Космос

      Две недели спустя       — Баки, вставай, — Стив целует его в ухо и легонько трясёт за плечо. — Вставай, родной.       Барнс рычит и заворачивается в одеяло.       Его усталость понятна — они вчера снова всю ночь развлекались. Стив не мог понять, откуда вдруг взялась эта нежность, с которой Баки утаскивал его в постель, и такое небывалое желание. Они не столько удовлетворяли друг друга, сколько доказывали свою любовь. А потому постоянно кончали.       Это дело за день могло достигнуть шести раз в разных местах и позах. Кровать, душ, стол, пол, диван и кресло казались просто невинными местами по сравнению с тем, где они уже не стеснялись пробовать. На весу даже было. Стив держал его на себе, как пушинку, и поддерживал за ягодицы, это возбуждало сильнее.       Им практически не нужна была смазка — Баки был раскрыт всегда из-за постоянной (очень активной) половой жизни. Лишь спустя— пять часов после предыдущего секса Стив, чтобы не причинять ему боли, мог плюнуть на член и так, по слюне, войти в него. И то редкость. По слюне, правда, однажды было, когда они трахались на кухне, прямо на столе, за который через час сели ужинать, но она принадлежала Баки. Он успел сжаться к вечеру, так как днём они были заняты на тренировках, и из-за небольшой производственной ссоры даже не приняли совместный душ. Баки заскулил первым, признал, что был неправ, и Стиву хватило одного его виноватого взгляда, чтобы разложить его на ближайшей горизонтальной поверхности. Они не могли оторваться друг от друга, и им было лень идти в спальню за смазкой, так что Баки отсосал ему, извиняясь за глупое поведение днём, и прилично смочил его член. Стив поднял его с колен, поцеловал, развернул к себе спиной и нагнул его грудью к столу, заставляя упереться согнутой в колене ногой в дерево. Он надавил на тугое колечко подушечкой большого пальца, Баки хрипло, тихо застонал.       — Эрогенная зона, да?       — Не только у меня. Так что не счита…       Его прервал стон, вырвавшийся из его уст, когда палец, резко введенный до основания, проехался по стенке.       — Ещё, ещё.       — Я хотел заняться с тобой любовью после десяти минут нашей ссоры, — признается Стив, краснея. — Ты такой сексуальный… особенно когда злишься. Прижать собой к матам и долго-долго прямо там. Но на нас смотрели. А потом ты так быстро вышел из душа, я даже раздеться не успел. Пришлось ждать до вечера.       Стоило ему сказать хоть что-то грубое, хоть одно пошлое, горячее слово, Барнс кончил бы сразу, но он как всегда кинулся в лирику и монолог. Это было приятно слушать — Стив говорил об их любви, но не к месту. Хочется просто кончить, а не лезть целоваться или тискаться.       — Блять, Роджерс, я когда-нибудь услышу от тебя нормальных слов? — Баки выпрямляется, отчего палец сжимают мышцы. — Твою сопливую херь для девочек можно перевести на наш язык в одно короткое предложение: «Я хотел выебать тебя, потому что пиздец как теку от тебя».       — Не ругайся, — вынув палец, Стив легонько шлепает его по ягодице, и снова наклоняет, приставляя головку к пульсирующему входу.       — Если сделаешь так ещё раз.       В основном же три раза утром, для хорошего начала дня, один в душе перед обедом, и бесконечное количество вечером и ночью делали Баки готовым почти круглые сутки. Больше они не ссорились.       — Настал день «икс», Бак. Вставай. Иначе я без тебя улечу.       — Сколько время?       — Шесть.       — Утра?       — Да.       — Вали, куда хочешь, — он накрывает голову подушкой. — Я раньше десяти не встану.       — Я и в самом деле могу улететь без тебя. Готов будешь расстаться со мной? — Стив скользит рукой под одеяло, оглаживает белую кожу его крепких ягодиц и толкается между половинок одним пальцем, который с легкостью тонет в окружении растянутых мышц. Баки довольно мычит, тянется задом за ним, когда он убирает руку, оставляя после себя пустое тянущее ощущение. — М?       — А ты умеешь убеждать.       