Мятный поцелуй

Утро, когда лучи солнца впервые пробились сквозь витражи Выручай-комнаты, стало самым прекрасным за всю его жизнь. Гермиона, проснувшись, заставила пространство подстроиться под их нужды, сотворив из воздуха элегантную ванную комнату, и смущаясь скрылась в ней. После душа, ее улыбка, чистая и искренняя, озарила лицо Драко, словно первый летний луч, пробившийся сквозь утренний туман. Они перекусывали фруктами, которые остались с вечера, переплетая слова и поцелуи. Драко готов был кричать от переполнявших его эмоций. Эта ночь, проведенная в объятиях страстной, нежной девушки, полностью перевернула его существование, вымывая годами копившуюся желчь и отчаяние, словно бурная река, смывающая грязь с камней. Драко проводил девушку до башни Гриффиндора, и передал ей в руки букет. Гермиона, прощаясь, нежно напомнила о письме с назначенным временем свидания. И вот теперь, спускаясь в сумрачные подземелья, Драко мучительно размышлял, как удивить ее, как показать, насколько она дорога ему. Простое свидание в кафе казалось слишком банальным, слишком обыденным для такой необыкновенной девушки. Он буквально плыл по коридорам, чувствуя себя невесомым. Ученики, которых он обычно игнорировал или одаривал презрительным взглядом, казались теперь не такими уж и плохими. Даже вечно веселый профессор Слизнорт, встретившийся ему в подземельях, не вызвал у него обычной неприязни. Драко даже слегка кивнул ему в знак приветствия, чем, кажется, изрядно удивил профессора. В гостиной творился полный беспорядок, утренняя пташка Пэнси, уже пыталась с помощью магии убрать следы вечеринки. — Привет, Драко. Где ты был? — спросила девушка, левитируя бутылки с пола. — Я занят, — коротко ответил Драко, не желая вдаваться в подробности. Он прошел мимо Пэнси, стараясь не смотреть на устроенный хаос. Ему хотелось как можно скорее уединиться и обдумать план идеального свидания для Гермионы. В своей комнате он наконец смог расслабиться. Однако, как только он присел на край кровати, в голове снова всплыла картина: Гермиона, улыбающаяся, держит в руках подаренный им букет. Спящий Блейз приоткрыл один глаз и шумно выдохнул. — Моя голова… — Блейз потирал виски пальцами, пытаясь прийти в себя. — Салазар, сколько я вчера выпил? Драко проигнорировал его, погруженный в свои мысли. Блейз, не получив ответа, попытался сесть, но тут же схватился за голову. — Ты какой-то странный сегодня, — пробормотал Блейз, косясь на Драко. — С чего такая радостная мина? Неужели, наконец, дошло, что я самый лучший друг на свете? Драко прыснул, оглядывая комнату. Все еще спали, пологи кроватей были плотно задернуты, но слизеринец все равно наколдовал невербальное «Оглохни». Зная характер Забини, Драко понимал, что без расспросов не обойтись. — Ну, судя по твоему довольному лицу, можно сказать, что золотая обертка распечатана? — ухмыльнулся мулат, укладываясь на бок. Драко сверкнул недобрым взглядом на друга, но кивнул в знак согласия. — Ну и как Грейнджер? Львица? — Забини, черт тебя дери, ты же понимаешь, что вдаваться в подробности я не собираюсь, — сказал Драко, расстегивая рубашку. Блейз ухмыльнулся и поднял руки в примирительном жесте. — Ладно, ладно, сдаюсь. Не буду лезть в твою личную жизнь. Хотя, если бы это был я на твоем месте, ты бы настоял на подробностях, — подмигнул Блейз. Драко закатил глаза, игнорируя подкол. Сейчас его мысли были заняты только предстоящим свиданием. Блейз закрыл полог кровати, видимо желая доспать еще пару часов, а Драко переоделся в свежую одежду. Он хотел сходить в Хогсмид, чтобы купить Гермионе подарок к Рождеству, но как только вышел из гостиной его перехватил взволнованный Снейп. — Драко, Люциус прибыл в школу, сказал это срочно, тебе нужно подойти в кабинет директора, — Снейп схватил Драко за рукав, оглядывая с ног до головы. Драко застыл на месте, словно его окатили ледяной водой. Отец? В Хогвартe? Что могло случиться? Обычно Люциус Малфой не удостаивал своим присутствием школьные стены просто так. — Что-то случилось? — спросил Драко, ощущая, как нарастающее беспокойство сжимает горло. — Не знаю, — ответил Снейп, покачав головой. — Люциус, как мне показалось был взбешен, настоял на немедленной встрече с тобой. Поторопись. Пароль — «Кошка в очках». Драко кивнул и, без лишних слов, направился к кабинету директора. Путь по коридорам казался бесконечно долгим, каждый шаг отдавался гулким эхом в его сознании. Он лихорадочно перебирал в голове возможные причины отцовского гнева. Неужели что-то случилось с Нарциссой? Добравшись до горгульи, охранявшей вход, Драко нервно произнес пароль. Каменная стражница послушно