Импульсное расстройство

Новый день был бы самым обычным для всего Лондона и его жителей, но новость, которая облетела весь город никого не оставила равнодушным: — Убийство потрясшее Лондон! Был убит сэр Дэнверс Кэрью! Свежие новости, покупайте газету! — кричал маленький мальчик, одетый в мешковатую одежду, активно размахивая аккуратно сложенными газетами. Люди столпились около него, покупая свежее выпуски, чтобы узнать детали убийства прошлой ночи. Энфилд кое-как сумел купить один выпуск свежей газеты и, стоя на месте, пытался прочитать обсуждаемую новость. Руки предательски дрожали, а в голове была целая война. Одна часть твердила, что он прекрасно знает убийцу, который сейчас свободно гуляет на свободе, а вот другая… Другая часть утверждала, что он просто накручивает всё и кроме мистера Хайда есть куча других людей, которые могли убить человека. В статье описывались все подробности, которые были известны и они все больше и больше твердили своими напечатанными буквами молодому человеку, кто убил члена Королевского общества. Тяжело вздохнув, Ричард решил направиться к мистеру Аттерсону, чтобы поговорить с ним и спросить о его мыслях на этот счёт. Он чуть ли не бежал до его особняка, и буря эмоций просилась наружу, а нотариус был единственным, кому он мог их выплеснуть. Габриэль сидел в своём кабинете, внимательно читая утреннюю газету. Он был потрясён этим убийством и хотел узнать, что за человек это совершил. Дэнверс Кэрью был хорошим человеком и точно не заслуживал такой ужасной смерти, быть забитым какой-то тростью. Тяжело вздохнув, Аттерсон аккуратно сложил газету и положил её на край стола. Новость была ужасная, страна потеряла такого замечательного человека. Взяв чашку, мужчина осторожно сделал глоток тёплого чая, как резко услышал тихий стук в дверь. — Да-да, заходите. Дверь открылась и на пороге стоял Энфилд, который тяжело дышал, а на щеках был лёгкий румянец. Нотариус отошёл в сторону и Ричард просто влетел в кабинет, попутно снимая пальто. — Вы уже знаете? — кашлянув в кулак, произнёс молодой человек, поправляя слегка лохматые волосы — Да, ужасная новость. Ричард присел на кресло и положил на свои колени выпуск утренней газеты. Готовясь высказать свои предположения и обсудить все детали, мужчина понял, что не он один бросает подозрения на одного человека. — Вы думаете?.. — робко произнёс Энфилд, но Аттерсен его аккуратно перебил: — Он не единственный человек в Лондоне, друг мой. — Я знаю, но всё же… — Ричард, — уверенно начал Габриэль, смотря в глаза юноши. — Я попытаюсь разобраться со всем, лучше не лезьте в это дело. Да, Ричард знал это, он прекрасно это понимал. Сжав ткань брюк, он отвёл взгляд от внимательного взора своего родственника. — Я понимаю, — сдался юноша и встал со своего места. — Но я тоже не могу всё так оставить, поймите же вы! Аттерсон молчал, обдумывая слова Ричарда. Сложив руки в замок, он смотрел на совсем ещё юного, но с таким большим и благородным сердцем юношу. Габриэль просто хотел защитить его, забывая про то, что Энфилд вполне может сделать это и сам. Послышался очередной тяжёлый вздох и один глоток уже прохладного чая. Как бы сильно он не гордился своим кузеном, он не может повлиять на его желание помочь кому-то. - Я всё равно против, поймите же вы. Я запрещаю вам влезать во всё это! Но Габриэль по-прежнему боится за него и не может допустить, чтобы этот юноша влез в это запутанное дело. Ричард был разочарован, но пытался скрыть это всеми своими силами. Натянув улыбку, он быстро попрощался с Аттерсоном и поспешил удалиться из этого дома. Может новость и была потрясением для всех, однако о ней спустя несколько недель стали забывать. Эти громкие заголовки стали теряться среди обычных объявлений вроде приезда оперного певца или новой постановки в театре. Конечно же были люди, которые все еще боялись выходить на улицу и тяжело переживали смерть Кэрью, у него было много сторонников. Жители Лондона приносили показания в полицию, иногда даже подозревали друг друга. За