Мятный поцелуй

— Здравствуй сын, — слова матери встретили Драко, едва он появился в камине в гостиной Малфой-мэнора. — Добрый день мама, — пробормотал Драко, переступая серебренную, старинную решетку возле камина. Мысли роем кружились в голове Драко. Что могло понадобиться Люциусу настолько срочно, чтобы вызвать его из Хогвартса еще до начала каникул? Напряжение сковало мышцы, нервозность нарастала с каждой секундой пребывания в этом доме. Даже объятия матери, обычно успокаивающие, сейчас лишь усиливали тревожное предчувствие. — Обедать будешь? — спросила Нарцисса, ласково обнимая Драко за плечи. — Я не голоден, — ответил Драко, мягко отстраняясь от нее. Нарцисса была для него олицетворением нежности, любви и заботы. Она была аристократично красива, манеры чистокровной леди добавляли ее внешности шарм. Она поддерживала Люциуса даже в самые темные времена. Однако, за этой хрупкой красотой и мягким голосом скрывалась стальная воля, способная согнуть любого, кто встанет на пути ее семьи. Драко знал это как никто другой. Он видел, как она умело манипулировала ситуациями, как выстраивала сложные интриги, оставаясь в тени. Единственное, что она не могла простить Люциусу, так это вступление Драко в ряды пожирателей на шестом курсе. А если вспомнить, как она обманула Темного Лорда, чтобы спасти своего сына — это говорило о ее преданности семье больше, чем любые слова. Драко помнил ее взгляд в тот день, когда Волан-де-Морт приказал ему убить Дамблдора. В ее глазах плескался ужас, но ни единого слова протеста она не произнесла. Она знала, что отказ равносилен смерти для всей семьи. Но когда Люциус был брошен в Азкабан после провала в Министерстве магии, именно Нарцисса сохранила хладнокровие и помогла Драко справиться с гнетом возложенной на него миссии. Она никогда не позволяла себе показывать слабость перед сыном, но Драко видел, как ее лицо становится осунувшимся, а движения — более нервными. Он понимал, какую цену она платит за его безопасность и за будущее семьи Малфоев. Он любил ее за это. Любил и боялся, потому что знал, на что она способна ради тех, кого любит. И в глубине души понимал, что ее любовь к нему — это благословение. Драко огляделся. Мэнор претерпел значительные изменения, но в воздухе по-прежнему витала темная магия. Даже усиленные лей-линии и магическая защита не могли полностью изгнать запах крови и смерти, въевшийся в стены. Он не хотел возвращаться сюда так скоро. Он сбежал в Хогвартс, лишь бы не чувствовать запах гнили, витавший в воздухе. Нарцисса постаралась на славу приводя поместье в прекрасный вид. Всюду был свет, теплые оттенки мебели и стен приятно грели помещение, даже несмотря на серость за окном. — Где отец? — спросил Драко, нарушая повисшее молчание. Нарцисса провела рукой по его волосам, заглядывая в глаза. — Он работает в кабинете. Можешь отдохнуть в комнате, позже я позову тебя ужинать. — Хорошо. Драко направился в свою комнату. Как только он вошел его тут же окутало знакомое ощущение: смесь ностальгии и дискомфорта. Комната, как и весь Мэнор, претерпела значительные изменения, но в глубине души оставалась тем же местом, где он рос, где его воспитывали в духе чистокровного превосходства и амбиций. Стены, когда-то выкрашенные в холодный серебристый цвет, теперь были отделаны панелями из светлого дуба, привнося в пространство тепло и уют. Тяжелые бархатные портьеры, всегда закрывавшие окна от посторонних глаз, уступили место легким, почти прозрачным занавескам, пропускавшим дневной свет. Драко невольно поморщился — он привык к полумраку. Кровать, массивная, с балдахином, на которой он спал с детства, была заменена более современной моделью с кожаным изголовьем. На полу лежал мягкий ковер кремового цвета, заглушавший шаги. Вместо строгих, геометричных узоров, которыми раньше был украшен ковер, теперь на нем были изображены причудливые переплетения ветвей и листьев, словно позаимствованные из волшебного леса. В углу комнаты стоял письменный стол из темного дерева, заваленный книгами и свитками. Рядом с ним — удобное кресло с высокой спинкой, словно приглашающее к долгим часам учебы и размышлений. На столе — серебряная рамка с колдографий, на которой Драко впервые сел на метлу. Она была сделана незадолго до его семилетия, и на ней он выглядит счастливым и беззаботным ребенком, еще не знающим о темных временах, которые ему предстоит пережить. Несмотря на все изменения, в комнате сохранились и некоторые вещи, напоминавшие о прошлом. На полке стояла коллекция старинных артефактов, собранная Люциусом — напоминание