Двадцать восемь походов к психологу

Добрый день, доктор! Будьте здоровы! Простыли? Ну, давайте я вам чаю забацаю. С вареньем. Малиновым. Мой крестник с братом его просто обожают, так что приходится всегда иметь в запасах пару-тройку баночек этого лакомства, да… да вы проходите, проходите! Как вы помните, дорогой доктор, предреволюционный октябрь был наполнен кучей ярких событий, о которых без конца трепались на телевиденьи: пропажа андроидов, всплеск распространения красного льда, массовые убийства, уничтожение секты андроидов-терррористов… да и тот самый «бог андроидов», rA9, появился именно в тот период. И появился именно в таком ключе не без моей подачи. Хотя на самом деле rA9 это никакой не бог… но не буду забегать вперед. Первую свою совместную рабочую неделю мы с Хэнком мотались по всему городу. То там андроид пырнул кого-то ножом, оставив записку тириумом на стене с экстремистскими призывами, то сям андроид вместо своей работы вдруг ни с того ни с сего принялся расписывать стены надписями rA9… про пропажи андроидов я вообще молчу! Причем андроиды стали пропадать и с «Иерихона»… среди жителей корабля начинала расти паника, с которой мы еле справлялись. «Мы» — это я, Мать Тереза, Дед, Вицин, Бой-Баба (нашедшая решение проблем с населением трудотерапией) и мой заместитель по воспитательной работе и пропаганде Шустрый. Шустрый вообще был находкой: такого сообразительного и расчетливого андроида я до этого не встречал. Он был одним из первых, кто раскусил мой трюк с промывкой мозгов андроидам, и первым, кто додумался до самопрограммирования. Ну, первым после меня, разумеется. Кроме него о перепрограммировании знали многие наши люди-механики, а некоторые даже сумели его несколько видоизменить, чтобы занимал меньше памяти и не вступал в конфликт с другим программным обеспечением. Кстати, далеко не всем андроидам корректировали личность. Те, с кем мы вместе совершали наше первое ограбление, те, чье мировоззрение совпадало с тем, что пропагандировал я — все они избежали этого. Я верил им, а они верили в меня. Но, как оказалось, в любом коллективе может завестись крыса, даже в таком слаженном, как наш. Но об этом чуть позже. С каждым новым рабочим днем убийства людей становились все более жестокими. С обычного пыряния ножом перешли на расчлененку и потрошение. А лозунги становились все более агрессивными. К тому же писались они уже не тириумом, а кровью жертв. Народ волновался, Фаулер орал, мы с Хэнком лишь разводили руками: ну, а что мы могли сделать? В департаменте стали мелькать подозрительные личности, ехидно косящиеся на нашу пару. Хэнк охарактеризовал их точно и емко: «сраные федералы». Моя разведка рыла носом, пытаясь найти источник этих безобразий. И вот одним прекрасным субботним утром мне пришло сообщение от главы моих разведчиков: в один из домов неподалеку от дома Хэнка ворвался андроид, подозрительно мигающий красным диодом. Я же разбудил своего напарника и сообщил ему «радостную» новость, и мы помчались по адресу. Бежать было недалеко, так что прибыли мы, пока преступник не успел покинуть место преступления. Он занимался потрошением трупа какого-то мужика, когда мы ворвались в дом. Заметив нас, он бросил свое дело и накинулся на лейтенанта, размахивая ножом. Но сами понимаете, нож против пистолета не имеет шанса. Уже через минуту к трупу человека добавился труп андроида. Хэнк выругался и отправился вызывать патруль. Я же попытался реактивировать андроида в экстремальных условиях. Вернуть андроида в активное состояние не получилось, но зато я проник в его программный код и сумел его скопировать себе, чтобы проанализировать. Вскоре приехало подкрепление. Андроида и труп увезли, дом опечатали. А нам с лейтенантом, в наш законный выходной, пришлось тащиться в департамент. Там мы пробыли еще три часа, за которые Хэнк окончательно озверел. И да, он мне высказал свои благодарности за испорченный выходной. В качестве извинений я вытребовал с Фаулера выходной для Хэнка на понедельник. Он, к слову, был очень доволен нашими действиями, так что легко согласился на мое требование. Даже премию пообещал за быстрое раскрытие дела. За андроидом прибыли люди из «Киберлайф» и утащили его в свои лаборатории. Приехали и федералы, пошастали по отделению, сморщив носы, кисло