Мятный поцелуй

Первые три недели после того, как Драко узнал о беременности Гермионы, были для него адом. Каждый вздох, каждое движение гриффиндорки казались ему предвестниками беды. Он следовал за ней тенью, от чего тренировки по квиддичу превратились в жалкое подобие былого величия. На стадионе, под холодным, пронизывающим ветром, он больше смотрел в сторону библиотеки, чем на снитч, чувствуя себя скорее нянькой, чем ловцом. Добавлять зелья в еду Гермионы оказалось задачей, достойной самого Мерлина. Ему приходилось изображать заботливого парня, принося ей «перекусы» в пропахшую старыми книгами библиотеку, добавляя пару капель спасительной смеси в пирожные и сэндвичи. Груз ответственности за маленькую жизнь, за будущее Гермионы и свое собственное, давил на плечи, и Драко, выплеснул новости о беременности Забини. Нарцисса, каждые два дня присылала письма, написанные каллиграфическим почерком на дорогом пергаменте, с нескрываемой тревогой интересуясь происходящим. Ее волнение передавалось Драко, усиливая его собственную панику. С каждым днем Драко и Гермиона проводили все больше времени вместе. Он пытался разглядеть малейшие изменения в ее поведении, и осознавал, что она становится все более чувствительной. Ей хватало одного невинного прикосновения, чтобы вспыхнуть, словно спичка. Эти реакции пугали и в то же время волновали Драко. Он чувствовал себя виноватым, но не мог устоять перед притяжением, которое между ними возникло. Два дня назад Драко понял, что Гермиона стала чаще уставать и немного бледнеть. Она старалась не показывать этого, но он видел. Видел, как она прикрывает глаза на секунду дольше, чем обычно, как ее плечи немного опускаются, когда она думает, что никто не смотрит. Иногда она ловила его внимательный взгляд и задавала вопросы. Драко с трудом удавалось скрывать правду. Ложь слетала с его языка так уверенно, что он сам иногда верил в то, что говорит. Но каждый раз после этого, его мучила совесть. Приближалось Рождество, и замок постепенно начал погружаться в атмосферу праздника. Разноцветные огоньки мерцали в коридорах, отражаясь в начищенных до блеска доспехах, а ученики радостно обсуждали предстоящие каникулы, обмениваясь планами и предвкушая подарки. Драко выкроил время, чтобы вырваться в Хогсмид и купить для Гермионы подарок. В шумной толпе, толкающейся у витрин магазина «Дэрвиш и Бэнгз», он долго выбирал, пока не наткнулся на изящное перо, инкрустированное изумрудами. Оно покоилось на бархатной подушечке, словно драгоценный артефакт, и Драко сразу понял, что это именно то, что нужно. Оно было упаковано в красивую коробочку с серебряной лентой, и Драко надеялся, что этот подарок ей понравится. — Просыпайся! Драко, мы проспали… — звонкий голос Гермионы заставил его буквально вскочить с постели. Гермиона металась по Выручай-комнате, на ходу натягивая одежду. Ее щеки пылали от волнения, а волосы торчали в разные стороны. Драко взглянул на часы и понял, что завтрак уже начался. Он едва успел умыться и почистить зубы, как девушка распахнула дверь ванной и бросила ему одежду прямо в руки. — Малфой, если ты сейчас не начнешь шевелить задницей, я уйду без тебя! — сжав губы в полоску, прикрикнула Гермиона, расставив руки по бокам, чем напомнила ему профессора МакГонагалл. Драко быстро оделся, они пулей вылетели из Выручай-комнаты и помчались в Большой зал. Он понимал, что может пропустить завтрак, но Гермионе нужно соблюдать режим питания. Он не мог допустить, чтобы она осталась голодной. Большой зал Хогвартса гудел, как пчелиный улей. Смех, разговоры и звон столовых приборов смешивались в какофонию звуков. В воздухе витал аромат свежей выпечки и горячего кофе, перемешиваясь с запахом влажной древесины и старого камня. Сквозь огромные окна пробивались лучи зимнего рассвета, окрашивая все вокруг в нежные розовые тона. Однокурсники уже сидели за столом, сонно зевая и потирая глаза, лениво пережевывая тосты и наливая себе чай. Глаза Забини и Нотта синхронно расширились, как только Драко появился в поле их зрения. На их лицах застыло нескрываемое изумление. — Что? — вопросительно