Импульсное расстройство

Энфилд был в не себя от гнева. Молодой человек просто не мог сообразить как нужно обращаться с этим хамом, который ещё оказался видимо и развратником. Он просто не мог понять как доктор Джекил смог проникнуться к Эдварду Хайду и переписать свое имущество на него. Как они познакомились? Кто они друг другу? Почему именно он? Вдохнув как можно больше прохладного воздуха после порции перегара, Ричард тяжело выдохнул, пытаясь привести свои мысли в порядок. Прохлада улицы немного охладила гнев юноши, расслабляя его. Не смейте лезть в это дело, прошу вас. Я попытаюсь в этом разобраться сам. Почему-то именно эти слова всплыли в голове Энфилда, напоминая ему, что он суёт свой нос не туда. Он не лучший друг доктора Джекила как Аттерсон, он не его родственник. Его вообще не должно это волновать. Нет, он просто не может по-другому! Энфилд шёл домой прекрасно зная, что не бросит это дело. Он должен узнать и добиться правды любой ценой, какой бы она не была. Аттерсон шёл к Джекилу с серьёзным разговором. Мужчина хотел поговорить со своим другом и вразумить очередной раз, что его выбор одна сплошная ошибка. —Здравствуйте, мистер Аттерсон. — Как обычно поприветствовал его Пул, слегка улыбаясь. —Здравствуйте, Пул, —Габриэль кивнул головой и устало посмотрел на дворецкого.—Джекил сейчас дома? Мне нужно поговорить с ним. —Простите, но доктор Джекил сказал, что не принимает сегодня гостей. Ему нездоровится. Габриэль напрягся, чувствуя как волнение накрывает его сознание с новой силой. —Но всё равно передайте ему, что я приходил. Попрощавшись, Аттерсон поспешил вернуться к себе домой и заняться своими делами, чтобы хоть так отвлечь себя от неприятных мыслей, которые одна за другой рождались в его голове. —Мистер Аттерсон! Габриэль остановился и лениво повернулся к источнику звука. Увидев Энфилда, мужчина устало улыбнулся уголками губ и кивнул ему. —С вами всё хорошо? Выглядите неважно, — обеспокоенно спросил Аттерсон, подойдя ближе к своему родственнику. Он внимательно разглядывал лицо юноши, отмечая тёмные круги под глазами, которых не было в прошлую встречу. —Конечно! Что со мной может быть не так? —Энфилд пытался вести себя как обычно, но в этот раз улыбка была слишком натянута, а взгляд был немного рассеянный и метался, как будто выискивал кого-то. Но мужчина на это лишь очередной раз за день тяжело вздохнул и перестал разглядывать чужое лицо. Ему ужасно не хотелось вытаскивать информацию из Ричарда, понимая, что ещё не время и он должен рассказать всё сам. —Я заходил к Джекилу, нужно было кое-что уточнить, но он сегодня не принимает гостей. Я очень надеюсь, что с ним всё хорошо. Пул сказал, что ему нездоровиться. После этих слов юноша удивлённо посмотрел на Аттерсона. Он видел нахмуренное лицо Габриэля, а в вечно спокойных глазах лишь одну тревогу. Каждый из них знал и боялся, что Эдвард Хайд начинает медленно убивать своего наследодателя. —Мистер Аттерсон, я бы хотел сегодня с вами прогуляться, но мне нужно идти, я к вам позже зайду, до свидания. — Д-да, до встречи. Кивнув друг другу, мужчины разошлись по разным дорогам, думая каждый об одном и том же. Подойдя к двери, Энифилд неуверенно покосился на дверной звонок. Молодой человек слегка нервничал и вытирал влажные руки о свои брюки. Глубоко вздохнув, юноша набрался уверенности и сразу же позвонил. Дворецкий не заставил долго себя ждать и дверь в скором времени открылась. —О, мистер Энфилд, здравствуйте. —Добрый день Пул, я к док… —Да, мистер Джекил говорил вас пустить, если вы зайдете. Ему сейчас немного нездоровится, но думаю, что он вас примет.