Стив кидает ему трусы, подобрав их с пола, и застегивает его рюкзак.       — Зачем он? Собираешься что-то забрать с Вормира? — Баки встает с кровати и идёт к нему, шлёпнув резинкой трусов по своему поясу.       — Может быть, найду какой-нибудь красивый камешек. Здесь запасная одежда, ну и ещё кое-что, — он притягивает его к себе, устроив руку на заднице.       — Займёмся этим на корабле?       Стив, целуя его, кивает.       — Сразу как за нами закроется дверь нашей каюты? Прижмёшь меня к стене? Мне так понравится.       — Не возбуждай, — отстраняется Стив.       — А что? Представлять начал? Давай покажем прошлому хозяину корабля — одному из Ордена — что мы клали на их веру в Таноса.       Стив усмехается и вешает рюкзак себе на плечо. Баки быстро одевается и берет его за руку, направляясь к лифту.       Они решили, что скрывать это бесполезно. Плюс ко всему сейчас, когда на Земле Танос, до их отношений никому не будет дела. И оказываются правы. Питер, ждущий их возле корабля, даже не замечает то, что они держатся за руки. Он взволнован предстоящим отлетом, и все его мысли кружатся только вокруг этого.       Через минуту их окружают войска и Т’Чалла. Стив быстро хватает его под локоть и уводит в сторону.       — Что за тайны? — прищуривается Питер.       — Не знаю, — пожимает плечами Баки. Ему не особо интересно — он знает, что ему так или иначе расскажут. — Боишься?       — Да, — честно отвечает Питер. — Я боялся, что наломаю дров в космосе, и боюсь сейчас, потому что думаю, что знаю, почему Красный Череп меня избивал.       — Поговорим?       — Мы не друзья, чтобы это обсуждать. Я просто хочу закончить это всё, и вернуться домой.       — Понимаю.       Баки снимает винтовку с плеча и перезаряжает ее.       Стив возвращается с Т’Чаллой. Последний желает удачи, особенно паучку, прощается, и они взлетают. Король дал им двух пилотов, поэтому после они могут разойтись по каютам. Ничего примечательно в корабле нет. Да и никто его не разглядывает. Питер молча сидит на своей жесткой койке, поджав под себя ноги, а Барнс с Роджерсом прячутся в своей каюте.       — О чем болтали? — Баки садится на пол возле ног Стива и кладёт руки ему на бёдра.       — А мы такие любопытные?       — А нам есть что скрывать?       — Ревнуешь?       — Есть повод?       Стив ласково улыбается и кладёт руку ему на щеку, проводя по ней большим пальцем: «Всему своё время, зайка».       — Хватит меня так называть.       — Как скажешь, волчонок.       За это он получает от Баки в лоб. И они не были бы друзьями, если бы не поборолись после этого. Стив резко поднял его с пола за подмышки и, повалив спиной на койку, зафиксировал его в одном положении, запустив руку под форму. Там пальцы быстро нашли его чувствительные места между рёбер.       — Стив! — он смеётся, изворачивается и тянется к нему за поцелуем, вытянув губы, зная, что он никогда не откажет ему в этом.       — Так быстро ты не отвертишься, — обещает Роджерс, но чмокает его.       Он щекочет его ещё около получаса, больше не отвечая на никакие намеки. Когда раздаётся звонок — призыв к штурвалу — Баки не терпит, и обхватывает его голову, впиваясь в мягкие губы.       — Пойдём. Дело, видимо, появилось.       Они выходят к пилотам. Возле них уже стоит Питер.       — Две плохие новости. Первая: лететь будем долго. Около дня по земным меркам. Приготовьтесь ждать, — сообщает один темнокожий пилот. — Вторая: нам нужно снизить температуру, кислород и давление, чтобы не быть замеченными на тепловизорах кораблей Таноса. Мы не одни в космосе, как никак. Выдержать будет сложно. Делать, Капитан?       — Да, — кивает Стив. — Мы постараемся поменьше двигаться и шевелиться.       Баки закатывает глаза. Отлично, сегодняшний секс-марафон откладывается. А ему так хотелось заняться этим в космосе! Хоть что-то хорошее, что запомнится надолго. Ну, помимо их отношений, конечно.       Стив берет его за руку. По нему видно, что он не думает про своё обещание взять его в каюте. Ему заметно страшно. Баки успокаивает его легким поцелуем в щеку и объятием.       