Космос

      Грудь у Стива твердая, но спать на ней мягче, чем на любой подушке. Баки впервые за долгое время ничего не снится. Он просыпается абсолютно выспавшимся и счастливым и проводит живой рукой по лежащему под ним рельефному, тёплому телу.       Три дня назад он только мечтал о таком прикосновении. Теперь же мог осыпать эту грудь поцелуями, слегка укусить за сосок, обхватывая губами (как делал это Стив), оставить пару отметин на ключицах и шее, чмокнуть замычавшего Роджерса в щеку, повернув его голову к своей, и засопеть ему в ухо.       Они оба разнеженные с ночи. Прижиматься друг к другу одно удовольствие, не говоря уже о том, что они без одежды. Они лежат так ещё пару минут, лениво нежась, и Барнс, поняв, что Стив не спит, кусает его за мочку уха, облизнув её.       — Это была лучшая ночь в моей жизни, — хрипит он ему на ухо.       Стив улыбается и, вспоминая вчерашний вечер, густо краснеет. Баки чувствует последнее с закрытыми глазами.       — Да ладно тебе, — он хлопает его по голой груди. — Вчера ты не смущался, когда насаживал меня на себя.       Он издевается. Стив усмехается, закрывая красное лицо рукой. Вторая же рука остается неподвижна — на ней лежит Баки, который затягивает его в глубокий поцелуй, прижимая к себе ногой и живой рукой.       — Я же еще зубы не почистил, — между делом шепчет Стив.       — Мне всё равно.       Барнс ложится на него и опускает руку вниз, где уже началось движение.       — И мне, — кивает Роджерс, и они снова целуются.       — Секс был потрясающим. В таком случае я кое-что обещал тебе.       Прохладные металлические пальцы касаются его теплого члена, который через минуту твердеет. Стив резко выдыхает ему в губы. Накрывающее их одеяло летит к ногам.       Он спускается к прессу, целуя каждый кубик, обводит языком пупок и, пуская в ход руку, головку. После вчерашней ночи они могут долго и нежно, как и хотел Стив. Баки уверен, что ему понравится. Особенно сильнее он убеждается в этом, когда Роджерс, не отрывая от него взгляда, закидывает одну руку себе за голову, а второй держит его за плечо, затем за край челюсти и, стоит ему заглотить член полностью, запускает пальцы в его тёмные волосы на затылке.       Стив стонет не хуже порнозвезды. Его блестящие глаза горят возбуждением. В сочетании с пошлым хлюпаньем влажного от слюны напряженного члена и шумных выдохов Баки это звучит прекрасно. Лучшего утра для них обоих сложно придумать.       В отличие от живой руки металлическая крепче и выносливее, поэтому Баки меняет их местами. Одна ложится на бедро с целью поглаживаний, вторая обхватывает покрасневший член. Взмахнув головой, он смахивает упавшие на пах волосы. Роджерс замечает проблему и собирает их (как вчера) в хвост, выпрямив руки. Баки улыбается его заботе, глядя на него, лижет пунцовую головку и оставляет тонкую ниточку слюны на ней и своем языке, когда отстраняется. Дорожка из мелких поцелуев ведет к потяжелевшим яичкам. Он вбирает одно и тут же выпускает, намачивая слюной.       Стива выгибает на постели. Он вцепляется за волосы и начинает тяжелее дышать.       — Бак, — закусывает он губу, чтобы не заорать от удовольствия.       — Ты такой красивый, — Барнс опаляет дыханием его плоть. — Самый лучший.       Баки думает, что доведет его до разрядки одним минетом, но Стив после получаса неспешных ласк тянет его на себя, шепча, что за ночь он несколько раз просыпался от желания повторить вечерние события.       Они снова целуются. Планирующаяся этим утром нежность уступает место страсти. Барнс пристраивает головку ко входу и, скулит, когда она входит. Он раскрыт, но Стив осторожничает и толкается только на пробу. Положив его руки себе на грудь, он сам вставляет выскочивший член обратно и оставляет ладони на его ягодицах, трогая их, сжимая и оттягивая.       Вдруг Баки садится на нем, насаживаясь до упора и особенно тесно прижимаясь ягодицами к нему. Они оба резко вдыхают и через секунду стонут на всю спальню. Взгляд Роджерса будто спрашивает «тебе не больно?». Барнс машет головой, облизав пересохшие губы, и, поджав их, запрокидывает голову, упершись обеими руками в его бедра. Первое время он двигается сам, задавая нужный ритм и точно попадая по простате, а потом упирается руками в грудь Стиву, позволяя ему ускориться.       