новостями следили все, а Энфилд удивился, что к делу об убийстве присоединился Аттерсон. Небольшая зависть в нем присутствовала, кузен ведь запретил вмешиваться в это дело. А ему так хотелось участвовать в расследовании, однако лишние чувства Ричарду мешали. Все эти недели он все чаще выходил на улицу, проходил все перекрёстки, казалось, что уже наизусть знает каждую дорожку в Лондоне. Хотелось встретиться с мистером Хайдом. Энфилд не хотел верить, что он убийца. Наследник доктора Джекила, образованный человек, который смог найти общий язык с Генри, стать его другом и уже стал убийцей? Мужчина давно пересматривал свое мнение о Хайде, старался прислушаться к словам доктора, но все равно не мог смотреть на Эдварда по-другому. Мистер Аттерсон на днях написал Энфилду письмо, что Джекил давно не появлялся среди общества, не устраивал приёмы и даже не пускал к себе. Ричард заволновался ещё больше— вдруг Хайд добрался до доктора или ещё хуже. Все эти события сводили Ричарда с ума. Ноябрьский дождь пробирал до костей. Энфилд как можно теплей укутывался в пальто. Дождь— это обычное явление для Англии, но всегда неожиданное. Уже вечерело, а Ричард как последний дурак прогуливаться вдоль мостовой без зонта и промокшим до нитки. Почти месяц он выискивал Хайда на улицах и параллельно следил за продвижением дела, и к несчастью подозрения упали именно на него. Имелись доказательства и теперь Эдвард носил статус убийцы. Энфилд нервно поглядывал то на дорогу, то на реку, то на небо, которое обмывало его уставшее лицо дождём. В его душе теплилась надёжна найти Хайда именно сегодня, он обязательно встретит его и поговорит с ним. Посмотрев вдаль, Ричард остановился— на мосту, облокотившись на перила, стоял Хайд с бутылкой вина. Энфилд тяжело вздохнул и медленно направился к нему. Ноги казались свинцовыми и отказывались идти, оттянув шейный платок, чтобы дать поток воздуху, Ричард вспоминал все документы и статьи, твердившие о преступлении и его виновнике. Остановившись возле мужчины, который разглядывал входную гладь, разбитую дождем, Эндилд тоже опёрлся о перила и, нервно теребив манжеты, молчал. Он не знал как начать разговор, да и вообще нужно ли? Было желание только помочь ему, шёл такой сильный и пронизывающий дождь, а Эдвард стоял в рубашке, насквозь промокшей и холодной. Вино было давно открыто, но было отпито совсем немного. Лицо бледнее чем обычно, синяки стали ещё больше, а руки посинели от холода. Энфилд повернулся к нему, набираясь уверенности, чтобы не сморозить от волнения какую-нибудь чушь: —Мистер Хайд, вам нужно идти домой, вы можете заболеть. Что, чёрт возьми, он сказал? Энфилд обдумывал эти слова и мог понять, почему он не сохранил свое хладнокровие с начала их знакомства. Он пришёл поговорить о деле, а не тревожиться за состояние убийцы. Хайд устало повернул голову и пытался разглядеть своего собеседника. —А, это вы, мистер Энфилд. Лучше бы за себя поволновались, — голос его был спокойным, без ноты раздражения, но кажется Эдвард знал о статье, — вдруг, вы сегодня не вернётесь домой? Тот начал постукивать пальцами о горлышко бутылки, Ричард нервно взглотнул и поежился: —То есть все-таки это вы убили Дэнверса Кэрью Прозвучало это больше как утверждение, чем вопрос. Хайд тихо засмеялся хриплым голосом и отпил немного вина. Ожидания Энфилда оправдались. Он подозревал это, но не хотел этого принимать,всё время он занимался самовнушением, что Хайд не является убийцей. Ричард немного отошёл назад и посмотрел на Эдварда: —Ясно, значит это были вы, — положив руки на перила, молодой человек посмотрел на дорогу позади Эдварда, где месяц назад лежало тело, и грустно улыбнулся, — вы ведь наследник доктора Джекила, человека, который меня уговаривал пересмотреть мои взгляды о вас, а сейчас вы официально являетесь убийцей. Все слова были сказаны твёрдо и уверенно. Ричард бы так и продолжил стоять, но движение со стороны его собеседника заставили его изрядно понервничать. Хайд разбил бутылку вина, порезав себе