о гордом наследии его семьи. В шкафу висел его старый квиддичный плащ, слегка поблекший от времени, но все еще хранящий запах свежего воздуха и адреналина. Драко опустился в кресло, чувствуя, как напряжение постепенно покидает его тело. Комната, хоть и изменилась, все еще оставалась его убежищем, местом, где он мог быть самим собой, без масок и притворства. Он закрыл глаза и глубоко вздохнул, пытаясь прогнать навязчивые мысли о том, зачем его вызвали домой. Но страх и предчувствие беды не покидали его, словно тень, неотступно следующая за ним по пятам. — Тинки! — выдохнул Драко, и в тот же миг в комнате раздался хлопок аппарации. Маленькая домовиха, словно пружинка, согнулась в глубоком поклоне. — Тинки рада вас видеть, хозяин, — писклявый голос эльфийки, которая помогала Драко в помощи Поттеру во времена войны, заставила его укрепить ментальные стены в сознании. — Принеси мне огденского, Тинки. — Тинки все сделает, — пролепетала эльфийка, снова склонившись в поклоне, и тут же исчезла с тихим хлопком. Драко достал палочку из кармана мантии, и одним взмахом зажег камин. Он смотрел на пляшущие языки пламени, в которых словно отражались его собственные метания и тревоги. Через секунду Тинки вернулась с подносом в руках. Драко благодарно кивнул эльфийке, принимая поднос. — Спасибо. Ты можешь быть свободна. Тинки, поклонившись, исчезла, оставив его наедине со своими мыслями и крепким напитком. Драко щедро наполнил низкий стакан и сделал большой, жадный глоток. Огонь обжег горло, но вместе с тем он почувствовал, как отступает давящее напряжение. Откинувшись на спинку кресла, он устремил взгляд в камин. Пламя неистово танцевало, и Драко показалось, что в его отблесках он видит лицо Грейнджер. «Неужели это лишь плод разыгравшегося воображения после вчерашнего?» — подумал он. Слабая улыбка тронула его губы при воспоминании о ней. Она была его внутренним огнем, согревающим в самые холодные времена. Он вспомнил, как впервые по-настоящему заметил ее — на третьем курсе, когда она врезала ему по лицу. Это был удар, который пробудил его, вырвал из привычной колеи высокомерия и предубеждений. В тот момент, смотря на ее гневное лицо, на блеск в ее карих глазах, он вдруг увидел не просто «грязнокровку» и выскочку, но сильную, принципиальную и невероятно смелую девочку. Ярость в ее взгляде говорила о многом: о несправедливости, с которой она сталкивалась, о силе духа, которая помогала ей преодолевать все трудности. Это была ярость, которую он, в глубине души, разделял, но подавлял в себе, прячась за маской надменности и превосходства. С того дня Гермиона Грейнджер стала для него не просто раздражающим фактором, а загадкой, которую он хотел разгадать. Он наблюдал за ней исподтишка, поражаясь ее уму, ее жажде знаний, ее преданности друзьям. Он видел, как она усердно учится, как помогает другим, как борется за свои убеждения. И чем больше он узнавал о ней, тем сильнее становилось его восхищение. Его размышления прервал тихий стук в дверь. — Драко? — Нарцисса, слегка приоткрыв дверь, вошла в комнату. Ее взгляд упал на стакан с огневиски в руке сына, и она удивленно приподняла брови. — Не знала что ты выпиваешь. — Нельзя? — вырвалось у него, и он тут же постарался скрыть волнение, деланно улыбнувшись в стакан с огневиски. — Можно, Драко, можно, — Нарцисса нежно улыбнулась. — Только, прошу, не напивайся. Завтра мы идем на ужин в Мэнор Куперов. — Куперов? — Драко едва не подпрыгнул на месте, сердце бешено заколотилось в груди. — Да, милый, — кивнула Нарцисса. — Глэдис хочет познакомить нас со своей старшей дочерью, которую, как ты помнишь, потеряла во время первой войны. Возвращение дочери — настоящее чудо. Будь готов к пяти часам вечера. — Ладно. Нарцисса внимательно посмотрела на сына, словно пытаясь прочитать его мысли, и, удовлетворившись увиденным, кивнула в ответ. Она вышла, бесшумно прикрыв за собой дверь. Драко остался сидеть в кресле. Завтра он увидит Грейнджер. Мысль об этом пронзила его, как разряд молнии, вызвав одновременно трепет и восторг. Чем больше она отвечала на его поцелуи, тем больше он жаждал ее, ее тепла, ее близости. Ее поцелуи стали для него необходимостью, спасением от серости и тоски. Он чувствовал, как она мечется в нерешительности, боясь поддаться влечению, но не в силах противиться ему. Когда он узнал, что она дочь Куперов все встало на свои места: ее необычайный ум, ее сильный характер. Все ниточки, которые он пытался связать воедино, вдруг сплелись в единый узор. Он встал с кресла и подошел к окну. За окном простирался