Don't fuck my mind

Середина ноября. Дождь. Глубокий вечер. Всё небо покрывали густые чёрные туши, с которых капала такая холодная и противная вода, а на дороге растекались огромные лужи глубиной до нескольких сантиметров. Уже шестнадцатилетний Нуар привык к вечному ознобу и боли, что так яростно пропитывали его тело, не отставая ни на день. И наступая копытами в холодные лужи, он постоянно съёживался от чувства озноба и жара одновременно. Никогда он ещё не чувствовал себя так плохо. В глазах всё плыло, а голова невыносимо болела. Горло будто драли дикие кошки, цепляясь за стенки гортани острыми когтями, а тело буквально горело от жара. Даже в толстом длинном тулупе он ужасно потел в такой мороз и дождь. Наконец, не выдержав боли и давления, он рухнул на землю, его тело совсем отказывалось искать трупы людей по закоулкам для пропитания. Туша его билась в судорогах и конвульсиях от мук и холода. В детдоме ему обычно оказывали медицинскую помощь, с большой неохотой. Тогда юноша лишь вспоминал те моменты, когда в его глотку пихали антибиотики и отпаивали ромашковым чаем, которого он терпеть не мог. Найдя в себе силы, и оперевшись об стену дома, Нуар держался за больное горло, пытаясь прекратить его боль. Вдруг он услышал шаги и уже раздумывал, как скрыться с чужих глаз, но просто накинув широкий капюшон было достаточно, что он сделал. Шаги всё приближались. Они были такие медленные, маленькие и будто тяжёлые, направлялись ближе к Нуару. -Дорогуша, что ты стоишь одна здесь на морозе? Простудишься же. Не будет ли наилучшим решением переждать этот ужасный ливень? – напротив Нуара стояла бабка с выступающим горбом от старости. Она аккуратно стукнула его в бок деревянной тростью, лишь привлекая к себе внимание. -Голубушка, пошли лучше ко мне. Сейчас не самое лучшее время для прогулок. Так хоть согреешься, а то трясёшься, как осиновый листок. – вновь начала молвить старая женщина. По-видимому, она совсем не обладала хорошим зрением, раз не могла разглядеть в Нуаре фигуру парня с копытами. Ну, старость не радость, как говорится. Он не хотел идти, ибо веру в человеческую доброту и честность он потерял ещё в раннем детстве, но это бабка... Хотелось верить каждому её слову. Голос её, словно нитка, такой же тонкий. Хотя его разум был против хождения по гостям к незнакомым людям, но тело, как будто не слушалось. В конце концов, сейчас всё, что ему нужно это кровать и сон. Отоспавшись, он сможет уйти с новыми силами искать трупов. Цокот копыт позади она тоже не слышала. Он шёл прямо за ней, ожидая, пока бабка пройдёт хотя бы метр. На ней был надет платок и что-то на подобии дуюлёнки, очень старой и потёртой дублёнки. Из под платка клочками торчали седые волосы, что указывало на её приклонный возраст. Возможно, ей за восемьдесят или типа того. Наконец, они дошли до старого обваленного дома, до которого была протоптана лишь одна тропинка. Но сейчас, когда ливень дал о себе знать, всю дорогу размыло и юноша шёл уже по густой противной слякоти, что прилипала к толстым копытам и создавало ощущение, будто он топчется по чьим-то кишкам, отбивая последнее дерьмо с них. Уже подходя к подъезду, где давно была выбита сгнившая изцарапанная дверь, они в коем разе вошли. Вся лестничная площадка пропахла кошачьим дерьмом и мочой, хотя, не только кошачьим. Уже на этом моменте он хотел уйти и больше никогда не встречать эту старую вешалку, что привела его в такую залупу. Но телу требовался отдых под сухой крышей, так что смрадный запах жизнедеятельных отходов животных и людей можно было и перетерпеть. Какого чёрта этот дом ещё не снесли? Все стены были покрыты трещинами и паутиной. Уже только это сведетельствовало о наличии ползающих тварей в доме. Они вошли в квартиру, что была покрыта мраком и пахла вонючими половыми тряпками, запах которых так бил в ноздри. Прикрыв нос рукавом тулупа, он следовал за старухой. Видимо, она уже давно живёт здесь раз привыкла к такому невыносимому смраду к квартире. Да это даже квартирой назвать сложно. Выглядит, как газовая камера, пережившая ядерный взрыв, только с подранной мебелью по углам. -Эм, простите, а где у вас свет? – тихо спросил Нуар, оглядываясь по сторонам. Он, конечно, обладал ночным