Подъем на Глотку Мира. Забавные деды. Путь Голоса
11 мая 2019 г., 17:29
С утра пораньше я совершенно некстати вспомнил о зачарованиях. Моя команда щеголяла в новеньких доспехах и с новеньким оружием, а зачаровать все это добро я просто-напросто забыл. Хорошо, что Лидия разбудила меня аж в пять утра!
Позавтракав и умывшись, я разложил переносную пентаграмму душ и приступил к действу. Во-первых, проверил шмот, принесенный из Кургана Погребальный огонь и обнаружил два полезных зачарования: улучшение блокирования щитом и повышение точности при стрельбе из лука. Во-вторых, перенес эти замечательные плетения в свою волшебную книгу. И, в-третьих, зачаровал своих спутников по самые помидоры. В смысле, не самих спутников, а их шмотки.
На обувь навесил защиту от магии, а Дженассе добавил еще и «Бесшумный шаг». Пригодится. В броню, перчатки и шлемы ушла магическая защита. С физической мои отважные бойцы справятся сами — для этого существуют увороты, прыжки, перекаты и другие финты ушами. Щит Лидии я зачаровал на улучшение блокирования. Девушка поведала, что это плетение повышает устойчивость щита и не дает ему разлететься от довольно сильного удара. Естественно, при столкновении с товарным поездом такой щит окажется бесполезен, а вот удары секирами, молотами и двуручными мечами, исполненные орками-культуристами, он вполне себе переживет.
Все оружие зачаровал на урон электричеством, и теперь у каждого из моих спутников имелся свой личный дефибриллятор. Второй меч Дженассы теперь поджигал противников. А на луки и арбалеты добавил повышение точности при стрельбе. Не уверен, что дамам это так уж сильно нужно, но в некоторых ситуациях один точный выстрел запросто может решить исход боя. Так что подстраховка не помешает. Ну, а нам с Бьолармом еще только предстояло осваивать чудесное искусство стрельбы из арбалетов, так что, учитывая нашу криворукость и косоглазие в этом «виде спорта»… «Маст хэв», как говорится.
Лидия и Бьорлам смотрели на меня во все глаза. Ах, да, они же еще не видели мэтра за работой! Ну, пускай проникнутся! Если бы не я, Дженасса до сих пор бы курила бамбук в «Пьяном охотнике», Лидия маялась со скуки в Драконьем пределе, поджидая нового тана, а Бьорлам возил бы непонятно кого непонятно куда.
А тут и доспехи новые, и оружие, и домик на колесах, и Амулет, в которого наш возница буквально влюбился и, самое главное, полная задница приключений. А еще Довакин, который поет и лечит, в качестве бесплатного приложения. Так что грех жаловаться. Не хватает только чего-то такого… возвышенного… романтического… Хотя, вот тут все, как обычно. Душа, она просит романтики, а жопа настаивает на приключениях. Пока аргументы последней выглядят убедительнее.
***
Из таверны «Вайлмир» мы вышли на час позже, чем было запланировано. Я уже изрядно вспотел, потому что в Айварстеде осенью пока даже не пахло, а на мне был зимний комплект одежды. Но переодеваться во время подъема, балансируя на две тысячи сорок шестой ступени — не самая удачная идея. Около моста, пересекающего небольшую речку, Лидия остановилась и хлопнула себя по лбу. — За припасами-то мы не зашли. — За какими припасами? — не понял Бьорлам и показал на рюкзак, который висел на его могучей спине. — Вроде же все взяли. — Да чувак один… как его там… — начал объяснять я. — Климмек, — подсказала Лидия. — Да, Климмек, — поморщился я. — Короче, он таскает дедам жратву и бухло и попросил прихватить очередную порцию припасов, раз мы все равно премся на Высокий Хротгар. — А-а-а, — кивнул возница. — Если такое дело, то надо помочь. — А много там припасов-то этих? — поинтересовалась Джен. — Не знаю, — я пожал плечами. Пришлось возвращаться в городок. Бьорлам забарабанил в дверь дома, в котором жил поставщик Седобородых. Через три минуты в небольшое окошко высунулась заспанная физиономия хозяина. — Кого там еще принесло с утра пораньше? — хмуро спросил он. — Кого надо, того и принесло — недовольно буркнул я. — Продукты давай! Или сам на Высокий Хротгар попрешься? — Сейчас все принесу, — обрадованно вскинулся Климмек. Продовольствия оказалось немного, и Бьорлам запаковал поклажу в свой рюкзак. Климмек пожелал нам счастливого пути и отправился досыпать, а мы побрели обратно к мосту.***