отъехала в сторону, открывая винтовую лестницу. Поднимаясь, Драко чувствовал, как с каждой ступенькой тревога сковывает его все сильнее, словно невидимые оковы. Он боялся того, что ждет его наверху, боялся, что отцовский гнев разрушит хрупкое счастье, которое он только начал обретать. В кабинете царила атмосфера напряженного ожидания. Люциус Малфой, воплощение аристократического величия, стоял у окна, спиной к двери. Его безупречно элегантный силуэт излучал властность и неприступность. Директор МакГонагалл сидела за своим столом, наблюдая за Люциусом с невозмутимым спокойствием, скрывая за непроницаемой маской возможную тревогу. Когда Драко вошел, Люциус медленно повернулся, одаривая сына холодным, оценивающим взглядом. — Драко, — произнес он ровным, безэмоциональным голосом. Драко постарался сохранить самообладание, хотя внутри все сжалось от предчувствия беды. — Здравствуй, отец. Что привело тебя в Хогвартс? Что-то случилось с мамой? Люциус слегка скривил губы в подобии улыбки. — С Нарциссой все в порядке, Драко. Профессор МакГонагалл любезно разрешила тебе покинуть школу. Нам необходимо немедленно отправиться в поместье. Этот вопрос не терпит отлагательств. С этими словами Люциус кивнул директору и, не дожидаясь ответа, шагнул в камин, произнеся: — Малфой-мэнор. Ярко-зеленое пламя поглотило его, оставив Драко в состоянии полной растерянности и растущей паники. Что могло быть настолько важным, что потребовало немедленного отъезда в поместье? Сердце бешено колотилось в груди. Он бесцеремонно схватил пергамент и перо со стола МакГонагалл, дрожащими руками нацарапав короткое сообщение для Грейнджер. — Профессор, передайте пожалуйста эту записку Блейзу Забини, это важно, — Драко умоляюще посмотрел на МакГонагалл. Она с удивлением посмотрела на него и приняла записку. — Если Драко Малфой говорит «пожалуйста», то, безусловно, я передам его сообщение, — ответила она, слегка улыбаясь уголками губ. — Спасибо. Драко сразу же шагнул в камин и произнес: — Малфой Мэнор. Он появился в кабинете отца, который с невозмутимым видом, стоял возле стола, ожидая сына. — Пойдем, — сказал Люциус, подойдя к дальней стене кабинета и коснувшись ее палочкой. — Нарцисса уже ждет нас. Драко ничего не оставалось делать, кроме как пойти вслед за отцом в темный коридор. Он уже бывал в тайнике отца, где хранились древние свитки, связанные с семьей Малфоев, старинный волшебный гобелен и множество пыльных, забытых книг. Атмосфера этого места всегда вызывала у него неприятное ощущение, словно стены были пропитаны тайнами и зловещими секретами. Нарцисса сидела в кресле, обращенная лицом к гобелену. В полумраке комнаты ее фигура казалась хрупкой и уязвимой. Судя по всему, она тихо плакала, и это зрелище заставило Драко встрепенуться. — Мама? Нарцисса повернулась лицом к сыну, и Драко почувствовал, как сердце ухнуло вниз. На ее глазах стояли слезы, а на губах сияла широкая улыбка. — Что случилось? — нервно спросил Драко, заглядывая в ее заплаканные голубые глаза. Он боялся услышать ответ. — Посмотри на гобелен, — строгий голос отца, прозвучавший словно удар хлыста, заставил его поднять взгляд на стену. В полумраке тайной комнаты, где годами копились фамильные секреты Малфоев, фамильный гобелен казался живым существом, сплетающим нити судьбы. Сотканный из серебряной парчи и древней магии, он тянулся от пола до потолка, демонстрируя родословную Малфоев, словно корни огромного дерева. Имена, вышитые золотом, переплетались в сложные узоры, рассказывая истории о величии, богатстве и власти. Но сегодня в этот упорядоченный мир ворвалось нечто новое, нечто, что грозило перевернуть все с ног на голову. Рядом с именем Драко, аккуратным и безупречным, как и все в этом доме, появилась новая, тонкая ветвь, сотканная из золотистых нитей. Она изящно соединялась с другим именем, начертанным тонким шрифтом: «Оливия Глэдис Купер». Это имя резануло глаз, как осколок стекла. Но самым поразительным было не это. Прямо под именами Драко и Оливии распустилась крошечная почка, светящаяся теплым, золотистым светом. Она была похожа на крошечное солнце, пробивающееся сквозь густую листву, символ новой жизни, прорастающей сквозь старые традиции. Драко моргнул, как будто пытаясь прогнать видение. Гобелен, всегда такой четкий и однозначный, казалось, сошел с ума. — Оливия Купер. Это ведь та самая девчонка Грейнджер? — прорычал Люциус, его обычно безупречное лицо исказилось гримасой гнева. Он схватил Драко за рукав, словно желая вытрясти из него правду. Костяшки пальцев побелели от напряжения, когда он стиснул ткань дорогого шелка. — Люциус. Мы уже говорили