—Пул пропустил молодого гостя, закрыв дверь. Энфилд находился в шоковом состоянии. Его ждали, но зачем? Придя немного в себя, Ричард слегка покачал головой. Странное совпадение выходит. Пул лишь натянул на себя милую улыбку, провожая гостя в кабинет хозяина дома, который находился не так уж и далеко от входной двери. Постучав, дворецкий услышал разрешение войти и открыл дверь, впуская Ричарда в лабораторию. —Оставьте нас, Пул, спасибо, —дворецкий кивнул головой и скрылся за дверью, оставляя мужчин наедине. Энфилд с интересом окинул взглядом небольшую комнату. Она была просторная и чистая, стояли стеклянные стеллажи с пробирками и книгами. Присутствовал небольшой уголок для гостей с двумя креслами, столиком и камином. Везде было чисто, но все же какой-то беспорядок создавал стол, где стояли колбы с препаратами, упаковки с порошками и куча ненужных бумаг. Джекил сидел спиной к гостю за своим рабочим столом и активно что-то записывал на листах тетради. —Добрый день, доктор Джекил, —Ричард не знал куда себя деть, поэтому стоял на одном месте, не смея даже пошевелиться. Он смотрел пристально на спину Джекила, боясь, что он отвлечет его своим приветствием от работы. Генри повернулся к нему и устало взглянул на него. Кожа лица была совсем белая, а под глазами видны круги, которые были темнее чем у Энфилда. Видно, доктор был чем-то серьёзно занят, что почти не спал. —Да, добрый день, —Джекил натянул на себя улыбку и, тихонько зевнув, прикрыл рот рукой. Голова по-прежнему отдавала тупой болью в висках, но уже было намного легче чем утром. —Я слышал, что вам нездоровиться сегодня. Мистер Аттерсон беспокоится о вас. —Не волнуйтесь, со мной сейчас всё нормально. Если увидите Габриэля, то передайте, что мне очень жаль. — Доктор кивнул Ричарду в сторону кресла, показывая, что на нём он может спокойно сидеть, а не стоять как каменное изваяние на одном месте. — Я прекрасно знаю цель его визита ко мне сегодня. Может вы знаете, почему он просто не подпишет этот документ? Я ведь сам могу решать, что мне делать со своим имуществом. — Он волнуется о вас, доктор Джекил, — робко улыбнувшись, произнёс юноша, присаживаясь на указанное место. Генри же на эти слова лишь тяжело вздохнул.—Просто… этот человек… —Мистер Хайд? —изогнув бровь, предположил Джекил. —Да, он просто правда невыносим! Я о нём всего лишь думаю, но уже начинаю злиться. Простите меня, конечно, он ваш приемник, но как человек он просто отвратительный. Вспоминания о прошлой ночи всплыли в сознании молодого человека слишком неожиданно. На щеках появился легкий румянец больше от злости, чем от смущения, наполняющий сейчас Ричарда; стало тяжело дышать. Генри внимательно наблюдал за своим гостем. В своей голове он отмечал все реакции этого молодого человека на Хайда и ликовал. Ему хотелось сейчас спросить абсолютно всё, что чувствует Ричард, но одновременно он боялся, что Энфилд начнёт о чём-то догадываться или же вообще испугается. Доктор сел на кресло напротив его, сложив руки в «замок»: — И в чём отражается его «отвратительность»? Энфилд был сбит столку этим вопросом. Вроде бы лёгкий вопрос, отвечай и не волнуйся, потому что Хайд успел натворить разных дел, но почему-то именно в эту минуту все они как будто вылетели из головы. — Он… ну, сбил ребёнка, поломал прилавки, устроил дебош, покалечил человека и многое другое… — А что он именно вам сделал? — Генри был абсолютно спокойным. На его лице не было ни злости, ни раздражение, ни доброты. Ричард удивлённо уставился на доктора, делая вид, что не понимает о чём он говорит. — Он точно вам ничего не сделал? Энфилд нервно начал тереть руки, ему было стыдно, он не хотел пасть в глазах известного филантропа. И как же ему сказать, что он вытаскивал из паба его пьяного приемника, приволок его домой, а тот ещё и нагло лез. —Мистер Энфилд, прошу вас, не стесняйтесь, говорите. Он поднял на него свои красивые глаза и доктор увидел, что его гостю совсем стало неловко. Джекил знал, что Ричард стеснителен и дорожит своей честью, но чтобы настолько. — Я вчера ночью проводил его домой из паба… Он был совсем пьяный и для меня было бы низко оставить его там. Было видно, как эти слова достались ему огромным