Говорят, что на смертном одре человек вспоминает самые важные и значительные события своей жизни. Если это правда, то лично я перед смертью буду вспоминать подъем на Высокий Хротгар, чтоб ему провалиться вместе с дедами! Не могли поселиться в каком-нибудь приличном месте, где не шастают дивизии троллей, не летают эскадрильи ледяных привидений, и температура воздуха не опускается до минус пятидесяти по Цельсию! Последнее является всего лишь предположением, основанным на моих личных ощущениях. А ведь все так хорошо начиналось! Мы шагали по крутой, но достаточно широкой каменной лестнице, чьи ступени, хоть и изрядно разбитые, все равно были удобными для размеренной, неспешной ходьбы. Я ощущал себя капустой, одетой, как в детской загадке, в сто одежек, но мужественно терпел и молча обливался потом. Мои спутники, казалось, вовсе не замечали неудобств, связанных с зимним обмундированием и травили байки, периодически разражаясь хохотом. Бармалей весело скакал вокруг нас, вилял куцым хвостом и тявкал… А потом наступила зима. Никакого плавного перехода не было, просто вдруг резко похолодало и пошел снег. Мне показалось, что кто-то очень могущественный словно провел невидимую черту, отделяя тихий, спокойный Айварстед от смертельно холодной горы Монавен, где властвуют бураны и вьюги, завывают, хохоча, ледяные ветра и нет места для живых. Скорость движения резко упала. Сугробы и небольшая метель сильно затрудняли подъем, вдобавок у меня начал мерзнуть нос. Я вытащил из рюкзака лицевую маску и замотался в нее по самые уши. Сыпящийся с серого, угрюмого неба снег слепил глаза и резко сокращал видимость. Блин, надо бы озаботиться очками специально для таких случаев! Чем выше мы поднимались, тем холоднее становилось. А тут еще Лидия с Дженассой учудили! Девушки останавливались возле каменных скрижалей, расположенных вдоль лестницы, и читали выдолбленные на них надписи. И я не выдержал. — Послушайте, дамы, может, вы прекратите эти хоровые чтения? — проворчал я. — Интересно же, — сказала наемница, поглядывая на меня. — Вам интересно, а мне холодно! — Да где же холодно-то? — удивилась Лидия. — Где холодно? — разозлился я. — Вот тут холодно! И тут! И вот здесь, блин, тоже холодно! Еще пара часов, и я стану Довакином свежемороженным! Пингвином, мать его! Снеговиком долбанутым! Девушки переглянулись и захихикали. Даже Бьорлам улыбнулся, рожа нордская! Смешно им! Неожиданно пришедшая в голову мысль заставила меня замереть на месте. А что я буду делать, если приспичит поссать? Вернее, когда приспичит? Ебучий случай! Оголяться на таком морозе не было совершенно никакого желания. Придется терпеть до дедов, надеюсь, у них есть приличный сортир, а не дощатая будочка во дворе с очком в полу. Вылетевшая из-за огромной сосны противно жужжащая полупрозрачная сосиска прервала плавное течение моих мыслей. Господи, это еще что за хуевина? Ледяное привидение, что ли? В следующую секунду я уже вопил дурным голосом. Вам когда-нибудь плескали в рожу ледяной водой при температуре минус пятьдесят? Нет? А вот мне не повезло. Очки! Надо сделать очки! В жопу такие приключения! Лидия погналась было за обидчиком «своего тана», но я успел раньше. Сгусток испепеления оставил от агрессора только небольшую лужицу. — Сука хвостатая! — буркнул я, подлечиваясь «Целительным прикосновением». — Чтоб тебя разорвало! — Дык разорвало уже, — хохотнул Бьорлам. — Вон, только лужа и осталась. Я присел перед останками твари на корточки и увидел небольшой, загнутый клык, который даже не обгорел. Фигасе! Это из чего же он сделан-то? Дженасса вытащила из рюкзака маленькую склянку и погрузила ее в центр лужицы, которая уже начала замерзать. — Эссенция! — коротко пояснила она в ответ на мой вопросительный взгляд, и плотно закрыла крышку сосуда. — Алхимический ингредиент. Я пожал плечами и выпрямился. Надо было идти дальше. Да уж. В игре все было просто: пилишь вперед, убиваешь супостатов, покусившихся на честь и задницу, приходишь к дедам, они быстро учат тебя новым крикам, отвечают на вопросы, и ты, гордый от осознания собственной важности и незаменимости, идешь дальше «дорогой приключений». Гы-гы-гы! Часам к двум пополудни мы одолели дай бог, если половину этого адского подъема, этой лестницы для истинных мазохистов и любителей взъебать себе мозг. Заметив, что я еле ползу и постоянно приплясываю, мои товарищи посовещались и объявили привал. Сил спорить не было, потому что у меня замерзло всё, даже язык! Дженасса быстро поставила палатку, Бьорлам развел костер, и я обессиленно плюхнулся на мягкую подстилку. Даже Бармалей выглядел гораздо лучше, хотя ему приходилось труднее всех. Короткие лапы сильно затрудняли щенку перемещение, но пес изо всех сил старался не отставать. Горячий чай взбодрил, но ненадолго. Я вспомнил, что дальше будет выше, следовательно, холоднее, и