Мятный поцелуй

Гермиона, закутавшись в мягкий плед, заботливо принесенный домовиками, сидела в большом кресле у окна. В просторной гостиной старинного мэнора царил полумрак, лишь отблески камина, расположенного в противоположной стене, играли на стенах, увешанных всевозможными картинами. В руках у девушки была книга, которую она читала, наслаждаясь тишиной и спокойствием. Горячий шоколад в большой кружке согревал ее ладони и разливался приятным теплом по телу. Книга на коленях предательски пошатнулась, и Гермиона поспешно прижала ее ладонью, чтобы не уронить. Тихие шаги, прозвучавшие за спиной, оповестили ее о том, что Драко нашел ее. Последние дни каникул они проводили в мэноре, наслаждаясь уединением и обществом друг друга. Чтение книг у камина, неспешные прогулки по заснеженному саду и, конечно, самозабвенные занятия любовью стали их обычным времяпрепровождением. Нарцисса была несказанно рада такой компании и каждый день навещала спальню молодых, чтобы удостовериться, что девушке здесь комфортно и она хорошо себя чувствует. Беременность давалась Гермионе нелегко: токсикоз периодически мучал гриффиндорку, и сегодняшний день не был исключением. — Как ты себя чувствуешь? — Драко устроился в соседнем кресле и взмахом палочки добавил дров в камин, наполняя гостиную теплым светом и уютом. Пламя жадно охватило поленья, отбрасывая больше света на стены. — Слава Годрику, мне лучше, — девушка убрала книгу на низкий столик и прикрыла глаза, языком ощущая сладость напитка. Вечера в мэноре были прохладными, а завывающая вьюга за окном не прибавляла теплоты. Драко следил за тем, чтобы девушка не замерзала и ходил за ней, словно тень, зажигая камины и накладывая согревающие чары, стоило ей перейти из одной комнаты в другую. — Может, позвать целителя? Нарцисса настаивала… Гермиона открыла глаза и улыбнулась Драко. — Не стоит, Драко, мне правда лучше. — Как скажешь, — парень напряженно вздохнул, думая об упрямом характере девушки. Драко протянул руку и взял ее ладонь в свою. Его пальцы были холодными, но прикосновение все равно успокаивало. Он осторожно погладил ее костяшки, словно боялся причинить боль. — Ты уверена? Просто… я не хочу, чтобы тебе было плохо. Гермиона слегка сжала его руку в ответ. — Я знаю, Драко. И я ценю твою заботу. Правда. Но все в порядке. Это всего лишь токсикоз. К тому же, я уверена, что через пару часов буду наедаться лучшими блюдами приготовленными твоими эльфами. Может быть, даже уговорю тебя сыграть со мной в шахматы. Драко усмехнулся. — Шахматы? Сомневаюсь. Последний раз, когда мы играли, ты обыграла меня три раза подряд. Моя гордость чистокровного волшебника не выдержит еще одного повторения. Гермиона засмеялась. Ее характер не дал возможности хотя бы раз поддаться ему, и кажется проигрыш действительно задел слизеринца. — Я знаю о чем ты думаешь, Грейнджер, не смей поддаваться мне! — Драко хмыкнул, всматриваясь в карие глаза, в которых отражались отблески огня из камина. — Ну хорошо, Малфой, тогда придется тебе снова со мной сразиться в честной борьбе, — Гермиона кокетливо вскинула бровь. Ей нравилось поддразнивать его, видеть, как он пытается скрыть улыбку. Драко склонился ближе, его дыхание коснулось ее щеки. — Я всегда готов к честной борьбе, Грейнджер. Особенно, если на кону стоит что-то интересное. Например… поцелуй победителя? Гермиона шутливо закатила глаза. — Ты неисправим. Ну хорошо, я принимаю твой вызов. Но если я выиграю, ты должен будешь всю неделю носить свитер, который связала мне Молли Уизли. Драко скривился. — Это жестоко, Грейнджер. Но ради тебя… я согласен. Парень щелкнул пальцами, и на низком столике появилась шахматная доска, отделанная резными узорами и серебром. Фигуры из слоновой кости поблескивали в свете камина. Гермиона загадочно улыбнулась, предвкушая игру. Она знала, что Драко не сможет устоять перед ее напором, особенно, когда речь шла о таком заманчивом пари. Девушка сделала первый ход белой пешкой, открывая партию. Драко ответил ей уверенным движением своего коня. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь потрескиванием дров в камине и тихим стуком шахматных фигур. Игра затянулась. Драко был сосредоточен, обдумывая каждый свой ход, но Гермиона не уступала. Она играла интуитивно, используя все свои знания и опыт, накопленные за годы партий с Роном. Напряжение в комнате росло с каждой минутой. Драко приближался к победе, казалось, что Гермиона уже в безвыходной ситуации, но она нашла неожиданный ход, переломивший ход игры. Гермиона поставила мат. Драко ошеломленно уставился на доску, не веря своему поражению. Его серые глаза метали молнии. Гермиона ликовала, но тут же сменила выражение лица, увидев его реакцию. — Что ж, Малфой, кажется, тебе придется сдержать свое обещание, — мягко сказала Гермиона, стараясь не задеть его самолюбие. Драко вздохнул, но в его глазах уже появился озорной блеск. Он подался вперед и нежно поцеловал Гермиону. — Что ж, Грейнджер, кажется, проигрыш не такая уж и плохая вещь, — прошептал он, не отрываясь от ее губ. Гермиона улыбнулась в ответ и углубила поцелуй, забыв о шахматах и свитере Молли Уизли. Громкое цоканье отлепило целующуюся пару друг от друга, они синхронно повернули голову в сторону дверей. В дверном проеме стоял Люциус Малфой. Он скрыл смешок и легким движением руки призывал низкий стакан с огневиски. Люциус элегантно прислонился к дверному косяку, наблюдая за смущенными лицами молодых. — Не смею мешать столь важной партии, но Нарцисса просила напомнить о скором ужине. И, мисс Грейнджер, она настоятельно рекомендует вам отдохнуть перед ним, — Люциус медленно обвел взглядом шахматную доску, стоящую на низком столике между креслами, и остановился на расстроенном лице сына. — Драко, видимо, сегодня не твой день. Но не расстраивайся, всегда можно взять реванш. Драко нахмурился, испепеляя взглядом отца. Люциус лишь усмехнулся в ответ, сделал глоток огневиски и исчез так же внезапно, как и появился, оставив после себя лишь легкий аромат дорогого одеколона. Гермиона усмехнулась, наблюдая за его реакцией. Легкий румянец все еще играл на ее щеках после поцелуя. Она знала, что Люциус намеренно застал их врасплох, просто чтобы подразнить Драко. — Не обращай внимания, — проговорила Гермиона, стараясь разрядить обстановку. — Он просто пытается тебя смутить. — Знаю, — буркнул Драко. — Просто… не люблю, когда он вмешивается в мою личную жизнь. Он поднялся с кресла, скрипнувшего под его весом, и начал собирать шахматные фигуры, ставя их обратно в резную шкатулку. Гермиона наблюдала за ним, понимая, как сложно ему дается смирение с поражением. Она подошла к нему и обняла за плечи, чувствуя напряжение в его мышцах. — Эй, все в порядке, — прошептала она, уткнувшись носом в его светлые волосы. — Это всего лишь игра. К тому же, у тебя будет целая неделя, чтобы привыкнуть к свитеру Молли. Драко вздохнул и обнял ее в ответ, прижимая к себе. — Ладно, ты права. Но я все равно возьму реванш. И на этот раз я не буду поддаваться твоим чарам, Грейнджер.