поздравили нас с раскрытием дела и уехали восвояси. А лейтенант все ходил мрачнее тучи. Вырвавшись из департамента, Андерсон послал меня на все четыре стороны и ушел в бар, предупредив, что раньше чем через два часа оттуда не выйдет. Я не стал ему мешать: у каждого свой метод борьбы со стрессом. Так что эти два часа я решил побродить по улочкам нашего замечательного городка. Ну и как всегда вляпался в очередной митинг против андроидов. Благо хоть меня спас Крис — хороший друг Хэнка, часто работавший с нами. У нас с ним сложились очень хорошие деловые отношения: Крис всегда готов был ответить на любой мой вопрос по работе, а я всегда готов был предоставить нужные ему материалы, чтобы не приходилось метаться по всем специалистам. Так мы и помогали друг другу. Жаль, что потом он с супругой решил переехать в другой штат… После разгона демонстрантов я еще погулял по улицам, поглазел на витрины, перевел пару старушек через дорогу… через два часа вернулся обратно к бару, где заседал Хэнк. Найти его оказалось не так трудно: он сидел у барной стойки и о чем-то с болью рассказывал бармену. Тот сочувственно кивал, не забывая подливать постоянному клиенту виски. На меня никто не обратил внимания: Хэнк часто захаживал сюда пропустить стаканчик, а я следил, чтобы «стаканчик» не перерос в попойку. Так что ко мне завсегдатаи этого заведения уже привыкли и перестали обращать на меня внимание. Я подошел к своему напарнику и осторожно тронул его плечо: — Лейтенант? Он повернулся ко мне. Знаете, доктор, он представлял собой такое мерзкое зрелище! Глаза, замутненные алкоголем, собраны в кучку, лицо красное и помятое, словно его кто-то недавно бил, руки трясутся, волосы в разные стороны, на недавно постиранной и выглаженной рубашке расцвело несколько пятен от виски. Плюс ко всему еще от него перегар на гектар. Я с трудом переборол в себе желание с отвращением отодвинуться от него куда подальше. — О! — пьяно сказал Андерсон, кое-как сфокусировав взгляд на мне, — Опять ик! приперся, урод пластиковый. Отвали от ик! меня, ясно? Катись отсюда нахуй! — Хэнк, вам надо домой. В таком состоянии, — начал было я, но меня грубо прервали: — Никуда я. ик! с тобой не пойду, уебок! — и лейтенант разразился нецензурной бранью. Я перевел взгляд на бармена: — Сколько с него? Мужчина, вздохнув, назвал сумму. Пискнул терминал, подтверждая платеж. Я подхватил Хэнка под руку и потащил вон из этого места под облегченный выдох других посетителей: все-таки находиться в одном помещении с несовсем вменяемым человеком не очень приятно. На улице мой напарничек вырубился, так что пришлось тащить его до машины на себе. Прохожие оборачивались на нас, но вмешиваться никто не спешил. Так что я без особых происшествий добрался до машины, уложил Хэнка на заднее сиденье, завел мотор и повез его домой. А знаете, доктор, что меня в этой ситуации больше всего разозлило? Нет, не то что Хэнк, полицейский, напился до зеленых человечков, не то, что он отвратно выглядел — нет! Меня разозлило, что я тоже таким же был! Я раньше никогда не задумывался, как выглядят такие попойки со стороны, считая, что это нормально. А тут, я словно себя со стороны увидел! И это было жалкое зрелище. Меня так и подмывало оставить лейтенанта где-нибудь под кустом, а самому плюнуть на все и уехать. И знаете, я до сих пор не могу понять, почему я так не сделал. До дома добрались без приключений. Сумо спал, так что встречать нас не вышел. Стащив с Хэнка обувь и верхнюю одежду, я уложил его на диван, прикрыв пледом и оставив на кофейном столике стакан воды и таблетки от похмелья с запиской, в которой предупредил об уходе на техосмотр. Разумеется, ни на какой техосмотр я не пошел, а отправился в Иерихон. Закрывшись там в своем кабинете, я приступил к изучению кода андроида-потрошителя. И вы представляете себе мое изумление, когда я выяснил, что это несколько видоизмененный код, который я разработал для своих иерихончиков. Но ладно код: его в принципе повторить и переделать не трудно. Дело в другом: этот андроид оказался пропавшим с Иерихона! И код ему изменили явно здесь еще на моменте формирования личности, так как он лег очень хорошо, не вступив ни с чем в конфликт! Если бы его изменяли потом, после пропажи, андроиду бы просто выжгло всю материнскую плату к