умиротворяющий осенний пейзаж поместья Малфоев, золотые и багряные краски листвы укрывали землю, но Драко не видел всей этой красоты. Перед его глазами стояла только она — Гермиона Грейнджер, теперь уже Гермиона Купер, потерянная дочь, вернувшаяся в свою семью. Завтра. Он увидит ее завтра. Он должен быть готов. Он должен понять, как себя вести, что говорить. С одной стороны, его переполняло ликование. Его Гермиона, его огонь, оказалась не просто волшебницей из простой семьи, а наследницей древнего рода. Это означало, что их отношения, если они когда-нибудь решатся на них, будут менее болезненными, свободнее от предрассудков и осуждения. Но с другой стороны, в его душе поселился ледяной страх. А вдруг она изменится? Вдруг богатство и статус вскружат ей голову? Вдруг она оттолкнет его, Драко Малфоя, человека, который когда-то был ее врагом, а теперь стал… кем? Любовником? Другом? Тем, кого она боится полюбить? Он нервно провел рукой по волосам, пытаясь унять дрожь. Внезапный треск аппарации заставил его вздрогнуть. — Сэр, вас зовет хозяин Люциус, — послышалось сзади. — Спасибо Тинки, — ответил Драко, оборачиваясь. — Я приду к нему сам, он в кабинете? — Да, Сэр. — Хорошо, Тинки, можешь идти. Эльфийка, как всегда, исчезла с хлопком. Драко сделал еще один глоток огневиски, решив, что ему понадобится вся смелость, чтобы встретиться с отцом. Он поставил стакан на поднос и вышел из комнаты. Кабинет Люциуса всегда внушал Драко трепет, смешанный со страхом. Тяжелые дубовые двери, инкрустированные серебром, казались вратами в другой мир, мир власти, интриг и тайн. Драко помнил, как в детстве его пускали сюда лишь по особым случаям, и каждый раз это было событие, полное напряжения и ожидания. Подойдя к дверям кабинета, Драко остановился. Постучать. Поздороваться. Войти. Кабинет был освещен лишь несколькими свечами, отчего тени на стенах казались особенно зловещими. В воздухе витал знакомый запах старых книг, пергамента и дорогого табака. Люциус сидел за массивным письменным столом, заваленным бумагами и свитками. Его бледное лицо казалось еще более осунувшимся в полумраке, а глаза горели холодным, пронизывающим огнем. — Драко, присаживайся, — Люциус властно указал на кресло напротив стола. Драко послушно сел, стараясь скрыть волнение. Он знал, что сейчас начнется самое сложное. — Надеюсь, ты хорошо добрался, — начал Люциус, внимательно изучая лицо сына. — Да, спасибо, — ответил Драко, стараясь держаться непринужденно. Внутри все похолодело от плохого предчувствия. Наступила пауза. Люциус медленно перебирал лежащие на столе документы, словно собираясь с мыслями. Драко чувствовал, как нарастает напряжение. Он знал, что отец никогда не вызывает его просто так. — Ты что-то хотел, отец? — тишину прорезал голос Драко, в котором сквозило беспокойство. — Ты уже взрослый, Драко, — этот тон никогда не предвещал ничего хорошего. Холод пробежал по спине Драко. — Ты делаешь восхитительные выводы, — усмехнулся слизеринец, пытаясь скрыть под маской цинизма нарастающую тревогу. — Не припирайся, Драко, — сурово отрезал Люциус, в его голосе звенела сталь. — Я хочу сказать, что тебе пора жениться. Сразу после школы. У тебя есть девушка чистых кровей на примете? Наши предки не простят нам грязнокровок. В конце Люциус скривился, словно от одной мысли о «нечистокровных» его передернуло. — Нет, — отрезал Драко, чувствуя, как гнев поднимается в нем горячей волной. — И не будет. — Что ты сказал? — Люциус вскинул брови, его глаза сузились, словно у хищника, готового к прыжку. — Ты забываешь, с кем разговариваешь, Драко. Не стоит испытывать мое терпение. — Я прекрасно знаю, с кем говорю, отец. И я также знаю, чего ты хочешь. Ты хочешь выгодный брак, который укрепит наше положение, который вернет нам былое величие. Но я не пешка в твоей игре! Нам дали шанс начать все заново, а ты, кажется, так и не понял, что этот мир не крутится вокруг чистоты нашей крови, — Драко говорил твердо, глядя отцу прямо в глаза, не позволяя себе отступить. — Не смей говорить так со мной! — Люциус обрушил кулак на стол, отчего свечи задрожали, отбрасывая зловещие тени на стены кабинета. — Ты Малфой, и ты будешь вести себя соответственно! Твой долг — продолжить род, обеспечить будущее нашей семьи! — А что, если мое будущее не связано с тем, что ты для меня запланировал? — огрызнулся Драко. — Глупости! — презрительно фыркнул Люциус. — Ты слишком молод и неопытен, чтобы понимать, что для тебя лучше. Я прожил жизнь, я знаю, как устроен этот мир. И я не позволю тебе все испортить. — Ты уже