Мятный поцелуй

Драко и Гермиона вернулись в Хогвартс в промозглый понедельник вечером, за три дня до отъезда студентов на рождественские каникулы. Замок гудел, словно растревоженный улей — ученики с шумом и суетой собирали свои вещи, предвкушая домашний уют, запах ели и волшебство Рождества и Нового Года. В коридорах царила атмосфера радостного ожидания, контрастирующая с тяжелыми мыслями, гнетущими Гермиону. Гермиона, едва переступив порог факультетской гостиной, решила, что первым делом отправится на окраину Лондона, в дом своих приемных родителей — к Грейнджерам. Ей отчаянно хотелось побыть одной, скрыться от внимательных, сочувствующих взглядов друзей и навязчивого волнения Драко. Весть о внезапной беременности обрушилась на нее, словно снежная лавина. Она едва смирилась с мыслью, что станет матерью в неполные двадцать лет, и обсуждать это с кем-либо сейчас казалось невыносимым. Гриффиндорка понимала, что ее решение расстроит Драко и друзей, но ей необходимо было время, чтобы прийти в себя, переосмыслить свою жизнь, в которой так внезапно появилась новая глава. Она видела, как он старается, как искренне переживает за нее и будущего ребенка, но ей было тяжело принять его заботу, словно она была обузой, тяжелым бременем, которое он взвалил на свои плечи. Ей нужно было разобраться в себе, в своих запутанных чувствах, прежде чем позволить ему окружить себя тотальной опекой, которая, казалось, душила ее. Девушка обещала Глэдис, что будет присутствовать на традиционном балу в честь Рождества в Купер-мэноре, и дала слово Драко, что обязательно появится на праздновании в доме Забини. Все последние дни заточения в Малфой-мэноре она отчаянно пыталась собрать разрозненные частички воспоминаний, чтобы понять, кто и зачем ее отравил, но малейшая перегрузка при занятии окклюменцией заканчивалась мучительной мигренью и потоком слез. Мутные воспоминания отказывались складываться в единую картину, словно разбитое зеркало, отражающее лишь осколки правды. По своим расчетам она поняла, что родит примерно в июле, в самый разгар летних каникул, а до этого времени ей еще предстоит сдать изнурительные Ж.А.Б.А., и, возможно, скрывать свой округлившийся живот под просторными мантиями. Она понимала, что Малфой ни за что не отпустит ее от себя, и хоть эта мысль приятно грела сердце, страх не покидал разум ни на секунду. Страх перед будущим, перед неизвестностью, перед тем, что она не справится. Гермиона вздохнула, прислонившись лбом к холодному стеклу окна в башне. Снег за окном казался ей отражением ее собственных мыслей — белым, чистым, но одновременно холодным и колючим. Она чувствовала себя словно снежный ком, который катится с горы, набирая все больше и больше проблем и страхов. Нужно было остановиться, выдохнуть и понять, что делать дальше. Принять этот вызов судьбы и найти в себе силы двигаться вперед. В спальне было тихо и темно. Лаванда и Парвати мирно спали в своих кроватях, укрытые толстыми одеялами, даже не догадываясь о том, что случилось с Гермионой, и, скорее всего, они даже не заметили ее отсутствия. Что ж, это было на руку Гермионе. Сегодня ей с трудом удалось избежать расспросов от Гарри, Джинни и Рона, но это не значит, что она сможет убежать от их назойливого внимания завтра. Сон не спешил забирать девушку в царство Морфея. Гермиона задумывалась о зелье Сна без сновидений, которое раньше помогало ей справляться с бессонницей, но строгие рекомендации колдомедика были совершенно четкими — ей категорически запрещено принимать это зелье. Оставалось лишь ворочаться в постели и мучительно перебирать в голове варианты дальнейших действий.