сдавленно застонал. Лидия и Дженасса озабоченно переглянулись. Клуши-наседки, блин! Ну, не привык я к таким морозам, не при-вык! — Чего уставились? — с раздражением проворчал я, поглядывая на девушек. — Обмороженного Довакина никогда не видели? — Представь себе, нет, — захихикала Дженасса. Вот же язва противная! — Да хватит вам, — проворчал Бьорлам. — Лучше накормите Влада чем-нибудь жирным. — Маслом? — предложила данмерка. — Сама ешь, — огрызнулся я. — А мне еще печень дорога. — Может, жиром каким-нибудь? — предложила «добрая» Лидия. Я закатил глаза. Нет, до Седобородых я точно не доберусь, потому что наши предприимчивые дамы меня просто-напросто отравят. — Похлебку сварите, — посоветовал возница, подкидывая в костер сухие ветки. — Если ты такой умный, — возмутилась наемница, — то просто посади Влада на закорки и дотащи до Высокого Хротгара. А то сидит тут, советы дает! Я с надеждой уставился на Бьорлама. Тот окинул меня оценивающим взглядом и покачал головой. — Простите, девушки, но я, все-таки, не Амулет, а Влад — не Бармалей. Щенок, услышав свое имя, радостно заскакал вокруг нас. Вот обормот-то! — Короче, — подвел я итоги небольшого совещания садистов и извращенцев. — Сейчас плотно жрем, пьем горячий чай и идем дальше. Если я сдохну во время подъема, отнесите мой труп дедам, пускай поплачут над Довакином. Им не трудно, а мне приятно. Лидия уставилась на меня с немым укором. — Да ладно, Лид, — подмигнул я. — Это у меня юмор такой. «Черный» называется. С примесью здорового цинизма и легкого идиотизма. Как-то так. Нордка покачала головой и начала разогревать похлебку.***
Вторую часть пути я запомнил плохо. Вроде, была пара ледяных привидений, которых я быстро спалил, будучи злым на Седобородых, погоду и вообще на весь мир. Потом был тормознутый тролль, похожий на гориллу, с руками, волочащимися по снегу, и злобными маленькими глазками. Бьорлам просто треснул это недоразумение эбонитовым двуручником по роже и выбил тому половину зубов. Такого тролль не пережил и… умер. Хозяйственные дамы быстро собрали валяющиеся на снегу клыки, освежевали тушу супостата и соскребли с нее жир. Лидия довольно потирала руки, упаковывая добычу в рюкзак. — Ну, вот, — сказала она, поглядывая на приплясывающего на месте меня. — Наделаем свечей и наварим мыла. Я скривился. Ну, свечи из тролльего жира еще куда ни шло, а вот мыло… Б-р-р-р! — Он еще и рожу воротит! — всплеснула руками Дженасса. — Не хочешь мыться троллем, ходи грязным и вонючим! Мыться троллем… Я сразу представил, как беру тушку этого чудовища, начинаю усиленно тереть себе спину и заржал не хуже Амулета. — Прекрати смеяться, холодного воздуха наглотаешься, — серьезно сказала Лидия. Все веселье как рукой сняло. — Да, мамочка, — проворчал я и поднял воротник куртки.***
Последний отрезок нашего восхождения проходил вдоль обрыва. Справа была скала, а вот слева открывался грандиознейший вид на весь Скайрим. Правда наслаждаться им мешала метель, к тому времени превратившаяся в самый настоящий буран, и я искренне надеялся, что мою худосочную тушку не унесет куда-нибудь… в Маркарт. Не то, что бы я не хотел попасть в город, построенный в скале на двемерских развалинах, просто сам способ передвижения меня не особо возбуждал. Скорее всего, я скончаюсь еще в полете, а до Маркарта долетит мой хладный труп и при приземлении размажется об какую-нибудь каменюку… Откуда появились трое волков, преградивших нам путь, я так и не понял. Впрочем, волки тоже ничего не успели понять. Получилось почти как в сказке: «…и сорок раз поднимал Железный Дровосек свой топор. И когда он поднял его в сорок первый раз, ни одного волка не осталось в живых…». Правда, ТАК перенапрягаться нашему чудо-богатырю не пришлось. Два взмаха — три трупа. — Не бойся ножа, а бойся вилки, один удар — четыре дырки, — пробормотал я, наблюдая как Бьорлам чистит свой двуручник. Не зря, ой, не зря я подарил ему эту тяжеленную хреновину. Если он одним ударом умудрился отрубить бошки сразу двум волкам… Страшно подумать, что будет, когда у норда появится секира… Девчонки быстро освежевали трупы, а я честно пытался помогать. М-да уж… Городского жителя, как говорится, видно за версту. Я благополучно испортил шкуру, услышал о себе много интересных подробностей, среди которых определение «криворучка» можно было считать вежливым и ласковым, надулся и отошел. Пускай сами ковыряются, если не хотят учить будущего мастера художественного свежевания! В конце Лидия завернула в тряпицу несколько здоровых кусков волчьего мяса и аккуратно