успеть до тридцать первого августа.

      Весь день напролет Лиза пыталась привыкнуть к незнакомому и неродному дому, в котором нет ни капельки тепла и уюта, всё казалось здесь ей холодным и серым. Опускаясь на кровать, на которой куча подушек и мягких игрушек, она хмыкает, разглядывая своего потрепанного плюшевого щенка и сравнивая его с игрушками на постели. Они новые, у них яркие глаза, нескатавшаяся, гладкая и мягкая шерстка, но она не полюбит никакую игрушку больше, чем своего щенка Соню. Её Соня была с ней с того момента, как бывший лучший друг Мишка был успешно выкинут из окна рыжим ублюдком. Она была с ней, когда девушка, будучи ещё ребенком, успокаивала плачущую маму, когда отец напивался и пропадал на несколько суток, не объявляясь дома. Неред засыпала в обнимку с Соней после учебных дней, измученная постоянными насмешками и издевательствами, несправедливыми унижениями. Лиза плакала в неё ночами, ей улыбалась. Соня была застиранная, шерсть утратила первоначальные качества, но она таила в себе все секреты русой, таила все года мучений и страданий. Девушка любила свою собачонку и никому бы её не отдала ни за что, для неё это была не просто игрушка, а нечто большее, родное. Засыпая под теплым одеялом, она вспоминала всё и тихо хныкала в подушку, пропитывая её слезами.       «Лиза, подъём!» — слышит девушка сквозь сон знакомый, но до жути ненавидимый голос.       — Бля, отъебись, а, — в подушку говорит русая, накрываясь одеялом.       — Ну ладно, спи, Лизонька, спи, — произносит рыжий и скрывается в дверях. Девушка облегченно выдыхает и проваливается в сон, мечтательно улыбаясь. Но счастливым снам не бывать, через минуту на неё уже льется ледяная вода.       — Твою мать, Кашин! Уёбок рыжий, ты что творишь, бля? Ёбнутый! — визжит Лиза и быстро встает с кровати, пока вся постель не промокла насквозь. Вода затекает за шиворот футболки, капли стекают вниз по спине, скатываются по каждому позвонку, волосы слиплись между собой и с их кончиков капают на паркет маленькие капли, разбиваясь о пол. Данила стоит в дверном проёме, наблюдает за девушкой и расплывается в слишком довольной улыбке. Девушка молча проходит мимо него, на ходу взяв полотенце и идёт в душ. Горячая вода помогает снять раздражение и согреть уже успевшую замерзнуть Неред. Сутки в этой квартире — и она уже готова отсюда сбежать. Просушивая волосы, она быстро набирает сообщение Свете, договорившись встретиться в семь и «показать всем, кто тут главный бля». Её безумно раздражал рыжий, а конкретно его наглое поведение и свинское обращение. Хотелось побыстрее перейти порог этой злосчастной квартиры и оказаться в объятиях любимой подруги. Утро определённо добрым уже не будет, так что девушка решает не завтракать, а только попить крепкий кофе, несмотря на бодрость, вызванную холодным и неожиданным пробуждением.       — Что дуешься, мелкая? — он усмехается, облокотившись о стол. Но неприятной беседы получается избежать, потому что в кухню заходит Кашин старший.       — Доброго утречка! Как спалось, Лизонька? — мужчина проговаривает это настолько ласково и нежно, что невозможно не улыбнуться.       — Хорошо, дядь Вов. Только вот ваш сын… — досказать она не успевает, потому что Даня «нечаянно» задевает её локоть, и горячий напиток проливается на белую футболку. Она злобно шипит, смотря в глаза заклятого врага с яростью, но сдерживая то, что хочет сказать.       — Я случайно, тебе помочь? — с наигранной вежливостью говорит виновник и пытается утереть темное пятно, но девушка вырывает салфетку из его рук. Отец прерывает конфликт, немного кашлянув и протянув русой три купюры по пять тысяч, от чего её глаза округляются.       — Это тебе на время, пока ты с нами. Если ещё что-то будет нужно — обращайся, ну, а мне пора на работу. Даня, ты за старшего, но Лизу трогать не смей, — он чмокает смущённую девушку в макушку, обнимая и не давая ей даже отблагодарить за материальную помощь, скрывается в коридоре. Данила провожает взглядом руку Лизы, которая неуверенно отправляет деньги в карман джинс, и довольно усмехается, покидая кухню.       На улице неприлично жарко, соответственно в квартире душно и даже открытые в каждой комнате окна не помогают справиться с этим, но попросить Данилку включить кондиционер, который находился во временной комнате Неред и нарочно травил её одним только видом, было бы нарушением своей гордости. Поэтому Лиза сняла с себя лишнюю одежду, оставшись в одной только футболке, которая наполовину прикрывала округлые ягодицы, спрятанные под тонкой тканью белых и невинных трусов. Удобно расположившись на кровати, она решает посмотреть фильм, чтобы скоротать время до вечера.       