***

Драко из всех сил старался не прикладывать лишние усилия в окклюменции, но иначе он просто не мог заснуть. Мысли о том, что человек, который навредил Гермионе, сейчас где-то рядом, ходит по тем же коридорам, что и она, не давала ему покоя. Никаких зацепок и новостей по-прежнему не было, и он был даже рад вернуться в Хогвартс, чтобы самому найти ублюдка, посмевшего поднять руку на его женщину. Черт. Метка зудела так сильно, что ему хотелось отрезать себе руку, лишь бы не чувствовать этот мерзкий, властный соблазн. Он понимал, что если поддастся искушению, воспользуется этим грязным преимуществом, то перечеркнет все будущее, которое так недавно представлял себе в самых ярких красках. Он, Гермиона и их ребенок. Счастливая семья. Люциус ясно дал понять, что сразу после выпуска из школы Грейнджер должна стать Малфой, и Драко был с этим согласен, но чувства девушки были для него гораздо важнее. Он не хотел делать ее своей затворницей, пленницей в золотой клетке. Он хотел, чтобы она была счастлива, даже если это означало, что ему придется отпустить ее. Драко откинулся на подушку, чувствуя, как холодный пот пропитал наволочку. Окклюменция работала, но чувства просачивались сквозь ментальную броню, словно ядовитый дым, отравляя его изнутри. Лицо Гермионы, белое, как полотно для рисования, преследовало его в каждой мысли, в каждом вздохе. Он сжал кулаки, ощущая, как ногти впиваются в ладони, оставляя на коже красные полосы. Он надеялся, что за оставшиеся два дня до отъезда ему удастся найти этого человека, вырвать у него признание, узнать правду. Он хотел воспользоваться легилименцией и посмотреть своими глазами воспоминания девушки, прожить вместе с ней этот ужас, но он боялся, что если она окунется в эти эмоции еще раз, то нервный срыв может спровоцировать выкидыш. Мысль об этом леденила кровь. Драко не хотел, чтобы гриффиндорка возвращалась в школу, хотел спрятать ее подальше от опасности, но понимал, что если лишит ее выбора, заставит ее действовать против воли, то может потерять ее навсегда. Строптивая девчонка покоя ему не даст, выцарапает себе свободу когтями и сбежит от него, как от чумы. Драко бесшумно спустился в гостиную Слизерина. Там, у камина, как обычно, сидел Блейз, отгородившись от всего мира, перелистывая страницы старинной книги в кожаном переплете. Заметив Драко, он оторвался от чтения и вопросительно вскинул бровь, словно спрашивая, что случилось. — Не спится? — тихо спросил Блейз, не дожидаясь ответа, и указал на кресло напротив, обитое потемневшей от времени зеленой кожей, приглашая Драко присоединиться к нему. В полумраке гостиной Слизерина, освещаемой лишь отблесками пламени в камине, его лицо казалось еще более бледным и осунувшимся. — Присоединяйся. Драко колебался. Он все еще не мог отделаться от мысли, что друг причастен к отравлению, ведь Блейз — единственный, кто знал о беременности Грейнджер. Чувство подозрения скребло в горле, не давая проглотить вязкую слюну. Он пристально посмотрел на Блейза, пытаясь разгадать, что скрывается за его невозмутимым выражением лица, за этой маской равнодушия, которую тот так искусно носил. Он тяжело опустился в кресло, игнорируя предложенное Блейзом огневиски. В голове роились мысли, не давая сосредоточиться. Он не мог просто сидеть и ждать, пока Гермиона будет страдать от кошмаров и воспоминаний. Ему нужно было действовать, искать, копать, пока не найдет ублюдка. — Может расскажешь, что случилось? — Блейз нахмурился, рассматривая друга. Драко покачал головой, не в силах выговорить ни слова. Как он мог объяснить Блейзу свои терзания, свои подозрения? Как мог признаться, что сомневается в единственном человеке, которому доверял безоговорочно? Молчание затягивалось, и Блейз, казалось, начал терять терпение. — Что-то случилось с Грейнджер? Драко кивнул переводя стеклянный взгляд на карие глаза друга. — Ее отравили, хотели убить ребенка. Это сделал тот, кто знал о беременности, — выдавил Драко, выплевывая каждое слово. Голос сорвался, превратившись в хриплый шепот. Блейз не изменился в лице, лишь чуть сильнее нахмурился, и Драко показалось, что он даже перестал дышать. В гостиной повисла тишина, нарушаемая лишь потрескиванием дров в камине. Тени плясали на стенах, словно вторя тревожному настроению, царящему в комнате. Драко ждал реакции Блейза, но тот молчал, погруженный в собственные мысли. Лишь спустя несколько долгих мгновений, показавшихся Драко вечностью, Блейз вздохнул, и Драко увидел в его глазах не осуждение или удивление, а скорее беспокойство и непонимание. — И ты думаешь, это я? — тихо спросил Блейз, видимо боясь нарушить хрупкое спокойствие Драко. Слизеринец вздрогнул от его слов, как от пощечины. Он не произносил этого вслух, но друг будто прочитал его мысли, вытащил на поверхность все его самые грязные и трусливые подозрения. — Я просто… я не знаю, кому еще можно доверять, — прохрипел Драко, чувствуя, как горло сдавливает спазм. — Ты единственный, кто знал. Я должен быть уверен, что защищаю ее. Блейз настойчиво протянул кубок с огневиски и под пристальным взглядом друга Малфой сделал большой глоток. Мулат откинулся на спинку кресла, его лицо оставалось серьезным и непроницаемым. Он молчал, словно взвешивая каждое слово, прежде чем произнести вслух. Драко сдерживал порывы ударить друга за молчание. Тишина давила, усиливая его подозрения и страхи. — Я понимаю, что ты чувствуешь, Драко. Но ты должен понимать, что я никогда бы не причинил вреда ни тебе, ни Грейнджер. Тем более, ребенку, — наконец произнес Блейз, глядя Драко прямо в глаза. Его голос был твердым и уверенным, в нем не было ни тени лжи. — Я знаю, как много она для тебя значит. И я знаю, что ты бы отдал жизнь, чтобы защитить ее. Но ты не должен позволять страху и подозрениям ослеплять тебя. И в конце концов, ты мой друг, Малфой. — Хорошо, — выдохнул Драко, чувствуя, как напряжение постепенно отступает. — Ты говорил кому-то о беременности? Блейз покачал головой. — Никому. Ты сам знаешь, я умею хранить секреты. И потом, зачем мне это? Какой мне смысл вредить Грейнджер или вашему ребенку? Драко опустил голову, чувствуя, как стыд заливает мраморные щеки. Он действительно был ослеплен страхом и паранойей. Он позволил сомнениям взять верх над дружбой, над доверием. Он поверил, что его лучший друг способен на предательство. — Прости, Блейз, — пробормотал Драко, поднимая взгляд на друга. — Я был не прав. Я просто… я не знаю, что на меня нашло. Блейз усмехнулся, видя раскаяние в глазах Драко. Усмешка была теплой и понимающей. Драко кивнул, чувствуя, как груз подозрения спадает с его плеч, освобождая место для облегчения и благодарности. Теперь, когда он убедился в невиновности Блейза, ему стало легче дышать, словно с него сняли тяжелые оковы. Он посмотрел на друга, чувствуя благодарность за его понимание. — У тебя есть какие-нибудь идеи, кто мог это сделать? — спросил Драко, надеясь, что у Блейза есть свежий взгляд на ситуацию, что он сможет увидеть то, что ускользнуло от его внимания. — Кроме тех, кто знал о беременности, нужно учитывать и тех, кто просто хотел навредить тебе, Драко. Твои враги, враги твоей семьи. Кто-то мог решить, что удар по Грейнджер — это удар по тебе, — Блейз нахмурился, обдумывая все возможные варианты. Эта мысль заставила Драко нахмуриться. Он не мог перечислить всех своих врагов, их было слишком много. Но Блейз был прав, нужно было рассмотреть и эту версию, расширить круг подозреваемых. — А еще это тот, кто имеет ко мне доступ, для использования оборотного нужен мой волос, — Драко хотелось услышать мнение друга на этот счет и он не стал скрывать подробности случившегося. Блейз перевел взгляд на лестницу, ведущую в комнату мальчиков, и хмыкнул.

