Довакинство и магия (Скайрим-I).

      Пробуждение было неприятным. Нет, драугры не вылезли ночью из своих усыпальниц, убитые бандиты не воскресли, Алдуин не обрушил на наши головы потолок преддверия… Все было гораздо прозаичнее. Будущий Довакин и герой всея Скайрима умудрился банально простыть. Да уж, прогулки по морозу в легких кожаных сапожках и валяние в отключке на снегу не могли не принести свои плоды.       Вынырнув из объятий Морфея, я немного полежал, прислушиваясь к ощущениям. Черепушка была словно залита цементом, из носа лилось, как из прохудившегося садового шланга, а при звуках кашля в голову приходила только одна мысль: «Проклятые рудники!». В добавок ко всем неприятностям, как будто их и так было мало, общее состояние ненавязчиво указывало на то, что организм начал активно бороться с заразой и первым делом поднял температуру как минимум до тридцати девяти градусов. Предварительный диагноз не радовал: бронхит. А там и до пневмонии недалеко.       Я оглушительно чихнул и высунул нос из спального мешка. Дженасса уже встала и возилась с костром, который за ночь успел прогореть. В этой небольшой пещере, преддверии Ветреного пика, хоть и не было сквозняков, но холод, шедший от каменных стен, настойчиво намекал на то, что из спальника сейчас лучше не вылезать. Во избежание несчастных случаев, так сказать.       Наемница окинула меня внимательным взглядом и тяжело вздохнула. — Нет, все-таки ты недоделанный, — вынесла она свой вердикт, протягивая мне дымящуюся кружку с каким-то отваром. — Чего это? — спросил я, с подозрением нюхая странно пахнущую жидкость. — Не бойся, не отравлю, — хохотнула Дженасса. — Это всего-навсего травяной чай с добавлением лечебного зелья. — Из крысиных хвостиков? — прищурился я, глядя на данмерку слезящимися глазами. — Да дались тебе эти хвостики! — с раздражением произнесла Дженасса. — Чего ты на них зациклился? — Не знаю… Просто это как-то… противно. — Какие мы брезгливые! Впрочем, дело твое. Хочешь утонуть в собственных соплях — пожалуйста, мешать не буду, — и наемница скрестила руки на груди, всем своим видом демонстрируя отношение к моему чистоплюйству. — Жалко на такие пустяки целебные зелья переводить, — тут же попытался выкрутиться я. — Ты считаешь это пустяком? — удивилась Дженасса. О-па, какая неожиданная забота о моем здоровье! — Да на твой кашель сбегутся все драугры Ветреного пика! Я не удивлюсь, если они уже стоят под дверьми в ожидании того, кто нарушил их покой.       М-да… Только понадеялся на то, что данмерку действительно взволновало мое здоровье, как меня тут же жестоко обломали. Хотя, чему тут удивляться? Жители Скайрима — товарищи суровые, настолько суровые, что по сравнению с ними даже суровые челябинские мужики не кажутся суровыми! — Простуда и кашель на сильном морозе поверьте, еще не беда. Гораздо страшнее понос при склерозе, бежишь и не помнишь куда… — пробормотал я себе под нос и залпом выпил целебную настойку.       Дженасса тихонько рассмеялась. — Да уж, с тобой не соскучишься, — проворчала она сквозь смех. — Ну, полегчало? Тогда вылезай из спальника, мне нужно палатку собрать. Поешь и будем выдвигаться. Мне не очень хочется тут задерживаться дольше необходимого, — и данмерка зябко повела плечами.       Что я вижу? Храброй воительнице не по себе в нордских руинах? Интересное наблюдение. Значит, у Дженассы не такие уж стальные… к-х-м… яйца.       