спрятала их в рюкзак. — Эй-эй, — запротестовал я. — Ты собралась готовить волчатину? — Да, — повернулась ко мне нордка. — А тебя что-то смущает? — Смущает? — завопил я. — Смущает? Да меня все смущает! Во-первых, оно вонючее, но не это главное! Ты знаешь, чем можно заболеть при употреблении в пищу мяса волка? — Чем? — заинтересовалась Лидия. — Эхинококкозом и трихинеллезом! — выпалил я. — Чем-чем? — вытаращилась на меня Дженасса. Я с досадой сплюнул. Что им, лекцию по паразитологии читать? — Глистами! — Ну, и в чем проблема? — пожала плечами Лидия. — Заболеем — вылечишь. Это был самый настоящий мат! Возразить мне было нечего, да и не хотелось, если честно. Сам я мясо волка никогда не пробовал, но знающие люди говорили, что правильно приготовленная волчатина — просто объедение. Главное — избавиться от неприятного запаха в процессе готовки. Ну, в Лидии я не сомневался, поэтому плюнул на угрозу отравления, глистов, сифилиса и ВИЧ-инфекции и решил не заморачиваться. Заболею — вылечусь. Да и зелья из… к-х-м… крысиных хвостиков у нас имелись. Разобравшись с хищниками, мы поплелись дальше. Я уже перестал обращать внимание на замерзшие ноги и руки, отваливающиеся уши, и забившиеся практически к самому сердцу яйца. Я смотрел только вперед, пытаясь в пелене метели разглядеть место обитания Седобородых. И когда Высокий Хротгар открылся нашему взору, из моей груди вырвался вздох облегчения. Дошли!***
Да уж, скромностью деды не отличались. Вчетвером в таком замке — не жирно ли? Хотя… Меня это не касалось, да и вряд ли нормальные люди согласились бы жить в этой жопе мира. А Седобородые… В игре они всегда казались мне «не от мира сего», теперь главное, чтобы в реальности градус ебанутости не зашкалил до критических цифр. Совсем не улыбается общаться с четырьмя старыми маразматиками, искусно владеющими Ту’умом. У подножия лестницы, ведущей в эту «скромную» обитель, мы обнаружили огромный сундук. Я, кряхтя, приоткрыл крышку, и Бьор скинул туда припасы для «немощных» старцев, которые были настолько заняты медитацией и постижением Пути Голоса, что не могли прибить пару зайцев на обед. Поднявшись по лестнице, я остановился перед огромной, тяжеленной двустворчатой дверью и культурно постучал. Реакции не последовало. Деды глухие? Или просто не ждут гостей? Увидев мою заминку, за дело взялся Бьорлам. Он несколько раз бухнул кулачищем по двери, и я всерьез забеспокоился. Тут ведь как? Сила есть — ума не надо. С нашего норда станется развалить замок и похоронить дедушек в развалинах. И кто тогда научит меня этому… как его, блин… искусству крика? — Что-то мне не по себе, — зябко передернула плечами Лидия. — Про Седобородых столько всяких слухов ходит… — Главное, чтобы они не оказались злыднями писюкастыми, — хохотнул я. — Остальное мы переживем. — Какими злыднями? — захихикала Дженасса. — Маньяками сексуальными, — объяснил я. — Ну, это такие люди, которые ебут все, что шевелится, а что не шевелится, расшевелят и все равно выебут. Дженасса залилась звонким смехом. — Зря смеешься, — нахмурился я. — Вот приложит такой «Фусродой», и пока ты будешь сползать по стенке, пытаясь собрать мозги в кучу, он тебя и оприходует. Но это все шутки, конечно. А вот то, что я сейчас, во-первых, околею, а, во-вторых, пардон, дамы, элементарно обоссусь — это уже серьезно. Поэтому нам надо попасть внутрь. Бьорлам почесал в затылке и дернул за кольцо, висевшее на двери… Дверь с тихим скрипом распахнулась. — А ларчик-то просто открывался, — пробормотал я, проскальзывая в помещение.***
В большом зале царил полумрак. Я чертыхнулся и включил фонарь. Стало посветлее, но в углах сгустилась темнота — лучи света просто терялись в этой чернильной тьме. Внезапно из этой темноты выступили четыре закутанные в плащи фигуры, и я вздрогнул. Блядь! Ассасины хреновы! Вот хватит меня инфаркт, и кто тогда поможет Скайриму? Дельфина? Три раза «ха»! Эсберн? Да он по маразматичности Седобородым сто очков форы даст! Хотя… Сильно подозреваю, что забросившая меня сюда Сила сейчас сидит с поп-корном и колой, наблюдает за нашими похождениями и ржет не хуже Амулета. Ибо наименее подходящую кандидатуру на роль Довакина и спасителя мира, чем ваш покорный слуга, найти было невозможно. Так что, если я вдруг откину копыта, она, эта Сила, найдет еще какого-нибудь лоха, и у Тамриэля снова появится шанс. — Итак… На переломе эпох в мире появляется Довакин, — заговорил один из Седобородых, по всей вероятности, Арнгейр. — Х-м-м, — закашлялся я. У деда оказался на удивление молодой