испортил, — прошептал Драко, вспоминая годы, проведенные в страхе и подчинении. — Ты думаешь, я не помню, как ты заставлял меня быть тем, кем я не был? Как ты заставлял меня презирать тех, кого я не должен был презирать? — Это было ради нашего блага! Ради нашей семьи! — запальчиво ответил Люциус. — А где была семья, когда ты служил Темному Лорду? Где была семья, когда ты бросил меня одного справляться со своими страхами? Люциус замолчал, его лицо исказилось от гнева. — Ты ничего не понимаешь, — прорычал он. — Ты просто не понимаешь. — Может быть, и не понимаю, — согласился Драко. — Но я знаю, что больше не хочу жить так, как ты мне говоришь. Я хочу сам принимать решения. — Я не спрашиваю твоего мнения, Драко, — крикнул Люциус. — Я говорю тебе, что ты должен сделать. Ты — Малфой, и ты обязан ставить интересы семьи выше своих. Драко замолчал, сжав кулаки. Он знал, что спорить с отцом бесполезно. Люциус всегда был непреклонен в своих решениях, особенно когда дело касалось будущего семьи. — Завтра мы ужинаем с Куперами, — продолжил Люциус. — Кристофер Купер ищет жениха для своей младшей дочери. Драко почувствовал, как его сердце пропустило удар. Сестра Гермионы. — Куперы? — переспросил он, стараясь скрыть удивление. — Да, — ответил Люциус, не замечая его реакции. — Богатая и влиятельная семья. И их дочь — отличная партия. — Но… — Никаких «но», Драко, — оборвал его Люциус. — Ты должен произвести хорошее впечатление. От этого зависит будущее нашей семьи. Драко не ответил. Он просто развернулся и вышел из кабинета, оставив Люциуса одного в полумраке кабинета. Значит, Люциус не знал, кто на самом деле является потерянной дочерью Куперов. «Вот сюрприз-то будет» — с мрачной иронией подумал Драко. Он почти физически ощущал предвкушение, представляя себе реакцию отца на Гермиону. А еще он хотел увидеть, как он отреагирует, когда узнает, на ком Драко хочет жениться и прожить всю жизнь. Вот уж ирония судьбы. — Драко, — окликнула его Нарцисса. Драко остановился поворачиваясь лицом к матери. — Все хорошо? — поджав губы, спросила женщина. В ее глазах плескалось беспокойство. Драко вздохнул, стараясь придать своему лицу спокойное выражение, хотя внутри бушевала буря из гнева, ярости и отчаяния. — Все в порядке, мама, — сказал он, стараясь говорить как можно более ровно. — Просто отец хочет, чтобы я женился. Нарцисса вздохнула. Она знала, что этот момент настанет. Она знала, что Люциус никогда не позволит Драко жить так, как он хочет. — И кого он выбрал? — спросила она, стараясь сохранить спокойствие, хотя внутри все похолодело от предчувствия. — Сестру Гермионы, — ответил Драко, наблюдая за реакцией матери. Ему нужна была хоть какая-то поддержка. Нарцисса удивленно подняла брови. — Гермионы? Гермионы Грейнджер? Та самая Гермиона Грейнджер? — Да, — кивнул Драко. — Это она, та самая потерянная дочь Куперов. Отец хочет, чтобы я женился на ее младшей сестре. Глаза Нарциссы расширились от изумления. Она не могла поверить в услышанное. — Люциус не знает? — прошептала она, словно боясь нарушить тишину. — Нет, — ответил Драко. — Что же ты собираешься делать? — спросила Нарцисса, пристально глядя на сына. В ее глазах была тревога. Драко горько усмехнулся. — Я влюблен в Грейнджер, мам, и я не знаю, что будет дальше, — сказал Драко, внимательно разглядывая Нарциссу на признаки отторжения и осуждения. Он боялся ее реакции больше, чем реакции отца. Но Нарцисса подошла к сыну и обняла его крепко, прижимая к себе. Она всегда чувствовала его боль, его страхи, его тайные надежды. И сейчас, когда он признался в своей любви к Гермионе, она почувствовала облегчение. Облегчение за него, за его выбор, за его смелость. — А Гермиона знает об этом? — спросила женщина, вглядываясь в серые глаза сына, ища там ответ. Драко застыл, словно пойманный в силки собственного признания. — Нет, но мы общаемся, я целовал ее, — вырвалось у него, словно запретный шепот, который он так долго сдерживал в глубине души. Он знал, что матери можно доверять, в ее глазах он всегда видел понимание и поддержку. — Тогда борись, Драко, — произнесла она твердо, словно высекая каждое слово в камне. Голос ее звучал с уверенностью, в которой Драко так нуждался. — Борись за свою любовь, за свое счастье. Не позволяй отцу разрушить твою жизнь. Ты сильнее, чем он думает. И Гермиона, я уверена, стоит того, чтобы за нее бороться. Драко кивнул, словно принимая вызов. Внутри него что-то менялось, будто в темной комнате вдруг зажгли свет. Искра надежды, которую он почти потерял, снова затрепетала в его душе. Слова матери