Мятный поцелуй

Выходные прошли так быстро, как бежит секундная стрелка часов. Тренировок не было, но Драко выходил из замка полетать каждый вечер. Ветер отлично сдувал все мысли своим пронзающим холодом. Грейнджер проводила дни в гостиной Гриффиндора, а по вечерам запиралась в комнате, и свет из-под ее двери не гас допоздна. Казалось, она тонула в книгах, пытаясь найти ответы на вопросы, которые мучили ее. Утро понедельника было напряженным. Все думали о матче по квиддчу, который будет уже в четверг. — Никто не видел мой галстук? — взволнованно спросил Нотт, расхаживая по комнате. — Тео, он в ванной, ты забыл? — ответил Забини, застегивая мантию. — Голова кругом идет, все думаю о матче, — выдохнул Нотт, уходя в ванную комнату. — Да ладно тебе, Тео, — усмехнулся Малфой, поправляя свою идеально ровную рубашку. — Гриффиндорцы не соперники нам. Мы их раздавим. — Это ты так говоришь, — пробурчал Нотт, возвращаясь с галстуком. — А я помню, как в позапрошлом году Поттер чуть не сбил тебя с метлы. Малфой скривился. Воспоминание было не из приятных. — Это был случайность, — отрезал Малфой. — В этот раз такого не будет. Он окинул взглядом своих сокурсников. Забини выглядел как всегда невозмутимо, Нотт нервничал, но был готов к борьбе. Малфой чувствовал себя уверенно. Он был капитаном команды Слизерина, и победа была его обязанностью. Ему хотелось наконец-то надрать задницу Поттеру, поэтому все дни до матча планировал тренироваться до изнеможения. Они вышли из комнаты и направились в Большой зал на завтрак. Атмосфера там была наэлектризована. Гриффиндорцы сидели за своим столом, перешептываясь и бросая косые взгляды в сторону слизеринцев. Малфой заметил Грейнджер, сидящую отдельно от всех и уткнувшуюся в книгу. Она казалась еще более бледной и измученной, чем на прошлой неделе. Завтрак прошел в напряженном молчании, нарушаемом лишь шепотом и стуком столовых приборов. После завтрака слизеринцы направились в класс ЗоТи. Драко заметил, что Грейнджер села сегодня одна, и решил воспользоваться этим. Он подошел к ней и нарочито громко отодвинул стул, усаживаясь рядом. Грейнджер вздрогнула и подняла на него усталые глаза. Она молча сверлила его взглядом, даже не удивившись его выходке. — Ну и что с тобой? — спросил Малфой, доставая из сумки пергаменты и перья. Гермиона отложила книгу, вздохнув. В ее глазах плескалась усталость и какая-то неприкрытая печаль, отчего Драко невольно почувствовал укол совести. Он прекрасно понимал, что во многом именно он был причиной ее состояния, хотя никогда бы в этом не признался вслух. — Ничего, Малфой. Просто не выспалась, — ответила Гермиона, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Прозвенел звонок и Снейп начал объяснять тему непростительных заклинаний. Драко его не слушал, он пристально наблюдал за Грейнджер, которая писала пометки на пергаменте. Он переводил взгляд, то на ее губы, то на вздымающуюся грудь, то на ноги под парту. Почему он раньше не догадался с ней сесть? Замечательный аттракцион. Драко ухмыльнулся своим мыслям. Грейнджер, конечно, иногда раздражала своей тягой к знаниям, но отрицать, что она чертовски привлекательна когда занята учебой, было бы глупо. Особенно сейчас, когда ее обычно безупречная прическа была немного растрепана, а под глазами залегли тени. Это придавало ей какой-то уязвимый и соблазнительный вид. Он аккуратно убрал левую руку под парту, осмотрелся по сторонам и положил ладонь ей на колено. Гладкая ткань капрона приятно холодила кожу. Гермиона вздрогнула, словно от удара током. Ее глаза расширились от удивления и, кажется, даже испуга. Она резко повернула голову к Драко, и в ее взгляде мелькнуло нечто, что он прежде никогда не видел — растерянность. — Малфой, — предупреждающе прошипела она, стараясь говорить как можно тише, чтобы не привлекать внимания Снейпа. Драко посмотрел ей в глаза. Зрачки, будто расплылись и смешались с радужкой, да, ей это нравится так же как и ему. — Не дергайся так, Грейнджер, иначе все увидят, чем я тут занимаюсь, — прошептал