Через секунду уровень кислорода на корабле падает. Они сильнее прижимаются друг к другу. Адский холод пробивает их до мозга костей. Питер сгибается пополам и обнимает себя руками. Обогреватель в костюме пришлось отключить. Мокрые дорожки от его слез на щеках заметно кристаллизуются, образовывая тонкий ледяной слой на коже. Он не суперсолдат, но и не простой человек, а потому сейчас может быть с ними на равных. Это… бодрит.       Пилоты вцепляются в кресла. Баки переживает это со своим парнем. Питер, сидя в углу, находит в себе силы усмехнуться.       — Херовые вы конспираторы, — он стучит зубами и выдыхает паром. — Я узнал, когда вы заснули у меня в квартире. Это было глупо, если вы не хотели мне так признаться. А дальше было весело наблюдать за вами.       — Это твоё влияние, — шипит Стив. — Курить его уже научил?       — Какие подростки не ругаются? Себя пацаном вспомни.       Они ссорятся, но не отлипают друг от друга. Один из пилотов говорит им успокоиться, не тратить кислород в пустую и не поднимать температуру.       Баки утыкается носом ему в шею, и они замолкают.       После нескольких минут они немного привыкают к изменениям. Баки выпутывается из кольца его рук.       — Предлагаю поспать. Так время пройдёт быстрее.       Пилоты сопровождают их завистливыми взглядами. Они собирают все одеяла с корабля и делят их на три части. Поровну не получается, и Стив отдаёт лишнее одеяло ребёнку.       — А почему на три? — хмурит брови паучок.       — Пилоты женаты друг на друге, — отвечает Барнс. — Они будут спать вместе, как и мы со Стивом. Ты третий.       Питер кивает, краснеет и поджимает губы. Лицо Роджерса тоже не отличается от помидора. Ему уже представилось, что для того, чтобы согреться, они разденутся и прижмутся друг к другу. Он потрогает Баки везде, слушая тихие стоны, потому что на корабле они не одни, и постарается принести ему удовольствие, не разжигая жара. Иначе температуры их тел хватит на сутки работы обогревателей всего корабля, и они будут замечены.       Баки закусит ему ухо, поцелует, кончит от его ласк и в тысячный раз признаётся ему в любви, на что он ответит взаимностью.       — Стив, ты к месту примёрз? — зовёт его Барнс.       — А?       Роджерс оглядывается. Питера в поле зрения уже нет. Он один стоит посередине комнаты с одеялами в руках.       — Да. Задумался.       Баки цокает. Этот мужчина сводит его с ума.

***

      Они просыпаются на одной подушке, нос к носу, под пятью одеялами, абсолютно согревшимися. Они одеты и, к сожалению, не трахались. Стив не объяснил причину, по которой ударил его по рукам (легонько, конечно), когда он полез к нему в трусы. Просто обнял его и поцеловал в лоб. Баки списал это на предупреждение от пилотов по поводу ограниченного кислорода и температуры, которая на борту корабля не должна повышаться.       — Доброе утро, — зевает Баки, вытягиваясь на постели.       — Пока мы в космосе, утра нет, — напоминает Роджерс и укладывается у него на груди.       — Оно есть всегда, пока ты со мной, — Баки гладит его по голове.       — Ой, какие нежности! Я сейчас растаю! — Стив целует его в грудину. — Солнце моё.       Они нежатся ещё немного, переплетая ноги и лениво целуя друг друга, и встают.       — Сколько времени прошло?       — Сейчас узнаем.       Они выходят к пилотам. На месте только один.       — Сменяем друг друга, — объясняет он.       — Долго ещё?       — Будите Питера и пристёгивайтесь. Через двадцать минут посадка.       Баки удаляется по первому поручению. Стив садится в кресло, держась одной рукой за грудь, и нервно сжимает подлокотник.       Вскоре корабль приземляется. Питер видит этот мир, где чуть не умер во второй раз, через иллюминатор. Тоже небо, снежные горы, каменная крошка под ногами. Не хватает только ора аутрайдеров и звуков падающих где-то камней.       