Остёр на язык

      Встаю с кровати, когда приходят родители. Чтобы поприветствовать маму, чтобы достать старика.       — Это я слышал, скажи что-нибудь новенькое. Если созреешь второй раз, — отвечаю старику на подкол и подхожу к маме. — Помочь? — спрашиваю и смотрю через её плечо: на столе коробки китайской лапши.       — Спасибо, Вадим, правда, здесь помогать не с чем. Кстати, папа предлагает сходить в новую бургерную. Как ты на это смотришь?       — Исключительно положительно, — и добавляю громче: — А эти новые бургеры никуда у папы не отложатся?       — Главное, чтобы у мамы не отложилось.       — Если отложится, её никто не разлюбит, а к твоей красоте, и надобности, появятся вопросы.       — Ты в кого такой языкастый? — спрашивает старик и проходит на кухню.       — В того, кто был молод двадцать лет назад.       — Да, мама тогда была неукротимой, — смеётся старик и обнимает маму сзади.       — Конечно! — Она гордо поднимает лицо. — Без помощи посторонних укрощала диких зверей и обращала в домашних.       — Так вот что со стариком случилось.       — Ладно вам, — говорит мама, — не будем искажать факты нашей биографии, а насладимся настоящим.       Я и старик поддерживаем.

***

      — Вадим, ты хорошо выглядишь, — обращается голос Дениса до того, как я замечаю его и закрываю уши.       — Хоть человеком стал! — драматизирует Гоша на пятачке.       — Усохни, — говорю ему и показательно зажимаю сигарету между средним и безымянным пальцами.       — Всё напряжение выпустил? — спрашивает Александр Владимирович.       — Да, — отвечаю с улыбкой. — Но сегодня не смогу к вам зайти, — замечаю, что мой тон смягчается.       — Подлиза, — не терпит обращение Гоша.       — А ты – скотина, которая думает, что защищает мои нервы.       — Как с тобой общество мирится?       — Я составляю его часть.       — Вы оба – часть общества, — говорит Петя. — Но зачем такая нужна? Кто скажет?       — Чтобы находить проблемы? — Вася говорит про себя, но все слышат и оценивают смехом, кроме меня и Гоши.       — Блядь, это же отсылка к субботе?       — Неделя прошла! — напоминает Гоша и заваливается на моё плечо. — Это нельзя не отметить. Поздравляю, брат, целую неделю тебя не домогались. Как ощущения? Что испытываешь?       Я не отвечаю, но смотрю в точку между бровями Гоши. Он напрягается и медленно отодвигается.       — Почему ты молчишь?       Виснет молчание. Даже Александр Владимирович с любопытством наблюдает за тем, как событие развернётся.       — Меняю характер. Но отпиздить тебя я всё равно хочу.       — Где ты его меняешь?!       — Глубоко. В душе.       Гоша отходит на безопасное расстояние, в сторону Александра Владимировича – прекрасная стратегия.

***

      Встречаю родителей около станции. На маме новое платье – длинное, тёмно-красное. Одно из тех, которые она показывала в полицейском участке.       — Как оно? — спрашивает мама и расправляет плечи. Волосы для выхода подкрутила.       — Замечательно, — одобряю я. — Погоди, есть ли в природе вещи, в которых ты бы выглядела плохо? По-моему, нет.       — Вадим, — смеётся она.       Я рад слышать её смех. Смущённый, но искренний.       — Как ответишь? — смотрю на старика, а он улыбается. Подходит к маме и величественно обнимает за плечо:       — Куда там старикам за молодёжью гнаться.       Да, старикам.       — Не может быть! Это секретная техника: «Цифра в паспорте»!?       Иногда мне кажется, что я шучу сам с собой, но вовремя напоминаю себе, что старик обычно копит и одноразово возмещает урон.