Малфой, делая вид, что пишет конспект. — Тогда убери руку, — шипит сжимая бедра. — Нет, мне нравится. Гермиона покраснела до корней волос. Она опустила голову и принялась яростно строчить в своем пергаменте, стараясь не встречаться взглядом с Драко. Он же, напротив, с удовольствием наблюдал за ее смущением, предвкушая, что будет дальше. Игра только началась. Он медленно начал массировать ее колено большим пальцем, наблюдая, как по ее шее пробегает дрожь. Губы Гермионы были плотно сжаты, а пальцы, сжимающие перо, побелели. Драко чувствовал, как ее тело напрягалось под его рукой, но она не отстранялась всячески делая вид, что ничего не происходит. В классе стояла тишина, нарушаемая лишь монотонным голосом Снейпа. Драко продолжал свои ласки, постепенно поднимаясь выше по бедру. Гермиона судорожно вздохнула. Он знал, что колготки не дадут ему зайти далеко, но когда забрался ладонью под юбку, он почувствовал кружевную резинку чулок, туго охватывающих ее бедра. Чулки? Блядство. Драко судорожно сглотнул когда понял, что не на шутку возбудился от картины Грейнджер в чулках. Стояк болезненно дернулся, еще больше упираясь в ткань брюк. На какое-то мгновение он замер, ошеломленный этим открытием. Гермиона Грейнджер, примерная ученица и героиня войны, носит чулки? Эта мысль одновременно шокировала и возбуждала его. Он не удержался и слегка сжал ее бедро, чувствуя, как она снова вздрагивает. — Прекрати, — сказала Грейнджер реагируя на прикосновение, но в ее голосе уже не было прежней уверенности. Скорее, в нем звучала мольба. Драко проигнорировал ее просьбу. Он чувствовал, что зашел слишком далеко, чтобы отступать. Он поднял ладонь еще выше сталкиваясь с кромкой белья, пальцы метнулись вниз по внутреннему бедру ощущая жар между ее бедер. Невесомо оглаживая костяшками влажное белье, он внимательно наблюдал за ее реакцией. Гермиона часто задышала. Ее глаза были прикованы к пергаменту, но Драко видел, как ее мысли охватывает пламя возбуждения. Она кусала губы, пытаясь сдержать томные вздохи. Бедра еще больше начали ерзать по стулу в желании то ли сбросить его руку, то ли молить о продолжении. Снейп, казалось, ничего не замечал, продолжая свою лекцию. Драко знал, что рискует, но азарт перевешивал страх. Он хотел довести Гермиону до предела, увидеть, как она сломается под его напором. Пальцем отодвинув белье в бок, он кончиками пальцев собрал все выделенную ею влагу и потянул ее к клитору, вызывая у Грейнджер судорожный вздох. Она хотела сжать бедра, но сжав ладонь в кулак, он не дал ей сделать это. Драко медленно и нежно начал водить пальцем по ее клитору, вызывая у нее стон, который она едва сдержала. Он чувствовал, как она напрягается и расслабляется под его рукой, как ее дыхание становится все более прерывистым. Он знал, что она близка к пределу, и ему нравилось осознание того, что сейчас происходит. Прямо в этом чертовом классе. — Драко… пожалуйста… перестань… — прошептала гриффиндорка, ее голос дрожал выдавая возбуждение. Он проигнорировал ее мольбу и усилил давление. Он водил по нервным окончаниям пальцем быстрее и сильнее, ощущая гладкость теплой кожи и влагу вытекающую прямо на стул. Изнывающий член дал ему понять, что если он не остановится, то сам кончит быстрее от этой картины и адреналина пульсирующего по венам. — Мистер Малфой! Какое заклинание мы сейчас изучали? — спросил Снейп, неожиданно появившийся возле их парты. Драко медленно убрал руку из-под юбки и перевел взгляд в свой пергамент. Гермиона дрожащими руками подвинула свой конспект ближе к нему, чтобы он смог разглядеть написанные слова. — Круциатус, профессор. — Расскажите мне о нем? — строго спросил Снейп, глядя в глаза Малфоя. Перед глазами сразу же пролетело воспоминание с Грейнджер и Беллатрисой, ослабленные возбуждением ментальные стены разума, не выдержали и рухнули становясь грудой кирпичей, приносящие ему сильную боль в черепе. Драко на мгновение запнулся, пораженный обрушившимся на него потоком своих воспоминаний. Он увидел Гермиону, скорчившуюся