Мятный поцелуй

Закончив тренировку, Драко, чувствуя приятную усталость в мышцах, неспешно направился в душевую. Горячие струи воды, обжигая кожу, помогали ему согреться и немного расслабиться после долгого полета на метле. В зеркале отражалось его напряженное лицо, и он понимал, что нужно поторопиться. Сегодня он должен был признаться Гермионе в своих чувствах и рассказать ей о беременности. Эта мысль вызывала в нем бурю эмоций: страх, надежду, нежность и отчаяние. Чувство страха скреблось под коркой мозга, заставляя его нервничать. В раздевалку вошел Блейз, его темная кожа блестела от влаги после душа. — Ты весь на иголках, решил признаться? — спросил Блейз, заметив нервозность Драко. Он застегивал ремень на брюках и с интересом поглядывал на друга. — Да, — выдохнул Драко, поправляя манжеты чистой рубашки. Его пальцы дрожали, и он чувствовал, как сердце бешено колотится в груди. — Удачи, она тебе понадобиться, — усмехнулся мулат, открывая дверь раздевалки перед ними. Прохладный воздух коридора обдал их свежестью. — Не до твоих шуток сейчас, — шикнул Драко на друга, стараясь скрыть свое волнение. Он понимал, что Блейз пытается его подбодрить, но сейчас ему было не до этого. Попрощавшись с другом, Драко быстро шел по коридорам замка, мысленно репетируя слова, которые скажет Гермионе. Ему хотелось, чтобы все прошло идеально, чтобы она поняла, как сильно он ее любит, как дорога ему. Он представлял ее удивленное лицо, ее смущенную улыбку, ее теплые объятия. Но чем ближе он подходил к Выручай-комнате, тем сильнее становилось его беспокойство. Он хотел все предусмотреть, он взял с собой успокаивающие зелья, попросил домовиков принести еду и попытался представить самую уютную комнату для ее комфорта. Он хотел, чтобы она почувствовала себя в безопасности и комфорте, чтобы ничто не отвлекало ее от их разговора. Когда все приготовления были закончены, Драко направился на поиски девушки. Он зашел в библиотеку, где царила тишина и пахло старыми книгами, и под странный взгляд мадам Пинс вышел оттуда, не увидев гриффиндорку за ее любимым столом. Затем он направился к башне Гриффиндора, где надеялся ее найти, но по дороге он столкнулся с младшей Уизли, которая сказала ему, что девушка ушла во время ужина и больше не появлялась в башне. Он обошел двор и Астрономическую башню, откуда открывался завораживающий вид на ночное небо, но Гермионы нигде не было. Драко остановился, пытаясь понять, куда могла пойти гриффиндорка. Сердце бешено колотилось, пытаясь вызвать у него панику. Инстинктивно он чувствовал неладное и внутри все сжалось от необъяснимого страха. Он бросился к Выручай-комнате, надеясь, что Гермиона просто решила пойти туда. Но комната была пуста, лишь мерцающие свечи отбрасывали причудливые тени на стены, создавая атмосферу обманчивого спокойствия. В горле пересохло, а в голове мелькали самые ужасные мысли. И когда гостиная Слизерина встретила его удивленным взглядом Забини, он направился прямиком к Поттеру. Не могла же она сквозь землю провалиться. — Прошу пароль, — Полная Дама была непреклонна. Ее голос, как всегда, был громким и властным. — Да не знаю я чертов пароль, мне нужен Поттер! — психуя Драко повысил голос, который эхом отразился от стен. Ему было плевать на правила и приличия, сейчас главное — найти Гермиону. Портрет отворился, и оттуда появилась лохматая голова мальчика-который-выжил. Гарри, нахмурившись, смотрел на взбешенного слизеринца. В его глазах читалось недоумение и легкое раздражение. — Что случилось, Малфой? — спросил он, стараясь сохранять спокойствие. — Где Грейнджер? Ты ее видел? — выпалил Драко, игнорируя вопрос. — Нет, а что-то случилось? Она не в порядке? — забеспокоился Гарри, пропуская Драко в гостиную. Он почувствовал неладное, видя, в каком состоянии находится Малфой. — Тащи сюда свою карту, мне нужно найти ее. Я обошел все места, где она могла бы находиться, и не нашел ее, — Драко закрыл свое сознание от эмоций, чтобы успокоиться. Он старался не поддаваться панике, чтобы думать рационально. Гарри, с выражением решимости на лице, не теряя ни секунды, достал из кармана мантии потертый пергамент. Его пальцы дрожали от волнения, когда он прошептал заветные слова. Карта Мародеров, расправилась, являя взгляду детальный план замка в миниатюре. Маленькие движущиеся точки, будто призраки, скользили по коридорам, обозначая местоположение каждого обитателя Хогвартса. Драко впился взглядом в хаотичное мельтешение точек, выискивая знакомое имя, которое сейчас было дороже всего на свете. И вот, в одном из отдаленных уголков карты, в заброшенном кабинете Нумерологии, появилась она — Гермиона, но… она не двигалась. Сердце Драко болезненно сжалось. — Она там, — прорычал Драко, обжигая воздух своим ледяным голосом. Он ткнул пальцем в карту, словно обвиняя ее в случившемся. — Что она там делает одна? Гарри нахмурился, глядя на карту. Что-то было не так. — Насколько я знаю, это заброшенный класс. Идем, — решительно сказал Гарри, и они вместе выбежали из гостиной, направляясь туда. Окклюменция, как прочный щит, не позволяла Драко открыто проявлять свои эмоции, но бешеное сердце, колотящееся в груди, предательски выдавало его состояние. Он старался дышать ровно, держать лицо, но внутри бушевала буря страха и отчаяния. Грейнджер не пошла бы куда-то без причины, обычно она допоздна засиживалась в библиотеке, утопая в книгах, и Драко, скрепя сердце, приходилось выгонять ее оттуда, чтобы она отдохнула. Что же могло заставить ее пойти в заброшенный класс? Эта мысль терзала его сознание. Дверь в заброшенный класс была приоткрыта, и они влетели внутрь, задыхаясь от волнения. Комната встретила их затхлым запахом пыли и запустения. В полумраке, пробивающемся сквозь грязные, запыленные окна, едва можно было различить очертания старых парт, покрытых толстым слоем пыли, и покосившихся полок, заваленных забытыми учебниками и сломанными перьями. В воздухе витала гнетущая тишина, нарушаемая лишь их прерывистым дыханием. И тут Гарри, споткнувшись обо