***

После ужина в просторной столовой, освещенной канделябрами, Драко проводил Гермиону в комнату, расположенную на втором этаже поместья. Убедившись, что девушка легла в мягкую постель и укрылась теплым одеялом, он, с тяжелым сердцем, ушел в кабинет отца. Он был уверен, что Люциус там, в своем обычном полумрачном царстве, разбирает документы и смакует выдержанный огневиски. Постучав в дубовую дверь, Драко вошел, убеждаясь в своих предположениях, только он не подумал о том, что Нарцисса будет там, она стояла позади мужчины и мягко поглаживала его длинные серебристые волосы. Запах роз от ее духов смешивался с резким запахом дорого табака. Драко замер на пороге, не зная, куда деться. Отец, как всегда, невозмутимый, лишь приподнял бровь, будто ничего особенного не происходило. Нарцисса, напротив, слегка смутилась и одернула шелковую ночную мантию. — Простите, я не знал, что вы… — начал было он, чувствуя, как кровь приливает к алебастровым щекам, но Люциус прервал его жестом, отпивая глоток из хрустального бокала. — Все в порядке, Драко. Мы не занимаемся ничем, что тебе не положено видеть. Что-то случилось? Драко откашлялся, пытаясь собраться с мыслями. Он чувствовал себя неловко, но решил не отступать. — Я хотел поговорить о Гермионе. Люциус откинулся на спинку кожаного кресла, скрестив пальцы. Взгляд его стал внимательным и проницательным. — И что же ты хочешь узнать, сын мой? — Я думаю, что могу попробовать сделать ей предложение… и… — Я не воспитывал тебя мямлей, эта девушка делает тебя таким, — Люциус перебил Драко, слегка раздраженно. Он наклонился вперед и, выдвинув ящик стола, достал бархатную коробочку, положив ту на отполированную столешницу. Драко уставился на коробочку, словно она была живым существом. Он никогда не видел ее раньше, но безошибочно узнал геральдический знак Малфоев, вышитый золотой нитью на ее поверхности. — Это фамильная реликвия, — произнес Люциус, словно прочитал его мысли. — Кольцо передается из поколения в поколение. — Гермиона не должна волноваться, Драко, — Нарцисса поджала губы, размышляя. — Выбери более подходящий момент. Драко понимал, о чем говорит Нарцисса. Беременность девушки и события, связанные с Равьером, пошатнули ее состояние, поэтому он должен быть осторожен и подобрать правильный подход. Он взял коробочку в руки. Бархат был мягким и прохладным на ощупь. Он открыл ее, и внутри, на подушечке из белого шелка, лежало кольцо. Оно было из чистого серебра, с искусно выгравированным гербом Малфоев и крупным бриллиантом в центре. Камень мерцал в полумраке кабинета, словно ловил и отражал звездный свет, проникающий сквозь тяжелые шторы. Драко нахмурился, чувствуя тяжесть ответственности. Нарцисса мягко положила ладонь на плечо слизеринца и улыбнулась, тепло и ободряюще. — Она согласится, дай ей еще немного времени, гормоны сейчас творят с ее эмоциями ужасные вещи, — женщина сжала плечо сына, понимая его переживания. Драко смотрел на кольцо, словно видел его впервые. Вся тяжесть ответственности, вся история его рода сосредоточилась в этом маленьком предмете. Он понимал, что предложение Гермионе это не просто вопрос любви и личного счастья. Это шаг, который свяжет ее с его семьей, с его прошлым, с грузом традиций и ожиданий. Он поцеловал Нарциссу в щеку и, попрощавшись с отцом кивком головы, вышел из освещенного кабинета, оставив за собой шлейф запаха огневиски и табака. В голове роились мысли о том, как и когда сделать предложение. Он знал, что должен выбрать идеальный момент, когда Гермиона будет чувствовать себя в безопасности и спокойствии. Он хотел, чтобы этот момент запомнился ей на всю жизнь, как символ их любви и преданности друг другу.

***

Розарий Нарциссы был воплощением красоты и великолепия, словно сотканный из грез и благоухания. Высокие каменные стены, увитые плющом и диким виноградом, надежно укрывали это волшебное место от посторонних глаз и ветров. Внутри царил свой микроклимат, наполненный теплом и ароматами роз. Ряды розовых кустов тянулись до самого горизонта, словно бесчисленные волны, застывшие в цветочном танце. Гермионе нравилось прогуливаться между этими рядами, погружаясь в мир нежных оттенков и головокружительных ароматов. Разные сорта роз от ярко-розовых до кремово-белых и алых, цвели и благоухали под воздействием магии и специального ухода. Каждая роза была уникальна, словно отдельная личность со своим характером и историей. Чувствительный нюх гриффиндорки, обострившийся во время беременности, позволял ей улавливать каждую ноту цветения, каждую тончайшую нить аромата. Здесь были и сладкие, медовые нотки, и терпкие, землистые оттенки, и легкие цитрусовые акценты. Домовики, снующие между кустами, следили за ней, невидимые, но