от боли под пытками Беллатрисы, услышал ее крики, почувствовал свой страх за нее. Этот образ был настолько ярким и болезненным, что он невольно отшатнулся, будто от удара. Ее самый громкий крик оглушил его, и он резко согнувшись закрыл уши руками. Драко побледнел, его глаза расширились от ужаса. Он схватился за голову, пытаясь остановить этот поток воспоминаний, но они становились все сильнее и отчетливее. — Мистер Малфой! Что с вами? — испугался Снейп, пытаясь понять, что случилось. В глазах Драко стояла Грейнджер, у которой из носа текла ручьем кровь, ее испуг был настолько очевиден, что Драко еще больше погряз в воспоминаниях, убивающих его. — Драко! Ловите его профессор…

***

Он очнулся от резкого запаха, который приносила пропитанная жидкостью вата. Драко попытался собраться с мыслями, но голова снова пульсировала от нарастающей боли. Он огляделся. Он находился в больничном крыле, рядом с ним сидели Блейз и Нотт, а мадам Помфри осматривала его. На соседней кровати он увидел Грейнджер, она спала. Видимо под действием зелья. — Как ты себя чувствуешь? — спросила мадам Помфри, подталкивая его обратно на подушку. — Ты потерял сознание. Профессор Снейп сказал, что ты внезапно побледнел и схватился за голову. Драко не ответил. Он чувствовал себя опустошенным и разбитым. Воспоминания о пытках Гермионы Беллатрисой были слишком реальными, слишком болезненными. Он не мог поверить, что ментальные стены так быстро распались. Он давно чувствовал, что слишком много спрятанных воспоминаний прорываются через стену, особенно в присутствии Грейнджер, но старался запихивать их глубже. — Ты напугал нас дружище, — улыбнулся Блейз, присаживаясь на стул рядом с другом. — Вы будете свободны завтра, мистер Малфой, это очень необычный случай в моей практике, я хочу понаблюдать, выпейте это чуть позже, — Мадам Помфри поставила зелье на тумбочку возле кровати и ушла. — Что случилось, Драко? — прошептал Теодор, глядя на него с беспокойством. — Я… я не знаю, — пробормотал он, отводя взгляд. — У меня просто… заболела голова. Дверь в больничное крыло открылась. Снейп зашел с кучей пробирок в руках. — Нотт, Забини! Ноги в руки и бегом на уроки! — отчеканил декан. Друзья молча поднялись со своих мест и вышли за дверь. — Что со мной, почему воспоминания так повлияли на меня? — прохрипел Драко, смотря на то как Снейп достает шприц из кармана мантии. — Я не знаю Драко, но это не хорошо, мне нужно взять твою кровь, а ты пока расскажи, что ты видел? — пробормотал Снейп, озадаченно глядя на Драко. — Я видел пытки Грейнджер, — прошипел Драко, почувствовав боль от иглы пронизывающей кожу. — Магловский способ? — Да, я уже взял кровь у мисс Грейнджер она видела тоже самое, что и ты, и это странно. Будто между вами возникла ментальная связь. Мне нужно кое-что проверить, и если мои догадки верны, то мисс Грейнджер чистокровная волшебница, а это очень важно, — сказал Снейп и взяв кровь отвернулся к тумбочке. — Чистокровная? — переспросил Драко, нахмурившись. — Но ее родители маглы. Это невозможно. Снейп проигнорировал его слова, сосредоточившись на наполнении пробирок его кровью. Закончив, он тщательно закупорил их и поместил в специальный контейнер. — Отдыхай, Драко, — сказал он, направляясь к выходу. — Мне нужно провести анализ крови. И не говори никому о том, что произошло. Особенно мисс Грейнджер. Драко остался один, погруженный в свои мысли. Если Снейп прав, и Гермиона действительно чистокровная, это перевернет весь его мир. Все, что он знал о ней, о ее семье, о ее месте в магическом мире, окажется ложью. И что еще важнее, это означало, что родители Грейнджер вовсе не маглы. Он перевел взгляд на Гермиону, мирно спящую на соседней кровати. Ее лицо было бледным и безмятежным. Драко задался вопросом, что она сейчас видит во сне. Может быть, те же самые кошмары, что и он? Или что-то еще? Ему хотелось подойти к ней, разбудить ее и спросить, как она себя чувствует. Но он знал, что не должен. Снейп был прав. Ей не нужно знать. По крайней мере, пока.