что-то, лежащее на полу, едва не упал. Он, затаив дыхание, наклонился и похолодел от ужаса, осознав, что это… Какого хера? — Люмос! Гермиона! — крикнул Гарри, его голос дрожал от страха и шока. Он опустился на колени рядом с неподвижной фигурой, лежащей на полу, и направил палочку на ее лицо. Драко, как пораженный параличом, стоял в дверях, не в силах пошевелиться. Он видел, как Поттер, с отчаянным выражением лица, трясет ее за плечи, пытаясь привести в чувство, но Гермиона не двигалась, словно погрузилась в глубокий, непробудный сон. Только когда Гарри, с трудом сдерживая слезы, поднял ее голову, и Драко увидел алую кровь, стекающую по ее вискам, он очнулся от оцепенения, будто его окатили ледяной водой. Ярость и страх, смешавшись воедино, хлынули в его сознание. Подбежав к ней, будто одержимый, он опустился на колени и, дрожащими руками, осторожно взял ее лицо в свои руки, пытаясь почувствовать ее дыхание. — Что здесь произошло? Кто это сделал? — прорычал Драко, его голос, пропитанный яростью и страхом, эхом отразился от стен заброшенного класса. Он чувствовал, как внутри него зарождается неконтролируемая злость, жаждущая мести. — Я не знаю, — ответил Гарри, его голос был полон отчаяния. Он осматривал комнату, пытаясь найти хоть какую-то зацепку, хоть какой-то ответ на вопрос, кто мог причинить Гермионе вред. — Здесь был кто-то еще. Посмотри на стол, там два кубка. Драко, повинуясь его словам, взглянул на стол и его сердце пропустило удар. Там действительно стояли два кубка. Он, с трудом сдерживая дрожь в руках, встал и, подошел к столу, чтобы понюхать содержимое. Вино. Запах сладковатого алкоголя ударил в нос, вызывая приступ тошноты. Кто-то напоил ее… Он сжал кулаки до побелевших костяшек, пытаясь успокоиться и обуздать рвущуюся наружу ярость. Быстро уменьшив кубки заклинанием, он положил их в карман мантии, зная, что они могут стать ключом к разгадке. — У нее слабый пульс, ее нужно срочно перенести в больничное крыло, — громко сказал Поттер, привлекая внимание Драко к настоящему — к Гермионе, нуждающейся в немедленной помощи. — Нет, нужно отправить ее в Малфой-мэнор, ей нужны профессиональные колдомедики, — Драко просчитывал все возможные варианты, пытаясь найти оптимальное решение. Но в голове, охваченной паникой, крутилась лишь одна мысль — спасти ее. Ему нужно было как-то уговорить МакГонагалл открыть камин для перемещений, но время утекало, как песок сквозь пальцы. — Я не уверен, что это хорошая идея, Малфой. В больничном крыле ей окажут необходимую помощь немедленно, — возразил Гарри, с трудом поднимая Гермиону на руки. — Поттер, не спорь со мной! — взревел Драко, потеряв всякое терпение. — Она беременна, ты понимаешь? Ей нужна специализированная помощь! Какого хера ты стоишь, неси ее к старухе! Гарри, будто громом пораженный, ошеломленный этой неожиданной новостью, на мгновение замер. Но, повинуясь властному, отчаянному тону Драко, он опомнился и, не говоря ни слова, поспешил к выходу из класса, неся на руках самое ценное сокровище Драко. Он следовал за ним по пятам, его разум, как лихорадочный двигатель, работал на пределе своих возможностей, пытаясь найти выход из этой ужасной ситуации. — Дай мне ее, ты же умеешь вызывать Патронус? — спросил Драко, принимая девушку в свои руки. Он почувствовал ее невесомое тело, ее хрупкость и безжизненность. — Да, — ответил Гарри, разглядывая слизеринца на признаки сумасшествия. — Отправь его Нарциссе и Люциусу, сообщи о том, что нужен колдомедик, мы скоро будем в мэноре, — отрывисто пробормотал Драко, стараясь не выдать своего страха и отчаяния. Драко бережно прижал Гермиону к себе, ощущая ее вес. Он представил, как она, обычно такая сильная и независимая, сейчас полностью зависит от него. Эта мысль одновременно пугала и наполняла его странной ответственностью. Он поклялся себе, что сделает все возможное и невозможное, чтобы защитить ее и их будущего ребенка, а сейчас держал ее на руках без сознания и в крови. Гарри, все еще не веря своим ушам, вытянул палочку и произнес заклинание. Серебристый олень, словно сгусток света и надежды, вырвался из палочки и помчался прочь, растворяясь в темных коридорах замка, как вестник беды и надежды одновременно. Драко, не теряя ни секунды, двинулся в сторону кабинета директора, надеясь, что МакГонагалл, несмотря на их прошлые разногласия, проявит благоразумие и поможет им. Он понимал, что время сейчас играет против них, и каждая минута может быть решающей. Добравшись до кабинета директора, задыхаясь от волнения и страха, Драко, с трудом сдерживая дрожь в руках забежал в помещение. МакГонагалл, увидев окровавленную девушку, ахнула, прикрыв рот ладонью. На ее обычно строгом и бесстрастном лице отразился ужас и сочувствие. Не теряя времени, Драко, собравшись с силами, объяснил ситуацию, пропуская детали с вином, но подчеркивая необходимость немедленной помощи колдомедиков. Директор, оценив всю серьезность положения, немедленно связалась с Малфой-мэнором, давая согласие на использование камина для экстренной транспортировки. Мгновение спустя, Драко, крепко прижимая к себе Гермиону, шагнул в зеленый огонь камина. В Малфой-мэноре их уже ждали. Нарцисса, бледная от волнения и страха за своего будущего внука, руководила процессом, направляя колдомедика к заранее подготовленной комнате. Люциус, сохраняя невозмутимый вид, отдал распоряжения по обеспечению безопасности и конфиденциальности, понимая, что в их руках сейчас не только жизнь Гермионы, но и репутация семьи Малфой. Драко не отходил от Гермионы ни на шаг, пока колдомедик боролся за ее жизнь и жизнь их будущего ребенка. Время тянулось мучительно медленно, каждая минута казалась вечностью, наполненной страхом, надеждой и отчаянием. Он слышал обрывки фраз, видел обеспокоенные лица, но не мог сосредоточиться ни на чем, кроме ее бледного лица, безжизненной кожи и слабого, прерывистого дыхания, которое едва теплилось в ее груди. Он молился всем богам, в которых когда-либо верил, чтобы она выжила, чтобы их ребенок выжил.