трудом. Генри слабо усмехнулся: —Мы не все чисты, я знаю, что Эдвард любит подвыпить и быстро пьянеет… —А ещё он не знает норм и правил приличия,—неожиданно для себя, выпалил Энфилд. Он почувствовал себя какой-то сплетницей или девчонкой, которая жалуется на проблемы у себя в школе. — Он иногда ведёт себя распутно… Последние слова были тихими, словно говорил он их впервые. Джекил откинулся на спинку кресла и задумался, выражение лица в это время было весьма странным. Какая-то задумчивость в перемешку с восхищением и удивлением. — Поэтому я тоже беспокоюсь о вас, доктор Джекил, возможно вы видели мистера Хайда в другом свете и вы не разделяете моего мнения… —Мистер Энфилд, я хорошо его знаю, иначе я бы не сделал его своим наследником. Доктор взглянул на Ричарда, который себя чувствовал ну совсем не в той тарелке. Генри не хотел доводить его до такого состояния: всего красного от стыда, нервного и не спавшего почти целую ночь. —Я вас прекрасно понимаю, но мне жаль его и поэтому меня часто не понимают. Вы попытайтесь взглянуть на него с другой стороны, Энфилд, вы разве видите в этом человеке только одно зло? Джекил знал ответ на этот вопрос. Хайд — это воплощение зла, вечно скрывающаяся мерзкая сторона доктора. Он сложил руки и старался спокойно наблюдать за гостем, стараясь не делать ярких эмоций на лице. Ему был важен ответ. —Хотите, чтобы я ответил прямо сейчас? —Мистер Энфилд, ни Аттерсон, ни Лэньон не войдут в моё положение, но вы попытайтесь меня понять. Ричарда немного успокаивали слова доктора, но ему никак не удавалось заглушить чувство позора. Мистер Хайд ведь не будет просто так напиваться в пабе, грубить прохожим и раздавать деньги направо и налево. Всему должно быть объяснение. Энфилду захотелось попросить прощения у Эдварда, но картинки, всплывавшие о последней их встрече, не давали мотивации высказать эти злосчастные слова извинений. —Извините, доктор Джекил, я не подумал, у меня просто сразу сложилось негативное впечатление о нем. —Не вините себя, Эдвард никогда не блестал своим характером. Но смотря на вас, мне кажется он сказал что-то плохое в ваш адрес, вы выглядите обеспокоенным. Я могу с ним побеседовать насчёт этого. Энфилд потёр глаза и откинулся на спинку кресла; ему необходимо было высказываться доктору и прекратить это все. Как бы долго он сегодня утром не приводил себя в порядок, ощущение, что эта пьянь до сих пор спит на его плече и дышит перегаром, никак не собиралось его покидать. —Доктор Джекил, мне кажется, что Мистер Хайд ведёт себя как-то странно, то есть имеет странные наклонности. — Ричард мял край своего жилета, пытаясь взять себя в руки, чувствуя стыд. — Нет, вы не подумайте, что я такой же! Я не хочу осуждать его, просто я не такой! Доктор Джекил тревожно вздохнул и подвинулся ближе к своему гостю: —Успокойтесь, мистер Энфилд, я сам этого не знал и такое поведение свойственно некоторым людям, мистер Хайд весьма переменчивый человек. Если вас это так напрягает, то я поговорю с ним. Знакомая по ощущениям рука легла на его плечо, пытаясь его успокоить и дать чувство защиты. Как же неловко было просить доктора об этой услуге самому, но тот сам предложил решение проблемы, что очень его успокоило. —Если вам не трудно, то прошу вас. Может мистер Хайд и не плохой человек, как вы говорите, но лично мне он неприятен. —Конечно. Джекил потёр глаза и оперся руками о рабочий стол, глядя то на журнал с записями, то на колбы с мензурками. Была уже ночь, а он все ещё возится в своей лаборатории. —Боже, мистер Хайд, я просто поверить не могу, — доктор слабо улыбнулся, — вы воплощение зла, моя самая отвратная сторона и вас смог затронуть мистер Энфилд? Генри снова записал что-то в журнал и и сонным взглядом окинул место возле камина. Вспоминая беседу с Ричардом, ощущая себя очень виноватым и мысленно извиняясь перед своим гостем, доктор почувствовал что-то неладное внутри себя.