***

В кабинет директора ворвался черноволосый мужчина, его голос дрожал от волнения: — Минерва! Вызывай Куперов! Я нашел их дочь среди маглорожденных! Минерва МакГонагалл оторвалась от бумаг, ее взгляд из-под строгих бровей был полон надежды: — Это точно, Северус? Кто она? — Грейнджер, Гермиона Грейнджер… — Я знаю ее имя, Северус, но ты уверен? Я немедленно отправлю сову! — насторожилась директор не сдержав улыбку. Северус Снейп приблизился к столу, его глаза горели не просто от возбуждения, а от почти болезненной надежды. Он сжал край стола так сильно, что побелели костяшки пальцев. — Да, Минерва. Она — дочь семьи Куперов. Я сравнил ее кровь с кровью Малфоев. Она идентична… не генетически, конечно, но… — он запнулся, не зная, как объяснить. — Ее магия… ее магия реагирует на определенные компоненты так, как не должна реагировать маглорожденная кровь. Мы должны проверить, отправь им срочное письмо.

***

Гермиону и Драко отпустили из больничного крыла на следующий день. Гермиона не совсем понимала, что случилось. Она просто видела перед глазами воспоминание о ее пытках с участием Лестрейндж. Увидев, как Малфой побледнел и схватился за голову, она так испугалась за него, что даже не почувствовала, как по губам и подбородку течет кровь, пачкая рубашку. Все было как в тумане. Мадам Помфри не объясняя ничего дала ей зелье и Гермиона сразу же уснула, потерявшись в забвении. Гарри, Джинни и Рон встретили ее у выхода из больничного крыла, они сразу же отвели ее на обед в Большой Зал. Обеспокоенно переглядываясь они ждали, пока Гермиона покушает. — Гермиона, расскажи, что случилось? — встревоженно спросила Джинни, прерывая молчание. — Я не знаю, правда, — ответила Грейнджер, отодвигая от себя тарелку. Гарри обратно подтолкнул тарелку с курицей. — Ешь, Гермиона. Тебе нужно восстановить силы. — Прости меня, Гермиона, за все, мы так волновались за тебя, — пробормотал Рон, с тоской заглядывая в глаза подруги. — Сейчас все хорошо Рон, не переживай, — попыталась улыбнуться Гермиона. — Мы всегда рядом Гермиона, пожалуйста если что-то идет не так, просто поговори с нами или со мной, — сказала Джинни, обнимая ее за плечи. Гермиона благодарно улыбнулась ей. Она знала, что может рассчитывать на своих друзей в любой ситуации. Но в этот раз ей казалось, что она должна справиться с этим сама. Драко все это время сидел за своим столом в компании Блейза и Теодора. Он украдкой поглядывал на Гермиону, пытаясь понять, что она чувствует. Она выглядела бледной и уставшей, но пыталась улыбаться своим друзьям. Он чувствовал напряженность из-за того что произошло, и в то же время он был заинтригован. Если Снейп прав, то это означало, что все их представления о ее жизни могут перевернуться. После обеда Гермиона решила пойти в библиотеку. От уроков ее сегодня освободили. Ей нужно было найти какую-нибудь информацию про произошедшее. Она подошла к стеллажам с книгами и начала внимательно просматривать названия. Она не знала, что именно ищет, но у нее было ощущение, что ответ где-то здесь, в этих древних томах. Внезапно ее окликнул знакомый голос: — Мисс Грейнджер? Гермиона обернулась и увидела профессора Снейпа, который смотрел на нее своим обычным пронзительным взглядом. — Профессор, — слегка удивилась Гермиона. — Что-то случилось? — Директор ждет вас в своем кабинете. Немедленно, — сказал Снейп, не допуская возражений. Гермиона нахмурилась. — Меня? Но зачем? — Не задавайте вопросов, мисс Грейнджер. Просто идите, — отрезал Снейп. Он развернулся и направился к выходу из библиотеки, оставив Гермиону в полном недоумении. Она вздохнула и направилась за ним в кабинет директора. В кабинете, помимо МакГонагалл, стояли двое незнакомых ей людей — мужчина