***

Пространство вокруг Гермионы давило своей чужеродностью, словно она попала в хрустальный склеп, где даже воздух казался ледяным. Если бы не слабые отблески света, пробивающиеся сквозь щель в сознании, и приглушенные голоса, доносящиеся издалека, она бы подумала, что умерла. Тягучая, всепоглощающая чернота застилала ее разум, словно вязкая смола, не давая выбраться на свет. Она отчаянно пыталась уловить смысл доносившихся голосов, но слух притупился, будто она находилась в вакууме, где звуки тонули, не достигая цели. Внутри бушевал безмолвный крик о помощи, ее мысли отчаянно пытались достучаться до тех, кто был рядом, но тяжесть этой давящей черноты была непомерной, и казалось, что она навечно заточена в этом мраке. Боль разрывала ее душу на части, а ядовитый плющ отчаяния, обвивал сердце, сковывая каждый его удар. В этой зловещей тьме она была совершенно одна. — Я остановил распространение яда… кто-то хотел… с ребенком и будущей леди Малфой все в порядке… нужен полный покой… — этот незнакомый голос, обрывочные фразы, будто брошенные спасательные круги, стали неожиданным триггером, вырвавшим ее из объятий тьмы. С неимоверным усилием она распахнула глаза, пытаясь сфокусировать расплывающийся взгляд и понять, кто находится рядом. Перед глазами мелькали неясные очертания, словно размытые акварели, которые постепенно, с трудом, складывались в незнакомый, помпезный интерьер. Холодные пальцы, коснулись ее щеки, и она невольно дернулась, пытаясь отстраниться от этого ледяного прикосновения. Слабый, болезненный стон вырвался из ее пересохшего горла, в нем звучала мольба, боль и невысказанное предательство. — Гермиона? — знакомый голос, теплый, как луч солнца, пробившийся сквозь тучи, заставил Гермиону с трудом приподняться, но резкая, пронзающая боль в голове, заставила ее снова обессиленно упасть на мягкую подушку. Она, превозмогая боль, сфокусировала взгляд на ближайшем человеке, который внимательно смотрел на нее. Мужчина средних лет, с усталым, изможденным лицом, и короткой сединой, пробивающейся в темных волосах, склонился над ней. На его мантии, расшитой серебряными нитями, виднелась эмблема колдомедика, а в руках он держал волшебную палочку, готовую в любой момент прийти на помощь. — Где я? — прошептала Гермиона, еще раз отчаянно пытаясь приподняться. Голова раскалывалась на части, словно ее пронзили сотней раскаленных игл, а в висках пульсировала невыносимая боль. — Дорогая, ты в Малфой-мэноре, приляг пожалуйста. Тебе нужно отдохнуть, — Глэдис Купер, с осунувшимся лицом, сидела рядом с миссис Малфой на изящном кресле возле массивной кровати, на которой лежала Гермиона. В ее руках был шелковый платок, которым она украдкой утирала слезы, выдававшие ее нескрываемую тревогу. Гермиона, собрав последние силы, подняла голову и огляделась, пытаясь осмыслить увиденное. Комната была просторной и роскошной, обставленной в теплых, серебристо-серых тонах. Высокие потолки, украшенные изящной лепниной, словно застывшие кружева, массивные портьеры из тяжелого шелка, приглушенный свет свечей в хрустальной люстре, казалось, застывший в воздухе, — все говорило о богатстве и аристократизме, но в этой холодной красоте чувствовалась какое-то тепло и умиротворение. Драко, с посеревшим лицом, стоял у изножья кровати и взволнованно, с плохо скрываемой тревогой, смотрел на нее, Люциус Малфой, с непроницаемым выражением лица, стоял у высокого окна, в котором уже были видны первые лучи восходящего солнца, окрашивающие все вокруг в нежные, розовые тона. Мистер Купер, не отрывая от нее взгляда, подошел ближе и поравнялся с Драко, чтобы лучше видеть ее состояние. — Что случилось? — с трудом проговорила Гермиона, пытаясь вспомнить события прошедшего вечера. В памяти всплывали лишь обрывки воспоминаний: заброшенная, пыльная классная комната, терпкое вино, едва уловимые прикосновения… и смутно знакомое, искаженное злобой лицо. — Тебя отравили, — ответил мистер Купер, внимательно наблюдая за ее реакцией. — К счастью, Драко смог вовремя перенести тебя сюда, чтобы остановить распространение яда. Твой организм сильный, ты справишься. Но тебе нужен покой и постоянное наблюдение. — Ты была без сознания несколько часов, — продолжил Драко, его голос звучал глухо. — Я нашел тебя в классе Нумерологии. Люциус Малфой, все это время молча наблюдавший за происходящим медленно подошел к кровати. В его глазах, обычно холодных и бесстрастных, мелькнуло что-то похожее на сочувствие, но тут же сменилось привычной маской непроницаемой холодности и надменности. — Ваше состояние, мисс Грейнджер, несколько осложнено… вашей беременностью, — произнес он, словно вынося смертный приговор, от которого не было спасения. Гермиона опешила. Беременностью? Нет. Нет. Нет. Это не могло быть правдой. — Люциус! — шикнула миссис Малфой, бросив на мужа испепеляющий взгляд, и поднялась с кресла. Холод в ее голосе заставил Гермиону вздрогнуть. — Скрывать уже бессмысленно, мисс Грейнджер нужно заботиться о себе и ребенке, а не распивать вино с кем попало, — Люциус презрительно фыркнул и снова отошел к окну, будто не желая больше видеть ее. — О чем вы говорите? Я не беременна, — прохрипела Гермиона, отчаянно пытаясь прийти в себя и встать, но тело не слушалось, будто налитое свинцом. Она попыталась сесть, но головокружение и слабость не давали даже поднять голову. Колдомедик, предвидя ее движения, мягко удержал ее, укладывая обратно на подушку. — Дорогая, успокойся, — произнесла Нарцисса, ее голос звучал мягко и успокаивающе, поглаживая ее по дрожащей руке. — Тебе сейчас нельзя нервничать. Расскажи, что с тобой случилось? Гермиона напряглась, словно струна. Она сама до конца не понимала, что именно с ней произошло, но одно было ясно: ее хотели отравить. — Драко пригласил меня прогуляться, мы пришли в старый класс Нумерологии. Он налил вино и… потом его лицо изменилось, оно словно расплылось, я упала и ударилась головой. Я помню только темные волосы и черные глаза… я… он… был под оборотным… — слезы сами полились из глаз девушки, не оставляя ей и шанса сохранить хоть какое-то подобие спокойствия в этой нелепой, пугающей ситуации. Хруст ломающегося дерева заставил гриффиндорку вздрогнуть и посмотреть на Драко. Он сжал изножье кровати руками настолько сильно, что дерево предательски треснуло под его напором. Слизеринец был в ярости, все маски, скрывавшие его истинные эмоции, слетели с лица, обнажая гнев, и желваки яростно забегали по его щекам под властью бушующих чувств. — Оборотное зелье? — переспросил Драко, его голос был полон ярости, словно он был готов разорвать обидчика на части. — Кто посмел? Люциус резко обернулся от окна, и его взгляд был острым, как лезвие бритвы, готовое в любой момент нанести смертельный удар. — Вы уверены в своих словах, мисс Грейнджер? Обвинения в использовании Оборотного зелья — серьезное дело. — Абсолютно, — прошептала Гермиона, чувствуя, как внутри нарастает паника. — Я видела его лицо, оно менялось, а потом… темнота. Драко, с трудом разжав пальцы, отпустил изножье кровати и сделал несколько шагов к окну, заложив руки за спину. Его широкие плечи напряглись, и Гермиона