Мятный поцелуй

Гермиона не поняла, как они оказались в ее комнате. Все произошло настолько быстро, что даже пьяные слизеринцы не заметили их резкой пропажи. Стоило только Малфою посмотреть на нее своим голодным взглядом, и она сорвалась. Она даже не могла найти себе оправдание: она была трезва, а разум ясен, как солнечный день. Его мягкие губы дразнили ее чувства, заставляя прыгнуть в омут с головой. Она вновь сидела на столе, позволяя его губам скользить по своим, оставляя горячие следы на щеках и шее. Его прикосновения были осторожными, но уверенными: одна рука держала ее за талию, другая нежно перебирала непослушные пряди волос. Жар разливался по венам Гермионы, обжигая каждую клеточку тела. Ей казалось, что на местах, где покоились его ладони, завтра будут сильные ожоги, настолько они были горячими. Так сильно ей это нравилось. Они только целовались, мокро и возбуждающе, но Гермионе хватило этого, чтобы почувствовать разжигающийся пожар внизу живота. Она чувствовала его сдержанность, его борьбу с желанием наброситься на нее, но Гермиона не хотела останавливаться. Не сейчас. Не сегодня. В каждом поцелуе, в каждом укусе его губ, в каждом выдохе она выплескивала все эмоции последних дней, подстегивая его. Гермиона выдернула полы рубашки из его брюк и сквозь нее погладила грудь, ощущая твердые мышцы пресса. Это ощущение вызвало бешеный всплеск адреналина в крови, из-за чего она одним рывком в стороны вырвала пуговицы его рубашки из петель. Некоторые пуговицы оторвались и с тихим стуком посыпались по полу. В ответ Малфой лишь усмехнулся, и, бросив ей лукавый взгляд, продолжил терзать ее губы. Кожа его пресса, гладкая и горячая, вызывала восторг, граничащий с безумием. Она провела пальцами по шрамам, оставленным Гарри, затем потянула за манжеты, освобождая его от рубашки, оставив лишь галстук, небрежно болтающийся на груди. А Малфой держался, его возбуждение выдавали только зрачки, смешавшиеся с серебряным сплавом радужки. Спустив ладонь вниз, девушка взяла холодную пряжку ремня и потянула парня на себя, прижимаясь к нему бедрами. Гермиона вытащила его ладонь из ее волос и положила себе на бедро, прямо намекая на действия, и тем самым заставив задрать юбку. Благодарность за выбор черных чулок пронзила ее, когда она почувствовала, как он шумно выдыхает, ощутив кружевную резинку. В этот момент он сорвался, издавая сдавленное шипение. Другой рукой он аккуратно расстегнул ее рубашку, открывая взору черный лиф вышитый кружевом. — Салазар, какая ты красивая, — шепотом ей в ухо. Мурашки побежали по спине, вызывая дрожь во всем теле. Она была неопытна, но именно сейчас жаждала этого всем своим существом. Его рука, до этого державшая ее за талию, скользнула за спину и ловким движением расстегнула крючки лифа. Ткань скатилась на живот, освобождая ее грудь. Как только его ладонь накрыла ее, слегка сжимая сосок, Гермиона застонала ему в губы, вышибая остатки здравого смысла у обоих. Она потянулась к пряжке его ремня, намереваясь освободить его от плена ткани брюк, но его рука перехватила ее движение. — Не спеши, — прошептал Драко, голос дрожал от сдерживаемого желания. Малфой был на грани, он ходил по тонкому лезвию, а ее действия лишь усугубляли ситуацию. Он не хотел торопиться, но страсть, поглотившая их обоих, доводила его до исступления. Взяв гриффиндорку за бедра, он резким движением дернул ее на самый край стола, заставляя прижаться бедрами друг к другу. Наклонившись, он взял в плен губ сначала один сосок, потом второй, заставляя ее снова издать прекрасный стон — усладу для его ушей. Рукой он оглаживал бедра, постепенно добираясь до влажного белья. Взяв с одной стороны ленту ее трусиков, он стянул их, оставляя