нахмурился Малфой, присаживаясь на скамью. Он не понимал, что могло вызвать такую реакцию. — Решил сменить факультет? — усмехнулся Блейз. Он вытянул руку и схватил галстук Драко, вытягивая его в длину. Драко посмотрел на галстук и понял, что он красно-золотого цвета. В его животе похолодело. Он перевел взгляд на Гермиону и, заметив ее пылающие щеки, понял, что ее друзья тоже не оставили без внимания цвет ее галстука. Она смущенно сняла его с шеи и спрятала в карман мантии, бросая на Драко испепеляющие взгляды. — Блять, мы просто проспали, — тихо сказал Драко, пытаясь унять смех друзей. Он чувствовал себя полным идиотом. — Знаешь, Малфой, ты не один в этой школе хочешь потрахаться. Мы с Асторией не можем попасть в эту комнату уже несколько дней подряд, — прошипел Нотт, наклоняясь в сторону Драко. В его голосе сквозило раздражение и зависть. — Извините, мистер Нотт, составим расписание? — иронично усмехнулся Драко, краем глаза наблюдая за Гермионой. Он чувствовал себя виноватым за то, что поставил ее в неловкое положение. Она пила тыквенный сок, держа в руке тост с ветчиной и сыром. Джинни, сидевшая рядом с ней, громко смеялась, переводя взгляд то на Гермиону, то на него. Драко чувствовал на себе множество взглядов слизеринцев. Он понимал, что выглядит нелепо в красно-золотом галстуке, но сейчас его больше беспокоило состояние Гермионы. Ему нужно было как-то сгладить ситуацию и не допустить, чтобы ее переживания повлияли на ее самочувствие. — Ладно, хватит ржать, — Драко бросил на друзей сердитый взгляд. — Лучше скажите, как продвигаются ваши планы на Рождество? Он намеренно сменил тему, надеясь, что друзья поймут намек и оставят его в покое. Блейз и Тео переглянулись и, к счастью, решили не развивать тему дальше. Разговор переключился на обсуждение рождественских каникул, подарков и планов. — Моя мать уезжает во Францию, и я предлагаю собраться у меня, — щелкнул пальцами Забини, как только разговор зашел о праздновании Рождества. Драко благодарно кивнул, надеясь, что эта тема затянет их внимание подальше от него и Гермионы. — Если ты хочешь, чтобы пьяные слизеринцы разгромили твое поместье к чертям, то это вполне хорошая идея, — Пэнси достала из кармана мантии маленькое зеркальце, и поправляла короткие пряди волос, оценивая свое отражение с критичным взглядом. В ее голосе звучала снисходительная ирония, но Драко был благодарен за то, что она поддерживает разговор. — Мое поместье достаточно большое, чтобы вместить всех желающих и пережить небольшую вечеринку, — возразил Блейз, самодовольно улыбаясь. — И потом, всегда можно наколдовать несколько защитных чар. — Можно пригласить Джинни и Гермиону, — сказала Дафна и лукаво улыбнулась. — Ты забываешь, что в комплекте к Уизли идет ее шрамоголовый парень и братец, — хмыкнул Блейз, пожимая плечами. — Если совместить два наших факультета, то боюсь случится непоправимое, — высказался Нотт. — С удовольствием посмотрю на это, — Равьер подошел к столу незаметно и, казалось, слышал весь разговор. — А тебя никто не звал, — грубо ответил ему Драко, чувствуя, как в груди закипает гнев. Над столом повисла напряженная тишина, лишь приглушенный шепот прокатился по ряду учеников. В воздухе повисла густая, осязаемая напряженность, словно перед грозой. Даже рождественские украшения показались тусклыми и безжизненными в этой атмосфере враждебности. Драко ощущал на себе прожигающие взгляды, чувствовал, как слизеринцы затаили дыхание, ожидая его реакции. Равьер ухмыльнулся и, бросив на Драко презрительный взгляд, направился в противоположный угол стола. — Почему он все еще такой? Сколько еще нужно набить ему лицо, чтобы он поубавил своего превосходства? — поинтересовалась Астория. Ее голос, обычно мягкий и мелодичный, сейчас звучал остро и злобно. Видимо Нотт рассказал ей обо всем, что произошло между ним и Драко. Драко бросил на нее благодарный взгляд, но в то же время чувствовал, как его гнев только разгорается. Он знал, что не должен поддаваться эмоциям, не должен устраивать сцену. Особенно сейчас, когда Гермиона так нуждается в его поддержке.