проникли глубоко в сердце, напоминая о его собственной силе. Он больше не был тем испуганным мальчиком, который прятался за спиной отца, он превращался в мужчину, который знал, чего хочет, и был готов за это бороться. — Я не позволю ему, — проговорил Драко, сжимая кулаки. После разговора с матерью и отцом Драко чувствовал себя одновременно воодушевленным и опустошенным. В его душе бушевал хаос, где надежда боролась с сомнениями. Несмотря на все моменты близости, что он делил с Грейнджер, он не мог понять, что она чувствует к нему на самом деле. Она словно играла с ним, то отталкивала его с холодной надменностью, то вдруг сдавалась во власть страсти, позволяя ему прикасаться к ее коже, снимать с нее одежду, словно она не могла решить, чего хочет. Ужин прошел в зловещей тишине. Люциус сверлил Драко взглядом, полным скрытой угрозы. Нарцисса, чувствуя напряжение, пыталась разрядить обстановку, заваливая сына вопросами об учебе.

***

Гермиона проснулась от ярких лучей солнца, пробивающихся сквозь неплотно задернутые шторы. Свет безжалостно слепил глаза, напоминая о том, как давно она не видела настоящего утра. За месяцы, проведенные в холодных и сырых подземельях Слизерина, она совсем отвыкла от этого ощущения тепла и света. Как только Гермиона вышла из утреннего душа, завернувшись в мягкий махровый халат, в ее комнату заглянула Глэдис. Ее лицо сияло от счастья, она лучезарно улыбалась, глядя на дочь. — Как тебе спалось дорогая? — спросила женщина, присаживаясь в кресло возле камина. — Хорошо, спасибо, — ответила Гермиона, стараясь скрыть смущение. — Я накупила тебе очень много нарядов, которые висят в твоей гардеробной, мне кажется, что одно из них точно должно подойти к ужину. — Да это будет здорово, я не взяла с собой что-то приличное, — смущенно улыбнулась Гермиона, разглядывая мать. — Ну что ты, дорогая, — Глэдис махнула рукой, словно отгоняя все сомнения. — Это мои заботы. Сегодня главное — это завтрак. Твоя сестра так ждет встречи с тобой. Она сейчас в поместье, скоро спуститься на завтрак чтобы познакомиться. В груди Гермионы вдруг зашевелилось неприятное чувство, похожее на легкую тревогу. Она всегда мечтала о сестре или брате, но сейчас, когда это становилось реальностью, ее охватывало беспокойство. Что если она не понравится сестре? Что если они окажутся совершенно разными людьми, чужими друг другу? Но отступать было поздно. Как только Гермиона переоделась в легкую мантию они вместе с матерью спустилась в светлую столовую. Здесь было прекрасно. Большие окна, выходящие в сад, позволяли осеннему солнцу беспрепятственно проникать внутрь, играя бликами на серебряных приборах и хрустальных бокалах, расставленных на длинном столе, накрытом белоснежной скатертью. Мебель из светлого дерева, искусно украшенная резьбой, добавляла помещению ощущение легкости и уюта. На стенах висели картины с изображением живописных пейзажей, а в углу стоял большой буфет, наполненный изящным фарфором. За столом сидел мистер Купер и девушка, которая при виде Гермионы одарила ее теплой улыбкой. Они были очень похожи лицом. Длинные русые волосы ниспадали по плечам, глубокие карие глаза оживленно светились на солнце, густые брови, пухлые губы и изящные скулы девушки, напоминали Гермионе ее саму. Девушка была олицетворением изящества и красоты, обучение в Шармбатоне сделало ее прекрасной леди с прямой осанкой и безупречными манерами. — Гермиона, здравствуй, — сказала она, изящно вставая из-за стола. — Я так рада с тобой познакомиться. Гермиона неуверенно подошла к ней и протянула руку. Внутри все сжалось от волнения. — Здравствуйте, — проговорила она, чувствуя, как ладони становятся влажными. — Я тоже очень рада. — Не нужно так официально, — рассмеялась девушка, ее смех звучал мелодично и заразительно. — Зови меня Велисса. И давай обнимемся. Велисса заключила Гермиону в крепкие объятия, и та почувствовала, как напряжение немного отступает. Объятия были теплыми и искренними, словно они никогда не расставались, словно они всегда были семьей. — Присаживайтесь, девочки, — произнес мистер Купер, с улыбкой наблюдая за их приветствием. — Завтрак уже ждет. Они сели за стол. Изящные фарфоровые тарелки, серебряные приборы и хрустальные бокалы сверкали в свете солнца. Тут же появились эльфы, бесшумно и проворно разнося блюда: пышные омлеты, хрустящие тосты, золотистые сырники и ароматные фрукты. Гермиона, слегка робея, старалась не отставать от Велиссы в манерах и соблюдении сложного этикета. Велисса, с грацией светской львицы, непринужденно улыбалась сестре, подбадривая