болтаться на одной ноге. Эта картина заставила его издать приглушенный стон. Его горячий язык вытворял с ее грудью невообразимые вещи, а твердый член, прижатый к внутреннему бедру, заставил щеки девушки залиться краской. Она чувствовала, как ее смазка вытекает на стол, и, как только пальцы Драко коснулись нежной кожи ее клитора, она, закатив глаза, откинула голову назад и протяжно застонала, теряясь в вихре наслаждения. Он собирал влагу по нежным складочкам и снова возвращался к эпицентру нервных окончаний, полностью вырубая сознание Гермионы из реальности. От действий его языка и пальцев она инстинктивно дернулась и потерлась об стоящий колом член через ткань брюк, оставляя на ней мокрые следы. — Мерлин… — дрожащим голосом произнесла Гермиона, зарываясь пальцами в его шелковистые волосы. Она никогда не чувствовала ничего подобного. Такое желание ощутить его твердость внутри себя она никогда не испытывала. А осознание, что это Драко Малфой, вообще накаляло и без того возбуждающую атмосферу. За всеми этими действиями Гермиона не замечала настойчивый стук в дверь, и лишь голос Джинни пробившийся сквозь омут, заставил отпрыгнуть от Малфоя и судорожно соображать. — Гермиона, мать ее Грейнджер! Открой чертову дверь! — сквозь музыку кричала Джинни. Переведя взгляд на опухшие губы Малфоя и на свою наготу, она схватила палочку. Несколькими взмахами она починила его рубашку и заставила свои вещи вернуться на ее тело. Ее разум хорошо ориентировался в экстремальных условиях, что было им на руку. Гермиона схватила первую попавшуюся в руки книгу и втиснула в руки Малфоя, подталкивая его к креслу. Грейнджер еще раз оглядела себя и Малфоя. Она подошла к двери, открыла ее и впустила подругу внутрь. — Джинни, я… — Я тут спешу сообщить тебе новость о том, что твоя лучшая подруга и лучший друг женятся, а ты даже дверь открыть не можешь, — перебила Гермиону подруга, радостно указывая на безымянный палец левой руки. — Мерлин, Джинни, Гарри сделал тебе предложение? — улыбнулась Гермиона, шокировано распахивая глаза. — Да, и мы… — Джинни не договорила, останавливая взгляд за спиной у Гермионы. Рыжеволосая подвинула подругу в сторону и усмехнулась, заметив Малфоя с перевернутой книгой в руках. Он смотрел на подруг со своей фирменной ухмылкой. — Так вот чем ты тут занимаешься! Трахались? — Джинни и бровью не повела, говоря это. — Джинни! — смутилась Гермиона, легонько стукнув подругу по плечу. — А что, Джинни? Мне интересно! И давно вы так уединяетесь? — Любопытная малышка Уизли, — усмехнулся Малфой. — Поздравляю с помолвкой. — Пойдемте… эм… выпьем и отпразднуем… — Гермиона смущенно смотрела на подругу, стараясь не смотреть в сторону Малфоя. Пять минут назад она позволяла ему целовать ее грудь, а сейчас все смущение вылезло наружу, заставляя щеки полыхать огнем. Они втроем вышли в гостиную к слизеринцам, которые веселились. — А где Гарри? — спросила Гермиона, глазами ища свободное место. — Он выпивает с мальчиками, тоже празднует, — ответила Уизли, присаживаясь в кресло. Гермиона немного заглушила музыку вокруг них заклинанием, и села рядом с подругой. Малфой ушел к друзьям, выпивающим огневиски на диване. — Ну давай рассказывай! — нетерпеливо потерла руками рыжеволосая, наливая вино в кубок. — Что рассказывать? — Гермиона сделала вид, что не понимает, хотя ее щеки предательски выдавали ее. — Про Малфоя! Ты думаешь, я слепая? Гермиона вздохнула. Джинни всегда видела ее насквозь. — Ладно, — сдалась она. — Мы… целовались. — Просто целовались? — Джинни приподняла бровь, явно не веря ни единому слову. Гермиона покраснела еще сильнее. — И не только, — пробормотала она, оглядываясь в поисках подслушивающих. — Но пока ничего не было