об этом, — прошипела Нарцисса, глядя на мужа с укором. Ее обычно мягкие черты лица стали жесткими, а голубые глаза потемнели от тревоги. Она знала, что гнев Люциуса может быть разрушительным, и старалась сдержать его, пока он не натворил глупостей. — Не переживай, дорогая, я лишь немного хочу вправить сыну мозги, — произнес Люциус, его голос был полон яда. Он резко развернул Драко к себе лицом, впиваясь в него ледяным взглядом. — Почему эта девчонка беременна, а я до сих пор не вижу письма от тебя с известием о помолвке? — Беременна? — выдохнул Драко, словно его ударили под дых. Даже отточенные навыки окклюменции не смогли скрыть бурю эмоций, бушевавшую в его душе. Глаза расширились от шока и неверия, в них отражался отблеск золотого света, исходящего от почки на гобелене. Все его тело пронзила дрожь, как будто его окатили ледяной водой. Он ущипнул себя за руку, стараясь убедиться, что все это сон, из которого он вот-вот проснется. Нарцисса грациозно поднялась с кресла, словно призрак, возникший из тени. Она приблизилась к ним, стараясь создать между мужем и сыном буфер, чтобы смягчить удар. — Гобелен с семейным древом показал это еще вчера. Эльфы, заметив изменения, немедленно сообщили нам, но было уже поздно, чтобы отправляться за тобой в школу, — мягко произнесла она, вытирая уголком кружевного платка слезы, катившиеся по ее бледным щекам. — Но мы… мы всего один раз и это было вчера, как такое возможно? — пробормотал Драко, не осознавая, что говорит вслух. Его слова звучали глупо и нелепо в этой мрачной, пропитанной тайнами комнате. Люциус издал короткий, презрительный смешок. — Магия, Драко. Ты же волшебник, неужели забыл? Кровь Малфоев сильна, и ее влияние на гобелен — неоспоримо. Он может показать, что девушка забеременеет еще до слияния партнеров. И, не мне тебе в таком возрасте, объяснять от куда берутся дети. Драко молчал, словно громом пораженный. Беременность Гермионы казалась нереальной, невероятной. Вчерашний день, наполненный любовью и страстью, теперь представлялся в совершенно ином свете. Счастье смешалось с тревогой и ответственностью. Он не мог представить, как отреагирует Гермиона, узнав об этом. Страх сковал его сердце, как ледяная глыба. Мерлин. — И что теперь? — наконец выдавил он, ощущая, как слова царапают горло. Люциус надменно вскинул тонкую, аристократическую бровь. — Теперь ты женишься. Немедленно. Это единственный способ сохранить честь нашей семьи и обеспечить будущее твоего ребенка. Я отправлю сову в Министерство. Все необходимые документы будут готовы в кратчайшие сроки. Никаких споров, Драко. Это не обсуждается. Ты выполнишь свой долг перед семьей. — Люциус! — встряла Нарцисса, ее голос звучал твердо и решительно. — Ты, кажется, забыл, что девушка об этом ничего не знает, и пока не должна узнать. Она будет нервничать, потеряет ребенка, нам это не нужно. Необходимо действовать аккуратно, с умом. Люциус нахмурился, явно недовольный вмешательством жены. Драко переводил взгляд с одного родителя на другого, как мяч для квиддича, пытаясь осознать происходящее. Он ущипнул себя за руку еще раз, отчаянно желая проснуться. — Цисси, не преувеличивай. Грейнджер сильная волшебница, с ней ничего не случится. — Люциус, я сказала, как будет лучше, — отрезала Нарцисса, и Драко впервые в жизни увидел, как отец отступает перед ее напором. Люциус тяжело вздохнул и отвернулся к полкам с книгами, словно не желая видеть ни Драко, ни Нарциссу. — Хорошо, допустим. Тогда, как мы ей скажем? — спросил он, не поворачиваясь. — Мы ничего ей не скажем, — ответила Нарцисса, ее голос был тих, но полон уверенности. — По крайней мере, пока. Драко должен завоевать ее доверие, добиться ее любви. Когда она будет готова, мы расскажем ей. Драко почувствовал облегчение. У него появился шанс самому рассказать Гермионе о ребенке, а не дать ей узнать об этом из уст его отца. — И что я должен делать? — спросил Драко, шумно выдыхая. — Ты должен убедить ее выйти за тебя замуж, — ответила Нарцисса, ее взгляд был полон надежды. — Сделать так, чтобы она сама захотела стать твоей женой. Без принуждения, без давления. Только любовь и искренность. Это будет непросто, Драко, но ты должен попытаться. Ради себя, ради нее и ради твоего ребенка. Я понимаю, что она молодая волшебница с прекрасными амбициями, но сейчас ей нужно будет заботиться не только о себе. — Я свяжусь с Куперами и обрисую ситуацию, хотя, уверен, они наверняка уже в курсе, — Люциус повернулся к жене и сыну, явно находясь в раздумьях. Драко кивнул, чувствуя, как тяжесть ответственности давит на плечи. Он понимал, что его жизнь изменилась навсегда.