***

В Большом зале Хогвартса царила привычная утренняя суета, но для Гермионы она казалась невыносимой. После бессонной ночи, наполненной кошмарами, ее глаза горели, словно раскаленные угли, и она едва могла удержать голову, клевавшую носом прямо над столом. Джинни, с материнской заботой, накладывала в ее тарелку все больше и больше овсянки, ее рыжие косы тревожно покачивались из стороны в сторону. Видимо, рыжеволосая бестия вытрясла всю душу из Гарри, заставив его рассказать о случившемся. Гермиона вяло ковыряла ложкой в тарелке, вязкая каша казалась комком резины в горле. Она чувствовала на себе взгляды друзей, полные сочувствия и тревоги. Каждый их взгляд был словно укор, напоминание о ее слабости. Ей хотелось провалиться сквозь землю, лишь бы не видеть их обеспокоенных лиц, не отвечать на их вопросы, не объяснять свои чувства. Она знала, что они хотят помочь, но сейчас ей нужна была лишь тишина и покой, чтобы собраться с мыслями и понять, как жить дальше. Прожигающий взгляд Малфоя, словно приказ, заставлял ее собраться. Она знала, если сейчас она не съест хоть немного, он подойдет и наложит на нее Империус, не задумываясь. — Гермиона, тебе нужно поесть, — мягко сказала Джинни, двигая тарелку ближе к девушке. Ее голос был наполнен теплом и заботой, будто она пыталась залечить раны одним лишь звуком. — Ты же знаешь, тебе сейчас нужно много сил. И не только для учебы. Сдаваясь, Гермиона кивнула и лениво проглотила ложку каши. Горячий чай обжигал горло, придавая хоть чуточку бодрости. Она подняла голову и посмотрела на Гарри и Рона, которые, заметив ее взгляд, сразу же принялись оживленно обсуждать предстоящие каникулы. Рон, как всегда, размахивал руками, рассказывая о своем любимом пироге, который приготовит Молли, а Гарри с улыбкой кивал, внимательно слушая друга. Гермиона измученно усмехнулась, чувствуя благодарность за их попытки отвлечь ее. Она перевела взгляд на слизеринский стол. Драко, облаченный в безупречно скроенную мантию, пил чай и, не скрываясь, смотрел на нее. Гермиона выдавила из себя слабую улыбку в ответ на его пристальный взгляд и вновь уставилась в тарелку. Заметив движение возле себя, она поняла, что Джинни положила ей тост с джемом. Яркий цвет джема казался насмешкой над ее мрачным настроением. — Не заставляй меня насильно кормить тебя, — тихо сказала подруга, положив ладонь ей на плечо. Гермиона искренне засмеялась, смотря на суровое лицо подруги. Уж очень она напоминала сейчас миссис Уизли. Гарри и Рон по-прежнему делали вид, что увлечены разговором, но Гермиона чувствовала, как они постоянно бросают на нее обеспокоенные взгляды. Она знала, что им не терпится поговорить с ней, узнать, как она себя чувствует, но сейчас она просто не была готова к этому. Ей нужно было время, чтобы переварить произошедшее, прежде чем делиться своими чувствами с другими. Внезапная возня возле слизеринского стола заставила девушку поднять голову. Драко и Равьер о чем-то громко спорили. Лицо Драко было искажено гневом. Взгляд Гермионы застыл на оскале Диего, стоявшего рядом с ними. На секунду она замерла. Его взгляд, обычно пустой и равнодушный, сейчас горел неподдельной яростью. Глаза Гермионы расширились от внезапного осознания, будто молния пронзила ее мозг. Она резко отодвинула тарелку, с грохотом упавшую на стол из рук, поднимаясь из-за стола. В голове гудело, все чувства обострились, словно кто-то выкрутил регулятор громкости до предела. Она видела, как Драко сжал кулаки, готовый сорваться с места, но Блейз что-то быстро проговорил ему на ухо, удерживая его. Диего злобно выкрикивал что-то в адрес Драко, но слова тонули в гуле Большого зала. Гермиона чувствовала, как ее трясет от страха и злости, как по венам разливается ледяной яд.