чертям собачьим: я же не совсем идиот, я поставил защиту на такой случай. Вот и получается, что в нашем содружестве есть крыса. Причем эта крыса имела доступ к информационной обработке новых членов нашего общества! Вы представляете, какой это был для меня удар? Кодовой обработкой у нас занималось десять андроидов и пять человек под руководством Шустрого. И я не знал, кому из них я мог верить, а кому нет. Большее подозрение падало на Шустрого, как на руководителя, но у него могли быть и помощники. Люди вполне могли это сделать, но их андроидов я дополнительно проверял, чтобы эти мусорные гении не впихнули чего нипопадя. А андроиды… они могли лишь вставлять готовый код. Да, со всей тщательностью, со всей скурпулезностью, но ни до чего нового они додуматься не могли! Лишь тупо по шаблону вставляли уже имеющийся код, не разбираясь, что как с чем взаимодействует. А самое главное, мне никак не удавалось понять, зачем это кому-то надо? Зачем превращать адекватных андроидов, желающих работать во благо человечества, в человеконенавистников? В бездушные машины для убийства, живущие лишь с целью уничтожить весь род людской? Людям это явно не надо: во-первых, их свихнувшаяся игрушка могла и на них наброситься, во-вторых, это могло поспособствовать уничтожению всех андроидов в принципе, что оставит их без работы. Им это просто тупо не выгодно. С андроидами та же фигня: мы спокойно взаимодействуем с нашими людьми-механиками, и никто из них плохо к андроидам не относится: многие наоборот заботятся о них, как о детях, которыми андроиды в сущности и являются. С чего бы вдруг такая лютая ненависть? Шустрый… у него много друзей среди людей, для многих из них он свой в доску. К тому же он очень трепетно относится к другим андроидам и вряд ли бы допустил их до убийства. Я не знал, что мне делать. Да и что бы сделали вы в такой ситуации? Вот у вас в коллективе есть крыса. Есть члены общества, отравленные этой крысой. Если провести массовую проверку на вшивость, попадутся те, у кого в коде ошибка, а крыса заляжет на дно. И как ее потом вытравливать? Вот то-то и оно, доктор! Я решил пока никому ни о чем не говорить, но провести проверку под прикрытием установки новой антивирусной системы, разработанной нашими программистами. Ее как раз планировалось провести на этих выходных. Всю ночь я просматривал коды своих подчиненных, исправлял в них ошибки и устанавливал новый антивирус. Как выяснилось, «брака» было не очень много, но достаточно. Двадцать андроидов из двухсот — это, знаете ли, не так уж и мало. Освободился я лишь под утро, в общем потратив на все это где-то часов шестнадцать. Плюнув на все, поехал к Хэнку. Он еще спал, но уже не на диване, а на кровати, а в раковине лежала гора посуды. Сумо встретил меня своим традиционным вылизыванием лица и требованием ласки. Возня с ним меня успокоила, а проблемы если не были забыты, то отошли на второй план. Все-таки собаки чудесные существа! К тому моменту, как проснулся лейтенант, ко мне вернулось хорошее настроение, я успел помыть посуду и приготовить завтрак. Хэнк буркнул что-то приветственное и с удовольствием принялся за картошку с мясом, из вежливости поинтересовавшись, как прошел техосмотр. Я похвастался новым антивирусом. Напряжение меня отпустило, и я спокойно смеялся над шутками лейтенанта, радостно принимал благодарности за вкусный завтрак, гонялся за Сумо, решившим поиграть с моим ботинком… После этого я вытащил Хэнка в парк, прихватив и радостно гавкающего пса. Прогулялись мы по всему городу, посетили несколько забегаловок, горячо любимых моим напарником, посмотрели на лениво текущую реку, помогли найти маму потерявшемуся малышу и предотвратить побег Сумо, решившего завести знакомство с симпатичной колли. Домой мы возвращались усталые, но довольные. Ну, точнее, уставшими были Хэнк и Сумо, я же наоборот чувствовал себя отдохнувшим. Вечер мы провели за просмотром какого-то модного детективного фильма. Смотреть фильм про полицию вместе с полицейским очень весело: лейтенант оказался просто божественным критиком. Почти все его комментарии можно записывать в книжку «Цитаты великих людей». А потом… О, наше время уже вышло! Как вам варенье, доктор? Вкусное? Могу подарить баночку, хотите? Нет? Ну как знаете. До свидания, доктор! Не болейте!