Джин, ты прервала нас. — Извините «мисс Влюблена в Малфоя», между вами так искры летят, что можно поджечь этот замок к чертям собачьим, а Малфой выглядел довольным котом, которому досталась целая банка сметаны, — подмигнула Джинни, делая глоток. — Не влюблена! — Да ну? — Лучше расскажи о помолвке! — прерывая намеки Джинни, сказала Гермиона. Джинни рассказала, что Гарри хотел поймать снитч и сделать предложение прямо на поле, но Малфой подпортил его планы. Поэтому Гарри сделал ей предложение в гостиной Гриффиндора, встав на одно колено. — Ничего себе! Это так романтично, — вздохнула Гермиона, представив себе эту картину. — Я очень рада за вас обоих. — Спасибо, Гермиона! Я знала, что ты порадуешься, — улыбнулась Джинни. — А теперь хватит обо мне. Расскажи-ка лучше, что ты собираешься делать с Малфоем? — Я не знаю, Джинни. Все это так неожиданно, — призналась Гермиона, теребя край своей юбки. — Я никогда не думала, что между нами может что-то быть. — Но ты ведь чувствуешь что-то к нему, правда? — настаивала Джинни, не отводя от нее взгляда. Гермиона молчала, не зная, что ответить. Она чувствовала, как в ее груди разливается тепло, когда она вспоминала о поцелуях с Малфоем. — Я не знаю, Джинни, — ответила она, чувствуя, как в горле встает ком. — Я просто не могу сопротивляться этому. — Дай себе время, Гермиона, — мягко сказала Джинни, обнимая ее за плечи. — Просто прислушайся к своему сердцу. Гермиона кивнула, чувствуя, как ее глаза наполняются слезами. Она была благодарна Джинни за ее поддержку и понимание. — Есть еще кое-что важное, что я хотела бы обсудить с вами. На выходных мне нужно будет отлучиться из Хогвартса, и как только вернусь я хочу серьезно поговорить с тобой, Гарри и Роном, — вспоминая о Куперах, сказала Гермиона. — Что-то случилось? — насторожилась Джинни. — Нет, нет, все в порядке. Не переживай, я обязательно все расскажу в понедельник! Оставшийся вечер прошел в разговорах, поздравлениях и веселье. Гермиона старалась не смотреть на Малфоя, но чувствовала его взгляд на себе. Каждый раз, когда их глаза случайно встречались, по ее телу пробегали мурашки. Когда вечеринка стала стихать, Гермиона почувствовала усталость. Она попрощалась с Джинни и направилась в свою комнату. Войдя в спальню, она увидела Малфоя, сидящего на ее кровати. Он смотрел в камин, и на его лице плясали тени огня. — Что ты здесь делаешь? — спросила Гермиона, чувствуя, как ее сердце начинает биться быстрее. Малфой медленно повернулся к ней. В полумраке его глаза казались особенно темными и глубокими. — Я ждал тебя, — тихо ответил он. Гермиона молчала, не зная, что сказать. Она смотрела на него и чувствовала, как ее разум затуманивается. Малфой встал и подошел к ней. Он остановился в нескольких шагах от нее и внимательно посмотрел ей в глаза. — Грейнджер, — произнес он хриплым шепотом. — Я не могу перестать думать о тебе. Гермиона почувствовала, как ее щеки начинают гореть. Она опустила взгляд, не в силах выдержать его пристальный взгляд. — Я тоже, — призналась девушка, вызывая у него улыбку. Она никогда не видела его искреннюю улыбку, это было прекрасно. Малфой протянул руку и нежно коснулся ее лица. Он наклонился и нежно поцеловал ее. Это был короткий, нежный поцелуй, но от него по телу Гермионы побежали мурашки. Они провели всю ночь вместе, разговаривая обо всем на свете. Они говорили о своем прошлом, о своих мечтах и о своих страхах. Гермионе нравилось спорить с ним о заклинаниях, нравилось обсуждать законы издаваемые Визенгамотом, он был интеллектуально равным ей, что будоражило ее чувства еще сильнее. Нравилось, что он отстаивает свою точку зрения, нравилось чувство заинтересованности с его стороны. Ей нравился он.