***

Вечернее небо над Хогвартсом было затянуто свинцовыми тучами, сквозь которые едва пробивался тусклый свет убывающей луны. Холодный, пронизывающий ветер гулял по стадиону, заставляя деревья вокруг угрожающе скрипеть. Под ногами хрустел снег, а в воздухе витал запах инея. Драко рассекал воздух на своей метле, но вместо привычного азарта он чувствовал лишь усталость и раздражение. Тревога за Гермиону сковывала его движения, словно невидимые цепи. Он обводил небо взглядом в поисках золотых проблесков, но казалось, что снитч затерялся где-то далеко. Он летал машинально, бросая взгляды на трибуны, где расположились девушки. Уизли, Гермиона, Пэнси и Дафна что-то весело обсуждали. Звонкий смех Гермионы доносился до него даже через шапку, спасающую уши от обморожения. Она куталась в теплую мантию, спрятав ладони в рукава. Мороз украсил ее щеки и нос в розовый цвет, делая девушку еще привлекательнее. При виде ее улыбки сердце Драко наполнялось теплом и нежностью, но в то же время он чувствовал укол вины за то, что врал ей. То, что умнейшая ведьма до сих пор не заметила своей беременности, было просто чудом. Тренировка не приносила никакого удовольствия, мороз обжигал легкие и лишь напоминал о том, что игра с Пуффендуем состоится через два дня. Он понимал, что должен быть в форме, что его команда рассчитывает на него. Но сейчас его мысли были далеки от квиддича. В его голове был лишь один вопрос — «как сказать Гермионе правду?». Девушки синхронно встали с трибун и направились в сторону замка. Драко снова перевел свое внимание к небу, пытаясь сосредоточиться. Новая стратегия игры была потрясающей, каждый отыгрывал свою позицию лучшим образом, но не Драко. Он был главным игроком, от него зависел ход игры, но все его мысли занимала лишь гриффиндорка. Он боялся, что для нее это все игра и когда она узнает о ребенке, то просто избавиться от него, выбросив Драко из своей жизни. В конце концов снитч был пойман. Драко сходил в душ, переоделся и подождав Забини, направился в подземелья. Общая гостиная Слизерина сегодня вечером дышала предвкушением грядущей игры. Изумрудные отблески камина танцевали на лицах студентов, рассаженых по диванам и креслам, оживленно обсуждающих шансы своей команды. Первое, что он увидел когда вошел — Дафну, склонившуюся над столиком, разливающую бордовую жидкость по кубкам из тонкого стекла. А рядом с ней, словно видение, сидела Гермиона, с улыбкой принимающая кубок с напитком. В эту секунду мир для Драко сузился до размеров этой комнаты, а все его чувства обострились до предела. Вот оно. Иглы безысходности пронзили его голову, заставляя поежиться. Слова Нарциссы эхом отдавались в его сознании: «Все первенцы Малфоев достаются волшебницам тяжело». И Гермиона, такая хрупкая и уязвимая, не была исключением. Как бы она не старалась показать себя сильной, в душе она была маленькой девочкой, которой нужны были забота и любовь. Инстинктивно, почти безумно, им овладело желание защитить ее. Нужно исключить все риски, связанные со здоровьем малыша и матери. Ему отчаянно хотелось запереть ее в Мэноре, под неусыпным присмотром лучших колдомедиков и акушерок, где ничто не смогло бы ей навредить. Он замер на входе, словно прикованный невидимыми цепями, не в силах произнести ни слова. Комната словно поглотила его, а время замерло. В голове проносились обрывки фраз, сумбурные аргументы и бессмысленные оправдания, но ни один из них не казался достаточно убедительным. Он знал, что должен сказать ей правду, но слова застревали в горле, будто комья земли. Его взгляд лихорадочно скользил по лицу Гермионы, пытаясь уловить хоть малейший намек на подозрение, но она, казалось, совершенно не замечала его