***

Вдохнув пьянящий аромат свежих роз, Гермиона ступила в гостиную Гриффиндора. Улыбка, расцветавшая на ее лице все утро после восхитительной ночи, казалось, приклеилась к губам. Ей не терпелось вновь увидеть его, утонуть в глубине его серых глаз. Под горячими струями душа в Выручай-комнате, она разглядывала в запотевшем зеркале багровые отметины на своей груди, и невольно касалась их пальцами, в воображении сразу всплывали влажные, требовательные губы Драко. — Джинни! Ты понимаешь, что когда ты говоришь «мы пойдем в гости к Дафне», это не значит, что ты вернешься ночью пьяная в стельку! — голос Гарри обрушился на гостиную словно раскат грома, заставив Гермиону вздрогнуть. Она никогда не видела Гарри таким злым, его обычно доброе лицо исказилось гримасой ярости. Джинни, съежившись, сидела на диване, под прицелом двух пар усталых, невыспавшихся глаз — Гарри и Рона. Гарри нервно мерил шагами ковер, из угла в угол, пока не заметил Гермиону. Взгляд его словно споткнулся о букет роз в ее руках, и зрачки расширились от удивления и, кажется, зарождающейся обиды. — Знаешь, Гермиона, я всю ночь следил за вами по карте Мародеров, и тебя нигде не было! Надо было раньше догадаться, где и с кем ты была! Я извелся, места себе не находил! Хотел уже бежать к МакГонагалл и сообщать о твоей пропаже, а Джинни, тем временем, отлично проводила время в гостиной Слизерина, напиваясь, как в последний раз, — Гарри скрестил руки на груди, его голос сочился сарказмом, и бросил на обеих девушек испепеляющий взгляд. — Гарри, я была в Выручай-комнате, поэтому на карте меня не было, — спокойно возразила Гермиона, стараясь сохранять невозмутимый вид, и прошла вглубь гостиной. Большинство студентов еще сладко спали после бурной учебной недели, поэтому Гарри и решил устроить разнос именно здесь, в полупустой гостиной, где эхо его слов казалось особенно громким. — Я уже понял, — буркнул Гарри, с досадой зачесывая пятерней волосы назад. Пряди непослушно падали на лоб. — Ты была с Малфоем? Букет от него? — Джинни, словно очнувшись от оцепенения, мгновенно переключила внимание на Гермиону, с любопытством разглядывая ее. — Да, — просто ответила Гермиона, не в силах сдержать легкую улыбку. Она вновь вдохнула аромат роз, их нежный, сладковатый запах напоминал о вчерашней ночи, о его прикосновениях, о страстных поцелуях. Она никогда бы не подумала, что Драко Малфой может быть таким… романтичным. Воспоминания о их первом сексе были настолько яркими, настолько чувственными, что ее тело отзывалось мгновенным желанием, стоило лишь закрыть глаза и представить его прикосновения. — Знаешь, твое выражение лица сейчас говорит само за себя, — Джинни лукаво подмигнула, — Вы же там точно не книги читали? — Джинни! — предостерегающе шикнула Гермиона, опасаясь реакции парней. — Не хочу ничего об этом слышать, мне достаточно знать, что ты вообще с ним общаешься, — проворчал Рон и, нахмурившись, скрылся в комнате мальчиков, закрыв дверь за собой с громким хлопком. — Разговор еще не закончен! Джинни, ты не представляешь, как я на тебя зол! — Гарри снова обратился к своей невесте, в его голосе звучала неприкрытая обида и злость. — В следующий раз пойдешь с нами, — попыталась примирительно вставить Гермиона, надеясь предотвратить дальнейшую ссору. — Отлично, — сухо бросил Гарри и, бросив на них напоследок мрачный взгляд, тоже скрылся в комнате, оставив девушек в тишине. — Ну, хоть кто-то рад за меня? — с надеждой в голосе спросила Гермиона у Джинни, демонстрируя ей букет. — Рада? Да я в восторге! — воскликнула Джинни, подбегая к Гермионе и заключая ее в объятия. — Это же Драко Малфой! Ты переспала с Драко Малфоем! Рассказывай все! Как это было? Он хорош? Щеки Гермионы залились краской. — Джинни! Не кричи так! Нас же могут услышать! — Да ладно, все спят. Ну, рассказывай! Не томи! Гермиона растерялась. Она никогда раньше не обсуждала с Джинни такие интимные вещи, хотя они и были лучшими подругами. Но Джинни смотрела на нее с таким нетерпением, с таким живым интересом, что Гермиона сдалась. — Это было… невероятно, — прошептала Гермиона, чувствуя, как щеки горят все сильнее. — Он совсем не такой, каким кажется… Он… он очень нежный и внимательный. Джинни восхищенно ахнула. — Нежный и внимательный? Малфой? Да ладно! Ты меня разыгрываешь? — Нет, правда, — Гермиона невольно улыбнулась, вспоминая его нежные прикосновения. — Он… он знает, что делает, — закончила она, прикусив губу от нахлынувших воспоминаний. — И сегодня у вас свидание? — Джинни с восторгом погладила шелковистые