***

— Беги и пожалуйся своему папочке, Малфой. Может, сможешь опять купить команду за новые метла? — усмехнулся Равьер, всем своим видом показывая превосходство. Его голос был громким и насмешливым, он наслаждался замешательством Драко. Новость о том, что в команду по квиддичу Слизерина ищут нового ловца и капитана, выбила из Драко весь воздух. Он чувствовал себя преданным и оскорбленным. Пока Драко отсутствовал, Равьер выдвинул свою кандидатуру в ловцы, и, кажется, все забыли, кто принес им две последние победы. — Заткнись, Равьер, — Драко сжал кулаки, его костяшки побелели от напряжения. Он чувствовал, как ярость закипает в его груди, готовая вырваться наружу. — А что ты мне сделаешь, Малфой? — продолжал издеваться Равьер, не замечая, как лицо Драко багровеет от ярости. Он играл с огнем, наслаждаясь тем, как Драко теряет контроль над собой. — Или, может, попросишь свою грязнокровку заступиться за тебя? — Я тебя изуродую до такой степени, что твое лицо не восстановят даже в Мунго, — прорычал Драко, пытаясь стряхнуть настойчивые руки Блейза с себя. — И если ты… Драко не успел договорить, потому что Блейз со всей силы тряхнул друга, заставляя повернуть голову на гриффиндорский стол, где белее мела стояла Грейнджер. Поттер пытался переключить внимание девушки на себя, что-то взволнованно говоря ей, но она смотрела только на Драко и Равьера. Он никогда не видел такого выражения на ее лице. Чистая ярость, смешанная с гриффиндорским упрямством и решимостью. Поттер едва заметно кивнул в сторону Равьера, и Драко все понял. Он резко вырвался из хватки Блейза и стремительно направился к Равьеру. В глазах потемнело от ярости, он больше не контролировал свои действия. Все, что он видел, — это самодовольное лицо Равьера, искаженное злобой. Он схватил его за грудки и притянул к себе, глядя прямо в глаза. Его взгляд был полон ненависти и презрения. — Это ведь ты? — прорычал Драко, сжимая мантию Равьера в своих руках. Ткань трещала под его сильными пальцами. Равьер попытался вырваться, но хватка Малфоя была слишком сильной. Нотт, наблюдавший за происходящим с ухмылкой на лице, попытался вмешаться, но Блейз преградил ему путь, бросив предостерегающий взгляд. — Говори, мразь, это ты отравил ее? Равьер наклонил голову и усмехнулся, оскалившись. Его зубы блеснули в свете утреннего рассвета. — Докажи, Малфой, — выплюнул Равьер, дернув плечом. — Грязнокровка сама виновата, что связалась с таким отбросом, как ты. И вообще, может, это ты сам ее отравил, чтобы привлечь внимание? Подошедшие Поттер и Уизли, услышав слова слизеринца, не смогли стоять на месте. Злость вспыхнула и в их глазах. Драко, не говоря ни слова, потащил однокурсника подальше из Большого зала. Единственное, что сдерживало его от убийства, — карие глаза, наблюдавшие за развернувшейся сценой. Он помнил, что должен быть лучше, сильнее, чтобы защитить ее. Драко выволок Равьера в ближайший класс, захлопнув дверь за Забини, Поттером и Уизли с такой силой, что штукатурка посыпалась с потолка. Не отпуская его, он прижал Равьера к стене и зарычал. — Последний раз спрашиваю, ты это сделал? Равьер презрительно скривился. — Чистокровный ублюдок так сильно влюбился в грязнокровку, что готов воспитывать ее отродье? Соглашусь, она хороша, и я бы трахнул ее на том столе, но не захотелось донашивать использованное тобой, — Равьер смаковал каждое слово, наслаждаясь злостью тех, кто слушал это. — А она такая беззащитная когда возбуждается, тебя это заводит не так ли? Глаза Драко налились кровью. Ярость затмила разум, превращая его в неуправляемую машину разрушения. Он со всей силы ударил Равьера в челюсть. Тот пошатнулся, но удержался на ногах. Драко не дал ему опомниться, обрушив на него град ударов. Равьер пытался защищаться, но он был в бешенстве, его удары были быстрыми и точными. Поттер и Уизли пытались оттащить Драко от Равьера, но тот не слушал их. Ярость ослепила его, и он видел только лицо Равьера, которое нужно было стереть с лица земли. — Когда ты убьешь меня, я уверен, Уизли будет не против воспитать твоего ублюдка, пока ты будешь гнить в Азкабане, — Равьер пытался задеть Драко еще больше, но эти слова лишь остудили его пыл. Драко замер, его кулаки сжались еще сильнее, но удары прекратились. Он отстранился от Равьера, тяжело дыша. В глазах по-прежнему плескалась ярость, но сквозь нее проступало осознание. Он посмотрел на свои руки, дрожащие от напряжения, и почувствовал отчаяние. Ему хотелось убить ублюдка голыми руками, стереть его в порошок, но это Равьер должен гнить в Азкабане, а не он. Гарри и Блейз воспользовались его замешательством и оттащили Драко в угол класса, подальше от окровавленного Равьера, который лежал на полу, тяжело дыша и сплевывая кровь. Тишину нарушали лишь его хрипы. Драко опустился на ближайший стул, закрыв лицо руками. Ярость постепенно угасала, оставляя после себя лишь пустоту и отвращение.