смятения. Забини толкнул его в плечо, заставляя сделать шаг вперед. — Вы как раз вовремя, — Дафна, лучась приветливой улыбкой, протягивала ему кубок с вином. — Мы тут решили выпить за вашу будущую победу. Выйдя из оцепенения, движимый лишь инстинктом, он молниеносно подлетел к Гермионе, которая уже собиралась сделать глоток. С нечеловеческой скоростью он выхватил кубок из ее рук и, не раздумывая, вылил содержимое в камин. Вино с шипением испарилось, оставив после себя лишь горький запах гари. — Ты что делаешь? — возмутилась Гермиона, вскакивая с кресла. На ее лице отразилось непонимание. — Тебе нельзя пить вино, — неподумав выпалил Драко, не обращая внимания на возмущенные возгласы остальных слизеринок. — С чего это вдруг? — Гермиона скрестила руки на груди, прожигая его взглядом, полным негодования. Она была ошеломлена его выходкой и требовала объяснений. — Я… я хотел… — Драко судорожно посмотрел на Блейза в поисках спасительной соломинки, и тот, как всегда, не подвел. — Мы хотели угостить тебя эльфийским вином из сокровенных запасов Забини, — Блейз уверенно хмыкнул, блеснув безупречной белизной зубов. Его голос звучал ровно и убедительно, будто он всю жизнь учился убедительно врать. — Подожди, сейчас принесем. Блейз схватил Драко за локоть и стремительно увел его в комнату мальчиков. Дверь за ними с хлопком закрылась, отрезая их от любопытных взглядов. Слава Салазару, комната была пуста. — Ну и что ты творишь? Если ты хотел, чтобы она догадалась обо всем, то сказал бы прямо, — Забини недовольно скривился, начиная копошиться в своем необъятном чемодане, доставая его из-под кровати. — Я просто испугался, — попытался оправдаться Драко. — Что будем делать? — Бояться надо было раньше, когда штаны снимал, — проворчал Блейз, доставая из чемодана небольшую бутылку, обернутую в темную ткань. — Ладно, проехали. Вот, это безалкогольное, но очень похоже на настоящее. Скажем, что это редкий сорт, который бывает только у эльфов. И главное, веди себя естественно. С тяжелым вздохом они вернулись в общую гостиную, где Гермиона все еще стояла, скрестив руки на груди и нахмурившись. Ее глаза метали молнии, а губы были плотно сжаты в тонкую линию. Драко подошел к ней, чувствуя, как подкашиваются ноги. Он взял ее за руку, чувствуя, как она дрожит, и нежно поцеловал в висок. — Прости меня, — пробормотал он, пытаясь придать своему голосу уверенности и убедительности. — Нервы ни к черту, перед игрой я всегда немного безумен. Ты же знаешь. Гермиона немного смягчилась, но все еще смотрела на него с подозрением. Он чувствовал ее взгляд, словно лезвие ножа, пронзающий его насквозь. Драко протянул ей кубок с поддельным эльфийским вином. — Попробуй, это действительно очень вкусно, — сказал он, стараясь улыбаться как можно более непринужденно. Гермиона немного поколебалась, будто взвешивая все «за» и «против», но все же взяла кубок и сделала маленький глоток. На ее лице отразилось удивление, смешанное с облегчением. — И правда, очень необычно, — сказала она, немного расслабляясь. — Спасибо. Драко облегченно выдохнул. На этот раз ему удалось избежать разоблачения. Но он понимал, что это лишь временная передышка. Ему нужно было найти способ рассказать Гермионе правду, пока она сама не догадалась о том, что он скрывает. Он знал, что это будет непростой разговор, и хотел подготовить ее, окружив заботой. Драко старался держаться непринужденно, шутил и подливал ей вино. Он рассказывал о новой стратегии игры, о забавных случаях на тренировках и даже о том, как Гойл упал с метлы, пытаясь выпендриться перед девчонками. Гермиона смеялась и казалась более расслабленной. Драко чувствовал, как напряжение постепенно покидает его тело.

