успеть до тридцать первого августа.

      Золотой свет льётся чистым и светлым потоком из приоткрытого окна, но скоро он сменится на багровый, когда сентябрь дождливый и холодный, печальный и тоскливый, сменит тёплый и родной август. Свет льётся на веснушки рыжего, изображённого на одной из страниц затасканного скетчбука русой. По памяти вспоминая расположения каждой его морщинки и веснушки, ресницы и изгиба полюбившегося тела, вырисовывает девушка детали его профиля. Он, к сожалению, никогда не увидит этой работы, но она трепетно подпишет её усталым почерком и высоко заведёт последнюю букву росписи, подпишет «с любовью, август» и нарисует маленькое в уголке сердечко, неровно закрасит его чёрной ручкой и закроет блокнот, выдыхая.       Приоткрытая дверь отворяется и появляется герой её незамысловатого, но с нежностью прорисованного рисунка. В руках у Кашина небольшой бежевый подарочный пакетик.       — Что рисуешь? — он ставит подарок на стол и пытается заглянуть в скетчбук, но Лиза вырывает его из рук Данилы и прячет в ящик. Тогда рыжий щекочет её и валит на кровать, пока та заливается истерическим хохотом в попытках унять проснувшегося рыжего демона. Солнце вдруг прячется за унылыми тучами, и в комнате заметно темнеет, приближается закат. Парень останавливается и с полминуты заглядывает в зёленоватые глаза напротив, затем проходится еле ощущаемыми движениями по шее и спускается на ключицы, сменяя касания на поцелуи. Лишь слегка задевает губами её губ, но не целуя, а лишь дразня пылающим дыханием. Она чувствует, что-то подступило к ней под горло и захватило дыхание. Сердце её сильно бьётся, она явственно чувствует и даже слышит, как оно толкается в рёбра.       Девушке так хочется затянуть его в сладостный и долгий поцелуй, наполнить лёгкие запахом его одеколона, но тот резко встаёт и возвращается за принесённым пакетом, пока пытающаяся наладить ритм сердца и восстановить дыхание русая огорчённо усаживается на смятую постель. Он осторожно и молча протягивает упаковку, откуда уже виднеются маленькие мохнатые ушки. Там лежал плюшевый медведь, точь-в-точь как тот, который оказался за окном так много лет назад тем же самым веснушчатым парнем, что встревожено сидит напротив изумлённого лица и пытается оправдать свои надежды.       — Это… тот самый? — вполголоса, уже приближая громкость голоса к шёпоту, спрашивает она, широко распахнув глаза на собеседника.       — Не тот самый, к сожалению, но точно такой же. Я его долго искал и надеюсь, что он сможет заменить того старого друга, — уголки его губ в умилении слегка поднимаются, когда Лиза восторженно прижимает пушистого мишку к себе и обнимает со всей силой, а ресницы уже блестят от подступающих слёз. С такими же эмоциями она накидывается с объятиями на шею Дане, вдыхая его прекрасный запах и позволяя себе на минуту забыться, раствориться в сильных руках бывшего соперника и уткнуться носом в крепкое плечо.       Ненависть и грубость внезапно сменяется в их жизни нежностью, теплом и уже любовью, что растворяется в лучах уходящего солнца и розовых отблесках на персиковых стенах. И на душе легко становится, как никогда прежде, и сердце дышит свободно и вольно, не чувствуя в рёбрах непереносимой болезненности, а глаза блестят счастьем.       И в этот момент хочется чего-то большего, хочется ощутить друг друга полностью, проникнуться всем телом и душой. Оба молча впиваются взглядами в глаза напротив, дыхание становится тяжёлым, а сердцебиение медленно учащается, задавая новый ритм. Резко он валит её на кровать, нависая сверху и прижимая её запястья своими руками над её головой. Сегодня ей придётся стать его плохой девочкой со своего молчаливого согласия, лишь моргнув и показав, что она повинуется. Он примыкает к её пламенным и уже горящим губам страстно, уже по своему обыкновению прикусывая их. Он не может