поняла, что он отчаянно пытается сдержать бушующий внутри гнев, чтобы не выпустить его на волю. — Если это правда, мы должны найти этого человека. Кто-то пытается навредить нашей семье, — выдохнула Нарцисса Малфой, ее голос звучал встревожено, не переставая поглаживать ледяную ладонь девушки, пытаясь хоть немного ее успокоить. — Не переживайте миссис Малфой, леди и ее ребенку сейчас ничего не угрожает, несколько дней постельного режима и лечения дадут прекрасный результат, — колдомедик, выкладывал из своего бездонного чемоданчика снадобья и зелья, готовый приступить к лечению. — О чем вы говорите? — вспыхнула Гермиона. Непонимание происходящего, как ядовитый змей, ползло по ее венам, выводя ее из себя. — Мисс Грейнджер, прошу прощения, но я должен быть честен с вами. Диагностика показала, что вы действительно беременны. Срок небольшой, около четырех недель, но это факт, — спокойно произнес колдомедик, готовясь дать ей успокоительное зелье, которое, по его мнению, должно было хоть немного облегчить ее страдания. Гермиона почувствовала, как в глазах лопаются капилляры. Беременна? От Драко? Это казалось невозможным, абсурдным кошмаром, от которого хотелось поскорее проснуться. Она, словно утопающий, отчаянно ищущий спасения, посмотрела на Драко, ища в его глазах хоть какое-то объяснение, хоть малейший намек на правду, но он стоял неподвижно, как ледяная статуя, с перекошенным от злости и растерянности выражением лица. — Это… этого не может быть, — прошептала она, чувствуя, как слезы снова подступают к глазам. — Мы… мы не… — Я знаю, это сложно принять сразу, — перебила ее Нарцисса, ее голос звучал мягко и сочувственно, продолжая успокаивающе поглаживать ее дрожащую руку. — Но сейчас главное — твое здоровье и здоровье ребенка. Мы позаботимся о тебе, Гермиона. Ты в безопасности. Гермиона, обессилев, закрыла глаза, пытаясь справиться с бурей эмоций, бушующей внутри нее. Предательство, страх, растерянность, отчаяние — все смешалось в один клубок, как ядовитые змеи, переплетенные между собой. Она не знала, что делать, куда бежать, кому верить. Она была в чужом доме, в окружении людей, которых едва знала, и носила под сердцем ребенка от человека, который появился в ее жизни совсем недавно. Все казалось таким нереальным, таким неправильным, словно она попала в кривое зеркало, искажающее реальность. — Ты ведь знал об этом? — всхлипнула Гермиона, переводя взгляд, полный слез и отчаяния, на него. — Я думала, что ты сошел с ума от своего чувства собственности, но ты просто оберегал меня, как инкубатор для твоей семьи? Драко вздрогнул и медленно повернулся к ней. В его глазах, обычно холодных и надменных, плескалась буря противоречивых чувств: растерянность, страх и злость. — Гермиона, ты все не так поняла, я был вынужден молчать, но это не отменяет мои чувства к тебе… — Достаточно, — произнес Люциус, перебивая Драко. — Сейчас не время для выяснения отношений. Мисс Грейнджер нуждается в отдыхе, а мы должны выяснить, кто стоит за этим покушением. В комнате повисла гнетущая тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием Гермионы. Боль в голове немного утихла, и она смогла взглянуть на происходящее более трезво. Она понимала, что сейчас не время для истерик и обвинений. Ей нужно было узнать правду, выяснить, кто пытался ей навредить, и почему. Новость о беременности совершенно выбила ее из колеи, причиняя боль. Она знала, что последние дни с ней было что-то не так, но не думала, что причина такого состояния: беременность. Гермиона, собрав остатки самообладания, медленно села в кровати, игнорируя настойчивые уговоры Нарциссы лечь обратно. Она должна была понять, что происходит, и не допустить, чтобы ее использовали в чужой игре. Взгляд ее остановился на Драко, который, казалось, был готов провалиться сквозь землю от чувства вины. — Я хочу знать правду, — тихо, но твердо произнесла она, глядя прямо в глаза Драко. — Всю правду. Что ты скрываешь? И почему ты не сказал мне о ребенке раньше? Драко, тяжело вздохнув, подошел ближе к кровати и опустился на колени, взяв ее дрожащую руку в свою. — Я расскажу тебе все, обещаю, но тебе нужно поспать, — он поцеловал тыльную сторону ее ладони, пронизывая ее взглядом цвета серебра. Люциус фыркнул глядя на сына. Он закатил глаза, выражая свое недовольство этой сентиментальностью. Нарцисса же, напротив, сочувственно посмотрела на Гермиону, понимая ее смятение и боль. — Дорогая, мы отложим этот разговор на завтра, отдохни. Мы будем рядом, — Глэдис подошла и поправить одеяло, которое сползало на пол. Гермиона, чувствуя слабость и головокружение, все же нашла в себе силы кивнуть. Она понимала, что сейчас ей необходимо собраться с мыслями и восстановить силы. Правда никуда не денется, и завтра она потребует от Драко ответа на все вопросы. Нарцисса мягко уложила ее обратно на подушку, заботливо поправив одеяло. Колдомедик, убедившись, что Гермиона приняла успокоительное зелье, заверил всех, что ей нужен покой и удалился, оставив необходимые лекарства и инструкции. В комнате воцарилась тишина, лишь тихое дыхание Гермионы нарушало ее. Кристофер, бросив на дочь последний взгляд, вышел из комнаты забирая с собой Люциуса, оставив Драко, Нарциссу и Глэдис наедине с Гермионой. Нарцисса присела на край кровати, нежно поглаживая ее по руке. — Не волнуйся, милая, мы разберемся во всем, — прошептала она, стараясь придать ей уверенности. — Ты не одна. Драко, все еще стоявший на коленях, не отрывал от нее взгляда, словно боясь, что она исчезнет. В его глазах читалось искреннее беспокойство и раскаяние. Он понимал, что скрыв правду о ребенке, он причинил ей боль, но он был уверен, что это было необходимо для ее безопасности.

***

Гермиона провалилась в беспокойный сон, полный обрывков воспоминаний и тревожных предчувствий. Ей снились темный коридор, искаженное в ухмылке лицо, и шепот, полный угроз. Проснулась она в холодном поту, чувствуя себя разбитой и опустошенной. В комнате царил полумрак, лишь слабый свет проникал сквозь плотные шторы. На кресле возле кровати дремал Драко, чутко вздрогнув при ее движении. Драко, заметив ее взгляд, мгновенно проснулся и подскочил к кровати. Его серебристые глаза были полны тревоги. — Как ты себя чувствуешь? — тихо спросил он, присаживаясь на край кровати и осторожно касаясь ее руки. Гермиона отдернула руку, не желая принимать его утешения. — Гермиона, пожалуйста, я все тебе расскажу, не отворачивайся от меня. Гермиона молча смотрела на него, пытаясь понять, что скрывается за его словами. Неужели он действительно заботится о ней, или же все это часть какой-то сложной игры? Страх и недоверие боролись в ней с надеждой на то, что она не ошиблась в своих чувствах. — Говори, — тихо произнесла она, чувствуя, как ком подступает к горлу. — Расскажи мне все, Драко. Не утаивай ничего. — Помнишь когда отец забрал меня рано утром и нам пришлось перенести наше свидание? — спросил Драко и Гермиона кивнула. — В тот день мы с тобой впервые… — Я помню Драко, продолжай, — в нетерпении перебила его Гермиона. — В тот день я не подписывал бумаги, отец забрал меня показать мне семейное древо на