ощутимые, видимо, по приказу хозяйки мэнора. Нарцисса стала очень внимательной к состоянию девушки, каждое изменение в настроении схватывала на лету. Это внимание одновременно льстило Гермионе и настораживало ее. Она не могла понять истинных мотивов Нарциссы. Была ли это искренняя забота, продиктованная материнским инстинктом, или тщательно спланированная игра, в которой каждый шаг был просчитан заранее? В голове роились вопросы, ответы на которые ускользали, словно тени в сумерках. Мысли о том, что беременной нужно будет возвращаться в школу, не давали ей покоя. Она не хотела громогласных обсуждений, шепотков за спиной и любопытных взглядов. Именно поэтому она не притронулась к свежему выпуску «Ежедневного пророка» после рождественского бала Куперов, понимая, что там ее ждет лишь ложь и провокации от Скиттер. Розарий был для Гермионы своего рода убежищем, местом, где она могла хоть ненадолго забыть о тревогах и сомнениях, спрятаться от реальности. Ярко-розовые, кремовые, алые бутоны, казалось, шептали ей на языке цветов что-то успокаивающее и ободряющее. Она прикасалась к бархатистым лепесткам, вдыхая их пьянящий аромат, и пыталась найти в этой красоте ответы на мучившие ее вопросы. Ее пальцы замирали на прохладной поверхности лепестков, словно пытаясь уловить невидимые вибрации, послания, скрытые в самом сердце цветка. Розы будто понимали ее состояние, деликатно оберегая от чрезмерной навязчивости своих ароматов, даруя лишь легкий, едва уловимый флер успокоения. Гермиона чувствовала, что в этом розарии есть магия, не только в том смысле, что здесь применялись волшебные заклинания для взращивания редких сортов, но и магия сочувствия, понимания, бережной заботы, которая окутывала ее. — Здравствуй, дорогая, — раздался мелодичный голос. Гермиона обернулась. Увидев на пороге розария миссис Малфой и Глэдис, она улыбнулась, стараясь скрыть охватившее ее волнение. Глэдис улыбнулась дочери и поспешно подошла, обнимая девушку. — Как ты? Все в порядке? — в ее голосе звучало искреннее беспокойство. — Да, все хорошо, — гриффиндорка прижалась к женщине, ощущая тепло ее объятий. — Нарцисса любезно пригласила нас на ужин, и мы не смогли отказать. Кристофер причитал, что ты так и не погостила у нас после Рождества, — Глэдис рассматривала лицо девушки, стараясь уловить малейшие признаки беспокойства, и лучезарно улыбалась. — Мы с Драко решили остаться здесь до конца каникул, я обязательно буду навещать вас на выходных, — гриффиндорка смутилась прямолинейности женщины, чувствуя, как щеки предательски заливаются румянцем. — Глэдис, они так молоды, вспомни себя, когда ты только влюбилась в Кристофера, вы не отходили друг от друга ни на минуту, — Нарцисса мягко улыбнулась, наблюдая за их общением. — Здесь Гермиона в безопасности и под чутким наблюдением целителя. Гермиона с благодарностью посмотрела на Нарциссу. Мягкий взгляд аристократки словно окутывал теплом и пониманием, даря ощущение защищенности. Она чувствовала себя немного неловко из-за нахлынувшей сентиментальности, но объятия Глэдис и ее искренняя забота тронули ее до глубины души. Она понимала, что нуждается в этой поддержке, в ощущении семьи, особенно сейчас, когда перед ней стояло столько сложных решений. — Все готово к ужину, — объявил тихий голосок, принадлежавший одному из домовиков. Маленькое существо в идеально чистой наволочке робко поклонилось и тут же исчезло обратно в дом, оставив после себя лишь легкий шелест. Нарцисса предложила Глэдис свою руку, и женщины медленно направились к дому, Гермиона последовала за ними. Солнце начинало клониться к закату, окрашивая небо в нежные пастельные тона. Розарий наполнялся призрачным светом, подчеркивающим изящество каждого бутона. В этот час розы раскрывали свои ароматы с особенной силой, словно желая напоследок одарить своим благоуханием уходящий день. Люциус, Кристофер и Драко уже расположились за столом в ожидании своих женщин. Последний улыбнулся увидев Гермиону в прекрасной зимней мантии, явно принадлежащей его матери. За столом царила теплая, почти семейная атмосфера. Люциус и Кристофер обменивались учтивыми фразами, а Драко не сводил глаз с Гермионы, ловя каждый ее взгляд и жест. Нарцисса внимательно следила за всеми, как опытная хозяйка, создавая непринужденную обстановку. Даже обычно надменный Люциус казался сегодня более мягким и расположенным к общению. Ужин прошел в приятных разговорах. Обсуждали последние новости из мира волшебства, предстоящие праздники и планы на будущее. Гермиона чувствовала себя более расслабленной, чем за последнее время, словно тяжелый груз немного отступил, уступая место надежде и спокойствию. Забота и внимание, которыми ее окружили, были как бальзам на израненную душу.