и женщина средних лет. Они выглядели обеспокоенными. Женщина была невысокой, с каштановыми кудрями и голубыми глазами, тонкая талия была подчеркнута шифоновым, зеленым платьем, расшитым драгоценными камнями, в ушах были красивые изумрудные серьги, а на запястье браслет идентичный серьгам. Мужчина был высоким и статным, карие глаза красиво контрастировали с русыми волосами. Классический костюм и мантия черного цвета подчеркивали его статус. — Мистер и миссис Купер, приветствую вас, — пробормотал Снейп, пропуская Гермиону вперед. — Мисс Грейнджер, проходите, пожалуйста, — сказала МакГонагал, приглашая ее жестом руки. — Позвольте представить вам мистера и миссис Купер. Гермиона осторожно вошла в комнату и посмотрела на пару Куперов. Они изучали ее взглядом, полным какого-то странного ожидания. — Гермиона, дорогая, присядь, пожалуйста, — мягко сказала миссис Купер, указывая на стул рядом с собой. Гермиона села, чувствуя себя все более и более растерянной. Она понятия не имела, что происходит, и почему эти люди называют ее по имени. — Мисс Грейнджер, — начала МакГонагалл, — Боюсь, у нас есть для вас очень важная информация. Информация, которая может изменить все, что вы знаете о себе и своей семье, — Она сделала паузу, внимательно наблюдая за ее реакцией. — Вчера профессор Снейп обнаружил, что ваша кровь… несколько необычна. После тщательного анализа выяснилось, что вы… не совсем маглорожденная. Гермиона нахмурилась. — Но это невозможно. Мои родители — маглы. Они никогда не говорили мне об этом, — сказала девушка, напряженно глядя по сторонам. — Дорогая, мы знаем, что это трудно принять. Но это правда. Мы — твои настоящие родители, — мистер Купер шагнул вперед. Гермиона посмотрела на него в полном шоке. Рот непроизвольно открылся, брови взлетели. Гермиона застыла на месте не зная, что ответить. — Что? Но как… почему? — Много лет назад, — начала миссис Купер, — Мы были вынуждены отдать тебя на воспитание в другую семью. Это было сделано ради твоей безопасности. Во время первой магической войны были очень тяжелые дни, и мы боялись, что тебя могут похитить или что-то еще хуже. — Но почему именно в магловскую семью? — спросила Гермиона, ее голос дрожал от волнения. — Это было единственное место, где мы могли быть уверены, что тебя не найдут, — ответил мистер Купер. — Мы знали, что это будет трудно для тебя, но мы верили, что это лучший способ защитить твою жизнь. Мы не хотели вступать в ряды Пожирателей смерти, нас могли шантажировать узнав, что у нас есть дочь поэтому мы с твоей мамой решили обезопасить тебя. Гермиона молчала, пытаясь переварить все, что ей сказали. Она чувствовала, как мир вокруг нее рушится. Все, во что она верила, оказалось ложью. Ее родители, ее прошлое, ее жизнь — все было не тем, чем казалось. — Мы понимаем, что это тяжело принять, но мы готовы ждать когда ты будешь готова, — сказала миссис Купер. Грудь женщины волнительно вздымалась, а в глазах стояли кристаллики слез. Мистер Купер рукой обнял жену за плечи, прижимая к себе. Он был спокоен разговаривая с Гермионой, по крайней мере выглядел так. — Как я могу в это поверить? — отпрянула назад Гермиона. — Мы можем показать, — ответила женщина, показывая рукой на омут памяти в углу кабинета. — Здесь собраны наши воспоминания. Те, что доказывают наше родство, — мистер Купер указал на серебристую жидкость, переливающуюся в каменной чаше. — Ты можешь увидеть все сама, Гермиона. Увидеть, как мы любили тебя, как страдали, отдав тебя на попечение твоей… приемной семьи. Увидеть день, когда мы пошли на этот отчаянный шаг. Гермиона колебалась. Она всегда полагалась на логику и факты, но сейчас все рациональное в ней боролось с бушующим морем