ладонь. Осколки упали в реку, а вино растекалось по перилам, и Энфилд впервые увидел как Хайд перестал сутулится. Мужчина выпрямился и со злостью посмотрел на Ричарда. Раньше он казался отвратительным карликом, из-за сильной сутулости, но сейчас Хайд был ростом с Энфилда и выглядел стройными плечистым мужчиной, не смотря на явную худобу. Эдвард за пару шагов сократил расстояние между ними и сильно схватил Ричарда за горло раненой рукой, пачкая его шею и воротник. —Какой вы наблюдательный человек, мистер Энфилд, — гнев и раздражение резко перешли на крик, — вы ведь пришли сюда узнать не причину, а убедиться, что я являюсь убийцей? Великолепно! — Хайд засмеялся, сильнее сжимая горло Ричарда. Тот ледяными руками схватился за его кисть и хрипло дышал. Он больше не боялся за свою жизнь, а удивлялся столь резкой смене поведения Эдварда. В этом человеке он увидел сразу несколько эмоций сразу. Ричард разглядывал чужое лицо, посиневшее от холода и прилипшими к лицу мокрыми кудрявыми волосами. Тонкие губы искривлялись в мерзкой улыбке, кожа казалось ещё бледней, а в тёмных глазах каждую секунду читалась разная эмоция: гнев, спокойствие, злость, безумие, раздражение. Энфилд удивлённо рассматривал это ненормальное лицо, внутри себя он твердил, что это убийца, но перестать восхищаться было невозможно. Хайд резко распахнул глаза и посмотрел на Ричарда. Тот ещё больше поразился— теперь Эдвард испытывал искреннее удивление. Он рассматривал лицо мужчины, которого держал за горло, будто искал причину его восхищения, все обычно избегали Хайда и смотрели на него с гадством. Красивые и мягкие черты лица, вьющиеся светлые волосы, мокрые от бесконечного дождя, и большие, почти золотистые глаза. Они то и дело, что поражались поведению Хайда. —На что ты смотришь? — это начинало его бесить, —Я спрашиваю, на что ты смотришь?! Эдвард оторвал свою руку от чужой шеи, из-за чего та неприятно отдала болью, и вновь оперся на перила, с бешеной скоростью обдумывая случившееся. Ричард немного откашлявшись потёр шею, испачканную чужой кровью и посмотрел на растерянного Хайда. У того дрожали руки и было прерывистое дыхание. Внутри будто все резко сжималось и тут же собиралось вырваться наружу. На его плечи упало тяжёлое, но теплое пальто. Энфилд спиной оперся на железные перила и на этот раз сильнее укутывался в уже мокрый от дождя пиджак, поглядывая на испачканные руки и немного подрагивал. —Зачем ты это делаешь?! —Хайд снова сорвался на крик, — Почему ты всегда лезешь не в свои дела? Энфилд испуганно посмотрел на собеседника и молчал. —Не смей уходить от ответа! Он потёр холодные руки повернулся к Хайду. Тот все так же ровно стоял и смотрел в его глаза. — Мистер Хайд, все тоже думают, что я лезу не в свои дела, не до конца разобравшись. Наши ситуации похожи, вы так не считаете? — неожиданные слова сами вылетали из его уст, — мы оба не поняты, но я всего лишь хотел развеять иллюзию того, что вы не убийца. И моя ошибка в том, что я создал её сам. —Это не ответ, а оправдание. —Мой ответ это жалость. Я прислушался к доктору Джекилу, и мне попросту вас жаль. После этого в его грудь ударила тонкая рука, которая держала пальто Энфилда, оно было немного испачкано кровью, но молодой человек принял его. Эдвард облизал сухие губы и, виновато посмотрев на Ричарда, быстрым шагом направился домой. Энфилд был немного растерян и взглянул на фигуру, которая резко остановилась: —Не нужно меня жалеть. В этом виновен не я. … И продолжила свой путь. Ричард накинул пальто на плечи и повернулся в сторону реки. Да, мистер Хайд убийца, но сдавать он его не собирается. Не из-за уважения к доктору Джекилу, не из-за страха быть отчитанным мистером Аттерсоном, а из-за жалости. Доктор опять оказался прав. Дождь все усиливался и Энфилд направился домой. Он нашёл нужного человека и узнал, что у Эдварда живые светло-серые глаза. И на следующий день они с мистером Аттерсоном получат приглашение от Джекила с предложением лично познакомиться с его наследником—Эдвардом Хайдом.