***

— Малфой, если ты сейчас же не поднимешь свою задницу, мы опоздаем на поезд! — Гермиона злилась, нервно оглядывая комнату, пытаясь взглядом найти какие-то забытые вещи. На прикроватной тумбочке лежала раскрытая книга, страницы которой пестрели сложными заклинаниями, а на туалетном столике в беспорядке были разбросаны флаконы с зельями. Драко, вальяжно развалившийся на огромной кровати, лишь усмехнулся в ответ на ее гневную тираду. Он наслаждался ее раздражением, зная, что за маской строгости скрывается нежность и привязанность. Словно дразня ее, он нарочито медленно поднялся, потягиваясь всем телом, демонстрируя рельеф мускулов под тонкой тканью рубашки. — Неужели ты так соскучилась по школе, Грейнджер? — промурлыкал он, с грацией хищника приближаясь к ней. Его серебристые глаза лукаво блестели, обещая шалости. — Просто не хочу опоздать! — выпалила гриффиндорка, отворачиваясь, чтобы скрыть зардевшиеся щеки. В порыве раздражения она игриво шлепнула его по лодыжке, заставляя парня отдернуть ногу. Драко рассмеялся, ласково притягивая ее к себе за талию. Ее протесты потонули в его поцелуе — сначала требовательном и напористом, словно подтверждающем его собственнические права, затем мягком и нежном. Гермиона нехотя ответила, утопая в знакомом обжигающем тепле его губ. На мгновение она забыла о поезде, о времени, о всем мире, существуя лишь в этом моменте, в объятиях любимого человека, в ощущении его сильных рук на своей талии. Оторвавшись от нее, Драко с лукавой усмешкой прошептал: — Теперь довольна, мисс «Я-просто-не-хочу-опоздать»? Щеки девушки залились румянцем, и она сердито отвернулась, делая вид, что все еще проверяет свой, казалось, идеально собранный чемодан. — Нарцисса уже ждет нас на завтрак, так что поднимайся, — фыркнула девушка, скрывая свою улыбку. Драко послушно соскользнул с постели и, подхватив с пола змею слизеринского галстука, направился в просторную ванную комнату, закрывая за собой дверь. Струящаяся вода заглушила остатки их перебранки. За завтраком в светлой столовой царила суета. Нарцисса, воплощение элегантности и заботы, как всегда, следила за тем, чтобы никто не остался голодным, предлагая то золотистые круассаны, то свежие фрукты. Люциус читал «Ежедневный пророк», изредка бросая короткие, но меткие замечания по поводу статей. Камин в углу тихонько потрескивал, создавая атмосферу домашнего уюта. После завтрака они переместились в гостиную, где их уже ждали собранные чемоданы, аккуратно сложенные у стены. Драко взял на себя заботу о багаже, ловко уменьшая его размеры с помощью заклинания, чтобы удобнее было транспортировать. Гермиона, тем временем, прощалась с Нарциссой, обнимая ее крепко и благодаря за гостеприимство. Люциус, как всегда, был немногословен, но в его взгляде читалось сдержанное одобрение и уважение к девушке, ставшей частью их семьи. У камина, потрескивая, горел огонь, готовый перенести их на шумный вокзал Кингс-Кросс. Драко мягко взял Гермиону за руку, переплетая их пальцы. Шагнув в изумрудное пламя, они ощутили привычное головокружение и дезориентацию, и вот уже оказались на платформе 9 и ¾, окутанные клубами дыма и гулом голосов. Вокруг царила суматоха: родители трогательно прощались с детьми, ученики спешили занять места в Хогвартс-экспрессе, а вдалеке доносился надрывный свисток, оповещающий о скором отправлении. Гермиона огляделась в поисках знакомых лиц. Рон и Гарри, как всегда, задерживались, будто соревнуясь в искусстве опаздывать. Драко, заметив ее беспокойство, тихо прошептал, успокаивающе сжимая ее руку: «Они найдут нас». И действительно, спустя несколько минут, сквозь толпу пробились взъерошенные Рон и Гарри, тяжело дыша, с виноватыми улыбками на лицах.