***

Гермиона быстрым шагом преодолела коридор, эхом отдающийся в тишине. Она почти бежала, сжимая в руке палочку так сильно, что побелели костяшки пальцев. Добравшись до кабинета защиты от темных искусств, она судорожно выдохнула и распахнула дверь. В просторном классе царил хаос. Запах крови ударил в нос, смешиваясь с запахом пыли от опрокинутых парт. Возле стены, словно хищники над добычей, возвышались Гарри, Рон и Блейз Забини над окровавленным человеком, которого она узнала. Драко сидел на одном из стульев, его белокурые волосы слиплись от пота, а на костяшках пальцев запеклась кровь. От этого зрелища Гермиону затошнило, в горле встал ком. Она вспомнила, где могла видеть этот оскал, и ей захотелось стереть его с лица этого ядовитого змея. Казалось, в прошлый раз он искренне просил прощения за унижение ее достоинства, но нет, такие люди, видимо, не умеют исправляться. — Гермиона, тебе нужно уйти отсюда, — Гарри, услышав скрип двери, повернулся и внимательно осмотрел подругу, оценивая ее состояние. В его зеленых глазах читалось беспокойство. — Я хочу поговорить с ним, — Гермиона старалась контролировать свои эмоции и не дать непрошенным слезам покатиться по щекам. Она сделала несколько уверенных шагов вперед. — Нет, Гермиона, сейчас это не лучшая идея, — мягко возразил Гарри, стараясь загородить ее от Равьера, лежавшего на полу. — Он не в себе. — Мне все равно, — отрезала Гермиона, проталкиваясь вперед. Она подошла к Равьеру, лежавшему на полу в неестественной позе, и присела на корточки рядом с ним. Его лицо было залито кровью, стекавшей по подбородку, и металлический запах заставил Гермиону задержать дыхание. — Выйдете все. Драко, ты тоже. — Гермиона… — Гарри хотел положить руку на плечо девушки, но она дернула плечом, сбрасывая его прикосновение. — Не заставляй меня делать тебе больно, Гарри. Я попросила вас выйти, — в ее голосе звучала сталь. Гарри хотел было возразить, но Гермиона испепеляющим взглядом дала понять, что не потерпит возражений. Гриффиндорка сжала в кулаке палочку и проследила взглядом, как Рон, Гарри и Блейз, переглянувшись, вышли из класса. Дверь за ними скрипнула, оставив ее наедине с Равьером и Драко. — Драко, будь добр, сходи за профессором МакГонагалл, — попросила она, не поворачиваясь. Малфой не двинулся с места. Он сидел и смотрел на нее невидящим взглядом. Слизеринец тяжело дышал, его грудь вздымалась. Гермиона глубоко вздохнула, поворачиваясь к Равьеру. Тот попытался приподняться, опираясь на локти, но резкая боль пронзила его тело, заставляя зашипеть. Сейчас все эмоции скакали на пределе, и девушка не понимала, что хочет сделать: плакать, смеяться или до потери пульса избить человека, который лежал напротив нее. Диего открыл опухший глаз и, заметив ее замешательство, растянул губы в жутковатой улыбке. Окрашенные кровью зубы приоткрылись, и он хрипло засмеялся. — Малфой боится оставить свою грязную драгоценность наедине со мной. Похвально, что щенок так быстро учиться на своих ошибках, — парень смеялся, пытаясь скрыть шипение от боли, скользившее в его голосе. — Драко, выйди! — Гермиона крутанулась на месте и посмотрела на блондина, сидевшего неподвижно, как статуя. — Он ничего мне не сделает, а если попытается, я его прикончу. Драко вздрогнул, словно от пощечины, и медленно поднялся со стула. Он бросил на Гермиону долгий, изучающий взгляд, в котором читалась тревога и недоверие. Не говоря ни слова, он вышел из класса, оставив дверь приоткрытой. Гермиона снова перевела взгляд на Равьера. Внутри нее бушевала буря эмоций. Ярость, отвращение, жалость — все смешалось в один ком, сдавливающий горло. Она сжала палочку в руке, чувствуя, как дрожат пальцы. — Кто тебя надоумил? — тихо спросила Гермиона, стараясь говорить спокойно, хотя голос предательски дрожал. Равьер ухмыльнулся, сплевывая кровь на пол. Красная жидкость оставила уродливый след на грязном полу. — Никто. Просто решил, что тебе пора знать свое место. Ты — грязнокровка, и тебе не место рядом с Малфоем. Он чистокровный волшебник, а ты… ты — ошибка природы. — Вот уж удивил. Мне интересно какого тебе будет узнать, что я урожденная Купер, а моя кровь возможно даже кристальнее твоей, — Гермиона хмыкнула наколдовывая на класс заглушающее заклинание. Слабый щелчок ознаменовал его активацию. Равьер замер, его усмешка дрогнула. Он уставился на Гермиону, пытаясь понять, говорит ли она правду. В его глазах мелькнуло сомнение, но тут же сменилось презрением. — Не смеши меня, Грейнджер. Все знают, что ты маглорожденная выскочка, — выплюнул он, но в его голосе уже не было прежней уверенности. — Думаешь, я пришла доказывать тебе что-то? Нет, я просто пришла посмотреть в глаза человеку, который хотел убить ни в чем не повинного ребенка, — сквозь слова Гермиона слышала, как скрипят ее зубы. — А ты думаешь, убили Волан-де-Морта и все закончилось? Его люди найдут каждого из вас и заставят страдать. — Возможно, но ты этого не увидишь, — Гермиона усмехнулась, глядя ему в глаза. Она поднялась, возвышаясь над Равьером. В ее глазах теперь не было ни капли жалости, только ледяное презрение. Она знала, что он никогда не признается, кто кроме него стоит за отравлением, но ей было достаточно увидеть страх в его глазах. Она приподняла палочку, направляя ее на слизеринца. — Тебя ждет приятная поездочка до Азкабана. Петрификус Тоталус! Луч зеленого света вырвался из палочки Гермионы, мгновенно парализовав Равьера. Его тело обмякло, словно тряпичная кукла, и безвольно упало на пол. Девушка с ненавистью смотрела на неподвижную фигуру, не чувствуя ни капли сожаления. Она понимала, что поступает правильно, отправляя этого человека за решетку, где ему и место. Он заплатит за свои преступления, и ничто не сможет его спасти. Гермиона обернулась к двери, увидев в проеме встревоженное лицо Драко. Он шагнул внутрь, внимательно осматривая ее, словно убеждаясь, что с ней все в порядке. В его глазах читалось облегчение, когда он понял, что она невредима. Гермиона слабо улыбнулась ему в ответ, стараясь скрыть бушующие внутри эмоции. — Поттер ушел за МакГонагалл, ей расскажут о случившемся. Пойдем отсюда, — Драко протянул к ней руку, пытаясь увести на уроки. Гермиона покачала головой, отстраняясь от его прикосновения. Ей нужно было время, чтобы прийти в себя, переварить все произошедшее. Она чувствовала себя выжатой, словно лимон, опустошенной и уставшей от всего этого. — Мне нужно немного побыть одной, Драко. Сходи на уроки, я догоню тебя позже, — Гермиона выдавила из себя слабую улыбку, стараясь казаться беззаботной, но Драко не был дураком. Он видел ее насквозь, читал в ее глазах боль и тревогу. — Я никуда не пойду без тебя, — твердо заявил Драко, скрестив руки на груди. — Я останусь здесь, пока ты не будешь готова уйти. Гермиона вздохнула, понимая, что спорить с ним бесполезно. Он был упрямым, как баран, особенно когда дело касалось ее. Она опустилась на ближайший стул, закрыв лицо руками. Ей хотелось плакать, кричать, выть от бессилия, но она не могла позволить себе этого. Не сейчас, не здесь. Драко присел рядом с ней на корточки, заглядывая в глаза. Его взгляд был полон сочувствия. Он взял ее руки в свои, согревая их своим теплом. — Все будет хорошо. Мы справимся со всем вместе, — прошептал Драко, целуя ее ладони. — Я всегда буду рядом с тобой, что бы ни случилось.

