Отречённые

      — Хочу, чтобы ты снял маску, — сказал Джонсон и потянулся к моему протезу через стол.       В его голосе слышалась уверенность. Уверенность в том, что я действительно позволю ему это сделать. А вот я уверен не был.       Моё лицо видел только отец. Ну и я сам. Больше никто. Протез стал неотъемлемой частью меня. Каждый раз, снимая его, я словно обнажаюсь. Или же, если правильнее выразиться, обнажаю свое прошлое, которое я бы так хотел забыть.       В груди всё сжалось, мне стало страшно. Страшно, что этот наглец сейчас сорвёт протез с моего лица. Да что себе позволяет этот Джонсон?! Если здесь, в его кругах, он уважаем, то я не отсюда! И плевал я, что он может мне сделать!       — РУКИ ПРОЧЬ! — я подскочил со стула и откинул его руку с характерным шлепком.       Дыхание сбилось, пульс участился. Ларри изменился в лице. Его глаза округлились, густые брови полезли на лоб. Одна мысль о том, что этот человек испытывает эмоции, удивляет меня. За эти несколько часов я видел лишь два выражения лица патлатого: пафосная ухмылка, которая уже успела меня достать и полное безразличие. Так называемый «покер фейс». А тут… что-то новенькое.       Я наблюдал за изумленным лицом Ларри, и то, что он выдал дальше, вообще поставило меня в тупик. Я повысил на него голос, ударил по руке, по-моему, сразу понятно, чего стоит ожидать от такого испорченного парня, как Джонсон. Но он просто взял… и расхохотался как ребёнок. Я не верил своим глазам. Криминальный авторитет, человек с несокрушимой выдержкой, такой весь загадочный, переживший хер знает что, сейчас хохочет, пуская искры из глаз? Не думал, что он вообще умеет смеяться. И тем не менее, он сейчас выглядел таким… беззаботным. Не то, что десять минут назад, когда здесь ещё была Сэм.       — Ч-ЧТО СМЕШНОГО? — выдал я слегка на повышенном тоне, не до конца отойдя от оцепенения.       — Не поверишь, Салли, — он смахнул слезу смеха длинным пальцем, — я был уверен, что ты мне позволишь это сделать. Я уже настолько привык, что все происходит так, как я хочу, что уже начал ставить свои просьбы так, будто у людей нет иного выбора. — Он окончательно оправился от смеха.       Его глаза сейчас… не были такими холодными. Напротив, он смотрел на меня с детским восторгом, будто я, блять, последний единорог (странный пример, но в голову почему-то пришло именно это). Такие глаза Ларри нравились мне больше.       — Знаешь, люди такие предсказуемые. Я уже давно потерял к ним интерес, но ты… Ты меня правда удивил, Фишер, ведь я был полностью уверен… — он снова залился смехом. Неужели это правда его так забавляет?       Я сидел не в силах выдавить ни слова. Что уж скрывать, я был в ахуе. С довольной рожей он поднялся и поспешил обрадовать меня очередной дозой шока.       — Кстати, теперь ты со мной живешь, — так, хватит с меня потрясений. Тут только одна двуспальная кровать, и я не лягу с таким самоуверенным быдланом, как Джонсон.       — Ну уж нет! Не собираюсь спать с тобой в одной кровати, ты слишком странный, Ларри!       — Да не ссы, я на полу лягу. И наше сожительство временно, пока мои ребята не соорудят тебе барак. Кстати, именно по этому делу я и отходил.       — А кто тебе сказал, что я остаюсь?       — А разве тебе есть куда идти? — откуда он знает?       Своей загадочностью Джонсон сведёт меня в могилу.       — Ты одинок, Сал Фишер. И не надо врать что это не так, — говорил он, вытаскивая из-под кровати второй матрас.       Я стою в оцепенении. Нужно прямо здесь и сейчас выяснить все, что меня так беспокоило.       — Почему ты следил за мной? Это же не просто так, да, Джонсон?       — Мне поступил заказ. Обычно я не берусь за такие дела, но тут срочно нужно было отдать по долгам, потому что по пьяни я знатно поиграл в покер и пришлось хватать то, что быстрее предложат, — он подходит к тому же ящику, откуда доставал пачку для Сэм минут десять назад, опять зарываясь в нем. Достаёт оттуда какую-то бумажку и идёт ко мне. — Это было заказное убийство. Убийство Салли Фишера, — он протягивает мне мою фотку — голубые хвостики, лазоревые глаза, протез…       Сзади фото была написана сумма с шестью нулями и мой адрес. Кто? Я никого толком не знал. Мне стало страшно. Паника снова наступает. Руки предательски дрожат. Хотелось рыдать, кричать — да все вместе. Ноги отказывались держать меня. Мне нужно сесть. Захватив из худи сигарету и зажигалку, я усадил свой зад обратно на стул, но прикуривать не торопился.       — Редко отец заказывает киллера на родного сына, — как-то холодно произнес Ларри.       У меня не было слов. Откуда у отца были такие деньги? Наверное, откладывал не один год. Бля, это слишком даже для него. Так вот почему он выгнал меня. Просто отправил сына умирать. Мне стало совсем не по себе. Зажав папиросу в губах, я чиркнул зажигалкой.       — И что же ты, Джонсон? Ты же мог дождаться, пока я сам шагну с крыши и не марать свои руки. Сказал бы потом, что ты в этом поучаствовал…       — Я так и хотел. Но проследив за тобой весь день, я вспомнил, как сам остался один, когда сбежал из приюта. Мне некуда было идти, и тогда моим домом стали трущобы, а единственным другом был я сам. А ещё я вспомнил маму. Ее свисающее с потолка тело, которому уже было не помочь. Она не смогла пережить пропажу отца, и… Решила «пропасть» вместе с ним.       Этот парень. Сколько же он пережил? Сейчас я искренне сочувствовал патлатому. В голове не укладывался весь тот пиздец, что я сейчас услышал.       — Сал, это ещё не всё. Вышло так, что деньги я получил вперёд, такие условия диктует работа киллера. Но я их не выполнил, как видишь, ты еще жив, — и тут мою крышу снесло.       Я психанул и потушил бычок прямо об стол, подскочил к ящику, в котором только что рылся Джонсон, чтобы найти что-то подходящее. Ну конечно, раскладной нож. Нажав на кнопку, я подлетел к Ларри, который конкретно оторопел и вложил оружие ему в руку. Сделал я все это настолько быстро, что сам обалдел.       — Давай, — томно произнес я и прижался к стене. Что я делаю?       Патлатый поддался в мою сторону, я машинально зажмурился. Слышен хруст, но… Я не чувствую боли. Лишь тепло.       Одной рукой Ларри прижал мою голову к своей груди, запустив свои длинные пальцы мне в волосы, которые уже порядком растрепались, а другой рукой длинноволосый воткнул нож в стену по самую рукоятку. Из моих глаз текли слёзы. Через минуту я уже откровенно рыдал. Не хотелось верить, что все это происходит со мной.       — Салли, ты будешь жить. Я не позволю… — и он оборвал фразу, убирая от меня свои теплые руки. Его взгляд снова заставил мою кровь стынуть. Он направился в сторону матраса.       — Давай спать. Наверху уже рассвет.       Через считанные минуты я снял протез и, уткнувшись лицом в подушку, слушал, как на полу сладко сопит Джонсон. Понятно только одно. Для отца я уже мертв. Иначе кто знает, что будет с Ларри, если ненужные люди узнают о том, что я все еще жив и здоров. Он же не выполнил условия и забрал деньги, что очень чревато.       Отныне я отречённый от всего мира. Мёртв, но жив. Мне теперь точно нельзя возвращаться наверх, и остаться здесь было самым разумным решением. Ради безопасности Ларри, и моей. Не знаю почему, но показалось, что с Джонсоном мне бояться нечего. Сам не заметил, как мысли привлекли усталость, и вскоре я спал, как убитый. Да уж, каламбур.

***

      Открыв глаза, я сначала не понял, где нахожусь. Как долго я спал? Голова просто трещала по швам. Оглядев комнату, я не обнаружил Ларри. И куда же он делся? Приподнявшись на руках, я принял полусидячую позу, все ещё приходя в себя. Опять эти мысли… Отец. Заказное убийство. Подземный город. Ларри. Неужели всё это и правда происходит со мной?       Собравшись с мыслями, я всё же встал с кровати. Как же хочется есть. Почему я спал в джинсах, и где мой протез? Я ещё раз пробежался глазами по комнате. Моё «второе лицо» лежало на кухонном столе. Надену его позже, для начала приму душ.       Ванная комната была настолько маленькая, что даже мне одному здесь было тесно. Она включала в себя раковину, зеркало, унитаз и нереально узкую душевую кабинку. Зато ничего лишнего. Подойдя к зеркалу, я снова взглянул на свое «прекрасное» лицо и заметил новый синяк. Ну спасибо, Сэм.       Я открыл кабину и включил горячую воду, чтобы вся комната наполнилась паром. После этого я стал раздеваться, скидывая одежду прямо на пол. И уже через минуту я стоял под приятной горячей струёй. Вода стекала по моему бледному телу, «смывая» плохие мысли. Как же хорошо.       Помыв голову шампунем Ларри, я выключил воду и, вылезая из кабины, заметил синее полотенце, висевшее на дверной ручке. Намотал его вокруг бёдер, собрал свои вещи и вышел из ванной. Прямо около двери я наткнулся на Джонсона. От внезапности выронил вещи и прикрыл лицо двумя руками. Как же он не вовремя.       — Да ладно тебе, я уже видел все эти шрамы, пока ты спал, — точно, я же спал без протеза. Но даже услышав это, руки от лица я убирать не стал.       — Всё, окей. Я не смотрю, — он прикрыл глаза ладонью.       Я быстро подобрал вещи, швырнул их на кровать и взял со стола протез. Как только его застежки щёлкнули, Ларри убрал руку. Блин, я все ещё в одном полотенце. И этот наглый Джонсон смотрит настолько пристально, буквально изучая моё тело, что мне захотелось его ударить. Сделав вид, что меня это нисколько не смущает, я поплелся к мини-холодильнику. Открыв его, я не увидел еды, зато там была целая батарея из банок с надписью «Red Bull». Для завтрака в самый раз, ага, точно. Да вообще, на самом деле, как-то пофиг, и я залез в холодильник. Щёлкнув банкой, я закрыл дверцу и сел за стол.       — Ну ты прям как у себя дома, — с улыбкой сказал Ларри, что опять меня удивило. Да что с ним такое? Слишком уж хорошее у него настроение.       — У меня здесь редко бывает еда, поэтому позавтракать тебе предлагаю в другом месте. Да и готовить я не любитель, — сказал Джонсон и прикурил сигарету.       — Да мне как-то пофиг. Я ем редко и мало, так что…       — Блин, чел, ты себя видел вообще? У тебя одни рёбра торчат. Ты весь как прозрачный. Нет уж, пошли лопать.       — Ну… ладно.       — Крутяк. Я сейчас отойду, потом вернусь за тобой, будь готов, — сказал патлатый и вышел за дверь. Что же. Оно и лучше.       Я спокойненько оделся и потом минут десять искал у Ларри расчёску. Блин, если у человека такие длинные волосы, то расчёска должна лежать на самом видном месте. Но не в случае Джонсона, который засунул её в самые ебеня. Я расчесался и начал собирать волосы в два хвоста по бокам. Нравится мне так, прикалывает. Один хвост был уже готов, и когда я накручивал резинку на второй, хлопнула дверь. Вернулся Ларри.       — Ты готов?       — Да всё, иду.       — Отлично, двигаем.       Мы вышли из барака, и я снова изумился как же так. Целый город под землёй. Ну, зато здесь их всех точно никто не найдет.       — И куда мы? — спросил я.       — Завалимся к моей подруге Мирте. Клёвая чувиха, познакомлю вас. А ещё она зашибенно готовит! — на его лице опять появилась улыбка. Кто подменил Джонсона? И не много ли у него подруг? Шлюховатая Эмма, пацанка Сэм, теперь ещё какая-то Мирта. Хотя неудивительно, что рядом с таким парнем как Ларри много девушек. Возможно, их количество не ограничивается этими тремя.       — Мы уже близко, шевели булками, а то еле плетёшься. О чём ты там мечтаешь? Если ты думаешь о том, насколько большой у меня член, то знай, чел, он просто огромный! — сказал Джонсон и залился смехом. Наверное, похабный юмор — его фишка.       — Все, пришли, — мы подошли к бараку, который был явно больше соседних. Ларри дернул светло-розовую дверь и пропустил меня вперед.       Барак состоял из двух комнат. Внутри было очень миленько, хоть идеальным порядком тут и не пахло. Зашли мы, судя по всему, со стороны кухни. Маленький, словно игрушечный столик, стандартный холодильник с нарисованными от руки розовыми цветочками и плита с духовкой. На полу сиреневый махровый ковер, который выглядел нереально мягким. На стенах картины, в основном тоже с цветами. И всю эту прелесть разбавлял тяжёлый металл, долбивший из соседней комнаты. Странное сочетание.       — МИИИРТА! — заорал Ларри, сбрасывая кеды.       — Блин, иду я, Ларри, не вопи, — музыка остановилась, и послышались шаги. Вернее шажки.       И тут из соседней комнаты появляется та самая Мирта. Выглядела она очень… Неформально. Совсем низенькая, может всего полтора метра ростом. Розовая юбка в клетку, сетчатые черные колготки, сверху укороченная толстовка с пентаграммой. Волосы пепельно-белого цвета, подстриженные под каре, длиною до основания нижних ярко выраженных скул. Сбоку красовалась заколка с… «Hello Kitty»? (Серьёзно?), а затылок был вообще выбрит. На шее какая-то татуировка, и дохера пирсинга. Бровь, нос, щеки, губа, уши. Черная помада, тушь, красные, мать его, тени. Мне всегда казалось, что это я выгляжу неформально, но по сравнению с ней, я — гуру нормальности.       — О, Лар, это тот мальчик, о котором ты говорил?       — Привет, я Салли, — я пытался быть как можно приветливее.       — Сап*, Салли. Я Мирта, будем считаться, — красивая у нее улыбка. И очень странная манера речи. Да уж. Она из тех, кого называют «исключением из всех правил».       — Ща, пиплы, я к вам подтянусь. Идите пока музло воткните. Намучу чем наполнить пузо, — со смешком сказала неформалка, похлопав себя по животу и направилась к холодильнику. Ларри схватил мою руку и повёл в соседнюю комнату…