Шлюзы открываются, выравнивая давление. Температура на планете кажется ему теплее, чем та, что стоит со вчерашнего утра на их корабле. Даже снег не такой холодный, как его постель.       Выходя из корабля, Баки с презрением оглядывает это место: «Я хочу содрать с него кожу, но давайте сделаем всё по-быстрому».       — Хочешь, чтобы мы участвовали? — уточняет Стив.       — Просто будьте рядом. И так, ребёнок, объясняю план, — Баки повернулся к ним лицом. — Для начала вернёмся к лекарю, мне надо спросить её про слабые места. Ну, знаете, для подстраховки. Потом…       Стив активирует щиты, Питер встаёт в стойку и выпускает из-под запястий костюма два лезвия, выгнув кисти к внешним сторонам предплечий.       Баки понимает, что Череп не врал, когда говорил, что чувствует всех прибывших на Вормир с другого конца этой планеты.       Он оборачивается, выставляя перед собой винтовку.       Череп стоит перед ними в своей чёрной мантии. Рваные полы его капюшона развеваются на ветру, а кристально белый снег разбивает красноту его головы. Он двигается необычайно тихо, когда подходит к ним ближе. Баки рычит и делает шаг вперёд.       — Я же говорил тебе, что вернусь.       — И будешь не один, — заканчивает за него бывший нацист. — Я вижу. Мне убить тебя, чтобы ты успокоился?       Стив дёргается и становится рядом с Баки, готовясь к бою: «Помнишь меня?»       — Нет, — безразлично отвечает Череп. — Я не помню вас двоих. Вы из моей прошлой жизни?       — Хорош придуриваться! — кричит Барнс.       — Чем хочешь поклянусь. Я помню, что я делал в моей прошлой жизни. Сколько убийств. Мне правда жаль, но их лиц и личностей я не в состоянии вспомнить. Ты рвёшься убить Иоганна Шмидта. Я — живая часть его воспоминаний. Не он. Он давно погиб.       — Пощады так просишь? — усмехается Баки. — На колени.       Череп фыркает, но становится: «Я знаю, что тебе будет интересна моя речь. Иначе ты бы убил меня, как только посмотрел. Мои последние слова таковы: я хочу сказать, что последние десятилетия на этой планете я вспоминал. Не по каким причинам, сколько, кого и где. Мне было любопытно, как. И я вспомнил. И целых двух. Они были разведчиками. Их дело, скрестившее наши пути, — мои разработки по улучшению генетического материала. Благодаря этой сыворотке люди могли и могут иметь шанс быть лучше. У таких людей появляются пробоины в генах, ДНК, белках. Они становятся склонными к искусственной перекодировке кибернетическими вирусами. Проще говоря, напиши любой код, вколи его переносчику, крысе, например, и дай ей укусить нужного человека. Я проводил сотни таких экспериментов и не знал, почему правительство заинтересовалось этим. Пока до меня не дошло, что я подобрался к успеху. К коду, что объединит два царства. Я сделал это. Как и тебя, Солдат».       Баки не сдерживается и бьёт по его красной морде металлической рукой, отчего он падает на заснеженные камни, обдавая их кровью.       Стив поднимает его, поставив на колени. Череп посасывает разбитую нижнюю губу и усмехается.       — Надо же. Сам Капитан Америка присутствует на суде Линча и принимает в нем участие. Считаешь это правильным? А как же второй шанс?       — Заткнись, — шипит Баки.       — Я не закончил. Так вот я завербовал этих агентов. Но потом оказалось, что они предугадали это и кололи себе антидоты, блокирующие действия той машины по стиранию памяти. Помнишь её, Солдат?       Стив увидел всю боль, отразившуюся на его лице, и не стал останавливать, когда Баки избивал его. Только потом снова поднял его на колени. Питер позади них внимательно следил за ситуацией.       — Желание, ржавый, семнадцать, — бубнит Череп, умывшись кровью, но Баки смеётся. — Попытка не пытка.       Барнс бьёт его, не щадя. Стив безумно хочет его обнять, будто это защитит его от болезненных воспоминаний, и так сильно прижать его к себе, что они сольются воедино, и никто не сможет снова забрать его.       — Мне продолжить? — громко спрашивает он, ударяя ногой ему по морде.       