***

Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в нежные пастельные тона, когда начался последний урок травологии. Внутри теплицы царила атмосфера умиротворения и спокойствия. Воздух, наполненный ароматом свежей земли и волшебных растений, обволакивал теплом и уютом. Зимние лучи заходящего солнца проникали сквозь стеклянную крышу, создавая причудливые узоры на стенах и растениях. Гермиона сняла перчатки из драконьей кожи и, взяв склянки в руки, направилась к столу профессора Стебль. Сегодня они собирали гной бубонтюберов, и, хотя они прошли их еще на четвертом курсе, профессор снова попросила ее и других старшекурсников помочь в этом кропотливом деле. Гарри и Рон работали рядом с ней, но никак не могли справиться со своими упрямыми ростками. Гермиона улыбнулась, глядя на их безуспешные попытки. Она аккуратно поставила склянки на стол и подошла к ним, чтобы помочь. — Вы слишком сильно давите, — объяснила она, показывая, как правильно надавливать на бубонтюбер, чтобы выжать гной. — Нужно делать это плавно и аккуратно. Гарри и Рон с благодарностью посмотрели на нее и принялись старательно следовать ее инструкциям. Вскоре они тоже успешно справлялись со своей задачей. Работа пошла быстрее, и настроение у всех улучшилось. После сбора гноя Гермиона почувствовала легкую усталость. Она присела на скамейку рядом с растениями и закрыла глаза. Ей было хорошо и спокойно. Несмотря на мороз, царивший на улице, в теплице было тепло, воздух был немного влажным, но Гермионе это наоборот нравилось. В последнее время она быстро уставала, и это сказывалось на ее успеваемости. Она начала выходить из библиотеки гораздо раньше обычного, буквально падая на кровать без сил. Раньше ей хватало небольших перекусов после уроков, а сейчас за ужином она сметала со стола все, что видела. Гриффиндорка списала все на зимний авитаминоз или реакцию организма на влюбленность и стресс, связанный с этой безумной историей с Куперами. Сейчас она чувствовала себя счастливой. С Драко они проводили все больше времени вместе, он был нежен и внимателен, и Гермиона ловила себя на мысли, что все больше влюбляется в него. Он стал ее обителью, ее сокровенным. Его сильные руки, такие уверенные и надежные, часто снились ей во снах, пробуждая в ней бурю эмоций. После таких сновидений она, словно дикая пантера, набрасывалась на слизеринца, не в силах сдержать нахлынувшие чувства, желая раствориться в его объятиях, утонуть в его поцелуях. Ничто так не скрашивало ее будни, полные зубрежки и домашних заданий, как время, проведенное с ним. В памяти всплыла их последняя встреча в Выручай-комнате. Комната по волшебству, превращалась в уютную гостиную с мягкими диванами, потрескивающим камином и книжными полками, уставленными старинными томами. Драко, сидя рядом с ней на диване, читал вслух отрывки из старинных книг по алхимии. Его голос, бархатистый и завораживающий, тек, словно сладкий сироп, проникая в самое сердце. Она, положив голову ему на плечо, внимала каждому его слову, чувствуя, как его тепло согревает ее изнутри. Его прикосновения обжигали кожу, заставляя сердце биться чаще, а по телу пробегали мурашки. Иногда он прерывался и смотрел на нее своими серыми глазами, в которых отражалась целая вселенная, полная тайн и загадок. В эти моменты Гермиона забывала обо всем на свете, теряясь в его взгляде, словно в бездонном океане. Уже завтра намечается игра по квиддичу, и Гермиона всей душой болела за него. В животе порхали бабочки от волнения и предвкушения. Она верила, что у ловца Пуффендуя нет ни единого шанса. Если Драко Малфой смог обыграть самого Гарри Поттера, то и этого самоуверенного Захарию Смита он точно одолеет. «Он сможет выиграть», — мысленно твердила Гермиона, сжимая кулаки. — Гермиона, ты в порядке? — голос Гарри прервал ее размышления. Она вздрогнула и открыла глаза. Гарри и Рон стояли рядом, обеспокоенно глядя на нее. Их лица выражали искреннее беспокойство. — Да, все хорошо, — ответила Гермиона, стараясь улыбаться как можно более непринужденно. — Просто немного задумалась. — Ты выглядишь бледной, — заметил Рон, хмуря брови. — Может, тебе стоит сходить за бодроперцовой настойкой? — Спасибо, Рон, но я в порядке. Просто немного устала. Вечер Гермиона провела в компании Джинни в гостиной Гриффиндора. За окном завывал ветер, гоняя снежные хлопья, а в камине весело потрескивали дрова, создавая уютную атмосферу. Они все еще ломали головы над выбором подарков на Рождество. Если для Гарри, Рона и Джинни она примерно понимала, что можно купить, то для Драко так ничего и не придумала. Браслет с брелоками метлы и снитча был слишком банальным и предсказуемым. Ей хотелось подарить что-то, что ему действительно нужно или важно, что-то, что отражало бы их чувства друг к другу, что-то личное и значимое. Но суть была в том, что Гермиона понятия не имела, что он хотел бы получить в подарок. Возможно, стоит спросить совета у Пэнси? Или у Блейза? В любом случае, времени осталось не так много, нужно было поспешить. Рождество неумолимо приближалось, а вместе с ним и паника от неразрешенной задачи.

