Одержимость

Она вернулась в пещеру под водопадом ещё до рассвета. Устало опустившись на землю, коммандос опёрлась спиной о стену. Женщина старалась ни о чём не думать, и успокаивающий шум ниспадающей в котловину воды был как никогда кстати. В любом случае у коммандос просто не хватило бы сил размышлять над тем, что произошло после обвала. Хотя… может, стоило обвинить во всём пережитую войну? Или же довоенное прошлое? Найти себе оправдание в том, что являешься всего лишь человеком, смертельно уставшим человеком? Или списать всё на чёртов обвал? И на усталость… Да, на усталость… Но женщина не умела проявлять подобное снисхождение к себе – её никто этому не учил, и просто не позволяла себе задумываться о многих вещах. Так было проще выжить в столь непостоянном мире. В конце концов, самое хорошее и самое плохое происходит само собой, и не стоит задаваться вопросом, почему так сложилось… всё равно ничего не изменишь… Она всегда была человеком действия, и именно способность не терзаться сомнениями, угрызениями и бесполезными размышлениями делала её в глазах многих неким сверхчеловеком, способным хладнокровно достигать поставленной цели. Но когда обломок начал катиться на турианца… коммандос испугалась настолько, что у неё замерло сердце… Прежде, чем женщина сама успела осознать, что делает, она уже удерживала камни в воздухе с помощью биотики, словно защищать заклятого врага являлось чем-то инстинктивным… А когда камни всё-таки обрушились, наступило несколько секунд тишины… во время которых коммандос показалось, что все усилия оказались напрасными… и спасти турианца не удалось. Не удалось спасти… не удалось спасти… эта мысль завертелась в голове… и на какое-то время женщина будто превратилась в испуганного подростка… Но теперь, когда всё было позади, она, к счастью, была настолько морально и физически измотана, что просто отключилась, провалилась в сон без сновидений, что являлось, по правде говоря, благословением… и так слишком много кошмаров мучили её в своё время. Впрочем, даже если бы ей не удалось уснуть, женщина вряд ли позволила бы себе думать о подобном моменте слабости – закатить настоящую истерику на глазах у заклятого врага… не суметь совладать с собой. Слишком незрело для того, кем сделала коммандос жизнь. Она же уже не перепуганная девчонка… *** Она не помнила, чтобы плакала когда-либо в жизни до этого. Ей хотелось, и не раз, но это было бы слабостью… Позволить себе расплакаться – это роскошь, непозволительная для людей, которые каждый день сталкиваются с не надуманными, а с реальными проблемами - с голодом и отсутствием крова над головой, или множеством подозрительных психов, которые могут накинуться на улице и сделать с тобой что угодно, а никто и не хватится. Но собственно большинство из людей, которым ведома лишь реальная, суровая сторона существования, и не знает, что бывает по-другому; жизнь учит их постоять за себя и быть благодарным за то малое, чем обладаешь – пусть это всего лишь то, что тебе удалось выжить… Но сегодня она не могла сдержаться. Казалось, слёзы, начав литься, не закончатся уже никогда. Вот это как, терять кого-то… Нет, лучше уж вообще не иметь никого, кто был бы тебе дорог. И… ещё ей начинало казаться, что это её вина… Она должна была как-то помочь, спасти… но ей не удалось… не удалось спасти человека, который был ей так дорог. Не удалось спасти… Она не раз бывала на кладбищах раньше, даже жила какое-то время в заброшенном склепе, выбранном главарём её банды в качестве штаб-квартиры. Но вот пришлось оказаться и в колумбарии, где не было ни помпезности старинных усыпальниц, ни даже ощущения того, что это место последнего упокоения. Десятки ниш в стене, закрытых мемориальными плитами… Девушка провела рукой по высеченной на камне надписи… Вот что остаётся тем, кто кого-то теряет, вместо всего разнообразия чувств - опустошение… и безосновательное чувство вины. Как могло сложиться так, что тот, кто дал так мало – ничтожные крупицы того, что принято называть душевным теплом, и жалкое подобие дома, стал значить так много? Может, потому что каждый нуждается в подобном? - Ну же, девочка… - Заид потрепал её по плечу. – Это не конец света. У тебя вся жизнь впереди, и ты знаешь, что должна делать дальше. - Что? - Ты знаешь, чего он хотел. - Я хочу найти того, кто виноват в его смерти, Заид… - Не только ты. И она сделает то, чего хотел для неё он – завербуется в войска Альянса. Более достойный способ промотать