***

Гермиона сидела в мрачном зале Аврората, под тусклым светом магических ламп. Воспоминания болезненным потоком лились из ее разума в серебряный сосуд, предназначенный для анализа. Лицо ее было бледным, в глазах читалась усталость и пережитый ужас. Тем же вечером Диего забрали под стражу, его судьба теперь зависела от решения суда. Авроры, сохраняя нейтральное выражение лица, сообщили, что в случае доказательства вины, его ждет до восьми лет в Азкабане. Преступление против героини войны обещало широкий резонанс, и Гермиона уже видела заголовки газет, кричащие о случившемся. Она мечтала лишь об одном — поскорее забыть этот кошмар и сбежать на каникулы к родителям. В ее воображении уже стоял аромат маминого пирога, звучала любимая музыка, а отец звал ее на каток. Драко ждал ее у входа в слизеринскую гостиную. Просторная комната с низким потолком, освещенная мерцанием камина, казалась уютной и безопасной. Он бережно укутал ее в мягкий, теплый плед, и поставил перед ней большую чашку дымящегося чая на низкий столик. Не успела она сделать и глотка, как из соседней комнаты выпорхнула Дафна. Ее звонкий голос наполнил комнату, словно щебет птиц. Она без умолку говорила о предстоящих каникулах, о нарядах для вечеринок и о подарках, которые она приготовила для друзей. Гермиона благодарно улыбнулась Дафне, стараясь поддержать непринужденную беседу. Драко молча наблюдал за ними, сидя в кресле напротив. В его глазах читалась забота и беспокойство, но он не вмешивался, давая Гермионе возможность немного расслабиться. — Может быть, вместо чая выпьем что-нибудь покрепче? — внезапно предложила Дафна, игриво подмигнув Гермионе. Она легонько потрепала ее за щеку. — Не знаю, что у тебя случилось, но на тебе лица нет, дорогуша. — Даф, спасибо, но мне нельзя пить алкоголь. Глаза проницательной слизеринки расширились и она громко ахнула, переводя взгляд на Драко. Драко бросил на Дафну предостерегающий взгляд, но было уже поздно. Гермиона покраснела, словно маков цвет, и еще сильнее сжалась, пряча лицо над чашкой. В комнате повисла неловкая тишина, нарушаемая лишь тихим потрескиванием дров в камине. — Беременна? — выдохнула Дафна, не веря своим ушам. — Гермиона, ты беременна? Это потрясающе! Гермиона, не поднимая глаз, робко кивнула, мысленно ругая себя за неосторожность. Она знала, что рано или поздно об этом станет известно, но не думала, что это произойдет так скоро. Она еще не успела привыкнуть к этой мысли, а тут уже приходится отвечать на вопросы. — Я… мы узнали совсем недавно, — пробормотала Гермиона, чувствуя, как щеки пылают все сильнее. Дафна тут же подскочила с места и заключила Гермиону в крепкие объятия. — Ох, Гермиона, поздравляю! Это же самое чудесное, что могло случиться! Я так рада за вас! — щебетала Дафна, не отпуская гриффиндорку из объятий. — Нужно срочно все обсудить! Какие у вас планы? Вы уже выбрали имя? — Дафна, успокойся, пожалуйста! Никто не знает. Мы не хотели, чтобы кто-то узнал, — пробасил Драко, шикая на светловолосую девушку. Дафна отстранилась от Гермионы и виновато посмотрела на Драко. — Прости, я не хотела… Просто это такая неожиданная и радостная новость! — оправдывалась Дафна, заламывая руки. — Но ты же понимаешь, что рано или поздно все узнают? — Да, конечно, — вздохнула Гермиона. — Просто я хотела немного времени, чтобы привыкнуть к этой мысли. — Ладно, ладно, я поняла, — Дафна подняла руки в примирительном жесте. — Я буду молчать, как рыба, пока вы сами не захотите рассказать всем. Но я все равно безумно рада за вас! Вечер прошел в приятной компании, несмотря на все переживания Гермионы. Дафна старалась ее развеселить, рассказывая смешные истории и предлагая различные варианты имен для будущего малыша. Драко молча поддерживал Гермиону, стараясь окружить ее заботой и вниманием. К концу вечера Гермиона почувствовала себя немного лучше, хотя тревога все еще не покидала ее.