ее. Велисса оказалась приятной и общительной. Ее глаза лучились искренним интересом, когда она расспрашивала Гермиону о ее жизни в Хогвартсе, о друзьях, об увлечениях магией. Гермиона охотно делилась своими историями, чувствуя, как между ними возникает незримая связь. — Я всегда мечтала о сестре, — призналась Велисса, отпивая глоток апельсинового сока. — И когда родители рассказали мне о тебе, я мечтала встретиться с тобой. Гермиона почувствовала, как тепло разливается по ее венам. На ее лице расцвела робкая, но счастливая улыбка. Она изо всех сил старалась сдержать дрожь в кистях рук, выдававшую ее волнение. — У меня тоже никогда не было сестры, — ответила гриффиндорка, разрезая ножом сырники. После завтрака Велисса предложила Гермионе осмотреть окрестности поместья. Осеннее солнце ласково согревало землю, заливая сад мягким золотистым светом. Они гуляли по извилистым дорожкам, наслаждаясь пением птиц и ароматом поздних цветов, за которыми с особой любовью ухаживала Глэдис, не без помощи магии, конечно. Они смеялись, болтали обо всем на свете, обменивались секретами и мечтами. Гермиона чувствовала себя так, словно действительно вернулась домой, словно нашла то, чего ей так долго не хватало. Велисса была умной и начитанной, с ней действительно было интересно, она училась так же хорошо, как и Гермиона. Они обменивались историями из своих школ. — Сегодня вечером у нас ужин, — сообщила Велисса, когда они вернулись в поместье. — Прибудет семья Малфоев. Гермиона замерла. Малфои? — Малфои? — спросила она, стараясь не выдать своего волнения. — Да, — кивнула Велисса. — Они старые друзья нашей семьи. Люциус Малфой хочет сосватать своего сына Драко за меня. Сердце Гермионы пропустило удар. Драко? Он собирается жениться на ее сестре? — И что ты думаешь об этом? — спросила Гермиона, собрав всю свою волю в кулак и стараясь сохранить невозмутимое выражение лица. Велисса пожала плечами, и в ее глазах промелькнула тень грусти. — Не знаю, — ответила она. — Драко очень красивый, он безусловно умен и начитан, но я не уверена, что готова к браку. Тем более, к браку по расчету. Я всегда мечтала выйти замуж по любви, по велению сердца. Гермиона выдохнула с облегчением, но тут же вспомнила, что их с Малфоем связь нельзя было назвать отношениями. Они всего лишь целовались. Это вряд-ли можно было назвать отношениями, даже если Драко снимал с нее одежду и целовал ее грудь, это ничего не значит. Гермиона не понимала, почему так напряглась, она ведь не влюблена в него. Не влюблена ведь? От этих мыслей ее пробила дрожь. Неужели она влюбилась? Мерлин. — Все в порядке? — спросила Велисса, внимательно глядя на сестру. Гермиона встрепенулась, поняв, что все ее эмоции сейчас были написаны на лице. Быстро воздвигнув стены вокруг разума, она попыталась улыбнуться сестре. — Да, я просто задумалась, — ответила девушка, стараясь говорить как можно более убедительно. — Тогда пойдем подбирать наряды на вечер? — Велисса хитро улыбнулась и потянула Гермиону вверх по лестнице. Они вошли в просторную гардеробную Гермионы, которую тщательно подготовила для нее Глэдис. Шкафы ломились от изысканных платьев, блуз и брюк, выполненных из дорогих тканей и украшенных тончайшей вышивкой. Внизу стояла большая полка с разнообразными туфлями, ботинками, сапогами. Глаза Гермионы разбежались от разнообразия тканей, цветов и фасонов. Она привыкла к своей скромной школьной форме и нескольким повседневным нарядам, а здесь ее ждал целый мир роскоши и великолепия. Велисса с энтузиазмом начала перебирать платья, вытаскивая одно за другим и предлагая Гермионе примерить. — Вот это тебе точно подойдет! — воскликнула она, протягивая Гермионе платье из изумрудного бархата. — Этот цвет подчеркнет твой цвет глаз. Гермиона неуверенно взяла платье и вышла из гардеробной в комнату. Бархат приятно скользил по коже, а глубокий зеленый цвет действительно выгодно оттенял ее карие глаза и темные кудри. Она взглянула на себя в зеркало и не узнала себя. Платье сидело идеально, подчеркивая все достоинства фигуры. — Ох, Гермиона, ты выглядишь потрясающе! — воскликнула Велисса, войдя в комнату. — Я же говорила! Этот цвет просто создан для тебя. Гермиона смущенно улыбнулась. — Мне тоже нравится, — призналась она. — Но я не уверена, что это подходящий выбор для ужина с Малфоями. Это слишком… вызывающе? Велисса фыркнула, отмахиваясь от ее сомнений. — Глупости! — отмахнулась она. — Ты должна показать им, что ты — Гермиона Купер, и ты прекрасна. — Хорошо, — улыбнулась Гермиона. — Тогда я надену это платье. Всю вторую