лепестки роз и склонилась, чтобы вдохнуть их аромат. — Да… ты же поможешь мне собраться? — спросила Гермиона, переминаясь с ноги на ногу от волнения. — Конечно, с удовольствием! Они еще немного обсудили предстоящее свидание и события вчерашней вечеринки, прежде чем отправиться на завтрак в Большой зал. Картина там предстала унылая: студентов почти не было, казалось, весь замок отсыпался. Малфоя среди слизеринцев не было видно, зато Забини и Нотт, с мученическими лицами, уложив головы на руки, безуспешно пытались осилить тосты. Гермиона с сочувствием посмотрела на страдальцев и уже направилась к столу, но тут Забини поднял голову, заметил ее и, словно получив удар током, вскочил на ноги и почти побежал к ним. — Грейнджер, подожди, тебе записка от Малфоя, — прохрипел он, сощурив воспаленные глаза, видимо, пытаясь побороть мигрень. Забини протянул ей сложенный кусок пергамента, и Гермиона, с замиранием сердца, развернула его. Неровный, отрывистый почерк заставил ее похолодеть. «Гермиона, мне пришлось срочно отбыть в Мэнор. У отца ко мне неотложные дела. Придется перенести нашу встречу, извини. Обязательно наверстаю упущенное. Д.М.» — Ты знаешь, что случилось? — спросила Джинни у Забини, заглядывая через плечо Гермионы в записку. — Нет, эту записку мне передала МакГонагалл, — ответил Забини, пожав плечами. Глаза Гермионы расширились от шока. МакГонагалл видела эту записку и передала ее Забини. Мулат ушел обратно, а Гермиона пыталась собраться с мыслями и выйти из оцепенения. Она отчаянно надеялась, что ничего плохого не случилось. — Думаешь что-то плохое случилось? — спросила Джинни, увлекая Гермиону за стол. — Надеюсь, что нет, — выдохнула гриффиндорка, наливая тыквенный сок в кубок. Она машинально сделала несколько глотков, но вкус сока казался безвкусным. Сердце бешено колотилось, предчувствуя неладное. В голове всплывали самые ужасные сценарии: возрождение Пожирателей, болезнь родителей, угрозы со стороны Министерства… — Может, просто семейные дела? — попыталась успокоить ее Джинни, но Гермиона не слушала. Она чувствовала, что что-то не так. Слишком внезапно, слишком секретно. И почему МакГонагалл передала записку через Забини? Это казалось странным и подозрительным. Гермиона не находила себе места. Весь день прошел как в тумане. Гермиона не могла сосредоточиться на домашнем задании, мысли постоянно возвращались к Драко. Она перечитывала его короткую записку десятки раз, пытаясь найти в ней хоть какой-то намек на происходящее. В библиотеке она безуспешно пыталась что-то выучить, но буквы расплывались перед глазами.

***

Засмотревшись в окно на кружащий в небе снег, она не замечала его. Снежинки робко касались стекла, оставляя за собой мокрые следы, словно слезы на щеках. Драко, будто тень, застыл у книжной полки, внимательно рассматривая ее на предмет изменений. Она казалась такой же, как и всегда: слегка задумчивой, с легкой грустью в глазах и маняще красивой, как запретный плод. Библиотека дышала тишиной и запахом старых книг, создавая уютное убежище от бушующей за окном стихии. Как только он вернулся в школу, то сразу направился на ее поиски, ведомый тревогой и желанием быть рядом. Драко совсем не удивился, найдя ее в библиотеке, этом тихом омуте знаний и размышлений. Прислонившись к книжной полке, он ждал, когда она повернет голову в его сторону, но, казалось, она совсем ничего не замечала вокруг, поглощенная своими мыслями. В полумраке библиотеки ее силуэт казался хрупким и уязвимым. Он кашлянул, стараясь не напугать ее, лишь привлечь внимание. Звук эхом разнесся в тишине, нарушая ее хрупкое уединение. Девушка заметно вздрогнула и вскочила со стула, будто ее коснулись ледяным пальцем. Волнение в ее глазах заставило его насторожиться. Куперы согласились не разглашать о том, что Гермиона беременна, и, хотя никаких признаков на таком раннем сроке она не заметит, Драко все равно переживал о ее реакции. Все складывалось слишком быстро и хаотично, и ему не хотелось, чтобы она выходила за него замуж из-за внезапной беременности. Его, конечно, радовала мысль о том, что он не узнал об этом от Гермионы через месяц или больше, семейное древо имело свои положительные качества в этом случае, но он так же не представлял, как скрывать от нее такие новости. Эта ноша давила на плечи, оставляя горький привкус во рту. — Все хорошо? — спросила девушка, нервно заправляя локон волос за ухо. В ее голосе звучала тревога, смешанная с надеждой. Драко подошел ближе и сел напротив нее, жестом указав ей сесть. Он старался выглядеть