Роджерс проникает до основания, выбивая из него то громкие стоны, то пьяный шепот, какие-то пошлые признания и слова любви. Разумеется, такая поза держится недолго — минут двадцать (а по их суперсолдатским меркам она вообще пролетает как пять минут). Баки начинает особенно чувствительно скулить и оставлять на нём следы от коротких ногтей. Тогда Стив перекладывает его на спину. Брюнет следит за его действиями, но не возражает. Он пошире раздвигает ему ноги и, проведя подушечками пальцев по прижатому к животу члену, входит. Баки стонет, умоляюще выгибая брови к переносице. Не дрочить ему в таком виде — отдельный квест.       Стив проводит рукой по его накаченному телу, сжимает грудную мышцу, и не останавливается. Он подносит большой палец к его губам и проводит по ним. Тот впускает его к себе в рот и без какого-либо стеснения посасывает. Через полминуты мокрый палец возвращается к соску, и Стив сгибается над ним, по старой схеме играясь с его грудью. Пока одна твёрдая горошина зажата между его зубов, вторая подвергается нажатию и массированию мокрого пальца. Потом происходит смена. Эти действия распаляют Барнса и заставляют не сдерживаться.       Он поднимает его голову для поцелуя и в отместку кусает его за губу. Крепко прижав его к себе, он двигается ему навстречу и не ослабляет хватку. Роджерс тоже не отстаёт: быстро надрачивает ему и, закидывая его ногу повыше себе на поясницу, трется прессом о его.       — Скоро уже? — между криками осипшим голосом спрашивает Баки.       Стив мычит, соглашаясь, и сильнее пригибает его колени к груди для лучшего угла попадания. О принятии верного решения ему подсказывает Баки, когда начинает ритмично сокращаться внутри.       — Мой, — выдыхает Роджерс, не останавливаясь. — Только мой!       Между ними всё горит. Баки сжимает простынь одной рукой и выгибается, кончая. Стив просовывает руку ему под поясницу, притягивая к себе и вдалбливаясь в обмякшее тело. Он опускает голову, горячим лбом прикасаясь к его мокрому от пота плечу, и Барнс замечает, что он не может догнать его. Проблема решается парой откровенностей и интимных признаний. Последнее, что запомнил Стив прежде чем излиться в него — что-то между «у меня встаёт от одного взгляда на тебя» и «когда ты с такими невинными глазками сжимаешь мой зад, я уже представляю, как мы трахаемся на ближайшей поверхности».       Упав на него, Роджерс, даже не отдышавшись, первым делом говорит ему, чтобы он больше не слышал подобных слов. Если ему так хочется описать их половые отношения, пусть говорит «занимаемся любовью» или на крайний случай «спим». Никакого траха, порева, долбёжки или соития. Последнее, уже как-то слишком невинно, что ли.       Баки кивает и обнимает его за шею: «Не выходи. Давай полежим ещё немного. Так хорошо».       Стив подчиняется, и они практически засыпают в такой позе. По крайней мере, Баки точно успевает задремать. Через неизвестное количество времени Роджерс сильно его обнимает, и выходит. Тот просыпается, слабо улыбается и запускает живую руку в его слегка влажные от пота волосы, лаская ухо, пока он лежит на нем, уткнувшись лицом в подушки. Стив мычит, потом вздрагивает и прижимает своё плечо к облизанной ушной раковине.       — Нашёл, — шепчет Баки в скулу, поцеловав её.       — Что?       — Твою эрогенную зону.       — Нет, Бак, мне просто там щекотно.       Барнс удерживает его за голову и обводит языком все изгибы ушка, покусывая мочку и мягкие ткани выше неё, от чего край раковины быстро краснеет.       — А ну, — он дотрагивается до его члена и с сожалением понимает, что он никак не отреагировал на его ласки. Стив же багровеет.       — Я же говорил.       Баки сжимает руку сильнее, и Роджерс беззвучно охает в его губы.       — Ты просто только что кончил. Я сегодня вечером докажу тебе, — обещает он.       — Первым сдашься, — Стив хлопает по его бедру, кротко целует в сосок и скользит рукой между его ног к мягкому входу, смоченному спермой, касаясь его пальцами. — У тебя тоже кое-где в броне пробоины имеются.       — С козырей пошел, значит, — усмехается Баки и проводит подушечкой пальца по его гладкой головке. — Ну ладно. Я готов спорить.       Стив удивляется и тихо смеется ему в плечо. Баки решает добить его.       — Ты у меня первый. В смысле, мужчина. Я до тебя никому ничего такого не позволял. Мне, конечно, хотелось чего-то внутри, и я пробовал себя пальцами, представляя, что они твои…       — Бак, — останавливает его Стив, краснея лучше любого подростка в самый разгар прелюдии.       — Дослушай, придурок, — шикает он. — Я хочу сказать, что-то, что я испытываю с тобой не похоже ни на один мой секс. Это в сотни раз лучше и ярче. Наверное, причина в том, что мы в отношениях. И я надеюсь, что это продлится очень-очень долго. Возможно, до самой смерти. Я не представляю жизни без тебя и я так счастлив, что мы вместе, как бы сентиментально и сопливо это не звучало. Так что спасибо тебе за все. В первую очередь, за то, что не дал мне брыкаться дальше. Если бы не ты, я сейчас был бы один. Так что да, признаться тебе было чертовски правильным решением. Ты классный, — после всего своего монолога Барнс целует его в губы. — Твоей Картер повезло.       — Бак, я тоже счастлив. Ты теперь со мною, и пусть остальной мир идёт к Таносу, я тебя ещё раз не потеряю. Не могу. Не имею права, — он кладет голову ему на плечо. — И она больше не моя. Меня увели.       — Правда, что ли? — заигрывает Баки, решив свести концовку их совместного признания к шутке, чтобы не разрыдаться. — И кто же?       — Ну… Мой нынешний парень.       — У тебя есть парень? Почему я об этом не знаю?       — Потому что он лучший боец и неплохо шифруется, — поцелуй в шею. — Но его можно обнаружить, — в гладкий сосок, и через несколько секунд — в горошину.       Баки смеется, ударяя его ладонью по спине: «Люблю тебя, Роджерс».

***

      Не целовать его и не тискать для Стива за пределом возможностей. Совместно принимая душ, они почти не отрываются друг от друга, но из-за утренней разминки не могут зайти дальше.       Стив медленно наслаждается им, долго обсасывая каждую губу, соприкасаясь языками и проводя пальцами по его идеальным красным губам, отводя нижнюю вниз, а Баки нужно всё как можно быстрее, поэтому, когда он начинает активничать, они целуются быстро, страстно и горячо.       Другое дело — это их объятие. В этой сфере они оба согласны на медлительность. Баки минут пятнадцать водит руками по его мокрому от воды аполлонскому телу, положив голову ему на плечо и бесконечное количество раз пробегаясь от смущенного лица до члена и обратно, разумеется подключая к этому маршруту руки. Стив же все это время держит его за ягодицы. Пару дней назад Баки кончил бы от минуты в такой ситуации, а сейчас просто тянется за глубоким поцелуем, на который ему с охотой ответят.       Выйдя из душа, они быстро завтракают, держась за руки, и Барнс шутит, что они ведут себя как женатая парочка в медовый месяц. Стив отвечает ему улыбкой и крепче сжимает металлическую ладонь в своей руке.       Питер встречает их в зале вместе с Шури. Они испытывают лазерные пушки, и Баки не может не присоединиться, когда дело касается оружия. Он даёт им пару советов, и они вместе стреляют по мишеням.       Стив же стоит в сторонке. Он не фанат огнестрельного оружия, поэтому просто любуется Баки, его мастерством, улыбкой и движениями.       Питер смеётся, стоит Баки попасть в крайний чёрный круг мишени, как тот тратит всю обойму, выстреливая по всей окантовке, среднему и внутреннему кругу, не заходя за их границы, и попадает точно в крепежи для мишени.       — Я не мажу, ребёнок, — говорит он, опустив оружие.       Шури хвалит его, и Стив сокращает между ними расстояние, положив руку ему на плечо.       — А меня научишь?       — Ты не так плох, — пожимает Баки плечами. — Как Питер.       — Эй! — всплескивает руками Паркер.       — Да ладно, ладно, — смеётся Баки. — На твёрдую четверку из десяти.       Стив перекладывает руку на второе его плечо и притягивает к себе.       — А я на сколько?       — Ты? За предел.       Они говорят тихо, чтобы было слышно только им, и с улыбкой смотрят друг другу в глаза. Со стороны это похоже на воркование влюблённых. Впрочем, так и есть.       