Позавтракав и одевшись, я тут же нацепил на себя рюкзак. Ну, а что? Все свое ношу с собой. Наемница оглядела меня критическим взглядом, но, судя по всему, придраться было не к чему, так как никаких ехидных комментариев не последовало. — Слушай, Джен, а те двое бандитов, которых ты прибила, ничего про Золотой коготь не говорили? — озадачил я свою спутницу. — Коготь? — нахмурилась та. — Что еще за Коготь такой? — Да Лукановская семейная реликвия, чтоб ей провалиться вместе со всей семейкой Валериев, — проворчал я. — Это еще кто такие? — удивилась Дженасса. — Да есть в Ривервуде пара недоделков. Представляешь, они держали ценную фамильную реликвию — Золотой драконий коготь — прямо на прилавке! — И-и-и… — понимающе протянула данмерка. — И, как следствие, ее благополучно спиздили, пока Лукан и его сестрица щелкали ебалами. Коготь этот, по преданиям старины глубокой, должен открывать какую-то потайную дверку в Ветреном пике, за которой, по тем же махровым преданиям, хранятся просто-таки несметные сокровища, — заржал я. — Чего с Когтем сделали? — переспросила Джен. — Черт, все время забываю, что ты еще не знакома с потрясающим, великолепным и несравненным русским матом, — хлопнул я себя по лбу. — «Спиздили» — обозначает «украли», а «щелкать ебалом» — прозевать что-то. Пока будем добираться до Ривервуда, расскажу про мат поподробнее, только напомни. — Напомню, — пообещала данмерка. По лицу моей спутницы было заметно, что загадочный русский мат ее заинтересовал. — А ты, как я понимаю, подписался на то, чтобы вернуть Валерию дорогую его сердцу побрякушку? — А почему бы и нет? Все равно в Ветреный пик идти, — и я пожал плечами. — Только тут одно «но». Побрякушку эту я Лукану, конечно, верну, но потом, под покровом ночи, спизжу. Ибо нехрен! — Зачем она тебе? — Таких когтей по всему Скайриму разбросано аж десять штук, кроме Золотого есть еще Изумрудный, Рубиновый, Алмазный, Сапфировый, ну и так далее. Хочу собрать коллекцию этих безделушек. Тем более, они еще и стоят прилично. Реликвии, как-никак. Короче, — оборвал я сам себя. — Ты в деле? Боюсь, взломщик из меня тот еще, поэтому может потребоваться помощь. — В деле! — решительно заявила Дженасса. — Это должно быть занятно. — Не то слово, — пообещал я. — Скучать точно не придется.       И мы, понимающе переглянувшись, направились к дверям, ведущим в храм.

***

      Процесс открывания дверей сопровождался отчаянным матом с моей стороны и тихим хихиканьем со стороны Дженассы. «Какие пизданутые так строят» и «Чтоб вы там все ебанулись со своими гробницами» были самыми вежливыми эпитетами, которыми я наградил Ветреный пик, драугров, двери и наши с Дженассой попытки проникнуть внутрь.       Но терпение и труд, как известно, все перетрут, поэтому, изрядно умаявшись, мы все-таки оказались в храме.       Ну, что тут сказать? В игре это были полутемные подземелья, пронизанные узкими извилистыми коридорами. На самом же деле Ветреный пик состоял из… полутемных подземелий, пронизанных узкими извилистыми коридорами. Единственное, что поначалу доставляло определенный дискомфорт — спертый, затхлый воздух. Нет, а что вы хотели? Чтобы внутри гробницы, полной трупов, дул легкий свежий бриз и пахло розами? Спасибо, хоть гнилью не несло.       Немного осмотревшись, мы осторожно начали движение. Дженасса с обнаженными мечами впереди, я чуть сзади. В одной руке у меня был огненный шар, а в другой — целительное прикосновение, чтобы можно было подлечить наемницу. В узких коридорах применять боевые заклинания опасно, так можно и данмерку спалить к ебеням. «Спасибо» она мне, скорее всего, за это не скажет. А вот лечебные заклинания — другое дело. И полезно, и безопасно.       Периодически нам попадались погребальные урны, в которые я тут же запускал свои загребущие ручонки. Предваряя вопросы особо любопытных читателей, скажу сразу — нет, стыдно не было. Трупам монетки и безделушки ни к чему, а вот мне пригодятся.       Несколько злокрысов, выскочивших из темноты коридора прямо нам под ноги, Дженасса успешно покромсала в мелкий винегрет, а потом, отчаянно ругаясь и обзывая меня «кривозубым скампом» и «горбатым нетчем», отпиливала от трупиков хвосты и снимала шкурки. На третьем злокрысе я был послан в Обливион, наемница перекинула мне несколько хвостов и две шкурки и одарила злобным взглядом. — Я не мясник! — заявила она, тщательно вытирая небольшой кинжал, которым и препарировала мерзких тварей. — В следующий раз свежуй эту гадость сам! — Я не умею… — Учись, если хочешь быть алхимиком, — и Дженасса пнула ногой труп злокрыса. — Нож я тебе одолжу, но, по-хорошему, надо бы иметь свой.       