спокойным и уверенным, хотя внутри бушевала буря противоречивых чувств. — Да, не переживай, я всего лишь подписывал документы по наследству, отец слишком драматизировал, забирая меня рано утром, — ложь слетела с языка так гладко, что горькая слюна, скопившееся после, не давала ему покоя. Он чувствовал себя предателем, обманывая ее, но не видел другого выхода. Гермиона заметно выдохнула, и напряжение, казалось, немного спало. — Надумала уже всякого? — ухмыльнулся Драко, разглядывая ее мгновенно вспыхнувшие щеки. Ему нравилось видеть, как она смущается, эта милая реакция выдавала ее настоящие чувства. — Да. — Ну же, Грейнджер, страшные дни уже позади, — он протянул руку и погладил ее скулу, ощущая подушечками пальцев нежную кожу. Драко вспомнил вчерашнюю ночь. Каждое прикосновение, каждый вздох, каждое мгновение, проведенное вместе, отпечаталось в его памяти. Видимо, Гермиона тоже подумала об этом. Ее кончики ушей заметно покраснели, и смущенный взгляд выдавал ее с головой. — Хочешь повторить, милая? — ухмыляясь и выделяя последнее слово, спросил Малфой. В его глазах играли озорные огоньки, а в голосе звучал намек на вчерашнюю ночь. Гермиона сверкнула глазами и вздернула подбородок, стараясь скрыть смущение. — Конечно, милый, — с сарказмом ответила гриффиндорка и встала. Она оглянулась по сторонам, убеждаясь, что они одни, и наклонилась над столом, опираясь на ладони. Лукавая улыбка озарила ее лицо. Одной рукой Грейнджер потянулась к нему и, схватившись за ворот черной рубашки, потянула его на себя, впиваясь в его губы страстным поцелуем. Он ответил на ее поцелуй с жаром, притягивая ее ближе. Книги, казалось, шептали истории, а тишина библиотеки сменилась их учащенным дыханием. Он углубил поцелуй, исследуя каждый изгиб ее губ, ощущая ее слегка мятный вкус. Когда воздух закончился, они оторвались друг от друга, тяжело дыша. Ее щеки пылали, глаза блестели. Драко не мог отвести от нее взгляд. Он видел в ней все, что когда-либо желал: силу, ум, красоту и страсть. — В Выручай-комнату? — хриплым голосом спросил Драко, облизывая губы. Член мгновенно отреагировал на поцелуй, доставляя ему неудобство. Девушка лишь кивнула в ответ и начала складывать учебники в сумку. Они целовались в каждом закоулке коридоров, добираясь до восьмого этажа. Каждое прикосновение, каждый поцелуй заставляли кровь бурлить в венах. Едва переступив порог Выручай-комнаты, Гермиона набросилась на него, словно хищница на свою добычу. Она быстро перебирала пальцами, расстегивая его рубашку и стягивая ее с плеч. Драко огляделся, замечая, что комната преобразилась в маленькую копию библиотеки с большим столом посередине. Он заглянул в ее глаза, отмечая озорной блеск в карих радужках. — За учебу, Грейнджер? — с усмешкой спросил Драко, запрокидывая голову и позволяя ей целовать себя в шею. Он чувствовал ее дыхание на своей коже, ее руки, ласкающие его тело. — За учебу, Малфой, — прошептала она в ответ, скользнув руками вниз по его торсу и останавливаясь на ремне брюк. Он не дал ей продолжить раздевать его, когда она была полностью одета. Подхватив гриффиндорку за бедра, он поднес ее к столу и усадил на плоскую, лакированную поверхность. Он хотел доминировать, контролировать ситуацию, но в то же время отдаться ее воле. Она обхватила его ногами, притягивая ближе, и снова впилась в его губы жадным поцелуем. Ее руки блуждали по его волосам, спутывая светлые пряди. Он отвечал на ее ласки с не меньшим желанием, чувствуя, как ее тело прижимается к нему все ближе и ближе. Драко отстранился на мгновение, чтобы перевести дыхание. Он смотрел на нее, любуясь ее растрепанными волосами, горящими щеками и блестящими глазами. Он не мог насытиться ею. Она была его наваждением, его слабостью и его самым большим желанием. Он прильнул к ее шее, оставляя легкие поцелуи на нежной коже. Гермиона застонала от удовольствия, запрокидывая голову. Драко опустился ниже, целуя ее ключицы и плечи. Он чувствовал, как ее дыхание становится все более прерывистым. Не отрываясь от ее тела, он стянул мантию с ее плеч и ловко расстегнул блузку, обнажая кружевной бюстгальтер белого цвета, сквозь, который выступали ореолы сосков. Он коснулся губами ее груди, вызывая у нее дрожь. Он знал, что ей нравится это, знал, как довести ее до исступления. Румянец, игравший на щеках, делал ее еще более желанной. Драко знал, что сейчас она полностью принадлежит ему, отдаваясь во власть его прикосновений. Он наклонился, целуя ее живот сквозь ткань юбки. Гермиона шумно выдохнула, напрягая мышцы живота и сплетая