эмоций. Недоверие, гнев, растерянность, и где-то глубоко — робкая надежда, что это может быть правдой. Надежда на то, что у нее есть волшебная семья, которая любит ее. Настороженно подойдя к чаше, Гермиона заколола волосы назад и опустила голову в омут: «Гермиона тяжело дышала, пытаясь унять дрожь, охватившую все тело после рывка в омут. Перед глазами стояла роскошная детская комната, резко контрастирующая с тем скромным домом, где она выросла. Детская комната была оформлена в нежных пастельных тонах. Стены украшали изображения сказочных существ, выполненные в мягкой, приглушенной манере. В центре комнаты стояла изящная кроватка с балдахином из тончайшего шелка. Мебель была выполнена из светлого дерева с резными деталями, а на полу лежал пушистый ковер кремового цвета. В углу комнаты стоял большой плюшевый медведь, а на полках красовались дорогие игрушки. В воздухе витал легкий аромат лаванды и детской присыпки. Это было место, созданное для любви и заботы, место, которое предназначалось для нее. — Глэдис, Кристофер. Мы должны. Вы должны. Он не должен знать о ребенке, убьет вас, не оставит в живых и ее, — мужчина с платиновыми волосами, стоял возле детской кроватки. Гермиона подошла к кроватке с ребенком и увидела девочку укутанную в шелковую пеленку. — Люциус, я не могу, не могу отдать ее, она моя дочь, — в истерике кричала девушка, вытирая слезы. От крика девушки Гермиона отшатнулась и посмотрела на людей, которые находились в комнате. — Белла вам поможет! Не будь дурой! Мы отдадим ее маглам, Глэдис ей нужно сохранить жизнь, — холодно ответил блондин. — Глэди, прости, Беллатриса уже в пути, — произнес темноволосый мужчина взяв в руки ребенка. Снейп. Молодой Снейп. — Нет! Крис, сделай что-нибудь, прошу! Я так не могу! — кричала девушка упав на колени, из ее глаз брызнул новый поток слез, а изо рта нервный всхлип. — Милая так нужно, Люциус прав мы должны отдать Оливию, для ее же безопасности, кто знает, что с нами будет завтра. Оливию? Ее звали Оливия? Значит, ей дали имя Гермиона после того, как отдали маглам. Видимо Грейнджерам внушили, что она их дочь и они сами назвали ее другим именем. — Люциус, Северус, Глэдис, Кристофер. Здравствуйте. Девочка готова? — в комнату трансгрессировала будущая Лестрейндж. Она выглядела гораздо лучше, чем та которой помнила ее Гермиона. Ухоженная молодая девушка, в красивом черном платье. От той безумной женщины нет еще и следа. — Белла прошу! Не надо! — вскрикнула девушка, кидаясь в ноги к Беллатрисе. — Глэди, ты так молода, не понимаешь, Лорд убьет вас и ее. Я нашла маглов они возьмут ее, — успокаивающе гладя девушку по голове, сказала Беллатриса. — Пойдемте Северус, Люциус, — отходя от миссис Купер, произнесла Беллатриса, хватая за руку Снейпа и Малфоя. Они трансгрессировали забрав ребенка с собой.» Гермиона резко выпала из омута памяти, приземляясь на полу кабинета. Она тяжело дышала, глядя на мистера и миссис Купер, Снейпа и МакГонагалл. Воспоминания, которые она увидела, были такими яркими и реалистичными, что она не могла их отрицать. Молодой Снейп, Люциус Малфой и Беллатриса Лестрейндж… все они были там, в той комнате, в момент, когда ее отдали. — Это… это правда? — прошептала она, с трудом поднимаясь с пола. Миссис Купер подбежала к ней и обняла ее, прижимая к себе. — Да, милая, это все правда. Мы твои родители. Гермиона позволила себя обнять, чувствуя, как ее тело трясется от рыданий. Все, во что она верила, оказалось ложью, вся ее жизнь была ложью. — Но я все равно не понимаю, — осеклась Гермиона, вытирая слезы тыльной стороной ладони. — Почему вы не вернулись раньше? Почему не рассказали мне правду раньше? Миссис Купер вздохнула. — Мы хотели, дорогая. Мы очень хотели. Но