Я запустил руку в рюкзак и вытащил оттуда стальной кинжал, снятый с трупа бандита. — Такой пойдет? — Пойдет, — одобрительно кивнула наемница, и я повесил оружие себе на пояс. — Достоинство не отрежь ненароком, — хихикнула данмерка и двинулась вперед. Я поплелся следом.       Немного поплутав по коридорам, опустошив приличное количество погребальных урн и набив рюкзаки какими-то непонятными зельями, книгами и рулонами ткани, мы, наконец, вышли к большому залу, выход из которого преграждала тяжелая массивная решетка.       В самом центре этого помещения стоял бандит и с остервенением дергал большой рычаг. Я тронул Дженассу за плечо и приложил палец к губам. Мол, т-с-с. Данмерка понятливо кивнула и остановилась.       Внезапно в стенах открылись небольшие отверстия, из которых с тихим шелестом вылетели многочисленные стрелы. Несколько секунд — и бандит стал похож на дикобраза, у которого от страха иголки встали дыбом. — Ловушка со стрелами, — покачала головой Джен. — Неприятная неожиданность. — Древние норды вообще были большими затейниками по части ловушек, — проворчал я. — Но ты, надеюсь, не забыла, что моя голова является кладезем полезной информации? Сейчас все будет!       И я пошел крутить постаменты. На каменных головах были изображены змея, птица и рыба, и нужно было установить постаменты таким образом, чтобы изображения на них совпадали с изображениями на головах.       Закончив с рисунками, я резко дернул рычаг, и решетка начала подниматься.       Самодовольно ухмыльнувшись, мол, знай наших, я начал было разворачиваться в сторону наемницы, но сильный пинок отправил меня на свидание с каменным полом. — Ты что творишь, Акатош тебя раздери? — прошипела Дженасса, отвешивая мне смачный подзатыльник. — Совсем все мозги промерзли? — Да что не так-то? — взвыл я, потирая ушибленный затылок. — Решетка открылась, все в порядке. — А если бы ты ошибся? — заорала наемница. — Хоронить тебя потом вместе с древними нордами? — А зелья? — пискнул я. — Какие зелья? Ты видел, что с бандитом стало? От таких повреждений никакие зелья не спасут, даже из твоих любимых крысиных хвостиков. Тут может помочь только магия, а я ей, уж извини, не владею. — Так это… я же знал, как надо крутить постаменты. — Влад, — и Дженасса внимательно посмотрела на меня. — Не считай себя умнее других, ладно? Это, — и она обвела рукой большой зал с ловушкой, — не игра. Тут ты умрешь по-настоящему.       И вот тут меня накрыло. Я, наконец, понял, что попал. Причем попал конкретно. Пинки от драугров не понадобились, нужно было всего-навсего посмотреть на реакцию Дженассы на мой весьма опрометчивый поступок. — Что, дошло, наконец? — спросила данмерка, глядя в мое побледневшее лицо. — Дошло, — простонал я. — Дженасса, миленькая, я теперь всегда-всегда буду тебя слушаться, честное слово! — Эка тебя занесло, — хихикнула наемница. — Видать, действительно понял. Вставай, чего разлегся! — неожиданно рявкнула она, и я подскочил практически до потолка. — С тебя станется яйца отморозить, опять зелье придется переводить.       Путь мы продолжили в полной тишине. Я раздумывал о своей незавидной участи, а Дженасса мне не мешала. Видимо, решила дать возможность переварить случившееся. Однако подбирать все, что плохо лежит и отрывать то, что некрепко прибито, мои ручонки не забывали. Думы думами, а жить на что-то надо. А хорошо жить можно и в Скайриме.       Нескольких злокрысов привычно зарубила Дженасса, а я, морщась от отвращения, отпилил им хвосты. На снятие шкур меня просто не хватило.       