Отречённые

      Парень напротив меня грохнулся на колени, крича что-то невнятное. Голубые волосы, худощавое телосложение… Это же… я? Что это блестит в моих руках? Очень чудно было видеть себя со стороны, от происходящего меня трясло. Вдруг парень напротив, то бишь я, перестал орать. Тишина ударила по ушам, и другой я на удивление чётко, внятно и с каким-то агрессивным спокойствием сказал:       — Молись. Кара близко… — другой я встал и чуть пошатнулся, перенеся точку опоры на другую ногу. Где-то полминуты он жрал меня взглядом. Глаза налились кровью и злобой, блики теплого пламени делали его взгляд ещё более устрашающим. Вдруг спичка в руке снова больно обожгла пальцы, я болезненно прошипел и кинул её куда-то в сторону. Не успев понять, что происходит, я сначала услышал звук шагов, переходящих в бег, а затем… почувствовал резкую боль в районе солнечного сплетения, которая импульсами отадавась по всему телу. Раз. Ещё раз. Я кричу не своим голосом. Теперь живот. Не могу дышать. Каждый вздох, как разряд тока. Я падаю и… просыпаюсь.

***

      Надо мной навис Ларри, который смотрел на меня обеспокоенными глазами.       — Чел, ты астмой случайно не болеешь?       — Не… н-н-нет, вроде, — как-то странно протянул я.       — Тогда какого хуя ты задыхаешься во сне, я тут целую кирпичную стену наложил! — блин, он близко. Прям лицом к лицу. — Тебе кошмары снятся? Знаешь, когда я был маленький, мама всегда говорила мне, что если снятся кошмары, ими нужно обязательно с кем-то поделиться, и они перестанут.       — Ты как ребёнок. Всего лишь сон, ничего важного, — Ларри улыбнулся одним уголком рта и с усмешкой начал менять тему.       — А что это такое упирается мне в бедро? — сказал Джонсон, подмигивая. Дураку понятно. Утренний стояк. Стандартное явление для парня-подростка.       — Сам знаешь, нафиг спрашивать? — я вылез из-под Ларри и отвернулся от него, чтобы он не видел моего смущения.       — Да ладно, у меня тоже. Поможем друг другу? — ненавижу его усмешки. После этих слов Джонсон обнял меня сзади.       — Тебе лишь бы домогаться.       — Ну что ты, неправда, — не вижу его лица, но знаю, что у него сейчас за ухмылка.       Джонсон начал сначала томно дышать мне в ухо, затем целовать шею. Его руки изучали мой торс. Ну вот что с ним сделать?       Я повернулся к нему лицом, и мы растворились в поцелуе. Ларри ласкал мои скулы, еле касаясь гладил волосы…       — Кхе-кхе… — от неожиданности я резко оттолкнул Джонсона, но… немножечко не рассчитал, и патлатый с коротким визгом грохнулся с кровати на пол.       — Бляха, Сааааааааалли! — послышался чей-то ржачь. По смеху я понял, что это Сэм, только она похрюкивает и всхлипывает когда смеётся. Лицо я прятать не стал, ибо Сэм уже много раз видела меня без протеза, когда прибиралась у нас дома.       — Слышь, мелочь, — Ларри бросил на Сэм холодный взгляд, после чего она тут же перестала смеяться. — Нихера не смешно. Бляяять, копчик ща отвалится, — недовольно прошипел длинноволосый, после чего кое-как поднялся на ноги. Сэм понурила взгляд. Было видно, что она боится Джонсона. Хотя, скорее всего, это было проявлением уважения.       — Ларри… я это… прости…       — Да забей, — сказал Джонсон, кривя лицо и натирая пятую точку. — Чего надо?       — Та девка очнулась. Что с ней делать? — Ларри сразу принял серьёзный вид.       — Убей, — я выпал в осадок.       — Ларри, ты в своём уме, какой, нахер, «убей»? — я был не доволен и даже возмущен словами Джонсона. — Она же живой человек…       — А, ну отлично, хорошо. Давай её отпустим, и потом, возможно, от её же руки и полягу, — я замялся. В его словах был смысл.       — Разве нет другого выхода? — Ларри опустил глаза и начал напяливать свои джоггеры.       — Сал, ты, наверное, забыл, где находишься. Если ты надеешься на детские перепалки со счастливым концом, то зря. Такого не будет. Или ты или тебя. Уже устал тебе об этом говорить, — Джонсон собрал волосы в хвост и напялил футболку.       — Ну, хоть бы… сделал бы это, пока она в отключке, чтобы не муч…       — Не в наших понятиях. Надо бы давно это уяснить, — я начал быстро одеваться и натягивать протез. Под руку попалась футболка с военным маскировочным принтом и черные зауженные джинсы. Ларри в это время уже достал из шкафчика пистолет. Тот самый, которым убил Рика.       — Не парься, Сэм. Рано тебе ещё убивать. Мои руки и так по локоть в крови, так что… считай, что мои слова сказаны на эмоциях, — Джонсон кинул на меня холодный взгляд.       — Если хочешь, можешь не идти.       — Отправить тебя одного? Ну уж нет, вместе начали, вместе и закончим, — как же приятно наблюдать за тем, как холодные глаза полные недовольства наливаются теплом и благодарностью. Его глаза сказали мне всё. Я понимаю его без слов.       — А кто сейчас за ней приглядывает?       — Эмма. Поспешим, — Ларри протянул мне руку, я послушно вложил в неё свою, сцепляя наши пальцы в замок.