***

      Сидим в бургерной, наслаждаемся вкусом.       Мама с лёгким интересом спрашивает:       — Вадим, а ты… читал письмо?       Я замираю. Чёрт. Мам, не надо было о нём вспоминать.       — Что за письмо? — спрашивает старик.       — От Михалкова, — отвечает она.       — А, этот…       — Да, я прочитал. Ничего необычного, письменное извинение, ни больше, ни меньше, — и отпиваю чай.       Меньше всего оно представляет из себя извинение.       — А трудно представить, правда? Что мотивирует людей на свершение подобных поступков? — тихо приговаривает мама, а старик высказывает своё мнение:       — Надеюсь, я не доживу, когда с лёгкой душой смогу сказать: «Такие времена».       — Окно Овертона заработает не сразу, — успокаивает мама.       «Такие времена» – о том, что новое поколение задаёт тон. Мода задаёт тон. В усладу консерватизма неизменным остаётся малое, и к этому надо привыкнуть. «Такие времена» – мантра старика. Пять лет назад он ещё остро реагировал на гомосексуализм, трансвестизм, трансгендерство и прочие явления, которые приняли в Европе. Поэтому решил, или мама ему подсказала, что ругательства – отличный выход эмоциям, но, может быть, идут впустую, стоит пересмотреть своё отношение.       Путь был труден, но результат феноменален.       Старик видит однополую пару, первая мысль в его голове: «Такие времена», и пара исчезает. Он видит полностью татуированного человека, мантра даёт ему умиротворение раньше, чем он может вспыхнуть.       Пока родители обсуждают зловещее окно разрушения и деградации нации и народов, я достаю телефон и делаю фото. Удачное, с первой попытки.       Листаю: пример с доски, случайный пейзаж дороги, родители, вечер с пиццей, я, мама и старик – старик неудачно делает кадры.       Но я рад, что на моём телефоне таких фотографий больше других.

***

      За плотным обедом следует прогулка без маршрута.       Мы идём по солнечной улице. Ветер прогрелся и уже не напоминает о том, каким ледяным был месяц назад. Ярко-зелёные листья скрывают кусками небо и отражают свой цвет на землю.       Мама глядит по сторонам, видит сирень и припадает к ней. Я наготове с камерой.       — Вадим, — с улыбкой говорит она.       — Да, мам, кадры превосходные. Модель изумительная. Придраться не к чему.       Она снова смеётся. Когда поднимается ветер, замолкает. Задумывается, рассматривая цветы, и говорит:       — Может быть, съездим летом в N?       Я будто бы останавливаюсь:       — Зачем?       — Друзей старых повидать. Или почувствовать ностальгию. Не хочется?       — Я думаю, чтобы почувствовать ностальгию, надо приехать лет через десять или двадцать и сказать: «Как я скучал по этим местам».       — Сынок, если ты приедешь туда через двадцать лет, ты скажешь: «Куда я попал?».       — Ну да. Неустанный прогресс.       — Подумай над этим, — мягко говорит мама и смотрит на меня своими чистыми глазами.       Говорю непринуждённо: «Конечно», но в себе держу другой ответ.       Я не могу туда вернуться.       Не осталось друзей. Ностальгии не будет, те места я вспоминаю слишком часто. Я ещё не забыл: ни улицы, ни короткие пути, ни любимые места для посиделок. Я помню их. Помню запах. Индустриальные виды, виды парков и площадей. Слышу, как там завывает ветер между домов, и знаю, какие чувства ко мне придут.       — Вадим? — спрашивает мама.       Я оборачиваюсь. Они уже впереди.       — Иду.       Хочу, чтобы ветер подхватил мои мысли и унёс за пределы города.

***

      Родителей отпускаю на свидание, сам возвращаюсь домой. Где тихо, нет ветра, где солнце не греет, где мне становится холодно.       Переодеваюсь и слышу оповещение на мобильнике.       В WhatsApp’е пришло сообщение от пользователя, который на моём телефоне обозначен как «Дрочильщик»:       Ты прав 17:58       Спустя два дня после моего сообщения.       Хорошо, что написал сейчас, а не раньше.