гобелене. На нем мое имя сплелось с твоим именем и под ними был золотистый росток, который указал на твою беременность. Он волшебный и может показать, что волшебница беременна еще до зачатия. Тогда я узнал и испугался, что ты сделаешь что-то с ребенком или потеряешь его из-за переживаний об этом. Все леди Малфой вынашивают ребенка строго под наблюдением колдомедиков, — Драко судорожно сглотнул и снова попытался взять ее руку в свою. — Мы с Нарциссой договорились, что я буду добавлять зелье тебе в еду и отчитываться о твоем состоянии. Прости меня Гермиона, я не хотел тебя волновать и вчера хотел признаться тебе во всем, но нашел тебя в этом классе и подумал, что потерял тебя навсегда. Ты мне очень дорога, прошу тебя, поверь мне. Гермиона впилась взглядом в Драко, переваривая услышанное. Древо, зелья, страх потери… Все это казалось бредом, но в то же время, в глазах Драко она видела искреннее раскаяние и мольбу о прощении. Ярость постепенно уступала место растерянности и страху. Она не знала, что думать и кому верить. — И ты все это время… следил за мной? Подливал зелья? — голос Гермионы дрожал, выдавая бурю эмоций, бушующих внутри нее. — Ты лишил меня выбора, Драко. Ты решил за меня, как мне распоряжаться своей жизнью! — Я знаю, я поступил неправильно, Гермиона. Я готов понести любое наказание, но прошу тебя, пойми, я делал это ради тебя, ради нашего ребенка, — он поднял на нее взгляд, полный отчаяния. — Я люблю тебя, Грейнджер. Я боялся, что ты не захочешь этого ребенка, что ты не готова стать матерью. Я знаю, это эгоистично, но я не мог рисковать. Гермиона молчала, пытаясь справиться с захлестнувшими ее чувствами. Она смотрела на Драко и видела в нем не надменного слизеринца, а испуганного, растерянного мужчину, который искренне любит ее. Возможно, он действительно действовал из лучших побуждений, но его методы были неприемлемы. Она нуждалась во времени, чтобы все обдумать и принять решение. Сейчас она была слишком слаба и растеряна, чтобы принимать какие-либо серьезные решения. — Чертовы стратеги Малфои… — прохрипела Гермиона, со злостью сжимая его ладонь. — Я понимаю, что тебе нужно время, чтобы все обдумать, — тихо произнес он, не отрывая от нее взгляда. — Я не буду давить на тебя, Гермиона. Я буду ждать столько, сколько потребуется. Просто позволь мне быть рядом с тобой, позволь мне заботиться о тебе и о нашем ребенке. Гермиона, чувствуя слабость и головокружение, откинулась на подушку, закрывая глаза. Буря эмоций постепенно стихала, оставляя после себя лишь опустошение и усталость. Ей хотелось верить Драко, хотелось верить в его любовь, но страх быть обманутой снова сковывал ее сердце. Она нуждалась в совете, в поддержке близких людей, но сейчас она была одна в этом огромном и чужом доме, окруженная тайнами и интригами. — Почему ты спишь в кресле? — в попытке сменить тему разговора, спросила девушка. — Я смотрел за тобой и уснул, — ответил слизеринец, внимательно разглядывая ее лицо. — Иди в свою комнату, — сказала гриффиндорка, пытаясь успокоиться. Драко хмыкнул. — Это и есть моя комната, Грейнджер, — парень ухмыльнулся, от чего у девушки пробежали мурашки. Гермиона нахмурилась, пытаясь вспомнить, как оказалась в этой комнате. Она снова почувствовала подступающую тошноту и закрыла глаза, пытаясь унять головокружение. Драко, заметив ее состояние, мгновенно встревожился. Он быстро налил ей стакан воды из стоящего на тумбочке графина и помог ей приподняться, чтобы она могла выпить. Гермиона, сделав несколько глотков, почувствовала себя немного лучше. — Сколько сейчас времени? — хрипло спросила девушка, укладывая голову на подушку. — Ты проспала весь день, сейчас час ночи. Тебе нужно поесть, чтобы восстановить силы, — заботливо произнес Драко, отставляя стакан в сторону. — Я сейчас принесу тебе что-нибудь легкое. Не дожидаясь ее ответа, он вышел из комнаты, оставив Гермиону наедине со своими мыслями. Видимо он специально оставил ее одну и не призвал эльфов, чтобы не тревожить ее этим. Она прислушивалась к тишине, царящей в доме, пытаясь уловить хоть какие-то звуки, которые могли бы подсказать ей, что происходит. В животе заурчало, напоминая о том, что она давно не ела.

Вскоре Драко вернулся с подносом, на котором стояла тарелка с овощным бульоном и несколько тостов. Он поставил поднос на тумбочку и помог Гермионе сесть, подложив ей под спину подушку. — Постарайся поесть хотя бы немного, — мягко сказал он, протягивая ей ложку. Гермиона, нехотя, взяла ложку и сделала несколько глотков. Бульон оказался на удивление вкусным и ароматным. Драко молча наблюдал за ней, не отрывая взгляда. После того, как Гермиона съела половину бульона, она отложила ложку и устало откинулась на подушку. Драко тут же убрал поднос и снова сел на край кровати, беря ее руку в свою. — Тебе лучше? — тихо спросил он, поглаживая ее ладонь. Гермиона кивнула, не поднимая глаз. В комнате снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь их тихим дыханием. Гермиона чувствовала себя измученной и растерянной, но в то же время, она ощущала тепло и заботу, исходящие от Драко. — Мне нужно время, — наконец произнесла она, прерывая молчание. — Время, чтобы все обдумать и принять решение. Я не знаю, что будет дальше, но я не хочу, чтобы ты давил на меня. Драко, нежно сжал ее руку в своей, давая понять, что он все понимает и готов ждать столько, сколько потребуется.

***

Солнце еще не взошло, лишь первые лучи рассвета робко пробивались сквозь тяжелые портьеры, окутывая спальню мягким, призрачным светом. Драко проснулся, ощущая тепло спящей рядом Гермионы. Она мирно лежала на боку, свернувшись калачиком, а ее тихое, ровное дыхание успокаивало его. На ее щеках выступил легкий, здоровый румянец от многочисленных укрепляющих зелий, делая ее еще более прекрасной и беззащитной. Он нежно убрал выбившуюся прядь волос с ее лица, боясь потревожить ее сон. Осторожно, стараясь не разбудить девушку, слизеринец поднялся с кровати и, приняв душ вышел из комнаты. Он спустился по широкой лестнице в кабинет Люциуса, где царила напряженная атмосфера. Его отец, с осунувшимся лицом и покрасневшими от бессонной ночи глазами, сидел за столом вместе с мистером Купером. Они оба выглядели измученными и взволнованными, обсуждая что-то вполголоса. Драко принялся мерить шагами кабинет, пытаясь привести мысли в порядок. Ярость разливалась в венах Драко с такой стремительной силой, что он невольно погладил ладонью свою левую руку, где чернела Черная метка. Она жгла и манила его, соблазняя принять темную сторону его естества, поддаться ярости и выпустить на волю свою темную магию. Вся нежность, которую он выплеснул на гриффиндорку ночью, словно испарилась, и сейчас в его голове плескались лишь мысли об убийстве человека, посмевшего покуситься на самое сокровенное, что у него было. Он наверняка выглядел очень плохо, но Драко не хотел об этом думать. Сейчас его волновало только то, что яд, которым опоили девушку, был предназначен не просто для потери сознания, а для убийства плода в теле матери. И если бы он не нашел ее вовремя, если бы не стечение обстоятельств, то он ушел бы в подземелья, думая, что