мы не могли. После войны мы оказались втянуты в очень опасные дела. Нам пришлось залечь на дно, чтобы защитить себя и… чтобы защитить тебя. Мы боялись, что если кто-то узнает о том, что ты наша дочь, он попытается использовать тебя против нас. Беллатрисе стерли память о тебе и о семье в которую тебя отдали, она обезумела в Азкабане и восстановить память не было возможности, а когда она сбежала от туда мы не могли ей доверять, она была предана Темному Лорду, поэтому нам пришлось искать тебя во всех волшебных школах самостоятельно, и вот спустя столько лет поиска мы нашли. Северус сравнил нашу кровь. Ты наша дочь. Гермиона взглянула на мистера и миссис Купер. В их глазах она увидела искренность и любовь. И боль. Боль от потери ребенка и надежду на воссоединение. Гермиона перевела взгляд на Снейпа и МакГонагалл. — Вы знали? — спросила она. — Мы узнали только вчера, благодаря любопытству профессора Снейпа, мисс Грейнджер. Как только появились точные доказательства, мы решили связаться с вашими родителями, — ответила МакГонагалл. — И мы очень благодарны профессору Снейпу за его помощь, — добавил мистер Купер, пожимая руку Снейпу. Гермиона чувствовала, как земля уходит из-под ног от осознания того, что ей рассказали. Слова родителей, воспоминания в омуте — все это обрушилось на нее лавиной, разрушая ее прежний мир. Шок сковал ее, словно ледяная корка, не позволяя ни двигаться, ни мыслить ясно. Боль, острая и всепоглощающая, пронзила ее сердце, оставляя зияющую пустоту там, где раньше жила уверенность в себе и своем прошлом. Кто она теперь? Маглорожденная Гермиона Грейнджер, гениальная волшебница, или Оливия Купер, дочь волшебников, вынужденная расти вдали от своего мира? Ее личность, ее будущее — все это оказалось под вопросом. Глядя на лица своих настоящих родителей, Гермиона увидела в их глазах искреннее раскаяние и любовь. Она увидела боль от долгих лет разлуки и надежду на то, что они смогут наверстать упущенное. И когда шок немного отступил, уступив место осторожному любопытству и растерянности. Может быть, все не потеряно. Может быть, она сможет узнать правду о своем прошлом, о своей семье, о себе самой. Может быть, она сможет найти свое место в этом мире. Но для этого ей нужно время. Время, чтобы переварить все, что произошло, время, чтобы разобраться в своих чувствах, время, чтобы принять новую реальность. — Что теперь будет? — спросила Гермиона, чувствуя себя совершенно потерянной. — Это решать тебе, милая, — ответил мистер Купер. — Мы не будем на тебя давить. Мы просто хотим, чтобы ты знала, что мы здесь, и что мы любим тебя. Ты можешь приехать к нам на Рождество, чтобы познакомиться с сестрой. — С сестрой? — ахнула девушка. — Твоя сестра учится в Шармбатоне, она на два года младше тебя, — улыбнулась миссис Купер. Гермиона задумалась. Она не знала, что делать. Она соскучилась по своим родителям, и хотела на Рождество поехать к ним, но она также хотела узнать своих настоящих родителей и узнать больше о своем прошлом. — Мне нужно время, чтобы все обдумать, — ответила гриффиндорка. — Конечно, дорогая. Мы понимаем, — ответил мистер Купер. — Мы будем ждать тебя столько, сколько потребуется. Гермиона кивнула и посмотрела на МакГонагалл. — Могу я вернуться в свою комнату? — спросила она. — Конечно, мисс Грейнджер. Отдыхайте. И если вам что-нибудь понадобится, не стесняйтесь обращаться ко мне, — ответила МакГонагалл. Гермиона вышла из кабинета директора и направилась в неизвестном направлении. Она чувствовала себя опустошенной и одновременно переполненной эмоциями. Она не знала, что ее ждет в будущем, но она знала одно: она больше не была той Гермионой Грейнджер, которой была раньше. Ее жизнь изменилась навсегда.