***

Сквозь запотевшее стекло купе Хогвартс-экспресса пробивались тусклые лучи зимнего солнца, раскрашивая стены в замысловатые узоры. Снаружи мелькали заснеженные поля и леса, намекая на то, что каникулы подошли к концу. Внутри купе царила уютная, почти домашняя атмосфера, нарушаемая лишь нетерпеливым стуком колес по рельсам. — Как отметили Рождество? — спросил Невилл, стоя перед небольшим зеркалом, висящим на стене купе. Он сосредоточенно пыхтел, пытаясь завязать свой неизменно непослушный галстук. Тот упорно сопротивлялся, образуя нелепые петли и узлы. Рон и Гарри, расположившиеся напротив, прыснули от смеха, вспоминая рождественскую ночь, проведенную в компании слизеринцев в поместье Забини. Воспоминания об этом необычном празднике, полном неожиданных поворотов и неловких моментов, вызвали у них прилив веселья. — Отлично, Невилл, — ответил Гарри, искорки веселья заплясали в его зеленых глазах, заставляя Гермиону невольно улыбнуться. Она сидела напротив мальчиков, и расслаблялась, наслаждаясь мерным стуком движущегося поезда и теплом. — О, да, особенно когда Нотт решил, что научить меня играть в гоблинский покер хорошая идея, — пробурчал Рон, раздраженно потирая затылок. — До сих пор не понимаю, как умудрился проиграть ему все свои галеоны. Гермиона закатила глаза, но улыбка не сходила с ее лица. Она знала, что, несмотря на все ворчание Рона, ему на самом деле понравилось проводить время со слизеринцами. И ей тоже. Эта странная близость открыла ей много нового в людях, которых она привыкла считать врагами. — Все видели статью в «Пророке», моя бабушка сказала, что Гермиона далеко пойдет, — Невилл смутился, отводя взгляд от девушки. Он чувствовал себя неловко, обсуждая ее личную жизнь, тем более в ее присутствии. — А миссис Уизли схватилась за сердце, когда прочитала выпуск о том, что ты чистокровная, Гермиона, а когда увидела колдографию вашего поцелуя, упала в обморок, — Гарри прыснул, лукаво наблюдая, как густо покраснели щеки подруги. Гермиона покраснела еще сильнее, торопливо пряча лицо за толстым томом. Статья в «Пророке», видимо, наделала немало шума. Раскрытие ее истинного происхождения и, уж тем более, роман с Драко Малфоем наверняка стал сенсацией в магическом мире. Именно поэтому она не хотела ее читать. Предвкушение грязи и пересудов отравляло ей удовольствие от этих отношений. Гарри и Рон продолжали подшучивать над Гермионой, перебрасываясь колкими репликами и вызывая у нее притворно-раздраженные вздохи. Она старалась не обращать на них внимания, углубившись в чтение, но сосредоточиться никак не удавалось. Мысли то и дело возвращались к последним дням, проведенным в поместье Малфоев, к долгим разговорам с Нарциссой у камина, которые становились все более доверительными, к редким, но оттого еще более ценным моментам, когда Люциус Малфой удостаивал ее взглядом, полным если не теплоты, то хотя бы признания. И, конечно, к Драко, чье присутствие рядом всегда было источником и тревоги, и невероятного счастья. Внезапно дверь купе отворилась с легким скрипом, и на пороге возник Драко, прислонившись плечом к дверному проему. Он с холодной усмешкой окинул взглядом собравшихся, словно оценивая их значимость. Его серебристые глаза на мгновение задержались на Гермионе, смягчаясь на неуловимую долю секунды, прежде чем снова стать непроницаемыми. — Неужели обсуждаете мою персону? — лениво протянул он, слегка наклонив голову вбок. — Надеюсь, ничего плохого? — Как раз наоборот, — шутливо съязвил Рон, скрестив руки на груди. — Восхищаемся твоей способностью попадать на первые страницы «Пророка». Ты у нас теперь настоящая звезда! — О да, это про меня, я так популярен, — с притворной скромностью ответил Драко. Невилл округлил глаза, наблюдая за дружеским общением гриффиндорцев со слизеринцем. Он все еще не до конца привык к этим переменам. Драко фыркнул, демонстративно закатив глаза. Он вошел в купе и, словно это было самым естественным делом, устроился рядом с Гермионой, небрежно приобняв ее за плечи. Она вздрогнула от неожиданности, но не отстранилась, скорее наоборот, слегка прижалась к нему. — Только не говори, что ты тоже прочитал эту бульварную газетенку, — пробормотала Гермиона, захлопывая книгу с таким звуком, будто хотела навсегда прекратить