***

Ледяной ветер, словно острые иглы, обжигал щеки Гермионы, заставляя ее съежиться. Каждый порыв пронизывал насквозь, заставляя студентов дрожать всем телом. Снег, словно назойливые мошки, хлопьями оседал на головах и плечах учеников, превращая их в подобие неуклюжих снеговиков. Но, к ее удивлению, снег не приземлялся на ее собственную одежду. Гермиона смутно предположила, что это была забота Драко. Наверняка, он украдкой наложил на нее согревающее и защитное заклинания. Он относился к ней, как к хрупкой фарфоровой кукле из редкой коллекции, и это одновременно восхищало и выводило из себя. Ей нравилась его забота, но некоторые его действия просто переходили все границы, стесняя ее свободу. Собственничество слизеринца поражало ее с каждым днем все больше и больше, заставляя внутренне протестовать. Заснеженное поле для квиддича бурлило жизнью, словно кипящий котел. Зрители, укутанные в теплые мантии и шарфы, образовали разноцветную, пеструю массу, которая колыхалась и вздыхала под порывами морозного ветра, как огромное, живое существо. Слизеринские трибуны, окрашенные в изумрудный и серебряный цвет, ревели так громко, что закладывало уши, заглушая даже вой ветра. Зеленые флаги развевались на ветру, словно знамена долгожданной победы, создавая атмосферу безудержного ликования и предвкушения триумфа. Игра была в самом разгаре, и Гермиона, затаив дыхание, не могла оторвать взгляд от ловца в слизеринской форме, стремительно рассекающего морозный воздух на своей метле. Драко был великолепен. Его движения были отточены и грациозны, словно он не летел, а танцевал в небе, подчиняясь невидимой музыке. Пока неуловимый снитч оставался невидимым, он изящно кружил вокруг поля, исполняя сложные и рискованные трюки, демонстрируя свое мастерство и уверенность. Каждый его маневр заставлял сердце девушки биться быстрее, а в животе порхали бабочки волнения и восхищения. Она чувствовала гордость за него, смешанную с тревогой за его безопасность. Ее взгляд, полный восхищения, следовал за каждым его движением. Внезапно крики усилились, превратившись в оглушительный рев. Гермиона увидела, как Малфой, словно молния, сорвался с места, оставляя за собой лишь вихрь круживших хлопьев снега. Он мчался к краю поля, где, казалось, ничего не было. Но через мгновение в его руке блеснул золотой снитч, будто пойманный луч солнца. Слизеринцы ликовали, подбрасывая в воздух зеленые флаги и скандируя имя своего героя. Гермиона вскочила со своего места, громко аплодируя и крича его имя, не обращая внимания на осуждающие взгляды некоторых гриффиндорцев, которые недовольно хмурились, глядя на ее бурную реакцию. Энергия ликования была настолько сильной, что Гермиона ощущала ее кожей, как электрические разряды. Пробиваясь сквозь толпу ликующих слизеринцев, расталкивая их плечами и извиняясь, она чувствовала, как ее переполняет желание как можно скорее поздравить Драко, увидеть его улыбку, разделить с ним радость победы. Адреналин бурлил в крови, придавая ей сил и решимости. Наконец, она добралась до кромки поля, где стоял Драко, принимая поздравления от команды и других слизеринцев. Его лицо сияло от счастья и гордости, а глаза искрились весельем, серая радужка искрилась от удовольствия. Заметив ее, он ослепительно улыбнулся и направился к ней, расталкивая зазевавшихся однокурсников, словно не замечая их восторженных криков и похлопываний по плечу. Его взгляд был прикован только к ней, игнорируя все вокруг. — Ты был великолепен! — воскликнула Гермиона, обвивая его шею руками и прижимаясь к нему всем телом. — Я знала, что ты сможешь. — Я не мог подвести свою самую преданную болельщицу, — ухмыляясь ответил он, прижимая ее к себе и