гриффиндорка в безопасности с друзьями, а спасать было бы уже нечего. Это наводило на мысли, что человек, совершивший это, знал о беременности. Драко не хотелось думать на друга, который единственный был в курсе, но мысль об этом не давала ему покоя. Знали только Куперы, его родители и Блейз. Он чувствовал, что если не найдет эту тварь, то темная магия поглотит его целиком и заставит прийти к тому, с чего начинался путь Пожирателя смерти. С убийства. Драко подошел к большому зеркалу в тяжелой золоченой раме, висевшему в кабинете отца, и ужаснулся своему отражению. Его глаза потемнели от убийственной ярости, а на щеках проступили резкие тени. На мгновение ему показалось, что вместо себя он увидел Люциуса в молодости, жестокого и беспощадного аристократа. Чтобы справиться с захлестывающими его эмоциями и не сорваться в пропасть, ему пришлось спешно наложить несколько прочных щитов окклюменции, отгораживаясь от мира и своих чувств. Дверь в кабинет с тихим скрипом открылась, и Драко обернулся на шум, смотря на вошедших пустыми, стеклянными глазами. Нарцисса вошла в комнату, грациозно держась, несмотря на свойственную ей тревогу, а за ней следовали Поттер и Уизли, оглядываясь по сторонам с явным недоверием. Нарцисса услужливо предложила им присесть в мягкие кресла, стоявшие возле камина, в котором лениво потрескивал огонь. — Здравствуйте, мистер Поттер и мистер Уизли, мы с вами не знакомы. Я отец Гермионы, Кристофер Купер, — мужчина протянул гриффиндорцам руку для приветственного рукопожатия, стараясь казаться спокойным и вежливым, хотя в его глазах читалась явная тревога. Драко лишь кивнул друзьям Гермионы в знак приветствия и, не спрашивая разрешения, достал из старинного бара Люциуса бутылку огневиски и высокий хрустальный стакан. Он знал, что не выдержит этот разговор без алкоголя. Не сегодня. Гарри и Рон, ошеломленные внезапной встречей с мистером Купером и мрачным, отстраненным видом Драко, неуверенно пожали ему и Люциусу руки. В просторном кабинете повисло такое напряжение, что его можно было резать ножом. Нарцисса, стараясь хоть как-то разрядить обстановку, предложила всем чай и печенье, но ее усилия остались тщетными. Все взгляды были прикованы к Драко, который осушил стакан огневиски одним жадным глотком и тут же налил себе еще. Крепкий напиток обжег горло, но не принес облегчения. — Что случилось, Малфой? — прямо спросил Гарри, нарушая гнетущее молчание. Он стоял, слегка наклонившись вперед, и внимательно смотрел на Драко. — Гермиона в порядке? — С ней все будет хорошо, — отрезал Драко, избегая его взгляда и отворачиваясь к окну, за которым медленно занимался рассвет. — Но кто-то пытался ей навредить. — Мисс Грейнджер придется провести несколько дней в мэноре, необходимо тщательно понаблюдать за состоянием плода, — внимание переключилось на Люциуса, который внимательно смотрел на гриффиндорцев, ожидая их реакции. Он сидел в большом кожаном кресле, положив ногу на ногу, и его лицо выражало надменное спокойствие, хотя в глазах читалась неприкрытая тревога. Уизли побледнел и перевел остервенелый взгляд на Драко. Его кулаки непроизвольно сжались, а на переносице залегла глубокая морщина. — Она беременна? От тебя? — Логично, что от меня, Уизли. С тобой то она не спала, — окклюменция надежно отрезала его эмоции, и Драко произнес это настолько равнодушно, что сам бы вздрогнул, если бы мог чувствовать. — Драко! — Нарцисса гневно прикрикнула на сына, ее обычно мягкие черты лица исказились. — Сейчас же ослабь щиты! Драко проигнорировал мать, продолжая смотреть в одну точку за окном, словно пытаясь найти там ответы на свои вопросы. Он чувствовал, как гнев и страх пробиваются сквозь щиты, словно волна, готовая захлестнуть все вокруг. Он боялся за Гермиону, за их ребенка, и эта беспомощность сводила его с ума. Ему хотелось найти виновного и разорвать его на куски, но он понимал, что это не вернет Гермионе безопасность и не избавит его от страха. — Ты меня слышишь? Сейчас же сними барьеры! — Нарцисса, встревоженная состоянием сына, подошла к нему и попыталась дотронуться до его руки, но он резко отдернул ее. — Если я это сделаю, то убью кого-нибудь, — все так же равнодушно, наблюдая за вытянувшимися лицами друзей девушки. Он видел, как страх и недоверие отражаются в их глазах, и это только подливало масла в огонь. Гарри шагнул вперед, готовый вмешаться, но Кристофер остановил его жестом. Он внимательно наблюдал за Драко, пытаясь понять, что происходит в его голове. Он видел его боль, его страх и его ярость, и понимал, что сейчас главное — не дать ему сломаться. — Драко, — тихо произнес он, — Я понимаю, что ты сейчас чувствуешь. Но ты не должен позволить гневу взять над тобой верх. Это не поможет Гермионе и не сделает тебя счастливым. Ты должен пережить эти эмоции, чтобы все исправить. Слизеринец медленно перевел взгляд на мистера Купера, и в его глазах мелькнула искра понимания. Он закрыл глаза и глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться. Постепенно, напряжение в его теле начало спадать, а выражение лица смягчилось. Он убрал щиты окклюменции, позволяя своим эмоциям вырваться наружу. Ярость, страх, беспокойство — все это обрушилось на него с новой силой, заставляя его пошатнуться и резко вдохнуть. Он почувствовал, как мир вокруг него начинает вращаться, и ему пришлось опереться на спинку кресла, чтобы не упасть. Гарри, видя состояние Драко, понял, что сейчас не время для выяснения отношений. Он подошел к нему и положил руку на плечо, стараясь поддержать его. — Что произошло, Малфой? Кто это сделал? — тихо спросил он, стараясь сохранять спокойствие и не поддаваться эмоциям. — Кто-то подмешал ей яд, — процедил Драко сквозь зубы, его голос дрожал от ярости. — Яд, который должен был убить ребенка. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием Драко. Рон, все еще бледный, сжал кулаки, готовый в любой момент броситься в атаку. Гарри крепче сжал плечо Драко. — Вы знаете, кто мог это сделать? — тихо спросил мистер Купер, нарушая молчание. Драко покачал головой, не в силах понять, кто мог желать Гермионе и его ребенку зла. Он окинул взглядом присутствующих, пытаясь найти ответ в их лицах, но видел только отражение своего собственного страха и отчаяния. Знал Блейз, но поверить в это было невозможно. Ярость снова начала подниматься в нем, но он сдержал ее, понимая, что сейчас ему нужна ясность ума. — Я не знаю, — признался он. — Но я найду этого человека и заставлю его заплатить. — Мы поможем тебе, — твердо сказал Гарри. — Гермиона — наша подруга, и мы не позволим никому причинить ей вред. — Мы все выясним, — ответил Люциус, его голос был холодным и твердым. — Это дело чести нашей семьи, и мы не успокоимся, пока не найдем виновного. — Я хочу видеть Гермиону, — заявил Рон, его голос дрожал от ярости и отчаяния. — Я должен убедиться, что с ней все в порядке. Драко вздрогнул. Он сейчас не доверял никому, и ее рыжий дружок только подливал масла в огонь, заставляя его метку на предплечье гореть огнем. Его пальцы непроизвольно сжались в кулак, и ему пришлось приложить немало усилий, чтобы сдержать себя. — Она спит, — сказала