пальцы в его волосах. Он чувствовал ее трепет, ее возбуждение, и это сводило его с ума. Как только Драко выпрямился, ее руки потянулись к его ремню, и в этот раз он не стал ее останавливать. Они оба жаждали друг друга, тонули в омуте страсти, забыв обо всем на свете. Плевать на приличия, плевать на правила, плевать на то, что скажут люди. В этот момент существовали только они, их тела и неутолимое желание быть вместе. Слизеринец задрал юбку девушки и пальцем цепляя ластовицу трусиков, стянул их, оставляя висеть на одной ноге. Гермиона потянулась, помогая ему избавиться от брюк и боксеров. Драко жадно впился в ее губы, одной рукой поглаживая ее внутреннее бедро, добираясь до клитора, а другой сжимая ее грудь. Он чувствовал, как она извивается под ним, и это распаляло его еще больше. Оторвавшись от поцелуя, Малфой прошептал ей на ухо: — Ты сводишь меня с ума, Грейнджер. — Заклинание, Малфой, — прохрипела Гермиона, протягивая ему палочку. Драко понимал, что заклинание в их случае уже не нужно, но чтобы не вызывать подозрений все же взмахнул палочкой, наколдовывая противозачаточное заклинание. Он раздвинул ее ноги шире, устраиваясь между ними. Ее влага на кончиках пальцев, вызвала у него удовлетворенный стон. Драко усилил нажим большого пальца на клитор, и вошел в нее указательным, на что Гермиона запрокинула голову и простонала его имя хриплым голосом. Как только он почувствовал, что стенки влагалища начинают сжиматься, приближая оргазм, а сама Гермиона впилась ногтями в его плечи, то Драко заменил пальцы членом, медленно входя в нее. Гермиона застонала от наслаждения, прижимаясь к нему еще ближе. Взяв медленный, тягучий темп он смотрел на то, как член входит и выходит из ее лона. Это вызывало эйфорию, смешанную с эгоистичным чувством собственности. Она полностью принадлежала ему, а в ее чреве зарождался его ребенок, доказывающий его чувства к ней. — Ты моя, только моя, — прошипел Малфой, набирая темп толчков. Она была настолько узкой, что его член болезненно сжимался, не оставляя Драко никаких шансов на продолжительный секс. Стянув кружевную чашечку ее лифа, он поймал губами стоячий сосок, всасывая его в рот и облизывая языком. Большой палец лег на клитор девушки, выбивая из нее громкий стон удовольствия. — Драко… Гриффиндорка содрогнулась в экстазе, прижимая его к себе бедрами. Она откинула на спину, открывая перед Драко прекрасный вид. Ее грудь подпрыгивала при каждом его стремительном толчке, локоны волос разметались по столу, а губы приоткрылись издавая божественные стоны. Он трахал ее так, как не трахал никого. Такую отдачу в сексе он не давал никому. Для нее он готов был сделать все, что угодно. Драко наклонился над ней и впился в ее губы, жадно целуя, словно боялся, что она исчезнет, если он хоть на секунду отстранится. Его руки крепко держали ее бедра, направляя каждый толчок, углубляя проникновение. Он чувствовал, как ее тело дрожит в ответ на его прикосновения, как она извивается под ним, желая большего. И он давал ей это большее, дарил ей весь свой жар, всю свою страсть, все свое желание. Он оторвался от ее губ, чтобы прошептать ей на ухо слова, которые никогда раньше не говорил ни одной девушке. Слова, полные обожания, восхищения, любви. Он говорил ей, какая она красивая, какая желанная, как сильно он ее хочет. И каждое его слово, каждый его шепот заставлял ее содрогаться еще сильнее, еще отчаяннее. Когда ее стенки еще раз сжали его, он кончил изливаясь в нее. Драко навис над ней, облокотившись на ладони, давая себе время отдышаться. Он чувствовал, как по спине стекают капельки пота, а легкие горят от недостатка воздуха. Карие глаза распахнулись и удовлетворенно разглядывали его. Прекрасна. В полумраке комнаты, пропитанной ароматом сандала и старых книг, Драко оставил на ее покрасневших, припухлых губах мимолетный, невесомый поцелуй и тут же отстранился. Гермиона, смущенно зардевшись, тут же спрыгнула с дубового стола, на котором они только что предавались страсти, и комната, словно повинуясь ее порыву, плавно трансформировалась. Грубые каменные стены сменились на мягкие, пастельных тонов, а вместо стола в центре появилась огромная кровать, укрытая шелковым покрывалом. В углу виднелась дверь в просторную ванную комнату, манящую прохладой и свежестью. Слизеринец, тяжело дыша, сорвал белоснежную простынь с постели и небрежно обмотал ею свои сильные бедра. Гермиона же, чувствуя, как щеки пылают, стянула с себя юбку, и, подхватив с пола его рубашку, достаточно великоватую для нее, торопливо скрылась в ванной.