голос, задорный и звонкий. — Это… Как его… Короче, вы позвали, мы пришли. — Сперва давай проверим, что ты действительно Довакин, — отозвался Арнгейр. — Дай нам оценить твой Голос. Пиздец! Вот это попал! И что теперь делать? — Уважаемый Арнгейр, — начал я. — Дело в том, что… как бы это сказать… — Влад не местный, — вмешалась Дженасса. — Он не из Скайрима, не из Тамриэля… — Вообще не с Нирна, — подтвердил я. Арнгейр задумался. Думал он долго, и пауза затянулась. Дженасса с Лидией переглянулись, а Бьорлам нахмурился. — То есть, ты не умеешь пользоваться силой Голоса? — наконец, разродился дед. — Не-а, — помотал головой я. — Вообще не умею. Даже не представляю, как это делается. Надеялся, что вы меня научите. Арнгейр снова задумался. Боже мой, какие же деды тугодумы, а? Так-то я, конечно, никуда не спешу, но мне очень надо отлить! Еще пара минут, и произойдет беда, а обоссаться перед толпой из семи человек и Бармалеем мне совершенно не хочется. — Что ж, — заговорил Седобородый, и я буквально впился в него взглядом. — Это в корне меняет дело. Мы научим тебя искусству Крика, но помни: это не просто Слова, это образ жизни и огромная ответственность! — в его голосе было столько патетики, что меня чуть не расплющило от груза этой самой ответственности. И от лишней жидкости, которая яростно просилась наружу. — Располагайтесь в зале, — и Арнгейр показал рукой на дверь, ведущую в комнату, в которой в недалеком будущем состоятся переговоры между Империей и Братьями Дури. — Лишних кроватей у нас нет… — Зато у нас есть спальники, — перебил я деда, бешено приплясывая. — Все нормально. И еда тоже есть, и вода. Вот только переносной сортир мы прихватить не удосужились. Скажите, уважаемый Арнгейр, — я перешел на заговорщический шепот, — а где у вас тут… х-м-м… отхожее место? — Во дворе, — ответил Седобородый, и я тихонечко застонал. — Из дверей налево, там небольшой каменный домик с… Но мне было уже все равно. Рванув с места, как заправский спринтер, я помчался столь желанное в данный момент заведение. В сортире было на удивление тепло. Не плюс двадцать, конечно, но и не минус пятьдесят. Поиск нужного органа занял несколько драгоценных секунд, и к торжественному моменту начала избавления организма от излишков жидкостей я уже не обращал никакого внимания на температуру воздуха, окружающую обстановку и все остальное. Вот что человеку нужно для счастья! Сделав свое черное дело, я вернулся в зал, где мои спутники уже занимались обустройством. Бьорлам организовал некое подобие очага, сложив ветки в железную хреновину, похожую на большой таз, которую он позаимствовал у дедов. На стенах заплясали небольшие, живые тени, отбрасываемые потрескивающим пламенем, и в зале сразу стало уютно. Я растянулся на спальном мешке и громко зевнул. Устал, как собака. Кстати, о собаке. Бармалей лежал на месте Дженассы, перевернувшись на спину и растопырив все четыре лапы. При этом наш храбрый защитник громко сопел и подергивал ушами. Небось, во сне гонялся за бабочками. Перекус был быстрым. Холодное мясо с хлебом и сладкие слойки. Заморачиваться с разогреванием пищи никому не хотелось, все слишком устали за сегодняшний длинный день. Сжевав ужин и запив его еле теплым чаем, мы завалились спать.***
Во время учебы в институте я никогда не был особо прилежным студентом, однако честно пытался грызть гранит науки. Что-то давалось проще, что-то сложнее. Самыми страшными воспоминаниями той поры были два предмета: патологическая физиология и топографическая анатомия… Через час плотного общения с Арнгейром я всеми фибрами своей души возжелал оказаться на занятии по топографической анатомии и искать бедренную ямку, блядь! Если нашего преподавателя по этому ужасному предмету я худо-бедно, но понимал, то дедов с их патетикой и велеречивостью хотелось придушить. Ну почему, почему нельзя разговаривать на нормальном, доступном языке, а? Почему нужно пересыпать объяснения фразами, типа «Впусти Крик в свою душу и ты почувствуешь, как он овладевает тобой!», или «Ты Довакин, нити твоей судьбы плотно переплетены с судьбой Скайрима, поэтому просто доверься небу!». Мне хотелось биться головой об стену, а еще больше хотелось стукнуть об эту самую стену Арнгейра. Я честно пытался понять, где именно находится душа, в которую нужно впустить Крик, но это было выше моего разумения. Спустя еще час я ввалился в зал, где отдыхала моя банда, плюхнулся на спальник и выругался. — Что, никак? — сочувственно спросила Лидия. — Никак, — с раздражением отозвался я. — Интересно, кем Седобородые