целуя в макушку. В этот момент студенты замерли, как по команде, обращая на них внимание. Шепот прокатился по толпе, словно тихий ветерок, проносящийся сквозь листья. Они не скрывали свои отношения, но никогда не проявляли их так открыто в стенах школы. Если слухи и ходили, то они никогда не подтверждали их, предпочитая оставаться в тени. Драко поцеловал ее в лоб, не обращая внимания на перешептывания и удивленные взгляды. Его губы были холодными от морозного воздуха, но этот поцелуй согрел ее изнутри, словно горячий глинтвейн. Ей было плевать на окружающих, на их мнение и осуждение. — Поздравляю. Гермиона и Драко синхронно повернули голову, и увидели Гарри, который протянул руку для рукопожатия. Слизеринец пожал руку Гарри, не отрывая взгляда от Гермионы. В его глазах читалась гордость и нежность, и она чувствовала, как щеки предательски алеют, выдавая ее эмоции с головой. — Спасибо, Поттер. Присоединишься к нашему празднеству? — Драко искренне засмеялся, увидев реакцию Гарри на предложение. Гермиона хихикнула, толкнув его в плечо в шутливом порыве. — Разгромить вашу гостиную в пьяном угаре? Ты еще спрашиваешь? — неожиданно ответил гриффиндорец и, кажется, взглядом начал искать в толпе рыжеволосую макушку Рона. — Тогда чего мы ждем? Полагаю, в подземельях найдется достаточно огневиски, чтобы отметить нашу победу, — Драко подмигнул Гермионе, и они втроем направились к выходу с поля, предвкушая веселое продолжение вечера. — Джинни и Рона тоже нужно позвать, — сказала Гермиона, увидев замешательство Гарри, когда они подошли к замку. — Не переживай, я направлю им Патронус, нужно зайти к нам в гостиную, мне нужно переодеться. Путь в гриффиндорскую гостиную был наполнен шутками и подколками. Гарри и Драко, к удивлению Гермионы, отлично ладили, словно никогда и не было между ними вражды. Они вспоминали смешные случаи из прошлого, подшучивали друг над другом, и Гермиона с удовольствием наблюдала за их перепалками, чувствуя себя счастливой. Слизеринская гостиная встретила их оглушительным гулом, будто они вошли в улей, полный возбужденных пчел. Зеленые и серебряные ленты украшали стены, создавая праздничную атмосферу, столы ломились от закусок и напитков, а музыка гремела на всю округу, заглушая даже крики радости. Студенты, одетые в цвета факультета, шумно праздновали победу, распевая гимны и обнимая друг друга, словно не было ничего важнее на свете. Гермиона сразу же заметила Диего Равьера, который, увидев ее, похабно улыбнулся, но, поймав на себе суровый взгляд Драко, предпочел отвернуться. Драко нашел для нее место рядом с Блейзом и Дафной, которые уже вовсю выпивали, наслаждаясь моментом. Он достал для нее ту же бутылку эльфийского вина из запасов Забини и протянул кубок с напитком, заботливо наполняя его. Когда Джинни и Рон вошли, в гостиной пробежался непонятный возглас, полный удивления и недоверия. Гермиона отпила глоток, наслаждаясь сладостью вина, и с улыбкой наблюдала за тем, как Гарри и Рон осваиваются в незнакомой обстановке. Рон, как и ожидалось, немного нервничал, чувствуя себя не в своей тарелке, но стоило ему попробовать огневиски, которое ему предложил Блейз, как он расслабился и даже начал живо обсуждать с ним стратегию игры в квиддич, забыв о своей изначальной неловкости. Гарри, наоборот, чувствовал себя вполне комфортно, словно всю жизнь провел в слизеринской гостиной, демонстрируя свою общительность и открытость. Обнимая Джинни за талию, он непринужденно общался с Ноттом и другими слизеринцами, смеясь над их шутками и участвуя в общих разговорах. Драко не отходил от Гермионы ни на шаг, приобнимая ее за плечи и время от времени шепча ей что-то на ухо, заставляя ее смеяться и