зрением, но свет ему не помешал бы. -Свет? А, точно! Сахарок, дерни за верёвку. – бабка показала пальцем в нужное место. Когда лампа загорелась, то по всему потолку начали ползать маленькие чёрные тельца, то бишь ебучие и противные тараканы, что так ненавидят многие. Разбегаясь на углам и прячась под мебель, они шевелили своими маленькими лапками, от чего Нуар сразу поёжился, а его тело начало жутко чесаться от представления, что мелкие твари ползают по нему, заставляя кожу и шерсть стоять дыбом. Бабке будто было всё равно на ползучих тварей, что жыли в стенах этого дома. Почёсывая руки и шею, он и не заметил, как бабка начала на него пристально пялится, разглядывая его черты лица и тела. -Ох, да ты парень! Чего сразу не сказал-то, я бы хоть не путала! Ладно, садись на диван, сейчас чайник поставлю. – промолвила бабка, после чего пошла на кухню глухими медленными шагами . Он присел на узкий скрипучий диван, что был наполнен ржавыми пружинами, и поднял голову вверх, где по потолку ползал таракан, отчего вновь начался чесаться, не переставая. Кожный зуд постоянно мучил его, когда он созерцал подобных созданий. Чайник начал противно свистеть, после чего бабка стала нести две кружки чая. Ромашкового. Отказаться было бы невежливо, и поднеся кружку ко рту, он немного отпил, пытаясь не скривить лицо от ромашки и сырой воды с привкусом ржавчины. Вся посуда пропахла половыми тряпками и была грязная, словно со свалки, да и вся квартира была в наихудшем состоянии. Потёртые обои во многих местах, ползающие твари по стенам, паутина, свисающая с потолка, трещины, что покрывали всё, что можно и подранная мебель, и это только малость описаний, которые Нуар мог прокрутить у себя в голове. Вновь почёсывая своё тело он смотрел в никуда, совсем не замечая, как на него опять пялилась бабка. -А ты мальчик скромный, неболтливый. Ну же, поговори со старушкой, я так давно ни с кем не разговаривала. Сколько тебе лет, сахарок? – спрашивала его женщина, оперевшись об трость руками и присаживаясь на какой-то комод. -Мне... Мне шестнадцать. – робко ответил он, отпивая немного чая, пытаясь не смотреть ей в глаза. -Ой, сынок, а что у тебя с ногами?! Что это за наросты? Неужто заболел небось! – прикрикнула она от удивления, когда увидела, что из под тулупа торчало твёрдое конское копыто. Тут же прикрывшись тканью, он промолвил. -Эм... Я болею. Да, болею! Эти наросты меня уже давно мучают. – он лишь робко заговорил, пуская смешок в конце, после чего он начал снова отпивать противный чай. -Боже, а что у тебя на голове-то?! Это тоже наросты, али как? – вот же приставучая! Хотя её можно понять. Увидеть такое существо, как Нуар, и не задаваться вопросами было бы крайне сложно, не так ли? В ответ юноша только промолчал, ибо отвечать на вопросы подобного рода он совсем не умел. -Уже поздно, голубушек, оставайся у меня, а там погляди утром и уйдёшь. Сейчас только постелю тебе и можешь лечь. Притащив старый твёрдый матрас, Нуар был уверен, что он был пропитан постельными клопами, которые, скорее всего, искусают его до изнеможения, а всё его тело будет гореть от укусов. Ничего не оставалось, как лечь на матрас с клопами и укрыться тулупом, мирно закрыв глаза и в надежде на то, что завтра ужасная боль в горле и озноб пройдут. Захлопнув свои очи и прикрыв лицо перьями от крыльев, он погрузился в глубокий сон. *** Проснувшись среди ночи в нос ему снова ударил запах половых тряпок и мочи. Резко подняв и сел в позу лотоса Нуар услышал скрежет металла об точильный инструмент, будто кто-то точил тесаки или что-то в этом роде. Поднявшись на копыта, он зашагал к источнику звука, но он никак не ожидал, что войдя в кухню ему в ухо прилетит огромный наточенный нож. Тут же с уха хлынула кровь, а Нуар завопил, словно свинья, которой вскрыли глотку. Через мгновение ему в голову полетел тесак. В эту секунду он бы был, возможно, мёртв, если не отдёрнул голову и не порвал своё кошачье ухо в клочья. По голове и лицу стекала кровь, а бабка вновь бросилась на него, только уже с топором, по пути отрубив ему хвост. Только она схватила Нуара за целое ухо, как тот в одно мгновение лишил старуху нескольких пальцев, больше похожих на иссохшие прутья старого дерева, что уже изжило