***

Тошнота обрушилась на Гермиону внезапно, словно заклятие, застигнув врасплох посреди урока зельеварения. В просторном, пропахшем травами и кореньями классе она почувствовала, как к горлу подступает предательская волна. Схватившись за рот, чтобы сдержать рвотный позыв, Гермиона пулей вылетела из-за парты, оставив Слизнорта с недоумением глядеть ей вслед. Запах жженой смолы, витавший в воздухе лишь усилил ее мучения. С каждой секундой тошнота нарастала, заставляя слюнные железы работать на пределе. Она мчалась по длинному, тускло освещенному коридору, спотыкаясь о собственные ноги. Цель была одна — женский туалет в конце коридора. Запах дезинфицирующих средств, обычно казавшийся терпимым, сейчас бил в нос, вызывая новые приступы дурноты. Гермиона успела добежать до одной из кабинок и, опустившись на колени перед унитазом, отдалась приступу тошноты. Желчный привкус на языке, растекался по всему рту, вызывая все новые и новые позывы. Колени затекли, и Гермиона, чтобы не рухнуть на холодный кафель, вынуждена была постоянно двигаться, переминаясь с ноги на ногу. Внезапно она услышала шум за стеной кабинки. Гермиона вытерла рот тыльной стороной ладони, пытаясь отдышаться. — Грейнджер, где ты? — знакомый, бархатистый тембр голоса заставил ее вздрогнуть. — Я тут, — прохрипела она в ответ, надеясь, что ее голос звучит достаточно ровно. Новая волна тошноты подступила к горлу, но Гермиона собрала всю свою волю в кулак, стараясь взять себя в руки. Она ни за что не хотела, чтобы Драко видел ее в таком жалком состоянии. — Все в порядке? — Драко постучал в дверь кабинки, его голос звучал обеспокоенно. — Гермиона, открой, пожалуйста. Гермиона глубоко вдохнула и, собравшись с духом, открыла дверь. Драко тут же подхватил ее под локоть, его серые глаза внимательно изучали ее бледное лицо. — Ты вся зеленая. Что случилось? Тебе нужна помощь? Гермиона слабо покачала головой, чувствуя, как силы покидают ее. — Все хорошо, просто тошнота. Запахи хотят меня убить. Драко нахмурился, провел рукой по ее спутанным волосам и бережно подвел к раковине. Открыл кран с холодной водой и смочил мягкое полотенце, чтобы она могла умыться. — Может, стоит пойти в больничное крыло? Я думал мамины зелья помогают. — Нет, не нужно. Это просто токсикоз, — Гермиона попыталась выдавить из себя улыбку, но вышло лишь слабое подобие. — Со мной все будет хорошо. Пожалуйста, не пиши об этом Нарциссе. Она сойдет с ума. — Как скажешь, — Драко нежно обнял ее, прижимая к себе. — Но если тебе станет хуже, я тут же поведу тебя к мадам Помфри, слышишь? Гермиона кивнула, прикрывая глаза, наслаждаясь его теплом. Ей было так хорошо в его объятиях, так спокойно и безопасно. Эмоции последних дней уходя, оставляли после себя лишь горькое послевкусие. Гермиона настояла на том, что нужно вернуться в класс. Слизнорт наверняка начнет задавать неудобные вопросы, а ей меньше всего хотелось сейчас объясняться. Когда они вернулись в класс, Слизнорт действительно окинул их подозрительным взглядом, но к счастью, промолчал. Урок продолжился, хотя Гермиона с трудом могла сосредоточиться. Запахи ингредиентов для зелий вызывали у нее новые приступы тошноты, и она чувствовала себя все хуже и хуже. Драко, заметив ее состояние, незаметно подливал ей в стакан воду и старался отвлекать разговорами, рассказывая небылицы о своих однокурсниках. После мучительного урока зельеварения Гермиона почувствовала себя совсем разбитой. Драко предложил ей пропустить следующие занятия и отдохнуть в уютной Выручай-комнате, но она отказалась. Ей хотелось хоть немного отвлечься от своего состояния, а сидение в душной комнате лишь усугубило бы ее мучения. Они отправились на урок трансфигурации, где Гермиона с удивлением обнаружила, что чувствует себя немного лучше.