***

Умиротворенные и довольные, они лениво расположились на смятой постели. Гермиона, все еще облаченная в его просторную рубашку, казалась ему неземной нимфой, воплощением невинности и соблазна. Она нежно поглаживала его широкие плечи и мускулистую грудь, вызывая приятную дрожь, бегущую мурашками по всему телу. — Джинни рассказала мне, что Теодор встречается с Асторией, — неожиданно промурлыкала Гермиона, выводя на его груди невидимые узоры кончиками пальцев. Драко, прикрыв глаза, промолчал, ожидая продолжения и гадая, к чему она клонит. — Значит, не зря ты тогда… — Набил ему ебальник? — усмехнулся Драко, приподнимая уголок губы в лукавой улыбке и перебивая ее. Гермиона фыркнула и легонько шлепнула его по груди, недовольно нахмурив брови. — Драко! — укоризненно произнесла она, хотя в ее глазах, как маленькие искорки, плескался смех. — Не выражайся так. Но да, именно это я и имела в виду. Драко перехватил ее изящную руку и прижал к своим губам, осыпая нежными поцелуями каждый пальчик, чувствуя, как ее кожа обжигает его. — Я не жалею ни об одном ударе, который я ему тогда нанес, — промурлыкал он, глядя ей прямо в глаза своим пронзительным взглядом, полным обожания и собственничества. В глазах Гермионы вспыхнул озорной огонек. Она приподнялась на локте и, лукаво прищурившись, уставилась на Драко. — Ревнуешь? — кокетливо спросила она, играя с непослушной прядкой его светлых волос, упавшей ему на лоб. Драко перевернулся на спину, закинув руки за голову и устремив взгляд в потолок. — Вопрос риторический, Грейнджер, — ответил он, усмехнувшись и прикрыв глаза. — Я ревную ко всем, кто смотрит на тебя дольше необходимого. Гермиона заливисто рассмеялась, от ее смеха в комнате стало светлее и теплее. Она прижалась к нему всем телом, устраиваясь поудобнее на его широкой груди, чувствуя, как его сердце бьется в унисон с ее. — Не стоит, Драко, — прошептала она. Едва послышалось тихое, сонное сопение Гермионы, и ее тело обмякло на его груди, Драко осторожно высвободил руку из-под ее головы и бесшумно сжал переносицу пальцами. В просторной комнате царил умиротворяющий полумрак, лишь отблески лунного света проникали сквозь неплотно задернутые шторы, окрашивая стены в призрачные серебристые тона. Но несмотря на уют и спокойствие, Драко ощущал нарастающее беспокойство, колючей змеей обвивающее его сердце. Он нервно вздохнул, ощущая тяжесть ответственности, внезапно обрушившейся на его плечи. Ему предстояло скрывать от своей девушки правду о ее беременности, оберегая ее от лишних волнений и стрессов. Эта тайна, как хрупкий цветок, требовала бережного ухода, чтобы расцвести в положенный срок. И вдобавок ко всему, ему нужно было незаметно следить за ее образом жизни, направляя ее в сторону здорового питания и умеренных физических нагрузок, что казалось непосильной задачей, учитывая ее упрямый характер и страсть к приключениям, граничащую с фанатизмом. Нарцисса, с присущей ей проницательностью, предвидела эту дилемму и передала ему целый арсенал укрепляющих зелий, разработанных специально для беременных волшебниц. Ему нужно было как-то умудриться добавлять по капле этого чудодейственного эликсира в ее еду, хотя бы несколько раз в неделю. Эта задача, казавшаяся ему сложнее разработки зелья Феликса, вызывала у него приступы легкой паники. Он прекрасно понимал, что малейшая оплошность может привести к непредсказуемым последствиям, и от одной этой мысли его бросало в холодный пот. Драко, привыкший к четким планам и контролю над ситуацией, чувствовал себя беспомощным перед лицом надвигающихся перемен, и это ощущение выводило его из равновесия. Он понимал, что теперь в его жизни начинается новая глава, полная переживаний, забот и, возможно, величайшего счастья, которое он когда-либо испытывал. В полумраке комнаты, освещенной лишь призрачным лунным светом, Драко казалось, что он видит сон. Сон, в котором он, Драко Малфой, оказывается не только мужчиной любимой девушки, но и отцом. От этой мысли по его телу пробежала волна тепла, смешанная со страхом. Он понимал, что этот ребенок — это не просто продолжение рода Малфоев, это нечто гораздо большее. Это его будущее с Гермионой, их совместное творение, их любовь, воплощенная в маленьком человеке.