были в прошлой жизни? Мне кажется, что депутатами, потому что их умению пудрить мозги может позавидовать спикер Государственной Думы и весь кабинет министров в полном составе! — Кто такие депутаты? — заинтересовалась Дженасса. — Мудаки! — рявкнул я. У меня не было ни малейшего желания объяснять товарищам политическое устройство Российской Федерации. Дженасса тут же надулась, как мышь на крупу. — Ну, и пожалуйста, — обиженно произнесла она. — Не хочешь — не объясняй. Хотя ты и так ничего не объясняешь, все время говоришь: «Потом расскажу». — Джен, отстань от человека, — укоризненно произнесла Лидия. — Ему сейчас не до объяснений. Если Влад не овладеет искусством Крика, то Скайриму… — … полный пиздец! — мрачно кивнул я. — И нам всем вместе с ним! — Попроси Арнгейра объяснить попроще, — посоветовал Бьорлам. — Я просил! Он не умеет попроще! — Может, плохо просил? — съязвила данмерка. Я задумался. Может, правда плохо просил? Надо попробовать еще раз, тем более, что за спрос денег не берут. Меня накормили запеченной крольчатиной с салатом из помидоров, и я, обреченно вздохнув, отправился постигать азы владения Ту’умом.***
После обеда дело пошло повеселее. Смело посылайте на хер того умника, который сказал, что «сытое брюхо к ученью глухо». Дожевывая слойку с яблоками, я нашел Арнгейра, который сидел в каменном кресле и с умным видом читал какой-то талмуд. Вид у деда был отрешенный. Наверное, чистил чакры и восстанавливал карму. Я откашлялся. — Уважаемый Арнгейр, может, продолжим занятия? — Отдохнул? — поинтересовался Седобородый, с сомнением поглядывая на мою сосредоточенную рожу. — Ага, — кивнул я. — Ну, что же, — вздохнул Арнгейр. — Тогда начнем. Крик должен войти в твою душу, Довакин… — Стоп-стоп-стоп! — перепугался я. — Не нужно, пожалуйста. Восьмой раз уже эту Камасутру слушаю. Можно как-нибудь попроще? Дед уставился на меня, как на чудовище. — Как «попроще»? — спросил он. — Блин, — разозлился я. — Просто объясните мне, как при Крике работают голосовые связки? Как нужно правильно дышать? Мне нужно понять, как функционирует организм в этот, без сомнения, ответственный момент. Арнгейр задумался. — Закрываешь глаза… — начал он, — и тянешься к своей душе… Мне захотелось заплакать. Мы с дедом разговаривали на разных языках, и ничего поделать с этим я не мог. Но Арнгейр меня удивил. В хорошем смысле этого слова. Седобородый скинул капюшон и почесал седую шевелюру. — Ты же маг? — спросил он. — Вроде бы, — кивнул я. — Представь себе магические потоки, соедини их в единое целое, глубоко вдохни, задержи дыхание и вложи всю свою энергию в Крик. — Ну, вот, — обрадовался я. — Так гораздо лучше. Соедини, вдохни, заори. Все ясно. И прежде чем Арнгейр успел что-нибудь понять, я представил себе первую руну «Безжалостной силы», глубоко вдохнул, напряг голосовые связки и заорал со всей дури: — ФУС! — и сам заржал. Получилось очень похоже на «Фас», вот только вместо Бармалея был Седобородый. Деда качнуло, и он с неудовольствием посмотрел на меня. — Скажите, Арнгейр, — зачастил я. — А нельзя ли мне как-то по-быстрому изучить все Слова Силы? Ну, чтобы не скакать по Скайриму в поисках стен? Их, как правило, всякие хмыри охраняют, ну и… Сами же понимаете. Драки, убийства, побоища, все дела… А вдруг я погибну, и Скайрим останется без Довакина? — Нельзя, — покачал головой Седобородый. — Стена обладает силой, которая необходима для того, чтобы Слово слилось с твоей душой Довакина. Впиталось в кровь… Ну, вот, а я только понадеялся, что дед завязал с высокопарностью и патетикой. — Но вы же можете передать мне знание Слова, разве нет? — сдаваться не хотелось. — Можем, — подтвердил Арнгейр. — Но не будем. Мудрость ты должен познать сам. Желание прибить Седобородого стало непреодолимым, но я сдержался. — Ладно, все понятно. А вот души драконов… Зачем я их поглощаю? — Поглощая душу дракона, ты уничтожаешь его окончательно, — с грустью в голосе ответил дед. — А еще? — с нетерпением спросил я. — Все, — удивился Арнгейр. — А что ты еще хотел? — А как же… — начал я, но вовремя прикусил язык. Мы же не в игре, где за драконьи души можно было изучать вновь открытые Слова Силы. Получилась интересная картина. Пользы от поглощенной души дракона никакой, кроме того, что птеродактиль окончательно склеивает ласты. То есть, я могу завалить еще пару-тройку драконов, исключительно с целью улучшения финансового положения, а потом сосредоточиться на уничтожении Алдуина? Это просто отличная новость! В игре эти летающие крокодилы плодились, как кролики, но