этот разговор. — Мне сказали. Слизеринцы жужжат, как мухи, обмусоливая эту новость, — уклончиво ответил Драко, слегка сжимая ее плечо в успокаивающем жесте. — Впрочем, не думаю, что стоит обращать внимание на бредни журналистов. — Малфой прав, — Джинни улыбнулась, прижимаясь к Гарри. — Это не стоит твоего внимания, Гермиона. Главное, что ты счастлива. Гермиона благодарно кивнула Джинни, чувствуя поддержку подруги. Она и сама понимала, что не стоит зацикливаться на пересудах, но любопытство и некоторая обеспокоенность все же грызли ее изнутри. — Интересно, что скажет профессор Снейп, когда увидит нас вместе? — тихо произнесла Гермиона, больше размышляя вслух, чем обращаясь к кому-то конкретно. Драко хмыкнул, о чем-то задумавшись, прежде чем ответить. — Надеюсь, ничего. Если ему хватило ума не реагировать на мою дружбу с Поттером, то и сейчас воздержится от комментариев. Хотя, если честно, мне плевать на его мнение. Гермиона искоса взглянула на Драко. Она знала, что его слова — лишь маска, за которой скрывается глубокое уважение к декану Слизерина. Снейп был для Драко не просто учителем, а скорее наставником и, возможно, даже отцовской фигурой. И мнение профессора зельеварения значило для Драко гораздо больше, чем он признавал. Напряжение в купе повисло в воздухе, но Рон, как всегда, поспешил разрядить обстановку своим фирменным юмором. — Да ладно тебе, Гермиона! Снейп сейчас в другом мире, у него свои заботы, — он подмигнул Гарри. — Наверняка, он уже придумал новое, изощренное наказание для всех, кто посмеет плохо учиться. Все засмеялись, и атмосфера в купе снова стала непринужденной и расслабленной. Гермиона почувствовала, как тепло руки Драко на ее плече слегка усилилось.

***

Огромный зал Хогвартса был залит мягким светом сотен парящих свечей, отбрасывающих тени на каменные стены. Аромат свежеиспеченного хлеба и жареного мяса смешивался в воздухе с запахом старых книг. За длинными столами расположились ученики, оживленно переговариваясь и делясь впечатлениями о каникулах. — Я очень надеюсь, что все хорошо отдохнули на каникулах и сейчас с новыми силами возьмутся за учебу и труд. Для седьмого курса хочу напомнить о предстоящих Ж.А.Б.А., к которым необходимо тщательно подготовиться, чтобы избежать разочарований, — МакГонагалл стояла за преподавательским столом и обводила учеников строгим взглядом, особенно оценивая старшекурсников, которые, по ее мнению, слишком расслабились. — Так же прошу обратить внимание на ваше расписание, в нем произошли небольшие изменения в связи с заражением драконьей оспой профессора Трелони. Ее предмет будет временно исключен из расписания. Драко устало вздохнул. Ему было абсолютно безразлично состояние старой «швабры», как он про себя окрестил профессора Трелони. Сейчас его мысли были заняты лишь желанием поскорее набить желудок и сбежать в прохладные подземелья, где царила привычная полутьма. Он украдкой бросил взгляд в сторону гриффиндорского стола. Гермиона сидела в окружении своих друзей, оживленно жестикулируя, и он понимал, что этот вечер она проведет в их компании. Гриффиндорка, как всегда, была в центре внимания. Рон Уизли, размахивая руками, что-то увлеченно рассказывал, а она внимательно слушала, изредка вставляя остроумные комментарии, от которых светловолосая Лаванда Браун фыркала с нарочитым возмущением. Драко усмехнулся, представив себе, как расписан ее вечер: библиотечные посиделки, обсуждение множества домашних заданий и нескончаемая болтовня с рыжей «девчонкой Уизли». — Тренировки по квиддичу для всех факультетов начнутся со следующей недели, а расписание матчей будет опубликовано в пятницу, — продолжала МакГонагалл, сузив глаза, чтобы утихомирить непрерывный гомон, доносившийся со стороны первокурсников. — Прошу капитанов факультетов предоставить актуальные списки игроков до конца недели. Драко лениво ковырнул вилкой в тарелке, размазывая подливку по кусочкам жареной картошки. Ему совершенно не улыбалась перспектива возвращения к учебным будням, особенно после относительно спокойных каникул. Ж.А.Б.