Прекрасные моменты всегда нарушаются в жизни русой, и всегда они нарушаются одним только рыжим придурком. Кашин хотел было спросить, не помочь ли с кондёром, но, увидев девушку, планы его поменялись. Она не видела, что он пришёл, поэтому по-прежнему мотала ногами, лёжа на животе. От движений ногами ткань футболки поднималась вверх, уже оголяя поясницу. Парень облизывает и прикусывает нижнюю губу, чувствуя, как от такой малявки в штанах становится тесно. Тихо подойдя к ней, он шлёпает её по попе с такой силой, что она взвизгивает, со скоростью вставая с кровати и опуская футболку как можно ниже.       — Ты больной? — она сразу переходит на крик, давая юноше смачную пощёчину, которая тут же остается на щеке красным пятном. А он продолжает нагло ухмыляться, без стеснения оглядывая смущённую и в тот же момент безумно раздражённую девушку.       — Пиздуй отсюда, Кашин! Ещё раз увижу — все твои грешки будут доложены отцу, который будет так расстроен своим сыном, которого бережёт больше своей собственной жизни и считает, что подает хороший пример идеальному и самому любимому ребен…       — Ебало своё завали, больно смелая, как я погляжу, — он резко перебивает её и уходит из комнаты, хлопнув дверью.       Лиза остается наедине со своими мыслями, недоумевая, что происходит с этой особой. Посидев в тишине пятнадцать минут, она смело выходит на лоджию и закуривает сигарету, наполняя легкие никотином. Покончив с «грязными делами», она бесстрашно оставляет пачку на подоконнике балкона и выходит, возвращаясь к фильму, сюжет которого она уже успела забыть.       Русая не может сосредоточиться на кино, постоянно думая о рыжей мрази, которая так и норовит залезть мордой в её жизнь. Она не понимает мотива его поступков. Но совсем скоро всё станет предельно ясным.       Встретившись на улице, Лиза сразу же заключает Свету в слишком крепкие объятия. Солнце готовится уйти за горизонт и поэтому прощается со всеми, махая последними, ещё не успевшими скрыться, лучами. Они ещё раз пробегают по кронам пышных деревьев, по закрытым бутонам цветов, по окнам многоэтажек, по сутулым и усталым спинам обитателей Чайковского. Зато просыпаются сверчки, которые спешат напеть всем любимую мелодию, скрываясь в траве. Девушки качаются на качелях, попутный ветер раздувает волосы. Они не помнят, как дошли до этого двора и какой дорогой шли, но им всё равно. Дождавшись долгожданной встречи, они просто наслаждаются её сладостью. Наслаждаются друг другом.       Когда девушка заваливается в квартиру, на часах доходит двенадцать часов. Сначала она подумала, что хозяева дома уже спят, ведь света нигде не было, но она глубоко ошибалась. Школьница не успевает дотянуться до выключателя, мужская рука грубо прижимает к стене, и в лунном свете она может различить черты лица Данилы.       — Во-первых, где шлялась? А во-вторых, ничего рассказать не хочешь? — он машет блоком сигарет прямо перед её лицом. Он зол. Его горячее дыхание доходит до неё, а его глаза жаждут расправы с жертвой.       — Во-первых, не твоё сучье дело. Во-вторых, нахуй ты лазаешь по моим вещам?       — Отец весь извёлся, пока тебя не было, дура! И ты, Лиза, должна быть много чем нам обязана, — они говорили вполголоса, чтобы не разбудить Кашина старшего, но с такой злобой, что каждое слово сопровождалось яростным шипением.       — И за что же я должна быть обязана? За издевки, продолжающиеся на протяжении девяти лет и твои каждодневные издевательства? — она была изумлена нагонами рыжего и ей хотелось дать ему пощёчину, но он крепко сжал тонкие запястья.       — Да ты хоть знаешь, почему твоя мать уехала? Да она пашет там на трёх работах, чтобы покрыть долги твоего отца-уёбка! Все эти годы она жила только для тебя, и мой отец изводил себя. Он всегда старался вам помочь. Эти грёбаные десять лет он каждый, каждый месяц отдает твоей матери по пять-восемь тысяч, чтобы она могла тебя содержать. Он любит тебя, как родную дочь. Он дал тебе пятнадцать тысяч просто так, а мне он не дал ни копейки с того момента, как мне исполнилось четырнадцать. «Учись зарабатывать на жизнь сам, сынок». Да ты всегда росла в любви и нежности. Ты не знаешь, каково потерять мать, каково каждый день слышать лишь упрёки и ни слова поддержки, — на глазах девушки появлялись слезы, и он даже видел блеск в её глазах. Он знал, что она тоже много чего пережила. Знал, что ей тоже трудно просыпаться с хорошими мыслями. Знал, но хотел заявить, что он тоже не купается в роскоши и не она одна такая бедненькая. Он хотел доказать свою правоту. Она лишь тихо всхлипывает, нарушая тишину и опустив глаза.       — Дашь мне пять тысяч — про сигареты никто не узнает, — совершенно ни к месту говорит он, но деньги позарез нужны.       — Да забирай! — она швыряет ему в лицо все пятнадцать и пытается вырваться из его хватки, но он нарочно не выпускает её из своих лап.       — Прости. Прости за всё, — его хватка ослабевает, она вырывается и молча уходит, запирается в комнате и льёт слезы на теперь холодный пол.