там все было понятно: больше душ — больше Криков. А тут… Лишний дракон — лишний риск для моей задницы. Вы не подумайте, я не ссыкло, но если меня спалит какой-нибудь Хрен-там-нир, кто будет спасать мир? Не знаете? Вот и я не знаю. Ладно, план действий разработаем позднее, а пока нужно закончить все дела на Высоком Хротгаре. Убедившись, что я освоил хитрую науку Крика, Арнгейр пригласил своего заместителя, деда Эйнарта, который научил меня второму Слову «Безжалостной силы» — «Ро». Испытания моего довакинского могущества прошли успешно, Седобородые остались довольны, а вот мне было немного не по себе. Подозреваю, что связочный аппарат человека сильно отличается от связочного аппарата дракона, и к концу проверки я немного охрип. Было такое ощущение, что по задней стенке глотки долго водили наждачной бумагой, и не просто водили, а старались полностью содрать слизистую… В общем, было невесело. А потом Арнгейр повел меня во двор. Садюга, блин. Там меня научили первому слову «Стремительного рывка» и заставили проскочить в захлопывающиеся ворота. Пришлось напрячься, потому что створки у ворот были массивными и тяжелыми, и получить ими по затылку у меня не было ни малейшего желания. Отпустили меня ближе к вечеру, и я поплелся в зал.***
В зале было тепло, спокойно, и царил уютный полумрак. Я плюхнулся на лежанку и попытался изобразить стон умирающего. Не вышло. Те звуки, которые издавали мои многострадальные связки, были похожи на что угодно, только не на стон. Бьорлам удивленно покосился на меня, Дженасса вздохнула, а Лидия протянула чашку с горячим травяным чаем. — Устал? — с сочувствием спросила она. Я кивнул, потому что разговаривать был не в состоянии. Неожиданно в зал вошел Арнгейр. В одной руке у него была плошка, в другой дед нес небольшой свиток. — Вот, выпей, — сказал он, протягивая мне дымящийся сосуд. — А тут рецепт. Я взял плошку и свиток и понюхал горячую жидкость. Аромат был приятный, пряный, с небольшой примесью мяты. — Чего это? — с подозрением спросила Лидия, недовольно поглядывая на Арнгейра. — Напиток, восстанавливающий связки после Крика, — улыбнулся Седобородый. — Довакину это обычно не нужно, но Влад у нас не совсем обычный Довакин, так что первое время придется пить. Организм должен перестроиться. Я отхлебнул «волшебной» настойки и закашлялся. Напиток имел странный, резкий вкус, создавалось ощущение, что туда напихали всего и много и положили мяты, чтобы пить было не так противно. А вот подействовало это зелье сразу. Глотку обволокло приятным теплом, боль ушла, а голос, наоборот, вернулся. Я откашлялся. — Спасибо, Арнгейр. — Пожалуйста, — ответил Седобородый. — Сегодня отдыхай, а завтра поговорим, и я объясню, что делать дальше, — и он удалился. — Кушать будешь? — спросила Лидия. — Ты еще спрашиваешь! — возмутился я. — Конечно, буду, и побольше! Бьорлам загоготал. — Вот как наука аппетит возбуждает, — выдал он. Философ, блин! Лидия налила мне похлебки из крольчатины и выдала кусок хлеба. Потом я доел оставшиеся слойки и допил настойку для недоделанных Довакинов. Растянулся на спальнике, а Бармалей устроился у меня под боком и довольно засопел. Я поглаживал щенка по мягкой шерстке и просто наслаждался покоем и ничегонеделанием. — Горазд ты жрать, — хихикнула Дженасса. — Кто много работает, тот много ест, — наставительно произнес я. — Не перетрудился? — съязвила наемница. — В самый раз, — невозмутимо ответил я. Лидия дернула Дженассу за рукав и что-то прошептала ей в самое ухо. Та нахмурилась и отошла. Бьорлам покачал головой и начал устраиваться на ночлег. Правильно, утро вечера мудренее. Завтра Арнгейр снова будет ездить мне по ушам, так что нужно отдохнуть. Я немного повозился на спальнике и закрыл глаза.***
С утра Арнгейр куда-то пропал. Я оббежал весь Высокий Хротгар, залез на башню во дворе, поискал в сортире и сунул свой нос в каждый уголок этого нехилого замка. Стырил мантию Седобородых (исключительно для коллекции), пару каких-то умных книжек и три пирожных с заварным кремом, но деда так и не нашел. Спрашивать остальных о чем-либо было бесполезно. Трое старцев смотрели на меня глазами какающей собаки и только качали головами. Появился Арнгейр уже после обеда. Наверняка к Партурнаксу бегал, старый хрыч! Хоть бы предупредил. Еще один день пошел псу под хвост, ибо начинать спуск с Высокого Хротгара в темноте я не собирался. Дед нашел меня в зале, где наша компания обсуждала очень важную проблему: пополнение запасов слоек и сладких рулетов, ибо я умудрился все сожрать. Лидия сказала, что