А. дышала в спину, и перспектива получить неудовлетворительные оценки, мягко говоря, не радовала. Особенно если учесть, что его отец ожидал от него безупречных результатов. — Где провел остаток каникул? — Блейз пихнул его в бок локтем, отвлекая от нескончаемой речи директора. — Дома с Грейнджер. Блейз удовлетворенно хмыкнул, приподняв бровь. — Да, все только и говорят об этом, — мулат вздохнул и перевел взгляд на гриффиндорский стол. — Как поживает Люциус? Драко ухмыльнулся, оценивая намек друга. — О, он в полном восторге. — Наверняка, прыгал от радости, узнав, что беременная от тебя девушка еще и чистокровная наследница, — Блейз с нескрываемым любопытством рассматривал золотое трио и улыбался. — Даже если бы это было не так, мне плевать, что он скажет на этот счет. Грейнджер моя, и даже мой отец это не изменит, — Драко скривился, представляя реакцию отца, если бы Грейнджер не была наследницей Куперов. — Собственнические замашки Драко Малфоя, обожаю их. Драко и Блейз переглянулись, обмениваясь понимающими взглядами. Они оба знали, что, несмотря на всю браваду Драко, мнение Люциуса до сих пор имело для него большое значение, особенно в вопросах, касающихся будущего семьи Малфоев. И хотя Драко упрямо твердил, что ему плевать на мнение отца, в глубине души он надеялся на его одобрение. — Ты все еще надеешься на то, что отец погладит тебя по головке и скажет: «Какой ты молодец, Драко»? — Блейз оперся локтями на стол и наклонился к другу, понизив голос. — Оставь надежду, он слишком зациклен на чистоте крови и прочей чепухе. — Пусть будет счастлив, что Грейнджер чистокровная, и надеюсь, что он не будет указывать мне, как воспитывать моего ребенка, — Драко дернул плечом, отмахиваясь от слов друга. Он оттолкнул тарелку с недоеденной едой подальше, теряя аппетит от этих разговоров. — О, вот это уже больше похоже на правду, — Блейз откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. — Но знаешь, что меня удивляет? — Что же? — Драко поднял брови, ожидая очередной подковырки. — Как ты до сих пор ходишь живой и невредимый, если учитывать, что ты скрывал от своей же девушки, что она беременна. — Она понимает, что так было нужно, — Драко фыркнул, оценив юмор мулата. — О, да, конечно, — проворчал Блейз. — Потому что рассказать девушке о том, что она беременна, это так сложно. Тебе нужно было разработать стратегию, провести исследование, составить график… — Пошел ты. — Ну и как она отреагировала? — Как и ожидалось, — он пожал плечами. Ему не хотелось вспоминать все подробности. — То есть? — Блейз подался вперед с нескрываемым любопытством. — Она кричала, швырялась книгами, проклинала тебя до седьмого колена? Или просто молча разрыдалась? Драко нахмурился. Он не хотел вдаваться в подробности, но знал, что Блейз не отстанет, пока не вытянет из него все до последнего слова. — Было немного всего, — неохотно признался он. — Но в итоге мы поговорили. — И? — И она меня простила. Блейз присвистнул. — Никогда бы не подумал, что Грейнджер такая податливая, — пробормотал он. — Она не податливая, — резко отрезал Драко. — Она понимающая. Он нахмурился, вспоминая тот разговор. Гермиона была расстроена, это правда. Она чувствовала себя преданной, обманутой. Но она также видела, что Драко искренне раскаивается. И она знала, что он любит ее. — И все же, — продолжал Блейз. — Я бы на твоем месте не расслаблялся. Грейнджер может простить, но она никогда не забывает. Так что будь готов к тому, что в самый неожиданный момент она припомнит тебе этот проступок. Драко кивнул. Он понимал, что Блейз прав. Ему предстояло еще много работы, чтобы заслужить полное доверие Гермионы. Но он был готов на все, лишь бы быть рядом с ней. — Спасибо за совет, — сказал Драко. — Но думаю, я справлюсь. Он посмотрел на Блейза и слегка улыбнулся. — В конце концов, я ведь Драко Малфой, — добавил он с легкой усмешкой. — Я всегда получаю то, что хочу. Блейз закатил глаза. — Не слишком ли самоуверенно? — Возможно, — пожал плечами Драко. — Но в данном случае это помогает. — Вы же понимаете, что вас слышно? — в разговор вмешалась Дафна, отвлекаясь от оживленной беседы с Паркинсон. Драко оглянулся, чувствуя, как напрягаются плечи. Оказывается, их беседа была слышна, как минимум, трем людям. Выпученные глаза Теодора Нотта, вздернутые брови Астории Гринграсс и молчаливый взгляд Грегори Гойла ясно дали ему понять, что их откровенный разговор не был таким приватным, как ему хотелось бы. Твоюжмать.