***

В комнате мальчиков Драко сосредоточенно собирал остатки вещей в новый, отделанный драконьей кожей чемодан. Это Рождество обещало быть самым необычным из всех, что он когда-либо переживал. К слизеринцам присоединятся гриффиндорцы, и, судя по предвкушающему блеску в глазах Блейза Забини, старинное поместье Забини потерпит серьезное «разрушение» после нескольких стаканов крепкого огневиски. Он оглядел комнату, убеждаясь, что ничего не забыл. В голове мелькали отголоски разговоров с отцом. Люциус был как всегда немногословен, но в его серых глазах, так похожих на глаза Драко, читалось нескрываемое одобрение. Он, конечно, никогда не стал бы демонстрировать свою радость перед ним, но Драко хорошо знал своего отца и понимал, что он доволен. Малфой старший ждал наследника, и род продолжится, пусть и от такой строптивой ведьмы, как Гермиона. — Ты должен оберегать ее как зеницу ока. Сейчас ты отвечаешь за них обоих головой, — Люциус мерял свой просторный кабинет шагами, усиливая и без того нарастающую тревожность Драко, перед отбытием обратно в школу. — Грейнджер сдерет с меня три шкуры, если заметит, что я контролирую каждый ее шаг, — Драко усмехнулся, заметив мимолетную реакцию отца на ее фамилию. Люциус остановился и посмотрел на сына с нескрываемым удивлением. — Она и правда настолько упряма? — вопрос был задан скорее себе, чем Драко. — Ты же знаешь Грейнджер, отец. Она не позволит никому себя контролировать. Особенно мне. — Она Купер, и с ней нам покоя не видать. Ты не мог выбрать себе в супруги более покладистую ведьму? — Люциус нахмурился, вглядываясь в заснеженный пейзаж за окном. Драко невольно улыбнулся, вспоминая их с Гермионой бесконечные споры и ее непоколебимую уверенность в своей правоте. Именно это в ней его и привлекало. Он знал, что с ней жизнь не будет скучной, а каждый день будет полон сюрпризов. — Свадьба должна состояться до рождения ребенка, иначе защита рода Малфоев может не сработать, и роды будут тяжелыми. Тебе нужно донести эту информацию до ее упрямой головы. С мистером и миссис Купер мы уже договорились, праздничный банкет пройдет у нас в поместье, — мужчина пристально вглядывался в серые глаза сына, словно пытаясь прочитать его мысли, и молился Мерлину о благоразумии этой непокорной ведьмы. — Я все понимаю, отец. Но ты же знаешь Гермиону. Она не из тех, кого можно заставить что-то сделать. Особенно, если это касается ее личной жизни, — Драко вздохнул, понимая, что убедить Гермиону будет непросто. Она всегда была независимой и сама принимала решения. — Попробуй донести до нее, что это необходимо ради безопасности ребенка. Скажи, что защита рода — это не просто формальность, а реальная необходимость. В конце концов, она же не хочет, чтобы ее ребенок страдал? — Люциус говорил это с ноткой отчаяния в голосе. Он понимал, что ставки высоки, и любой промах может дорого обойтись всей семье. — Я постараюсь, отец. Но я ничего не могу обещать, — Драко понимал, что исход этого разговора зависит только от Гермионы. Он лишь надеялся, что она сможет понять важность происходящего и согласится на свадьбу. — И еще, Драко. Постарайся быть с ней нежнее. Она сейчас очень уязвима, и ей нужна твоя поддержка. Не дави на нее, но и не отступай от своих целей, — Люциус положил руку на плечо Драко. — Нарцисса была очень слаба, когда вынашивала тебя, ты не простишь себе, если с ней что-то случится. Драко вынырнул из воспоминаний и тряхнул головой, в попытке упорядочить сумбурные мысли. Он действительно не простит себе, если с ней что-то случится. Первые несколько недель, проведенные с ней, он постоянно одергивал себя, ему не хотелось давать себе ложные надежды на будущее с этой девушкой. Ему казалось, что он спит, а она всего лишь его прекрасное наваждение. После случившегося с Равьером он начал сходить с ума от страха. Ему казалось, что он сделал недостаточно, что он не смог защитить ее, когда она нуждалась в нем больше всего. Драко вышел из комнаты, направляясь в Выручай-комнату. Там его ждала Гермиона, которая наверняка уже успела прочитать Поттеру и Уизли длинную лекцию о важности соблюдения правил и приличий во время визита в поместье. Он улыбнулся, представив эту картину. Он бы отдал все, чтобы увидеть виноватые лица гриффиндорцев, слушающих ее причитания. Гермиона всегда была такой правильной и ответственной, и это одна из тех черт, которые он так ценил в ней. — Ты уже собрался? — удивленно спросила девушка, как только он вошел в их полюбившуюся комнату. Выручай-комната была обставлена уютной мебелью, создавая атмосферу уюта и тепла. Книжные полки, заставленные книгами, кровать, камин, потрескивающий дровами, и мягкий диван с множеством подушек — все это создавало идеальное место для отдыха и уединения. — Конечно, у меня же нет кучи вещей и книг, как у тебя, — Драко легонько щелкнул девушку по носу, и нежно заправил выбившуюся прядь волос ей за ухо. — Не передумала ехать в Лондон? — Нет, я очень хочу увидеть родителей. Мы увидимся уже на рождественском приеме Куперов, а потом отправимся к Забини, — гриффиндорка фыркнула в ответ на его сарказм и села на мягкий диван, устраиваясь поудобнее. — Получается, к Грейнджерам ты поедешь всего на пару дней? — Драко сел рядом с ней и наколдовал мягкий плед, чтобы укрыть ее от прохлады. — Да, всего на пару дней. Я очень соскучилась по ним, — Гермиона прижалась к нему, устраиваясь удобнее. — Мне нужно им все рассказать. Драко напрягся. Он знал, что Гермиона боялась этого разговора. Ее приемные родители были обычными людьми, далекими от мира волшебства, и новость о том, что их дочь беременна от волшебника, да еще и Малфоя, могла стать для них настоящим шоком. — Они поймут, — Драко попытался приободрить ее, хотя сам не был уверен в этом. — Главное, чтобы они видели, что ты счастлива. Гермиона кивнула, но в ее глазах читалась тревога. Она взяла его руку и крепко сжала ее. — Только представь, Грейнджер, на приеме Забини будет пытаться подкатить к миссис Купер или к Велиссе. Ставлю галеон, что он перепутает их с тобой и выдаст какую-нибудь пошлую реплику. Придется его спасать от гнева мистера Купера, — Драко попытался разрядить обстановку. Гермиона рассмеялась, видимо, представив эту картину. Блейз и правда мог попасть в такую нелепую ситуацию. Он всегда был немного безрассудным и непредсказуемым. — Ты такой забавный, Драко, — Гермиона легонько толкнула его в плечо. — Но я думаю, Блейз будет вести себя прилично. Драко усмехнулся. Он не был уверен, что Блейз способен на такое самообладание, особенно после нескольких стаканов огневиски. Но он надеялся, что все пройдет гладко и никто не испортит Рождественский прием Куперов. — Пойдем спать, Грейнджер, завтра рано вставать, — слизеринец потянул девушку за рукав в сторону кровати. — Пойдем.