может напечь хоть тонну пирожных, но для этого ей нужно попасть в «Дом Теплых ветров» в Вайтране. Но делать крюк никакого желания не было, поэтому мы сошлись на том, что пока просто закупимся в «Вайлмире», а при первой же возможности нордка исполнит свою угрозу и напечет тонну слоек с яблоками. — Горазд же ты сладкое трескать, — захихикала данмерка, глядя на меня. — А я вот больше мясо люблю, — прогудел Бьорлам. — Мясо — для мышц, а для мозгов нужна глюкоза, то есть сладкое, — ответил я. — Вы воюете, я думаю. Вам мясо, мне плюшки. Все закономерно. — Я не поняла, — вкрадчиво произнесла Дженасса. — Это ты нас сейчас дураками назвал? От необходимости отвечать меня спас Арнгейр. Он вошел в зал и кивнул, мол, пойдем, поговорим. Я поднялся и пошел за дедом. Мы уселись друг напротив друга в неудобные каменные кресла, и Седобородый задумчиво посмотрел на меня. — Итак… Ответь мне, Довакин, зачем ты здесь? — Уважаемый Арнгейр, а давайте без предисловий? Перейдем сразу к делу, так сказать, — попросил я. Дед тяжело вздохнул. — Тебе предстоит последнее испытание: добудь рог Юргена Призывателя Ветра, нашего основателя, из его гробницы в древнем Устенгреве. Не сходи с пути Голоса, и ты возвратишься. — Да что же у вас у всех за мания-то такая? — пробормотал я. — Каждый считает своим долгом послать Довакина хрен знает куда, хрен знает за чем. Я вам чего, мальчик на побегушках? Арнгейр окинул меня непонимающим взглядом. — Хотите, открою страшную тайну? — заговорщически прошептал я. Седобородый ошарашенно кивнул. — Рога вашему Юргену обломали до меня… в смысле, в Устенгреве пусто. — А рог Юргена Призывателя Ветра? — вскинулся Седобородый. — Да говорю же, спиздили его, — с раздражением откликнулся я. — Украли. Нет там рога. Ни Юргена, ни кого-то еще. Вообще нет. От слова «совсем». — Как так? — растерялся дед. — Вот так, — и я пожал плечами. — А не хрен свое добро по гробницам разбрасывать! Нужен рог? Пошли и забрали, вам с вашим Ту’умом это как два пальца об асфальт. А вы закрылись тут и сидите, медитируете. О бренности всего сущего размышляете. Вы вообще в курсе, что Алдуин Пожиратель Мира вернулся, или это тоже новость дня? — В курсе, — Арнгейр вскинул голову и посмотрел мне в глаза. — И чего сидим? Кого ждем? — я потихонечку начинал злиться. — Довакина, который придет и решит все проблемы? Так? А мы такие все в белом? — Если миру приходит конец, значит так тому и быть… — начал Седобородый. — Ой, давайте только без этой вашей демагогии, ладно? — и я махнул рукой. — Идите вон объясните детишкам в Айварстеде, почему они должны умереть. Матерям их объясните. Так и скажите, мол, весь мир хуйня, все бабы бляди, а солнце ебаный фонарь! — последнюю фразу я уже выкрикнул. Арнгейр не ответил, он задумчиво теребил капюшон своей мантии, старательно отводя взгляд. — Ладно, — произнес я. — В Устенгрев мы сходим. Там стена Слов, как-никак, да и Морфал рядом. И потом, вдруг я ошибаюсь, и рог все еще в усыпальнице? Седобородый с облегчением выдохнул. — Хорошо, — ответил он. — Это верное решение. Ждем тебя на Высоком Хротгаре в любое время. — Да, — вспомнил я. — Вы там пошуршите… в смысле, помедитируйте… Хотелось бы знать, где искать Слова Силы. И очаг какой-нибудь в зале сложите к нашему следующему визиту. Пожалуйста, — вежливость — это всегда полезно. Арнгейр кивнул. Я встал, помахал деду ручкой и отправился к ожидающим меня друзьям.***
— И, все-таки, я не понимаю, зачем нам тащиться на болота Морфала? — в десятый раз спросила Дженасса. Наш «военный совет» длился уже третий час. Бьорлам и Лидия заявили, что им вообще глубоко по барабану, куда отправляться, и кого мочить, а вот въедливая Дженасса… Зачем, почему, как… и еще миллион вопросов. Наконец мне это надоело. — Значит, так, — начал я. — Завтра с утра возвращаемся в Айварстед. Ночуем, как белые люди, в «Вайлмире», закупаем плюшки и отправляемся в Морфал. Там, между прочим, у людей проблемы с вампирами. Надо бы помочь. Заодно землю под поместье получим. Чем плохо-то? Оттуда — в Устенгрев. Хрен с ним, с рогом, а вот Стену Слов я упускать не хочу. Да и красиво там. После Устенгрева едем в Ривервуд, надо с одной козой пообщаться… в смысле, дамой. По итогам разговора станет ясно, что делать дальше. Всем всё понятно? — и я обвел свою команду строгим взглядом. — Да, мой тан, — кивнула Лидия. — Понятно, чего ж тут непонятного? — пробасил возница. Дженасса только пожала плечами и тяжело вздохнула. Мол, с тобой спорить абсолютно бесполезно. Мы быстро перекусили и разбрелись по спальным мешкам.