Питер громко перезаряжает пистолет: «С тебя подзатыльник, если не попаду».       Новый размеченный лист появляется через десяток секунд. Паркер долго целится, жмуря один глаз, и нажимает на курок.       Точно в яблочко. В самое сердце. Правда, стены.       — А? — не верит Питер, отпустив оружие.       Баки подходит к нему за расплатой, но паучок начинает «съезжать», убегая и говоря, что туда и метил.       Стив отворачивается от них и сходит с платформы. Позади него раздаётся общий звонкий смех. Шури хохочет, наблюдая как они дружески махаются, Питер — от того, как сам выкручивается, а Баки… Баки просто наслаждается моментом.       Садясь на стол, Роджерс скрещивает ноги. С каждым неумолимо тяжелым днём Питер совершенствуется. Он тратит почти все время в зале, то тренируясь Т’Чаллой, то тягая штангу, изучает множество приемов за раз и набирает массу. Помимо мышц, в нем растёт сила, а с ней и ответственность. Они с ним не такие друзья, как с Тони Старком, но проследить ход его мыслей Стив может. Это несложно. Он просто вспоминает себя в то время.       Питер не жалуется на одиночество, не просит совета, не проявляет слабости. Он начинает свой день раньше них в том же зале и заканчивает его в позднему вечеру. Для его возраста такой график и отношение к этому подозрительны. Хотя, может, в двадцать первом веке это нормально? Или это уже не Питер?       Стив протирает лицо руками и вздыхает, понимая, что не может лезть в душу к незнакомому пацану, и делать какие-то выводы, соответственно, тоже. Это было бы неправильно и скупо. Единственное, что ему сейчас дозволено — приглядывать за мальчишкой. Один неверный шаг на тренировке, на Вормире, одно неправильно подобранное слово, и перед ними убийца, знающий и владеющий первоклассными способностями.       Сколько же таких Стив видел! Они все начинали с низов. Кто-то кинулся в объятия преступности из-за херовых родителей, кто-то мечтал о власти и внимании, а кто-то хотел нажить себе счастья на чужом горе. Душа Питера осталась под замком, до которого ещё надо было добраться. Стив не мог сказать что-то определенного, но знал — раз Тони Старк взял его к себе в команду, пацан достоин и, наверняка, чист душой. Его задача в этом деле всего лишь быть путеводной звездой. Он является ей для Баки и как Капитан для своей страны. Не тяжело быть ею для юного поколения.       — Эй, Роджерс! — кричит Барнс. — Теорему косинусов вспоминаешь?       — Что? — хлопая ресницами, непонимающе смотрит на него Стив.       — Лицо попроще.

***

      Они ещё немного тренируются. Стреляют по мишеням, на скорость разбирают и собирают оружие, играют в мини пейнтбол. Все вместе. Да, Стив решил подключиться к делу и не оставлять Питера надолго с Барнсом. Неизвестно, чему он мог его научить. Потом Шури удаляется по своим делам, и ей на смену приходит брат. Начинается спарринг по старому раскладу: Питер с Т’Чаллой, Баки со Стивом. Король шутит, что Солдат даже в этом деле не отпускает своего ненаглядного. Барнс кивает в согласии, и Стив краснеет.       К вечеру за Т’Чаллой приходят войска (он ходит в их сопровождении абсолютно везде, что неудивительно). Питер уже устало двигается, и оба суперсолдата заканчивают их тренировку.       Распрощавшись с Паркером на верхнем жилом этаже, они вваливаются в квартиру. Небольшая, но существующая усталость сковывает их действия. Стив разувается и не успевает и шагу ступить, как Баки хватает его за руки.       — Что насчёт утренних планов? Они в силе?       Он тоже снимает обувь и становится чуть ниже Стива. Такое положение устраивает Роджерса, и он с удовольствием трется с ним носами.       — Ты избил меня сегодня, — напоминает он.       — Тебе показать, что ты сделал? — Баки хочет снять футболку, но Стив обратно вкладывает свои ладони ему в руки.       — Давай сегодня просто пообнимаемся. Я скучаю по своему другу.       Барнс фыркает, но прижимается к нему: «И чем ты хочешь заняться, здоровяк?»       — Тем, что мы делали в сороковых.       — Воевать нам тут пока не дадут. А гулять сегодня я не попрусь, ну нахер.       — Баки!