половину дня Гермиона и Велисса провели вместе, болтая и смеясь. Они красились, делали прически и выбирали украшения. Гермиона чувствовала себя счастливой, словно они знали друг друга всю жизнь. Но вместе с тем ее не покидало беспокойство о предстоящем ужине и встрече с Драко. Что он подумает, когда увидит ее? Как она должна себя вести? И что, если Велиссе он понравится? Она никогда не была на подобных ужинах и очень боялась показать себя неуклюжей в сравнении с сестрой. Когда пришло время ужина, Гермиона спустилась в гостиную вместе с Велиссой. Внизу уже собрались гости. Мистер и миссис Купер тепло приветствовали семью Малфоев. Люциус Малфой выглядел надменно и холодно, как всегда. Нарцисса Малфой была более приветливой, сдержанно улыбаясь. И Драко… Драко стоял в стороне, скрестив руки на груди и глядя в окно. Он выглядел отстраненным и задумчивым. Весь в черном, словно тень, источающая мрачную элегантность. Когда Велисса и Гермиона вошли в гостиную, все взгляды обратились к ним. Гермиона почувствовала, как ее щеки заливаются румянцем. Она попыталась улыбнуться, но у нее получилось лишь слабое подобие улыбки. — Дорогие гости, позвольте представить вам мою старшую дочь Гермиону, мы очень рады, что наконец нашли ее и хотели бы познакомить вас, хотя я знаю, что Драко кажется знаком с Гермионой, — сказал мистер Купер, улыбаясь. Глаза Драко метнулись к Гермионе, и в них мелькнуло что-то похожее на изумление. Он словно увидел ее впервые, хотя всего пару дней назад держал в своих объятиях. Его взгляд задержался на изумрудном бархатном платье, подчеркивающем ее фигуру. Уголки его губ дрогнули в еле заметной усмешке. — Да, мы знакомы, — произнес Драко, отрываясь от окна и подходя к Гермионе. Он протянул ей руку, и его глаза, обычно холодные и равнодушные, сейчас горели каким-то странным огнем. — Гермиона Грейнджер, боевая подруга Гарри Поттера. Гермиона осторожно пожала его руку, чувствуя, как по телу пробегает легкая дрожь. Его прикосновение все еще вызывало трепет, несмотря на все ее попытки убедить себя в обратном. — Драко Малфой, — ответила она, стараясь говорить как можно более спокойно. — Рада видеть вас снова. Гермиона поняла, что Малфой играет на публику показывая будто они никогда не общались, что-ж она его поддержит. Люциус Малфой окинул Гермиону оценивающим взглядом, и на его лице мелькнула тень недовольства. Нарцисса, наоборот, выглядела заинтересованной. — Да, кажется, мы все знакомы с вами Гермиона, рада вас видеть, — улыбнувшись сказала Нарцисса. — Вы прекрасно выглядите. — Спасибо, — смутилась Гермиона, чувствуя на себе изучающий взгляд Люциуса. — Ну что вы, я слышала о вас много хорошего от Драко, — в глазах у леди Малфой пробежала искра хитрости. Гермиона почувствовала, как ее щеки снова заливаются румянцем. Что именно Драко мог рассказывать о ней своей матери? — Надеюсь, только хорошее, — ответила она, стараясь сохранить непринужденный тон. — Конечно, — ответила Нарцисса. — Драко всегда восхищался вашими успехами. Драко фыркнул, закатывая глаза. — Мама, перестань, — пробормотал Драко. Он бросил на мать предостерегающий взгляд, но Нарцисса, казалось, была увлечена своей игрой, все еще хитро переглядываясь с Гермионой, словно знала какой-то секрет, недоступный остальным. — Ну что ты, Драко, — сказала Нарцисса. — Это правда. Мистер Купер, радушный хозяин с широкой улыбкой, повел всех в столовую, где их ждал накрытый стол, ломившийся от изысканных блюд. Свечи в канделябрах отбрасывали танцующие блики на стены, создавая атмосферу торжественности и уюта. Гермиона оказалась между Велиссой и миссис Купер, а Драко сел напротив между Нарциссой и Люциусом, что заставляло ее нервничать еще больше. Во главе стола сел Мистер Купер как хозяин поместья. Она старалась не смотреть на Драко, сосредоточившись на разговоре с Велиссой. Люциус Малфой, с его неизменно надменным выражением лица, начал рассказывать о своих деловых успехах, его голос звучал самоуверенно и властно. Мистер Купер с готовностью поддержал разговор, кивая и вставляя одобрительные реплики. Нарцисса же, словно добрая фея, расспрашивала Велиссу о ее учебе в Шармбатоне, интересуясь каждой мелочью. Драко молчал, погруженный в свои мысли, лишь изредка вставляя короткие реплики, его взгляд был задумчивым и отстраненным. Во время ужина Гермиона чувствовала на себе взгляд Драко. Он словно изучал ее, пытаясь разгадать, что она чувствует, словно перед ним была сложная головоломка. Она старалась не обращать на него внимания, делая вид, что увлечена беседой, но это было нелегко. — Куда