Как дочу Томоэ замуж выдавали

Акура возвращался в недостроенный дом тем же путем, которым ушел оттуда. И с тем же настроением. Единственное, что отличало картину его путешествия от представшей перед нами несколько часов назад, так это идущая сзади и не поспевающая за ним Манами. Демон держал девушку за запястье, не прикладывая особых усилий (как ему казалось). Но на самом деле он сжал руку спутнице так, что на ней уже появился огромный синяк. Будь он хоть немного зол в тот момент, и бедная красавица получила бы перелом! - Ты мерзкая тварь, не достойная того, что бы ее хоть кто-то любил! – проклинала она всю дорогу своего похитителя. Но тот не слушал, что ему там кричали, а лишь прибавлял шагу и громче напевал свою веселую песенку. Первые несколько километров Манами не переставала пытаться вырваться из лап сильного екая, пока не споткнулась и упала. Акура даже не остановился, а попросту потащил жертву по земле, оставляя на ее теле ужасные царапины (мы уже смолчим о том, что она шла босиком, ведь перед похищением выбежала на крыльцо без обуви). Бедная кицуне очень долго не могла подняться и обессиленно волоклась как упавший с испуганной лошади всадник, у которого нога застряла в стремени и нет возможности остановить скачущее животное. - Акура! – в конце концов, не выдержала измученная девушка и позвала взбесившегося жениха. - Что? – отозвался тот, не останавливаясь. - Постой секунду! Я… Мне… Ай! Умоляю! – с последних сил выкрикнула она и обмякла. Только услышав желанное слово Акура действительно застыл, но не повернулся и не глянул на тяжело дышащую и всхлипывающую невесту. Манами разрыдалась, прикрыв свободной рукой лицо. Екай ждал пока она успокоиться и стоял неподвижно достаточно долго, пока не ощутил, что девушка поднялась на ноги. - Рука затекла… - тихонько пожаловалась она. Акура молча взял ее за другую конечность, но уже выше локтя, и вновь начал идти. - Ты такой бессердечный… - совсем другим тоном заговорила расстроенная кицуне. Но увидев, что ее жених так и не собирается с ней объясняться, она замолчала и не проронила больше ни слова до того, как они пришли к храму благородной любви. ____________________________ Издалека храм выглядел вполне законченным, но вблизи было заметно, что дерево, из которого он был сделан, еще не обработано. Вдобавок внутри постройка оказалась абсолютно пустой. Единственной вещью во всем доме, которую Манами успела заметить при входе, был котелок с черпаком, стоящий под крышей на веранде. Наверное, Акура готовил в нем еду на открытом огне. Кровавый Король швырнул девушку прямиком на пол в прихожей. Все ставни храма были закрыты еще перед его уходом (хотя как мы видим, воровать там было нечего). Манами упала очень неудачно и ударилась сильно головой, однако сознание не потеряла. Больше физической боли ей доставила загнанная в ногу заноза, которую она получила на ступеньках. Акура громко засмеялся: - Видишь, дорогуша! Вот ты и там, где мне хочется! – самодовольно бросил он в лицо практически полуживой душе. Это стало последней каплей для Манами. Любимый видел ее в таком состоянии и даже не думал о том, как сейчас ей плохо! Девушка приподнялась на локтях и откашлялась. - Ты… Просто замолчи… - выдавила она из себя, - еще слово и… мне кажется, я действительно разлюблю тебя. Кицуне охватывало чувство стыда за то, что она верила в этого человека. Это чувство самое страшное в этом мире. Это, дорогой читатель, называется разочарованием. Оно со всей возможной силой отразилось на девушке. И неизвестно что именно, фраза, сказанная Манами, или выражение ее лица так подействовали на Акуру, но демон сразу умолк. Он поспешно покинул храм, громко закрыв за собой двери на засов. Его охватило новое для него чувство. Странное ощущение того, что хладнокровие этой маленькой лисички не даст ему спокойно жить, а будет отражаться огромной душевной болью с каждым взглядом, направленным на нее. Это страх невзаимной любви. Екай сел под окном храма на сырую землю и обхватил голову руками. Манами лежала в абсолютно темной комнате на голом полу и тихо плакала. Оба героя разбирались с новыми для них, довольно неприятными, чувствами. ____________________________ Манами не знала, сколько времени она проспала. Когда пленница открыла глаза – в комнате было все так же темно и пусто. Тело болело от многочисленных ссадин. Волосы были ужасно запутаны в комок. - Ах, мамочка! Неужели, отец обращался с тобой так же? – прошептала девушка в тишину и села, прислонившись к стене. Начиная понемногу расчёсываться кончиками пальцев, она запела: -

Я в доме твоем навечно. Но в платье не подвенечном В слезах и в печали Невеста твоя…Я… Слышишь, как страшно В плену мне, хороший? Не так я мечтала Закончить, увы… И крылья мне сложно Расправить. Попозже Взлечу. Очень мало Любви было. Ты… Пусти мою руку, ты сжал ее больно! И ласково, милый, меня убей! Лиши себя муки, живи себе вольно. Будь гордым и сильным. И слез… и слез не лей… *

Как только песня закончилась, посреди комнаты, будто неоткуда, появился малюсенький пушистый комочек в белой шапочке-конусе. - Ах! Житель горы Микаге! – вскрикнула радостно Манами и подползла к нему. - Как ты очутился тут, малыш? - Я проскользнул через оконную щель, - пропищал он, - ты очень красиво поешь, Кицуне-сама! Мне стало весело! Екай смахнула слезинку с глаз. - Спасибо, мой друг. Но я пою не из радости. - Я знаю. Однако, мне все равно весело! Я хочу, что бы и тебе было весело! Давай помогу тебе, а ты споешь еще! Манами не успела ничего ответить, как пушистый комок уселся на ее запястье и начал лечить ее большой синяк, оставленный Акурой. Через несколько секунд появился еще один пушистик. А через десять минут вся комната была освещена сотней маленьких существ. Все они приводили Манами в порядок, пока она пела раз за разом грустную песню о несчастной любви. Когда раны на руках и ногах закончились, духи попросили кицуне снять одежду.