Внезапно мы услышали человеческий голос. Ну, для меня это такой уж внезапностью не было, а вот данмерка остановилась. — Впереди зал с огромным пауком, — предупредил я спутницу. — А крики доносятся именно оттуда. Последний из бандитов попал в ловушку. — Будем спасать? — понимающе спросила Джен. — Вот еще, — фыркнул я. — Паука убиваем, мужика… тоже убиваем, Коготь забираем. — Хороший план, — одобрила наемница. — Главное — ничего лишнего. Всех убиваем, все забираем. Из тебя получится отличный полководец! — Ну, и пожалуйста, — обиделся я. — Придумай свой план. — Да все нормально, — рассмеялась Дженасса. — Только держись сзади, хорошо?       Об этом данмерка могла бы и не напоминать. Меня периодически потряхивало при мысли о том, что могло бы случиться в зале с ловушкой, не расставь я правильно постаменты.       Брезгливо смахивая с лица паутину, которой в узком коридоре было просто неимоверное количество, мы вступили в логово паука. На другом конце помещения, заботливо закутанный в кокон, висел последний из бандитов, у которого в кармане находился МОЙ Золотой коготь.       Внезапно наверху послышался какой-то подозрительный шорох, и я задрал голову. Зря, ой, зря-я-я! Прямо с потолка на нас спускалось… — Дженасса-а-а!!! — заорал я. — Паук! Ебучий паук сверху! Блядь, убери его от меня!       Нет, я не боюсь пауков, хотя их лицезрение и не доставляет мне никакого эстетического удовольствия. Но это… Представьте себе обычную среднестатистическую корову. Представили? Отлично. Теперь увеличьте ее в размерах раза этак в три, приделайте мохнатые лапы толщиной с ногу качка каждую, противную морду и жвалы, с которых, тихо шипя, на пол капает яд… Все еще не страшно? Тогда вы либо нагло пиздите, либо ваш девиз «Слабоумие и отвага!».       Дженасса выхватила мечи и одним движением отрубила гадине голову. Правильно, чего мелочиться-то? Это не на легендарке ее огненными шарами ковырять до второго пришествия. — Иди… яд сцеди… он… стоит… прилично, — с трудом произнесла данмерка. Каждый вдох давался моей спутнице с трудом, и я понял, что мерзкая тварь успела плюнуть в нее перед смертью.       Ну, таким меня смутить трудно. Не было бы целительного прикосновения, сделал бы наемнице коникотомию. А так… Заклинание окутало Дженассу золотистым сиянием, и через несколько секунд та уже сидела на полу, жадно глотая воздух. — Спасибо, — и Джен кивнула в знак благодарности. — Не растерялся. А яд гигантских пауков действует очень быстро, порой от смерти отделяют считанные секунды. — Ты забыла, что в своем мире я был лекарем? И неплохим. Спас бы в любом случае. — Вот и лечи тогда, — улыбнулась данмерка, вставая. — А я повоюю. Пока, — торопливо прибавила она, заметив, что я собираюсь возразить. — Вот магию освоишь, тогда воюй. А пока будешь отрядным лекарем. — Всегда играл танком, а тут неожиданно до хила повысили, — проворчал я, доставая из рюкзака бутылку и выплескивая вино на пол. Дженасса права, яд надо сцедить, негоже добром разбрасываться. — Уважаемые, может вы меня, наконец, вытащите из кокона? — раздался вдруг недовольный голос.       Мы с Дженассой переглянулись. — А зачем? — лениво спросила наемница. — Ты нам не мешаешь, так что виси, отдыхай. — Эй, — заволновался пленник. — Как же так? Я же человек! Неужели вы оставите меня тут умирать? — Как можно? — притворно удивилась Джен. — Мы что, звери какие? Конечно, не оставим.       Лицо бандита расслабилось. — Зачем оставлять? — продолжила наемница, вынимая кинжал и подходя к висящему. — Я тебе сама горло перережу.       Мужик завизжал. О, такого великолепного визга я не слышал с тех самых пор, как в далекую пору юношества подложил в кровать своей сестренке полудохлую мышь. Как стекла нашего дачного домика пережили эту катастрофу, я не понимаю до сих пор. Но сестренке простительно, она все-таки дама. А тут… Здоровый мужик, бандит, грабящий и убивающий мирных жителей провинции, визжит, словно недорезанный поросенок. — Не ори, драугров перепугаешь, — и Дженасса легонько ткнула его кинжалом в бок. Визг перешел в ультразвуковой диапазон, и я заволновался по поводу сохранности барабанных перепонок.       Внезапно все смолкло. Я с облегчением выдохнул, а данмерка протерла кинжал и вытащила из кармана покойника Золотой коготь и потрепанную книжицу.       Дневник незадачливого охотника за сокровищами решил прочитать позже, вряд ли эти писульки представляют большой интерес, а вот Коготь…       Я внимательно осмотрел реликвию. Драконья лапа была настоящим произведением искусства. Великолепная вещица! С благоговением погладив артефакт, я засунул его поглубже в рюкзак. Не хватало только потерять, нам этим Когтем еще дверь в главный зал открывать…