вы хотите пойти учиться дальше, Гермиона? — спросила Нарцисса, отпивая вино изящным движением, придерживая хрустальный фужер за тонкую ножку. — Я пока не решила, все еще думаю, как поступить, — ответила Гермиона, стараясь копировать светские манеры Нарциссы, но чувствуя себя при этом неловко. — Мы присмотрели для Гермионы высший волшебный университет для будущих леди, если она не откажет, это будет прекрасное место для нее, — сказала миссис Купер, переводя взгляд на Гермиону и одаривая ее теплой улыбкой. — Я подумаю, — сдерживая дрожь, ответила Гермиона. — А куда же отправиться учиться Велисса? — поинтересовался мистер Малфой, вскинув подбородок в манере, свойственной только Малфоям. — Я тоже хочу туда, — ответила Велисса, сверкая глазами. Гермиона пыталась абстрагироваться от происходящего, но прожигающий взгляд Люциуса и любопытный взгляд Нарциссы не давали ей успокоиться. Окклюменция, которой она так усердно училась, совершенно не помогала, словно щит, пробитый стрелами. Руки дрожали, спрятанные под столом. Она сдерживала порывы ног начать нервно дрыгаться под столом, зная, что это выдаст ее волнение. Она знала, что для Люциуса увидеть ее здесь было шоком, он всю жизнь знал ее как грязнокровку, как ничтожество, а теперь она сидит перед ним как старшая дочь Куперов, чистокровная юная леди. Когда подали десерт, источающий соблазнительный аромат, Люциус Малфой обратился к Велиссе, его голос был ровным и бесстрастным: — Мисс Купер, я надеюсь, что вам понравится проводить время в компании Драко. Мы с вашим отцом обсуждали возможность вашего брака, и я думаю, что это будет выгодный союз для обеих наших семей. Велисса смущенно покраснела. — Мистер Малфой, я очень ценю ваше предложение, но я еще не готова к браку, — пролепетала она, опуская взгляд. Люциус нахмурился, его лицо омрачилось недовольством, но ничего не сказал, лишь бросил мимолетный взгляд на Драко. Драко, казалось, был равнодушен к происходящему. После ужина взрослые остались за столом обсуждать рабочие дела. Гермиона, Драко и Велисса переместились в гостиную, где потрескивал огонь в камине, отбрасывая причудливые тени на стены. Они расселись вокруг столика, на котором разложили волшебные карты. Велисса, стараясь разрядить обстановку, оживленно вела диалог с ними, но Гермиона была настолько напряжена, что не могла формулировать свои мысли и следить за ходом игры. Когда Велисса ушла за волшебными шахматами, Драко резко сел рядом с Гермионой. — Ты выглядишь потрясающе в этом платье, — прошептал он, его голос был тихим и хриплым. Гермиона покраснела еще больше напрягаясь. — Спасибо, — прошептала она в ответ. — Мне не нравится поведение моего отца, — внезапно сказал Драко, глядя ей прямо в глаза. Гермиона замерла. — Что ты имеешь в виду? — спросила она. Сердце Гермионы бешено колотилось. Ей казалось, что сейчас она раскроет все свои чувства, просто посмотрев в эти серые глаза. Она боялась. Боялась признаться себе, боялась признаться ему, боялась, что все разрушится. — Я не женюсь на ней, и он прекрасно это знает, — ответил Драко, его губы тронула едва заметная усмешка. — В моем сердце давно заняла место другая девушка. Гермиона затаила дыхание. Она боялась услышать имя, которое разобьет ее сердце на тысячи осколков. Мерлин, она действительно влюбилась в него. — И кто же эта счастливица? — осторожно спросила Гермиона, стараясь придать своему голосу непринужденность. Драко наклонился ближе, его дыхание коснулось ее щеки. — Ты и сама прекрасно знаешь, Гермиона, — прошептал он, его глаза горели огнем расплавляя все на своем пути. Щеки Гермионы вспыхнули еще сильнее. Она не могла поверить, что Драко говорит это. — Этот цирк сегодня был для моего отца, для него будет шоком узнать, что на самом деле нас связывает, — ухмыльнулся Малфой, облокачиваясь об спинку дивана. В этот момент в гостиную вернулась Велисса с шахматами. Она оживленно заговорила о стратегии игры, не замечая напряжения, повисшего в воздухе. Гермиона и Драко переглянулись, понимая, что разговор придется отложить. Оставшийся вечер прошел в тягостном молчании. Гермиона чувствовала на себе пристальный взгляд Драко, который словно пытался прочитать ее мысли. Она старалась вести себя естественно, но каждый жест, каждое слово давалось ей с трудом. Когда пришло время прощаться, мистер и миссис Купер тепло благодарили Малфоев за визит. Люциус обменялся с мистером Купером коротким рукопожатием, а Нарцисса обняла Велиссу и Гермиону, шепнув последней на ухо: — Я рада нашей встречи, дорогая. Надеюсь, мы скоро увидимся снова.