насытиться ей. Не может насытиться её стонами от его грубых прикосновений, когда он срывает с неё футболку и лифчик, начиная со всей силой сжимать вздымающиеся груди. Не может насытиться этим моментом, полным предвкушения и похоти. Он шепчет ей на ухо непристойности, о которых она никому никогда не расскажет, быстрым движением переворачивает её на живот и стягивает оставшуюся одежду, разрывая невинные трусики и отбрасывая теперь уже кусок материи в дальний угол светлой комнаты. Она готовится мысленно и физически к тому, что он войдёт в неё, но его намерения оказались иными. Резко и оглушительно на ягодицу приземляется стек, оставляя ярко-алую полосу на коже, по комнате проносится истошный крик. Сильная рука давит на поясницу, прижимая к кровати и обездвиживая жертву, что пытается убежать от крепких лап. Второй, третий удар, вскоре вся попа девушки красная, а из самого сокровенного места обильно протекает влага. Он уже представляет, какая горячая она изнутри и сгорает от сладости предвкушения, одаривая её последней пыткой стека и вслушиваясь в отчаянный крик, смешивающийся со слезами. Чувствуя нарастающее возбуждение в штанах, он понимает, что не может больше находиться в этой комнате рядом с ней, но не в ней. Слишком часто она дышит, слишком жалостно скулит, а это заводит рыжего ещё больше, ещё больше ему хочется быть грубее с этой девчонкой. Натянув презерватив, он без предупреждения входит в неё и постепенно набирает темп, наслаждаясь воплями русой. Она впивается руками в белую простыню, пытается не сорвать голос от своего крика. Боль сильна, но вскоре она перерастает в другие, приятные ощущения, но он не даёт ей насладиться ими, он ускоряется, усиляет толчки и переодически его тяжёлая рука приземляется на её ягодицы, от чего она вздрагивает, но уже молча глотает слезы. Девушка не может сказать ни слова, она терпит, пока тот запрокидывает голову от наслаждения и приближающейся концовки. Он кончает в презерватив, медленно выходит из обессилевшей Лизы, но не даёт ей отдохнуть, а оттягивает за волосы, указывая сесть на пол перед ним.       — Соси, — его голос более хриплый, чем обычно, а дыхание сбивчивое и слишком частое. Она берет член в руку, медленно водит ей, а потом аккуратно проводит языком, наблюдая за реакцией Дани. Ему нравится его подопечная, её невинность и непорочность возбуждает его больше, чем все шлюхи, которых он когда-либо имел. А когда она смотрит на него распахнутым и чистым взглядом, хлопает ресницами, он готов кончить моментально. Кашин прижимает её голову ближе к себе, наслаждаясь каждым движением, в котором хочется раствориться и не думать больше ни о чем.       — Я кончу, малышка, — мурлычет он, приготавливаясь излиться.       — Нет, Даня! Я не хочу, — она отрывается от дела, стыдливо опускает глаза, так и не дав тому кончить.       — Да ты что, сука! — забыв обо всем, он даёт ей резкую пощёчину. Русая прижимает руку к покрасневшему месту, а слезы беспрерывно скатываются с румяных и горячих щёк.       — Я не одна из твоих шлюх и никогда не стану такой, — обиженно, сквозь нарастающий ком в горле проговаривает она, начиная одеваться. Рыжий, уставившись на неё, молчит, наблюдая за каждым движением желанной девушки. Лиза натягивает на голое тело одну футболку и хочет выйти из комнаты, но он останавливает её около двери.       — Прости, — говорит он шёпотом, так ласково и нежно, будто это совершенно другая личность, другая его сторона.       — Отъебись! — она орёт ему в лицо, но он не отпускает её, а лишь прижимает к холодной стене, где от окна проходит лунная дорожка, и целует её губы, не давая ни единого шанса вырваться. А тем временем на часах 00:00, тридцать первое августа, и дождь монотонно и успокаивающе барабанит по уставшему окну. А они нежатся в ночном сумраке и не знают, что наступило то самое тридцать первое августа.