***

— Доброе утро мистер Малфой, мисс Грейнджер. У вас разрешение домой до понедельника? — спросила Макгонагалл, как только Гермиона и Драко зашли в кабинет директора. Они проснулись вместе. Малфой тихо выскользнул из ее комнаты, чтобы принять душ, а Гермиона начала собирать вещи. Она взяла совсем не много, ведь ее не будет всего два дня. На сегодня их освободили от уроков, чтобы они могли переместиться домой. — Здравствуйте профессор, да, — улыбнулась Гермиона, сжимая бисерную сумочку в руках. — Хорошо, мистер Малфой вы первый, — услышав это у Гермионы затряслись руки, она еще не когда так не волновалась, только когда сдавала СОВ. Драко кивнул, его лицо выражало обычную невозмутимость, но Гермиона заметила легкую нервозность в его глазах. Он подошел к камину, улыбнулся Гермионе и бросил щепотку сверкающего порошка четко произнося: «Малфой Мэнор». Зеленое пламя взметнулось, поглотив его фигуру, и через мгновение он исчез. — Мисс Грейнджер теперь вы, прошу, — сказала профессор, указывая рукой на камин. Гермиона глубоко вздохнула, стараясь успокоить дрожь в руках. Она шагнула к камину, чувствуя, как сердце колотится в груди. «Купер Мэнор», — пробормотала она, стараясь вспомнить точный адрес, который был написан в письме. Она схватила щепотку порошка, бросила его в огонь и повторила громче: «Купер Мэнор». Пламя вспыхнуло изумрудным светом, и она почувствовала знакомое, но все еще неприятное ощущение перемещения. Вихрь зеленых искр закружил ее, и картинки проносились мимо с бешеной скоростью: кабинет Макгонагалл, помещения магазинов, гостиные незнакомых людей. Гермиона зажмурилась, пытаясь сосредоточиться на конечном пункте назначения. Внезапно кружение прекратилось, и она споткнулась, вывалившись из камина в просторную, но уютную гостиную. Воздух здесь был пропитан ароматом свежей выпечки и роз, а мягкий свет заливал комнату, создавая теплую и гостеприимную атмосферу. Она подняла голову и увидела их. Мужчина и женщина стояли у камина, их лица светились нежностью и ожиданием. Они ждали ее. Миссис Купер была одета в прекрасное бежевое платье, обшитое кружевными вставками, а уши и шею украшал комплект из жемчуга. Мистер Купер был в парадной мантии темно-синего оттенка, она приятно оттеняла цвет его волос. — Гермиона? — тихо спросила женщина, сделав шаг вперед. Ее голос был мягким и мелодичным, наполненным теплом. — Здравствуйте миссис и мистер Купер, — успокаивая дрожь в коленях, сказала Гермиона. — Милая я знаю, что для тебя это будет тяжело, но ты можешь называть меня мамой или Глэдис, Кристофер так же будет этому будет рад, — глаза женщины наполнились слезами. Гермиона лишь кивнула. — Добро пожаловать домой, милая, — сказал мужчина, подходя ближе. — Мы так долго тебя ждали. Он обнял ее крепко, но нежно, словно боялся сломать. Гермиона почувствовала, как ее собственные глаза наполнились слезами. Это было так странно и так правильно одновременно. Эти люди, ее настоящие родители, излучали любовь и тепло. Когда мистер Купер выпустил Гермиону из объятий, она огляделась. Гостиная Купер Мэнора была воплощением домашнего уюта и элегантности. Стены, окрашенные в теплый кремовый цвет, были украшены картинами в золоченых рамах — пейзажи, натюрморты и, судя по всему, портреты членов семьи Купер. Перед камином располагалась группа мягкой мебели: просторный диван с подушками в цветочек и два удобных кресла, обтянутых бархатом цвета слоновой кости. Небольшой журнальный столик из темного дерева стоял между ними, на нем лежали стопки книг, свежий номер «Пророка» и ваза с благоухающими