***

      Какого-то хера мы оказались в бараке Трэвиса. Зайдя внутрь, я увидел Марию, сидящую на коленях со связанными руками и надменным взглядом, несмотря на увечья, которые, видимо, нанесла Эмма. Разбит нос, губа, почти всё лицо — сплошная гематома. Но взгляд уверенный, даже волчий. Казалось, девушку лишь это позабавило.       — Эмма, что за хуйня, зачем? — почему-то достаточно спокойно спросил Ларри.       — Оох, Лааарри, зайка, давно не виделись. С каждым разом выглядишь всё лучше и лучше, — Эмма подмигнула, Ларри закатил глаза, а я уже привык. Эмма частенько выдавала фразочки, подобные этой. Или «Джонсон такой красавчик», «Не боишься, что уведу?», «Напоить бы его чем по крепче». Первое время меня это дико бесило, сейчас лишь немного возмущает.       — Эмма!       — Да ладно, Салли, я шучу.       — Короче, я не знаю, зачем ты её избила, на это мне плевать, — Ларри опустил мою руку и подошёл вплотную к Марии и, садясь напротив неё на корточки, снял с предохранителя пистолет.       — Ну что, красотка. Расскажи мне что-нибудь интересное.       — А чего ты хочешь услышать? — ехидно улыбаясь, промурчала девушка.       — Ну, про Тигра, про Трэвиса, про ваш план. Выбирай, — девушка изменилась в лице и чуть наклонила голову на бок.       — Зачем тебе это знать, если ты всё равно сдохнешь, — Ларри оглядел оружие и наставил на Марию.       — Смотрю, ты сегодня неразговорчивая.       — Один — ноль, Джонсон. Игра лишь началась, — выстрел. Запах гари и грохот упавшего на пол тела. Я не вижу, что происходит, ибо зажмурился. Открыв глаза, я увидел бездыханное тело Марии. Эта девушка… не боялась умереть? Я взглянул на её лицо. Она улыбалась.       — Один — ноль говоришь… — сказал себе под нос Ларри. Я почему-то чувствовал себя абсолютно пустым. Второй раз в жизни я вижу чью то смерть.       — Эмма, иди домой. Сэм, разберись с телом, — скомандовал Ларри и молча покинул барак. Даже не взял меня за руку. Да и вообще в принципе ничего не сказал, как это обычно бывает.       Я вышел из барака вслед за Ларри. Он уже довольно далеко отошёл, мне пришлось несколько раз его окрикнуть, а затем догонять его бегом. Ларри шел, засунув руки в карманы и устремив взгляд в пол.       — Тебя… хер догонишь… — пытаясь отдышаться, выдавил я. Джонсон лишь взглянул на меня, не сказав ничего.       — Эй, что с тобой?       — Что со мной? Думаешь, мне нравится лишать людей жизни? — у меня не нашлось ответа. Мы с Ларри шли минут пять и просто молчали. Вдруг Джонсон остановился, устремив взгляд в одну точку.       — Если всё закончится хорошо, — он резко перевёл глаза на меня, — давай уедем?       — Чего? Куда?       — Да куда угодно. Просто за всю свою жизнь… я так на мир и не посмотрел.       — Так говоришь, будто последний день живём. Обязательно махнём. Куда хочешь?       — Где есть море и нет людей, — на лице Ларри растянулась довольная улыбка, в глазах искры восторга. Как маленький ребёнок. — Может… Гавайи?       — Пусть будут Гавайи, — Джонсон подошёл ко мне и обнял настолько сильно, что свело кости. Но мне плевать. Хотелось его утешить, и пусть я ненавижу жару и море.       Я счастлив тогда, когда счастлив ты.