Черепа откидывает. Он не сопротивляется и даже не встаёт в земли, хотя может. Стив ставит его перед Баки.       — И тогда… Он — разведчик — сказал, что на его место придёт кто-то другой, и в нем я найду свою смерть. Я был молод и глуп. После такого заявления я просто убил их, и бежал. В новом убежище оказалось, что они успели украсть мои разработки и куда-то их передали. Теперь я понимаю, куда, и что так гораздо лучше. Я стал выискивать этот путь. И нашёл брата разведчика. Я думал код у него или уже в нём. Ничего. Ни в теле, ни в разуме. Мои люди убрали его. И никто их не остановил. Не думай, разведчики были не одни. Они работали на, как их там. Дай Танос памяти… Щ.И.Т. Они знали обо всех моих планирующихся убийствах на территории Штатов, но никто не решился меня остановить, потому что иначе я и мои последователи добрались бы до кода.       — Я не понимаю, — шепчет Стив.       Баки кривится: «Тянешь время? Кого ждёшь на помощь?»       — Ты такой нетерпеливый. Дослушай… — он проводит костлявой рукой по красной морде. — На этом мои попытки найти код закончились в связи с моей внезапной смертью. И я понял — он сам меня найдёт. Моя смерть сама придёт за мной. Я буду ждать, сколько потребуется. Так уж вышло, что пока камень был на Вормире, я был бессмертен. Вы пришли позднее, чем я предполагал. Камня нет — я смертен и наконец обрету покой в этом безумном мире. Меня радует одно: кое в чем я был прав, — он смотрит на Баки снизу вверх и резко переводит глаза на Питера. — Код у этой семейки. Думал среди всех жителей Нью-Йорка такой везучий только ты? Благодари дядюшку за всё, Питер. Он выиграл вам время на переезд, и не сказал, что у него есть племянник. Как там тетя Мэй?       Стив оборачивается. В Ваканде он слышал о том, что у Питера есть только тетя, и не задавал вопросы. Это, кажется, и есть его финальная точка. Паркер собирает маску в шашечках под челюстью и подходит к нему. По виду он никакой: ни раздражённый, ни в отчаянии. Просто немая застенчивая ярость.       — Как их звали? Разведчиков.       — Ричард и Мэри Паркер.       — Они передали код Щ.И.Т.у, а он сделал паука-носителя? И он укусил меня? Я стал таким из-за твоего эксперимента?       — Ты самый подходящий вариант, мальчишка. Код синтезировался на ДНК, чтобы не быть в ней как чужак. Ричард был умным человеком. Он заменил образец на свой. А в тебе его ДНК, — шепчет он. — Ты дитя ГИДРЫ, — он показывает пальцем на Баки. — Называй его старшим братом.       Питер пошатывается, но не падает. Он догадывался. Ещё с тех пор, когда узнал, что очнулся на Вормире из-за привязанности. За семнадцать лет он не имел никакой связи с Черепом, пытающимся убить его. Значит, эта привязанность косвенная. Вряд ли Мэй в супермаркете как-то умудрилась перейти дорогу бывшему главе ГИДРЫ.       — Убейте его, — шмыгает он носом, смахнув слезу.       Баки молча протягивает ему оружие.       — Я… Я не смогу, — мотает он головой. — Нет, нет.       Он словно борется с самим собой. Это видно по лицу. Одна его часть говорит собраться и проткнуть ему горло, отомстить за родителей, а вторая, что не стоит марать о такую мерзость руки.       — Карен, код 200. Мгновенный режим убийцы.       Побеждает первая сторона.       [Цель обнаружена].       Всё произошло быстро. Никто его не останавливал. Даже сам Череп не активничал. Он принял смерть, стоя на коленях с раскинутыми в стороны руками.       Паркер выдернул из его головы лезвие, полоснув по белому снегу ярко-красной кровью, и отступил назад и, словно не веря в то, что делал, оглядел окровавленное оружие и свои руки. Тело упало на бок.       Стив хотел поддержать его, но вдруг раздаётся оглушительный шум. Трескаются горы, будто состоящие из стекла, гремит гром, между густыми тучами бьёт молния, дрожит земля. Череп был Хранителем, не станет его — не станет Мира.       Они кидаются к кораблю. Однако трещина в земле добирается до него быстрее, и судно проваливается в пропасть, утаскивая за собой возможность покинуть эту планету.