Нарцисса, стараясь сгладить острые углы. — Ей нужен отдых, но как только она проснется, я обязательно сообщу ей, что вы пришли. Рон нетерпеливо переминался с ноги на ногу, готовый ворваться в комнату к Гермионе сию же минуту. Драко с трудом сдерживал себя, чтобы не вышвырнуть Уизли из поместья. Ярость клокотала в груди, но слова мистера Купера и поддержка Поттера помогли ему немного успокоиться. Он понимал, что сейчас важно действовать обдуманно, а не поддаваться эмоциям. — Хорошо, — проворчал Рон, скрестив руки на груди. — Но я буду ждать здесь. Драко бросил на него презрительный взгляд, но промолчал. Сейчас ему было не до перепалок с Уизли. Он должен был сосредоточиться на том, как найти виновного и защитить Гермиону и их ребенка. — Кто знал о беременности Гермионы, кроме тебя? — спросил Поттер, начиная расхаживать по кабинету, как Драко несколько минут назад. Он ходил взад и вперед, и его лицо выражало крайнюю озабоченность. — Забини. — Забини? — вспыхнул Уизли, сжимая и разжимая кулаки. — Он не мог, я ему доверяю. Он мой друг, Уизли, так же как и ты друг Поттера, — Драко сжался, произнося это, он действительно хотел верить, что друг не причастен к этому. — Значит, узнал кто-то посторонний. Никто не мог пробраться в Хогвартс просто так, я бы узнал, — Поттер похлопал себя по карману мантии, намекая на Карту Мародеров. — Кто-то принял мой облик и обманом затащил Гермиону в заброшенный класс, — сказал Драко, проглатывая еще порцию огневиски. Крепкий напиток немного притупил остроту эмоций, но не смог заглушить его страх и гнев. Когда Драко принялся наливать себе еще порцию огневиски, стакан вдруг лопнул в его руке, и осколки разлетелись по всему кабинету. Все взгляды обратились к Нарциссе, которая быстро убирала палочку в карман своей изящной мантии. Драко окинул мать испепеляющим взглядом, но промолчал. Он и сам чувствовал, что еще немного и сорвется. Обстановка накалялась с каждой минутой. Рон буравил его взглядом, Поттер пытался проанализировать ситуацию, а мистер Купер сохранял спокойствие, словно каменная статуя. Люциус наблюдал за всеми с едва заметной ухмылкой, будто наслаждаясь разворачивающейся драмой. — Значит, кто-то использовал оборотное зелье или наложил сложные чары, чтобы выдать себя за тебя, — задумчиво произнес Поттер. — Это сужает круг подозреваемых. Этот человек скорее всего ближе, чем мы думаем, если он идеально скопировал твое поведение и смог достать твой волос. Драко тяжело вздохнул. Осознание того, что враг был так близко, давило на него еще сильнее. Он чувствовал себя загнанным в угол, словно зверь, попавший в капкан. Недоверие прокрадывалось в его душу, заставляя сомневаться в каждом, кто его окружал. Даже в Блейзе. — Значит, нужно проверить всех, кто имел доступ к моим волосам и мог узнать о беременности Гермионы, — проговорил Драко, стараясь сохранять спокойствие. — И тех, кто мог получить оборотное зелье или обладать достаточными знаниями для наложения подобных чар. Люциус кивнул, соглашаясь с сыном. Он понимал, что время не терпит и нужно действовать быстро, чтобы предотвратить повторение произошедшего. — Я займусь этим, — заявил он, его голос звучал властно и уверенно. — У меня есть свои источники и связи, которые помогут нам найти виновного. Гарри и Рон переглянулись. Они понимали, что Люциус Малфой — не тот человек, которому можно доверять безоговорочно, но в данной ситуации им нужна была любая помощь. Кроме того, они знали, что он любит своего сына и внука и не позволит никому причинить им вред. — Мы тоже поможем, — сказал Гарри, — У нас есть свои связи в Министерстве и среди бывших членов Ордена Феникса. Мы можем опросить их и попытаться выяснить, кто мог быть причастен к этому. Отряд Дамблдора хоть сейчас начнет действия, если это кто-то из учащихся, ему не скрыться.

***

Гермиона рассказала все, что помнила об этом злополучном вечере. Гарри и Рон крепко обняв ее на прощание ушли и забрали все тепло вместе с собой. Ей стало гораздо легче после плотного обеда и Гермиона сходила в душ, где упивалась запахом Драко. Она намыливала голову его шампунем, улыбалась и плакала одновременно. Видимо все это время гормоны сводили ее с ума, заставляя превращаться в капризную размазню. Она приняла предложенный Нарциссой черный, шелковый халат и встав у большого зеркала в ванной, рассматривала свое тело. Она проводила ладонью по животу и плакала, пытаясь убедить себя, что плачет из-за того, что забеременела так рано, но никак не из-за того, что могла потерять его. Из-за своего незнания она действительно могла принести своему ребенку вред. Гермиона любила выпить в «Трех метлах» с Джинни и видимо поэтому Драко следовал за ней по пятам. Она была в отчаянии и ярости. Ей хотелось разбить каждое зеркало в ванной и комнате, настолько они напоминали о реальности происходящего с ней. Живота не было видно, но Гермиона понимала, что эмоциональные скачки и усталость были из-за беременности, а не чего-либо еще. Она с силой ущипнула себя за запястье, пытаясь прийти в себя, но это не помогло. Девушка рухнула на холодный кафель ванной, обхватив себя руками, и зарыдала в голос. Ей было страшно, обидно и до безумия одиноко. Она чувствовала себя маленькой девочкой, потерявшейся в огромном темном лесу, где каждый шорох предвещал опасность. Она хотела домой, к родителям, к своей прежней, беззаботной жизни, но понимала, что пути назад нет. Она больше не Гермиона Грейнджер, лучшая ученица Хогвартса, она — будущая леди Малфой, беременная девушка слизеринца, и от этого факта ей никуда не деться. Дверь в ванную распахнулась, и на пороге появился Драко. Он был бледен и взволнован, словно сам только что пережил тяжелое потрясение. Увидев Гермиону, сидящую на полу в слезах, он бросился к ней и крепко обнял. — Что случилось, Гермиона? — прошептал он, прижимая ее к себе. — Почему ты плачешь? Гермиона, обезумевшая от горя, заколотила кулаками по его широкой, мускулистой груди. Удары были слабыми и беспорядочными, скорее символизировали ее отчаяние, чем попытку причинить боль. — Я не хочу, не хочу, не хочу… — Тише, тише, Гермиона, пожалуйста успокойся, — Драко подхватил брыкающуюся девушку и отнес ее в комнату. Гриффиндорка быстро запахнула свой шелковый халат, нервно завязав на узел ремешок. Она вытерла слезы тыльной стороной ладони, размазывая их по щекам, и подняла взгляд на парня, который замер возле нее, как изваяние. Драко выглядел плохо, круги под глазами резко контрастировали с его идеально уложенными платиновыми волосами, а сжатые в кулаки руки говорили о злости, бушующей в нем, как ураган. — Все будет хорошо, — выдохнул слизеринец, заглядывая ей в глаза. — Ты меня не понимаешь! — крикнула Гермиона, голос дрожал. — Ты не понимаешь, что я чувствую! Я запуталась, мне страшно, я… я не знаю, что делать! Драко молча смотрел на нее, и в его глазах она увидела отражение собственной боли и смятения. Он понимал ее страх, ее неуверенность, ее отчаяние. Он и сам чувствовал то же самое. — Я знаю, Гермиона, — тихо произнес он. — Я знаю, как тебе тяжело. Но я здесь, я с тобой. Мы справимся со всем вместе. — Нет! Я хочу