само себя. После чего откусанные фаланги полетели прямо ему в глотку и слышался лишь хруст костей и некоторых хрящей. С её левой руки брызгами текла кровь, а сама она хваталась за конечность, поднося её под кран. –ЧТО ЗА ЧЕРТОВЩИНА ЗДЕСЬ ПРОИСХОДИТ?! – заорал он в непонимании и ступоре. И только сейчас он заметил, что все окна были забиты досками, в добавок ко всему на них были решётки, так что выбраться было крайне проблематично. Только она отвлеклась от руки, чтобы перевести взгляд на свой просранный завтрак, как уже смогла разглядеть в нём истинного монстра. Кровь, что текла с его головы и капала прямо на оголённую тощую грудь, а эти "наросты" уже преобразовались в настоящие конские копыта и козьи заострённые рога. Всё больше деталей она замечала в нём, также как и Нуар в ней. Теперь это была не хилая добродушная старушка с кифозом, а рослая женщина лет сорока с чёрными короткими волосами. Они оба смотрели на друг друга с ебанутым взглядом. -Что ты, блять, такое? – шёпотом произнесла она, роняя топор с рук. Созерцая его тело она впадала в ещё больший шок. -Чё вылупилась?! Будто гибридов человека с различными животными никогда не видела! – грубо ответил он, поднимая свой зад со столешницы. -Постой, я тебя знаю. Ты тот выблядок из детдома! Ха-ха, вот везуха-то! Говорят, за твою поимку обещают большое вознаграждение! Тебя, кажется, Салите прозвали, не так ли? Так себе прозвичко. Слушай, дорогой, а что будет, если я вызову службу опеки? – съязвила женщина, беря в руки потёртый домашний телефон. Уже набирая номер она хотела получить большую сумму, которую указали в объявлении. Думала она, пока с её рук не вылетает телефон, разбитый в дребезги. Одного мощного удара толстым копытом хватило, чтобы эта рухлядь больше никогда не заработала. Тут же она посмотрела на него яростным взглядом, но он снова поменялся, когда она начала разглядывать его тело. -Не говори слово "Салите" в моём присутствии. Так называли меня дети двора детского дома. Я не хочу об этом вспоминать. Если ты не против, то я предпочёл бы забыть эту встречу раз и навсегда и больше никогда тебя не видеть. До свидания! – прикрикнул он и уже направился к выходу, как в его руку вцепилась женщина, на что он только зашипел, как кот, заставив её ещё больше удивиться. -Ты ведь тоже каннибал, да? Не даром, ты сожрал мои пальцы. Ты ведь голодный, не так ли? – промолвила она. Её фразы ввели Нуара в ступор, будто приказая стоять на месте. В ответ его желудок запел, словно кит в море. -Что? Как ты? -Да ты посмотри на себя! На свои зубы и когти, крылья и... Господи, кого мать природа только не породит. Ты же прирождённый убийца. Взгляни на свои острые рога! Я в жизни таких не видывала! А твой рост! Да ты машина для пыток! – восхваляла его женщина, трогая всё его тело. -Давай так, ты же постоянно голодный? Да и я тоже, в принципе. Предлагаю тебе объединиться, ты приносишь мне людей, а я тебе вкусно приготовленные блюда из человеческого мяса готовлю. Ну как, идёт? – её вальяжная улыбка говорила, что она не собирается отступать так просто. В её голосе слышалась настойчивость и упорство, что так раздражало Нуара. -С чего ты взяла, что я соглашусь? Думаешь, опять меня зарубить да? Не выйдет! – закричал он, после чего его желудок опять заурчал от голода. -Ты всё ещё не передумал? М? – её говор так и манил к себе. Сопротивляться было трудно, организм требовал еды и сна под сухой крышей. Он только с неохотой протянул руку в знак согласия, на что дама её закономерно пожала. -В холодильнике вчерашнее рагу осталось, иди пое.. – не успела она договорить, как Нуар тут же вскочил и бросился на кухню к холодильнику, жадно чавкая и окуная своё лицо в рагу. Наконец, вылизав всю кастрюлю, он поставил её на место, слизывая длинным языком остатки еды с лица. Пройдя мимо женщины он остановился. -А как тебя... – тут же Нуара перебила она. -Агна. Зови меня Агна. В ответ он лишь промолчал, забираясь на высокую балку, что торчала в квартире. -Ты там собираешься спать? – спросила женщина, корча рожу в недоумении. -Ну, да, вдруг ты меня ночью зарубить попытаешься? Кстати, я ненавижу ромашковый чай. И помой уже кружки наконец! Всё, я сплю. – кинул он напоследок, и тут же закрыл глаза.