***

      Дальнейший поход был, в общем-то, рутиной. Драугры особого впечатления на меня не произвели: что я, трупов никогда не видел? Дженасса рубила их мечами, а я периодически запускал огненный шар. Горели мумии просто отменно, вспыхивали моментально, как будто облитые бензином.       Несколько ловушек мы преодолели без особых потерь, хотя пару раз мне пришлось Дженассу лечить. И не просто лечить, а еще и ругать за то, что лезет напролом, не глядя под ноги. Наемница урок учла и стала очень внимательно смотреть, куда наступает.       К двери, которую должен был открыть Золотой коготь, мы подошли немного уставшие, но, в принципе, довольные. Потерь нет, добыча неплохая — чем не повод для радости?       Выставив на кольцах нужные символы, я поместил Коготь в специальную нишу, и дверь медленно поехала вниз. Нашему взору предстал огромный зал с небольшим возвышением на противоположном конце. На возвышении стояла гробница, в которой ждал своего часа драугр-военачальник.       Неожиданно я услышал музыку. Тихая-тихая, она, тем не менее, заглушала собой все остальные звуки и даже мои собственные мысли. Появилось стойкое ощущение, что в моей голове еле слышно поет хор. А капелла. Голоса звали куда-то, и я, не в силах противиться этому зову, пошел вперед. Дженасса схватила меня за руку, но куда там! Я пер, как паровоз, ничего не видя и не слыша.       Чем ближе я подходил к саркофагу, тем громче звучал хор в моей голове. И тут до меня дошло. Стена слов! Это ее зов я слышу! Значит, все-таки, Довакин… А голоса грохотали подобно водопаду, низвергающемуся с огромной высоты. Я подошел к стене вплотную и положил на нее руку. Хор резко стих, и налетел порыв пронизывающего, ледяного ветра. Он взъерошил мои волосы, и на какое-то мгновение показалось, что чей-то пристальный, холодный взгляд оценивающе смотрит на меня…       Из ступора вашего покорного слугу вывел грохот открывающейся крышки саркофага. Я резко обернулся и в трех метрах от себя увидел драугра в шлеме и с огромным топором. Бросился на пол, повинуясь какому-то непонятному инстинкту, и в следующую секунду над моей головой прогремело: «Фус! Ро! Да!» Послышался свист клинков и ругань Дженассы.       Я поднялся и оглядел диспозицию. Данмерка нарезала круги по залу, время от времени тыча в драугра клинками, а тот, не обращая на наносимые раны никакого внимания, пер на нее, как танк. — Джен, в сторону! — крикнул я. Наемница не стала вступать со мной в дискуссию, она просто упала на пол и сделала перекат влево. А в ходячую мумию помчался шипящий сгусток испепеления.       Драугр вспыхнул, как спичка, развернулся в мою сторону и открыл было рот, но тут…       Бдыщ!       Взрыв был нехилый. Оказывается, испепеление не просто поджигало врагов, оно их еще и взрывало. Останки мумии раскидало по залу, и я взвыл. Камень! У него должен быть камень!       Но опасения были напрасными. Искомую скрижаль я обнаружил там, где драугр стоял в последние минуты своей жизни. Или смерти? Хрен его знает.       