краснеть. Он казался абсолютно счастливым и расслабленным, будто гора свалилась с его плеч, позволяя ему свободно дышать. Она знала, что эта победа была для него очень важна, как символ того, что он достоин быть капитаном команды. Она гордилась им, его талантом, его упорством и его умением преодолевать трудности. Вечер пролетел незаметно, наполненный смехом, разговорами и танцами, как волшебный сон. Гермиона была окружена друзьями, старыми и новыми, и чувствовала себя невероятно счастливой, ее сердце было переполнено любовью и радостью. Она видела, как люди, еще недавно смотревшие друг на друга с подозрением, теперь вместе смеются и выпивают за победу, забыв о прошлых обидах и разногласиях. Это был вечер единения, и Гермиона знала, что запомнит его на всю жизнь, как светлый и радостный момент. Когда часы пробили полночь, гости начали расходиться. Джинни и Рон, уставшие от обилия впечатлений, первыми попрощались и ушли в гриффиндорскую гостиную, предвкушая тихий и спокойный отдых. Гарри остался еще ненадолго, чтобы поговорить с Драко о предстоящих играх, обсуждая стратегии и делясь советами, а потом тоже отправился спать, пообещав обязательно повторить что-нибудь подобное в ближайшее время. В гостиной остались только самые стойкие, не желающие, чтобы волшебный вечер заканчивался. Блейз и Дафна, изрядно захмелевшие, пытались петь слизеринский гимн, но получалось у них это не очень хорошо, вызывая всеобщий смех и веселье. Гермиона улыбнулась, глядя на их пьяные выходки, и почувствовала, как Драко нежно целует ее в висок, будто желая поделиться своей любовью и нежностью. — Пора и нам, — прошептал он ей на ухо, его голос звучал мягко и заботливо. — Ты устала. Гермиона кивнула, чувствуя приятную усталость во всем теле. Драко помог ей подняться, бережно поддерживая под руку, словно она была хрупкой вазой. Они попрощались с Блейзом и Дафной и вместе направились к выходу из гостиной, оставив их продолжать веселье. По пути они не встретили ни души, замок уже погрузился в тишину и сон, создавая атмосферу спокойствия и умиротворения. Выручай-комната встретила их уютной обстановкой, ставшей для них любимым убежищем. В комнате горел камин, потрескивая дровами, создавая теплую и расслабляющую атмосферу. На мягком диване лежали пушистые подушки и плед, манящие к себе своим комфортом. Гермиона устало опустилась на диван, прикрыв глаза и расслабляясь после насыщенного дня. Драко присел рядом, нежно убирая с ее лица выбившиеся пряди волос. — Спасибо тебе, — прошептала она, открывая глаза и глядя на него с благодарностью. — Это был прекрасный вечер. — Грейнджер, я так вымотался. Ты простишь меня, если сегодня я не буду срывать с тебя одежду? — смеясь сказал Драко, его голос звучал хрипло и устало. Захмелевшие глаза слизеринца были наполнены любовью, отчего у Гермионы запылали щеки, выдавая ее смущение. Гермиона улыбнулась, притягивая его к себе за галстук и целуя в губы. Его губы ответили на поцелуй с нежностью и теплом, лаская ее и даря ей ощущение абсолютного счастья. Она чувствовала его усталость, его расслабленность, и ей хотелось только одного — чтобы этот момент длился вечно, чтобы они всегда были вместе, в этом уютном уголке, где ничто не могло им помешать. — Всемогущий Малфой устал? — усмехнулась Гермиона, отрываясь от его губ и заглядывая в его удивленные, серые глаза. — Я шучу, отдыхайте супер ловец. Драко обнял ее, прижимая к себе, и они вместе устроились на диване, укрывшись теплым пледом. Гермиона положила голову ему на плечо, чувствуя его тепло и близость, и закрыла глаза, наслаждаясь тишиной и покоем. Он нежно поглаживал ее волосы, и от этого прикосновения ей становилось еще спокойнее и уютнее.