Паук и Хирург попали под призыв. Служат теперь, на благо России, в армии. Целых полгода служат, однако. Господи, останови время, Толя соскочит… — Ты, по-моему, меня не слушаешь! — мать оборвала фонтан красноречия, расстроенно заморгала. — Тебе совсем не интересны церковно-благотворительные дела? Факт, Толя прохлопал весь рассказ женщины о каком-то дет.доме ушами, и? Стыда по этому поводу парень не испытывал — ему сие заведение было по барабану. Мама моет там полы, событие века. Вот если бы директором работала… — Я отойду часика на два, — Бык аккуратно поставил недопитую чашку на клеенку. — Может, на три, по ситуации. Не волнуйся, в криминал не полезу. Хочу кое с кем встретиться. Мать подавилась чаем. — С кем? — всхлипнула она через накативший кашель, теряясь. Толя, отвернувшись к окну, ответил полуправду: с Димой, и женщина, вроде, успокоилась. — Только не бухайте, — напутствовала встающего из-за стола сына, — и не пыхайте ничем! У тебя условно! Ох, блядь. Бык помнил про приговор суда, склероз парня покамест не обуял. Потому — раздраженно фыркнул и чуть ли не бегом устремился в прихожую, обуваться и за курткой. Сунул стопы в противно-мокрые, не по сезону на меху ботинки, цапнул с вешалки влажную на плечах куртку и отчалил. В жопу мать, опоздала слезы лить годиков эдак на шесть-семь. Указатель — желтый хуй подмигнул со стены. Толя показал надписи язык, завернул в арку и бодро затопал по давным-давно выученному наизусть маршруту. Понадобится — найдет дорогу наощупь, с завязанными глазами. Мобилка в заднем кармане джинс ожила неожиданно. Толя вслух обматерил человека, поставившего на звонок страстные мужские стоны, вытащил аппарат и разрешил вызов. — Макс, ебучая, грязная сволочь, ты когда мне сменил позывной? — возмутился он сквозь зубовный скрежет. — Перед судом Меньдельсон был! — Был, — согласился в трубке приятный, насыщенный довольством баритон. — Но сплыл. Обожаю, когда ты ругаешься. Жги еще. Бык хмыкнул: обойдешься, и оба — парень и его невидимый собеседник, рассмеялись. — Я по тебе соскучился, — промурлыкал Макс, кошак-кошаком. — Хочешь, заскочу, я недалеко? Посидим под домом, покурим. Вообще-то, они расстались менее двух часов назад. Освобожденный из-под стражи Толя поехал с мамой, Макс остался в здании суда, трепаться с судьей. Сказал — старые знакомые, должен уважить. Должен, так должен — недообразованный Бык предпочитал в темно-путанные адвокатские дела не лезть. Все равно ни во что не врубится, затупит. — Хочу, — вздохнул в трубку. — Но я, бля, не дома. Вышел прогуляться, воздухом дышу. Присоединишься? Кхм. Макс бы присоединился, но где искать «на районе» вентилирующего легкие Быка, не имел понятия и, кажется, огорчился. — Рано ты, Быков, зашустрил по городу, — упрекнул бывшего подзащитного мужчина с грустью. — Нарвешься — непременно сядешь, с аффектом или без. И я откажусь тебя отмазывать. Смурной Толя лишь пожал плечами. Парень не собирался повторно наступать на однажды мощно звезданувшие по лбу грабли. Отныне с розничной наркоторговлей пусть воюют менты, он — сторонний, равнодушный наблюдатель. Свою кровную, заветную мстю отомстил, мирно-смирно живет дальше, не нарушая, упаси, Господи, законов Российской Федерации. Зато любимая младшая сестренка теперь в гробу не переворачивается, ее убийца мертв и не примазывает к дури праздно-шатающихся подростков. — Я тебя жестко выебу раком по слюням, — пообещал задумавшемуся Быку Максим. — А ну быстро домой к матери! Даже не быстро — немедленно! Упрямец-Толя хмыкнул. — Выеби, — разрешил, просияв мордахой. — И раком, и сраком. Но при условии — осилишь в честном бою. Я возвращаюсь. У подъезда жди, пять минут. И, пожалуйста, купи по дороге мороженое. Подыхаю — хочу вафельную трубочку с орехами. Сладкоежка, да, — и отключился.