Спрятав драгоценную находку в рюкзак, я вытер вспотевшую физиономию и нашел взглядом Дженассу. Она сидела на краю саркофага, и ее лицо выражало просто охерительную гамму эмоций. От гнева до облегчения. — Скажи мне, пожалуйста, маг-недоучка, — вкрадчиво начала данмерка, и я поежился. — Куда тебя понесло, а? Договорились же, что будешь держаться за мной. — Прости, Джен, — я виновато опустил голову. — Это Стена. Она звала меня. Не смог устоять. — Стена? — данмерка огляделась, а потом с удивлением уставилась на меня. — Звала? Так ты, выходит… — Ага. Довакин. И сейчас я получил первое слово своего первого крика. — Довакин… — Дженасса смотрела на меня, как на диковинную диковину. — Я слышала старые легенды, но… Ведь драконорожденные приходят в мир только тогда… — Когда миру наступает пизда, — кивнул я. — А миру именно она и наступает, Джен. Алдуин вернулся. — И тебе придется его остановить? — глаза наемницы расширились. — Скорей всего, — печально произнес я, понимая, что если Дженасса сейчас пошлет меня на хер вместе с Алдуинами, Довакинами и прочими -инами, то будет права. — Ух, ты! — произнесла данмерка, и я выпал в осадок. — Ну, все, теперь ты точно от меня не отделаешься! Пропустить такое веселье… Да в жизни себе этого не прощу!       Я покрутил пальцем около виска и пошел обыскивать зал и ковыряться в сундуке. В наследство от драугра-военачальника нам достался отличный эбонитовый топор, и я уже знал, куда его пристрою. Если все пойдет так, как задумано, то топорик стоимостью минимум несколько тысяч септимов, а с зачарованием и того больше, пойдет в качестве подарка Бьорламу.       Что? Вы спрашиваете, зачем обычному вознице такой роскошный топор? Попозже узнаете, пока это секрет.       Шлем я нашел в дальнем углу зала, куда его отнесло взрывом. Дженасса тоскливо посмотрела на эбонитовую каску, и я быстро сунул ее наемнице в руки. — Держи! Потом зачарую.       Данмерка благодарно посмотрела на меня и засунула шлем в рюкзак. Правильно, чего такую дуру вне боя таскать?       Забрав из сундука несколько зелий, пару свитков, серебряное ожерелье и двести харальдов, я уселся на пол с намерением поковыряться в трофеях, но Дженасса не дала мне этого сделать. — Пойдем отсюда, а? — попросила она. — Сейчас на улицу выйдем, я палатку поставлю, костер разожгу, там и поковыряешься. Неуютно мне тут. Как будто давит что-то.       Я пожал плечами, закинул рюкзак за спину, и мы покинули нордские руины.

***

      На улице было темно. Часы показывали почти восемь вечера, и я покачал головой. Подзадержались мы, однако, в Ветреном пике.       Пока Джен разбивала палатку, я отправился на поиски чего-нибудь, что в состоянии гореть. Приволок какое-то наполовину трухлявое дерево, три тощие палки и два неизвестно как тут оказавшихся полена.       С костром наемница управилась еще быстрее, нежели с палаткой, и я позавидовал сноровистой данмерке. Надо бы и мне научиться, мало ли что…       У огня было тепло. Я повесил над костром котелок и вылил в него остатки фруктового чая. Шел небольшой снежок, стены Ветреного пика защищали наше убежище от пронизывающего ледяного ветра, но пить холодный напиток не хотелось.       Доев кусок жареной оленины, я растянулся на своем спальнике и блаженно прикрыл глаза.       Дженасса вытащила андо и хитро посмотрела меня. Я вздохнул и взял у нее инструмент. А что поделать, не нужно было вчера выпендриваться. Когда мы отрезвеем от свободы, Мы вдруг поймем, вчерашний день кляня, Что все равно в него прессуем годы, А чуда ждем от будущего дня. Дай Бог нам хоть на миг остановиться, Дай Бог нам отдохнуть от беготни, Чтоб разглядеть вокруг родные лица И чтоб понять, как дороги они. Верни нам, Боже, раненую память, Верни способность искренне любить, И жизни уже не разминется с нами, И мы вернемся к храму, может быть… Мы голоса давно не слышим в стонах, А правду топим в собственной вине, Забыв о том, что лики на иконах Не пишут на обратной стороне. Верни нам, Боже, раненую память, Верни способность искренне любить, И жизни уже не разминется с нами, И мы вернемся к храму, может быть…       Я замолчал. Дженасса сидела, уставившись в огонь, ее лицо выражало глубокую задумчивость. — Слушай, Влад, — произнесла она. — А ты много песен знаешь? Ну, таких вот, из твоего мира?       