розовыми розами. На полу лежал пушистый ковер с замысловатым персидским узором, приглушавший шаги и добавлявший комнате ощущение тепла. В углу стоял высокий торшер с абажуром из ткани, рассеивающим мягкий свет. У противоположной стены располагался книжный шкаф, заполненный книгами в кожаных переплетах. Несколько колдографий в рамках стояли на полках, добавляя личный штрих в обстановку. Мэнор внутри выглядел уютно и по домашнему. — Проходи, проходи, дорогая, — Глэдис взяла Гермиону за руку и повела ее вглубь комнаты, к дивану. — Мы наказали домовикам приготовить для тебя чай и кое-что перекусить. Надеюсь, ты любишь лимонный пирог? Гермиона кивнула, чувствуя, как напряжение немного отступает. Забота и тепло, исходящие от этих людей, были опьяняющими. Она села на диван, чувствуя себя немного неловко, но Глэдис сразу же села рядом, беря ее руку в свою. — Расскажи нам о себе, Гермиона, — мягко сказала она. — Что тебе нравится? Что ты изучаешь в Хогвартсе? Все, что ты захочешь рассказать. Гермиона глубоко вздохнула, готовясь рассказать им о своей жизни, о магии, о друзьях. Она начала с Хогвартса, описывая с восторгом уроки, профессоров и, конечно же, Гарри и Рона. Она говорила о библиотеке, о захватывающих дух заклинаниях и о сложностях, с которыми ей приходилось сталкиваться. Гермиона так же рассказала им о своем детстве и любящих родителях, на что миссис Купер тихо заплакала, сжимая ее руку в своей. Кристофер слушал с вниманием, задавая вопросы и кивая в знак понимания. Глэдис не отрывала от нее взгляд наполненным слезами, и Гермиона чувствовала, что они сильно сожалели о своем поступке. Когда она закончила говорить о детстве, Глэдис спросила о ее увлечениях вне школы. Гермиона рассказала о своих книгах, о любви к чтению и о желании изменить мир к лучшему. — Ты очень похожа на нас, дорогая, — улыбнулась Глэдис. — Мы тоже всегда стремились к знаниям и справедливости. Они проговорили несколько часов, обмениваясь историями и смеясь. Гермиона узнала о работе родителей, о их путешествиях и о семье Купер, чья история уходила корнями в глубь веков. Она почувствовала, как постепенно оттаивает и начинает чувствовать себя частью этой семьи. Ей было легко. Когда солнце начало садиться, Кристофер предложил Гермионе экскурсию по Купер Мэнору. Она с радостью согласилась, желая узнать больше об этом месте, которое теперь станет ее вторым домом, не считая Хогвартса. Они прошли по длинным коридорам, заглядывая в просторные комнаты, наполненные антикварной мебелью и произведениями искусства. Кристофер рассказывал истории о каждом предмете, о каждом члене семьи, чья жизнь была связана с этим домом. Они остановились перед одним из портретов в гостиной. На ней была изображена молодая женщина с темными вьющимися волосами и лучистыми карими глазами. — Это твоя бабушка, Эмили, — сказал Кристофер, нежно касаясь рамки. — Она была удивительной женщиной. Сильной, независимой и очень любила свою семью. Ты очень на нее похожа, Гермиона. Кристофер и Глэдис показали ей ее комнату. Комната была просторной и светлой, с большими окнами, выходящими в сад. В центре стояла кровать с балдахином, застеленная мягким покрывалом. На стенах висели картины, а на полках стояли книги и статуэтки. — Мы хотели, чтобы тебе здесь было уютно, — сказала Глэдис, обнимая Гермиону. — Надеемся, тебе понравится. Гермиона кивнула, сдерживая слезы. — Завтра прибудет твоя сестра из Шармбатона, а вечером будет ужин с друзьями семьи. Отдыхай, я навещу тебя завтра, — Глэдис обняла Гермиону и вышла из комнаты, попутно пожелав доброй ночи.