уйти, Малфой! Сейчас! — Гермиона не могла больше держать в себе рвущуюся наружу злость за несправедливость, за все, что с ней случилось. — Грейнджер! Тебе нельзя сейчас нервничать, не веди себя как истеричка, приди в себя! — Драко пришлось повысить голос, чтобы сквозь пелену слез и истерики девушка услышала его. — Я истеричка? Истеричка? Это ты двухметровая истеричка, Малфой! Гермиона снова кинулась на него с кулаками, в отчаянной попытке выплеснуть на него все свои эмоции, свою боль, свою обиду. — Дочка! — дверь в комнату, словно от взрыва, распахнулась, впуская внутрь шокированных Глэдис и Нарциссу. Глэдис совсем не по-аристократически подбежала к девушке, оттаскивая ее от Драко и крепко обнимая руками. — Что происходит? — воскликнула она, глядя на Гермиону с тревогой. — Почему ты плачешь? Гермиона, все еще находясь в состоянии ярости и отчаяния, не могла сдержать слез. Она прижалась к Глэдис, словно искала в ней утешение. Она дрожала всем телом и когда женщина отпустила ее, чтобы взглянуть на нее, Гермиона схватилась рукой за живот ощущая тянущую боль. — Мне больно, — прохрипела она, с ужасом глядя на расширившиеся глаза Глэдис. Нарцисса моментально оказалась рядом, осторожно поддерживая девушку под руку. — Драко, немедленно позови мистера Шуберта, — приказала Нарцисса, ее голос был полон тревоги. Драко, мгновенно среагировав, вылетел из комнаты, оставив женщин в тревожном молчании. Глэдис гладила Гермиону по спине, пытаясь успокоить ее. — Все будет хорошо, милая, потерпи немного. Целитель скоро придет и все наладится. Гермиона стиснула зубы, стараясь не думать о том, что она сделала своим срывом. Она чувствовала, как что-то тянет и давит внутри нее, вызывая панику. В голове проносились обрывки медицинских книг, которые она когда-то читала, но они не давали ответов, а лишь усиливали страх. Когда в комнату ворвался целитель, она почувствовала облегчение, но страх никуда не делся. Осмотр казался вечностью, а каждое слово целителя было как приговор. Наконец, он оторвался от диаграмм, которые парили в воздухе. — Необходимо соблюдать полный покой и избегать стрессов, — произнес он, обращаясь ко всем присутствующим. — Мисс Грейнджер, вам нужен полный покой и положительные эмоции. Я дам вам успокаивающее зелье, принимайте его строго по инструкции. И, самое главное, никаких нервов. Ваше состояние напрямую влияет на ребенка. Гермиона чувствовала себя виноватой и испуганной. Она взглянула на Драко, вернувшегося в комнату с серым лицом. В его глазах читалась такая же тревога, как и в ее собственных. Она понимала, что поставила под угрозу не только свою жизнь, но и жизнь их ребенка.

***

Два дня Драко не находил себе места. Он следил за каждым ее движением, лично контролировал прием зелий и тщательно наблюдал за состоянием девушки. Никаких срывов больше не было, на успокоительных зельях гриффиндорка была на удивление спокойной и послушно выполняла все предписанные колдомедиком инструкции. Он наблюдал, как она, словно тень, бродит по поместью и с интересом осматривает его окрестности. Черный халат Нарциссы так шел девушке, что он невольно заглядывал в будущее, где его жена, Гермиона Малфой, становится полноправной хозяйкой этого поместья или любого другого дома, который он для нее построит. Для нее он был готов на все, лишь бы она чувствовала себя в безопасности и комфорте. Отсутствие новостей от отца и из Хогвартса сводило его с ума. Он медленно, но верно превращался в параноика, подозревающего каждого встречного. Слизеринец был готов прямо сейчас наслать Аваду на любого, кто был причастен к покушению на его Гермиону. Он видел страх в ее глазах каждый раз, когда заглядывал в них. Она боялась потерять ребенка, Драко чувствовал всеми фибрами своей души, что она винит себя во всем, что случилось. Он не отходил от нее ни на шаг и постоянно пытался поговорить с ней, но девушка молчала, лишь кивая в ответ на все его слова. Через несколько дней они снова должны были вернуться в школу, чтобы дождаться рождественских каникул, и Драко поклялся себе, что найдет эту мразь, которая посмела причинить ей вред. Он вытрясет всю душу из этого человека, кем бы он ни был, он заставит его пожалеть о каждом мгновении своей жалкой жизни. В просторной, залитой мягким утренним светом спальне, пахло свежестью и нежными розами. Драко, стараясь не разбудить девушку, тихо ступая по мягкому ковру, подошел к кровати и поставил свежие, благоухающие розы в хрустальную вазу, стоявшую на прикроватной тумбочке. Легким движением руки он убрал непослушную прядь волос с ее лба и нежно коснулся губами ее виска. Гермиона вздрогнула во сне и, медленно распахнув свои большие карие глаза, удивленно посмотрела на него. В ее взгляде еще плескалась утренняя сонливость и легкая растерянность. Она слабо улыбнулась ему в ответ, в уголках ее губ залегли маленькие морщинки. Он присел на самый край кровати, которая под его весом слегка прогнулась, и нежно провел костяшками пальцев по ее щеке, ощущая мягкость ее кожи. — Как ты себя чувствуешь? — тихо спросил он, боясь нарушить хрупкое спокойствие, воцарившееся между ними. — Лучше, — прошептала она, снова прикрывая глаза. — Спасибо за розы. Драко молчал, наблюдая за тем, как она пытается отогнать остатки сна, как ее брови слегка хмурятся, а губы непроизвольно поджимаются. Он знал, что ей все еще тяжело, что страх и неуверенность не покинули ее, а лишь затаились в глубине ее души, готовые в любой момент вырваться наружу. Он чувствовал себя бессильным, не зная, как ей помочь, как вернуть ей прежнюю Гермиону, сильную, уверенную в себе. Но он был готов быть рядом, поддерживать ее, защищать ее и их ребенка от всех бед и напастей этого мира. — Гермиона, поговори со мной, пожалуйста, — тихо попросил он, беря ее теплую ладонь в свою, осторожно переплетая их пальцы. — Я знаю, тебе страшно, но я здесь, я рядом. Мы вместе во всем разберемся. Гермиона открыла глаза и посмотрела на него долгим, изучающим взглядом. Ее карие глаза, обычно такие яркие и полные жизни, сейчас казались тусклыми и уставшими. В ее взгляде он увидел сомнение, страх, и какую-то невысказанную боль, словно запертую в клетке. Она вздохнула и предприняла попытку сесть, но ослабевшие мышцы ее подвели. Драко мгновенно помог ей, бережно подложив мягкую подушку под спину, чтобы ей было удобнее. — Я боюсь, Драко, — прошептала она, избегая его взгляда и глядя куда-то в сторону, на светлые узоры, которые рисовало зимнее солнце на стене. — Я боюсь, что не справлюсь. Что я не смогу быть хорошей матерью. Что я испорчу жизнь и себе, и ребенку, и тебе. Драко крепче сжал ее руку, пытаясь передать ей всю свою поддержку и любовь. — Не говори так, Гермиона. Ты самая сильная и умная девушка, которую я знаю. Ты справишься со всем, я уверен. А я буду рядом, чтобы помочь тебе. Мы будем учиться вместе, будем поддерживать друг друга, рука об руку. Она снова посмотрела на него, и в ее глазах, словно сквозь туман, пробилось что-то похожее на надежду, слабую, но все же надежду. — Ты правда так думаешь? — Я знаю это, — уверенно ответил Драко, нежно целуя ее в лоб, стараясь этим поцелуем развеять все ее страхи и сомнения.