Я мысленно застонал. Ну, все, теперь буду на полставки подрабатывать бардом. Хотя, с другой стороны, почему бы и нет? Мне не сложно, а ведь всем известно, что «песня строить и жить помогает». Исполнять «нетленные» произведения Юры Шатунова или Филиппа Киркорова я не буду, а вот таких вот баллад, бардовских и военных песен в моей голове миллионы куч. Так что буду время от времени развлекать свою небольшую армию. Да и наплевать, что состоит она пока всего из двух человек. В ближайшем будущем фан-клуб Довакина разрастется до небывалых размеров. Я об этом позабочусь. — Много, не переживай. А если все закончатся, чего-нибудь сочиню. — Ты умеешь писать песни? — данмерка воззрилась на меня с неподдельным уважением. — Не-а, не умею, — беззаботно отозвался я. — Но ведь учиться никогда не поздно, правда?       Дженасса кивнула и снова уставилась в огонь.       Так мы и сидели, потягивая горячий чай и думая каждый о своем.       Внезапно меня осенило. Вещи! Надо разобрать вещи!       Зарывшись в рюкзак практически с головой и сосредоточенно сопя, я начал сортировку принесенного из Ветреного пика барахла.       Ну, с харальдами все понятно, их загоним. С септимами тем более — деньги, как они есть. Зелья и ингредиенты пока отложим, пускай с ними Аркадия разбирается. Мыло оставлю себе, пригодится. Побрякушки и драгоценные камешки тоже на продажу, заныкаю пару колечек и ожерелье, потом зачарую на что-нибудь полезное. Несколько камней душ, льняная ткань и книги — это все тоже пригодится. А теперь перейдем к тому, что сняли с бандюков.       Практически вся броня и оружие были без зачарований, однако несколько весьма полезных вещичек обнаружить удалось. Во-первых, меч, который был зачарован на урон электричеством. Во-вторых, шлем, он добавлял магию, и я довольно потер ручонки. Повезло, однако. Ну, а на десерт у нас был обычный сыромятный щит, который неожиданно был зачарован на поглощение магического урона. То, что доктор прописал! В Ривервуде сделаем Дженассе такую броньку, что ворожеи будут рыдать от бессилия и биться головами о ближайшие поверхности.       Вынырнув из рюкзака, я известил Дженассу о находках. Наемница обрадовалась даже больше меня. Это и понятно, ведь к ворожеям лезть ей. А я так, на подхвате. — Ну, готовься, — и я подмигнул данмерке. — Доберемся до Ривервуда, сделаю из тебя машину для убийств.       Вот теперь можно было с чистой совестью идти спать…

***

      Утро следующего дня выдалось замечательным. Снегопад прекратился, светило солнышко, а у ветра как будто кончились силы, и он только слегка шевелил волосы.       Разжигать костер заново не стали, быстро запихнули в себя по куску сыра с хлебом, собрали палатку и отправились в Ривервуд. Там и пообедаем.       Идти было бы даже приятно, если бы у меня снова не начали мерзнуть ноги. Дженасса, заметив мои пританцовывания, покачала головой. — В Ривервуде купим тебе теплые сапоги. — Да мои, наверное, уже готовы, нужно только до Вайтрана добраться, — ответил я, прыгая, как кандидат в сборную России по легкой атлетике. — Нам еще к Одинокой скале ехать, а там тоже… к-х-м… совсем не жарко, — напомнила данмерка.       Тьфу ты, забыл уже про этот Крапивник гребаный! Придется покупать сапоги. — И не вздыхай, — строго произнесла Дженасса. — Ты Довакин и принадлежишь не только себе. Ты — достояние Скайрима! — Давай без патетики а? — попросил я девушку. — Без чего? — переспросила та. — Ну, без велеречивости.       Взгляд Дженассы красноречиво говорил о том, что он ни хрена не поняла. — Блядь! — не выдержал я. — Хватит пиздить, говорю! — Что-то мне подсказывает, — задумчиво протянула наемница, — что ты меня сейчас послал на этом своем мате. Я права? — Не совсем, но логические выводы верные, — хихикнул я. — Тогда жду обещанного рассказа об этом чудесном и прекрасном языке, — и Дженасса повернулась в мою сторону.       Что ж, раз обещал, придется рассказывать.       Лекция о том, как общаться на русском матерном неожиданно оказалась очень увлекательной, и мы с данмеркой искренне удивились, когда между деревьями замелькали аккуратные домики Ривервуда…