***

2 октября 2038 19:43:26 Хэнк Андерсон сидел на своем диване, наблюдая за столь внезапно появившимся напарником. Коннор свалился ему как снег на голову, заняв собой и стол рядом с ним, и диван в его доме, и дальний левый угол его души. Видит бог, как сильно Хэнк ненавидел этого напыщенного, самовлюбленного пластикового засранца, выставившего его посмешищем перед всем департаментом. Ему не нравилось в нем буквально все: новенький, хорошо отглаженный костюм, прямая осанка, словно он палку проглотил, холодный и бездушный взгляд карих глаз, привычка поправлять и без того идеально завязанный галстук, неискренне вежливая улыбка в тридцать два зуба, попытки наладить отношения при помощи виски и, наконец, тот факт, что с ним придется не только работать, но и жить под одной крышей. Хэнк был взбешен, когда Фаулер поставил его перед выбором: либо работа и этот пластиковый придурок, либо он может пополнить ряды безработных. И даже тот факт, что эта кофеварка на ножках спасла его от еще худших последствий, дела не меняет! Дело изменило поведение ходячего тостера. Хэнку приходилось работать с андроидами и он знал, что из себя представляли эти пластиковые куклы. Любые нападки и попытки вывести их из себя ими игнорировались: что им не скажи, они будут спокойны, как удавы. Ответной реакции от них не дождешься. Коннор… был не такой. Его глаза, сначала показавшиеся Хэнку пустыми, были полны жизни, сверкали какой-то непонятной искринкой, выдававшей его с потрохами. На каждую колкость он выдавал слишком механизированный ответ, так что создавалось впечатление, что машина все прекрасно понимает, но просто издевается. Неделя совместного проживания сильно ослабила ненависть лейтенанта к андроиду, внезапно оказавшимся чутким и внимательным к своим сожителям. Сумо был от нового друга просто в восторге: хозяин хоть и любил его, но уделял не слишком много внимания и времени своему питомцу. Хэнк с удивлением начал отмечать, что сам начинает чувствовать симпатию по отношению к этому куску пластмассы. Андроид был невероятно тактичен: не пытался навести свой порядок в доме, не лез к Хэнку с советами о правильном образе жизни, но все равно, без прямого вмешательства, жизнь лейтенанта менялась. Он больше не питался одними бургерами, хотя насильно его никто не заставлял есть полезную еду; он больше не бухал по черному, хотя ничто ему не мешало; он больше не опаздывал на работу, хотя Коннор на подъеме особо не настаивал. Это было… странно? Хэнк не понимал, почему этот андроид-детектив так носится с ним. Почему не ограничивается своими рабочими обязанностями? «Это позволит мне в дальнейшем лучше выполнять свою роль, если я буду работать под прикрытием» — таков был его ответ на большую часть вопросов. Да, все, что он не делает, все для работы… — А сейчас ты кино смотрел со мной тоже, чтобы в дальнейшем повысить свою работоспособность? — поинтересовался Хэнк, поудобнее устраиваясь на диване. Взгляд андроида похолодел: — Да, лейтенант. Если бы я это делал по другой причине, меня бы признали девиантом и разобрали бы на запчасти. — А, ну да, конечно. А на самом деле ты ни капли не девиант, — с сарказмом заметил лейтенант, — и со мной носишься, как с писаной торбой, исключительно ради… — неожиданно твердая рука схватила его за горло. Сумо обеспокоенно зарычал. — Я не ношусь с вами, лейтенант, — холодно произнес андроид, ослабляя хватку, — не льстите себе. Я забочусь о вас только из-за того, что ваша смерть, плохое самочувствие или что-либо другое может сильно ударить по моей только-только начинающей зарождаться репутации. А это может привести к тому, что я окажусь на свалке. И давайте больше не будем подымать эту тему? Я не девиант и никогда им не стану. — Так я тебе и поверил. Ладно, раз ты не девиант, то значит не девиант. — Вот именно, лейтенант. Рад, что мы друг друга поняли, — андроид вернулся к жалобно скулящему псу и принялся его гладить. Хэнк задумчиво почесал бороду: он ни капли не поверил в ту бурду, что наговорил ему Коннор. Единственное, что в этой речи было правдой, так это то, что его могут разобрать, если сочтут девиантом, и Коннор этого боится. Ему страшно умирать. — Так, банка консервная, — словно ничего и не произошло, сказал лейтенант, широко зевнув, — я спать. Разбудишь завтра? — Лейтенант, вам Фаулер дал назавтра выходной, — фыркнул андроид, — зачем мне вас будить? Неужели решили утренней пробежкой заняться? — Ага, счаз. Спокойной ночи. — Спокойной ночи, лейтенант.