Don't fuck my mind

Только что родившая в большом и колючем стоге сена Эмили Агрест, держала на руках маленького монстрика с крошечными рожками и крыльями, а также копытами вместо ног. Его рот жалостно кричал, женщина только и прижимала младенца к груди, спасая от холода – это всё, что она могла сделать. Мальчик всё также жалостно и громко кричал от недоумения. Он хотел остаться в тёплом и уютном утробе навсегда, но, такому не бывать. И уже малыш ненавидел этот прогнивший мир и злостных людей. Она находила в себе последние силы и лезла из кожи вон, но... Всё было тщетно. Глаза Эмили медленно закрывались, а тело остывало с каждой минутой. Лишь проронив слезу на его щеку, она издала последний вздох в своей жизни, отбросив руки. Туша и грудь уже давно остыли, тепла не было, и казалось, что от трупа исходил только холод и смрад. Младенец искал куда бы зарыться потеплее, но в такой мороз проще было отыскать иголку в стоге сена. Всё ещё жалобно и противно пища слепой, голодный и глухой малыш перебирал крохотными конечностями по холодной соломе. Тут же на крики из амбара явилась женщина средних лет. Перерывая сено, она узрела сие создание природы. Зверь, но человек. После этого на её глаза упал труп мёртвой девушки и бирка на руке. Аккуратно взяв младенца в руки, она тут же ринулась домой, кладя ребёнка на стол, предварительно постелив простынь. Тщательно осматривая каждый дюйм его тела, она все больше понимала с кем имела дело. Машина для убийств и дробления костей. Ещё те твари. Только она бралась за дрова для камина, как тот жалобно завопил и открыл глаза, чьей красоты она в жизни никогда не видала. Как тут же отгребая дрова в сторону, прижала его к своей груди как можно сильнее. Уже ставя молоко на плиту, она отмывала младенца от крови, сена и грязи, а тот лишь спокойно сидел, всё ожидая, когда его накормят. И как бешеная псина он вцепился в бутылочку с тёплым коровьим молоком, что даже придерживать и не надо было. Такой голодный, дикий и маленький. Тут же он завалился спать, засунув палец в зубастый рот. -И что же мне с тобой делать? – спрашивала сама у себя мадам Кейк. – Сжечь тебя я не могу, утопить тоже. Хотя вы гибриды ещё те твари. - промолвила она себе, ошиваясь по дому. Она лишь равнодушно и так пусто смотрела на это чудовище, которое так сладко спало. Жалость взяла вверх и она приняла окончательное решение. -Что же, буду тебя воспитывать. Пока ты маленький, может, из тебя что-то да и выйдет. – женщина нежно провела кончиками пальцев по его шевелюре, на что тот лишь прижался ещё больше к её туше, также мило сопя. Так и началось его существование, на пороге со смертью. *** Ноги мои сломаны и покрыты синяками. Я не могу и пальцем пошевелить от ноющей боли в мышцах, от сломанных костей. Эта тварь ходит где-то рядом, а моё тело насквозь пропитывает страх и ужас. Я слышу звонкий стук его огромных копыт, как он ими цокает, будто дразня меня. Рядом со мной лишь стояла окровавленная клетка накрытая полотном. Руки и шея были скованы в тяжёлые металлические цепи, так что двигаться я совсем не могу. Да и не хочется... Рвота подступала ко рту, готовясь выйти наружу от такого смрада гнили, крови и говна. Снаружи лишь были слышны мужские громкие крики, оры и звук, будто от бензопилы или болгарки. Слышен хруст костей и суставов этого бедного мужчины и куча крови, хлынувшей вверх, будто мощный родник. Через минуту истошные оры тут же прекратились, а до моих ног добралась огромная лужа крови, растекающаяся по полу. Мои крики ужаса разнеслись по всему помещению, а он, казалось, даже уронил пилу от неожиданности. Рвота тут же полилась рекой с моего рта. Такая вонючая, склизкая и противная... После чего он сразу же распахнул металлические двери и начал медленно подходить ко мне, всё ещё цокая копытами. Захватывая по пути медицинскую иглу и леску, это чудовище сжало мощным пушистым хвостом мои кисти рук, а сам потными руками схватил меня за губы и принялся вонзать острую иглу промеж ниж, тем самым зашивая мне рот напрочь. С каждой секундой это становится всё невыносимее. Я сейчас сдохну... Что мне остаётся делать? Я только и делала, что пыталась выбраться из его мёртвой хватки, но кто я такая против того, чей рост составляет около двух с половиной метров, а то и больше. Избивая руками, точнее оковами на них, я и не заметила, как он уже выпустил меня из своих смертельных колец объятий. За всё это время, что я находилась у него он ни разу не проронил ни слова. Может, он вовсе не умеет разговаривать? -Будешь так орать в следующий раз отсеку язык. Усекла? – грубый и громкий голос озарил мои уши. Лишь показывая знак молчания когтистым указательным пальцем, он уже наводил ужас. Пытаясь раскрыть рот, я только причиняла себе боль ещё больше. Эта тварь посмотрела на меня пустым взглядом из нескольких пар глаз, прожигая во мне дыру. Сколько раз я видела этот взор, но привыкнуть я не могу. А теперь его страшный голос, пронизывающий холодом и трусостью моё тело. Швы слишком глубокие, разорвать леску не получится. Всё моё лицо измазано кровью, я воняю, излита рвотой и кровью, вытекающей у меня изо рта, и тело невыносимо болит. Лишь закрыв глаза, я всё ещё продолжала слушать хруст костей и суставов, что лежали за той дверью, пытаясь заснуть.