жизнь, как говорил Уилл. *** Уилл любил говорить, что в жизни нет какого-то высшего смысла, есть только то, во что верят люди, поэтому надо делать то, что хочешь, и плевать на все условности и заморочки. Так она и поступала, если речь шла о личных делах или предпочтениях, но там, где дело доходило до ответственности за жизни других, всё обстояло совсем иначе. Выполнить приказ высшего командования любой ценой… вот что хорошо для продвижения по службе, но найти при этом способ, уберечь от верной гибели «идейных» идиотов, верящих в то, что они умрут ради высшей цели… куда важнее. Просто так, по-человечески. Суметь уберечь тех, кто находится под твоим командованием... Она ненавидела, когда не удавалось кого-то спасти… В таких случаях ей не удавалось не думать о том, что произошло, и не терзаться сомнениями, можно ли было сделать что-то ещё, чтобы избежать этого. Несмотря на то, что все эти идейные идиоты подписывались на опасные операции и осознавали весь риск… их гибель была её упущением. Но со временем пришло осознание того, что ей надоело повиноваться тому, что ей приказывают. Она никогда не верила в высшие цели, и уберечь всех было невозможно. А вот война, признаться, оказалась жутким, но честным делом. Или ты убьёшь, или убьют тебя… И всё же служба в космической пехоте Альянса, а затем и война давала ей цель, когда знаешь, зачем просыпаешься утром… Какое-то время этого было вполне достаточно. Тем более, запал боевых сражений разжигал огонь в крови… как во время уличных схваток с конкурирующими бандами, когда ореол сине-белого свечения окружал тело и казалось, что каждое нервное окончание пылало. Это было, как наркотик… быстрота, опасность… А ещё после битв приходила усталость, а за ней… сон без сновидений… Вот и теперь… сон приснился коммандос только в середине дня… Холодный дождь заливает ночные улицы… Она бежит, бежит… Вода хлюпает в обуви. Кровь стучит в ушах. Трудно дышать, но времени на то, чтобы остановиться и передохнуть, нет. Кто-то гонится по пятам… Надо бежать. Страшно. Неизвестно, кто её преследователь. Она бежит, бежит. Нельзя останавливаться. Разве что, если она найдёт место, где скрыться. Но вдруг кто-то хватает её за плечи и разворачивает. Она попалась, попалась. И ей почему-то уже не страшно, наоборот женщину охватывает пьянящее чувство восторга оттого, что сейчас придётся бороться за свою жизнь. И они сражаются. Но ей никак не удаётся рассмотреть лицо противника. Но в следующий миг враг сбивает коммандос с ног и падает на неё сверху. Она пытается освободиться, но потом… целует его, и он отвечает на поцелуй. Ей хочется рассмеяться от осознания того, кто её противник. Но потом вдруг раздаётся грохот… Камни падают прямо на них, женщина понимает, что ничего не сможет сделать – слишком много огромных обломков. Она проснулась с криком… и едва не заорала от испуга ещё раз, увидев пристально смотревшие на неё синие глаза врага и ощутив его руки на своих плечах. Что за манера, подкрадываться к спящим людям? - Отвали… - прошипела коммандос и ткнула дуло пистолета турианцу в шею. – Что ты здесь делаешь? - Ты кричала, - разъяснил он и, отпустив её плечи, поднял руки вверх и медленно отодвинулся. - Я знаю, что кричала перед тем, как проснулась… Я не об этом… Какого чёрта ты припёрся сюда? Снайпер медленно встал на ноги, отошёл к входу в пещеру и взял небольшой контейнер. - Ты жаловалась, что у тебя заканчиваются боеприпасы и генераторы щитов на последнем издыхании… Подумал, тебе пригодится в случае нашествия «Синих Светил». Это её рассмешило. - Смотрю, ты всё уже решил, турианец. - Кажется, ты сама собиралась объединиться со мной в случае их нашествия. Собиралась до… обвала. Что-то изменилось? - Он поставил контейнер у её ног, игнорируя направленный пистолет. - Нет. Просто думаю, что бы это означало для нас? - Нас? - Для нашего поединка, - уточнила коммандос, криво усмехнувшись. - Ты всё ещё хочешь убить меня? – спросил снайпер с воодушевлением, словно то, что она хочет его убить, являлось милым детским капризом. - Убить? Это было бы слишком легко. Я хочу тебя одолеть, поставить на колени… - Коммандос неосознанно опустила пистолет. - Размечталась. Знаешь, почему ты спасла меня вчера? О, нашёлся знаток человеческих душ… знаток с мандибулами и экзоскелетом… Эта мысль развеселила женщину. Та ещё умора – турианец, похоже, вообразил себя её личным психоаналитиком. - И почему же? – спросила она сквозь смех. - Если бы я погиб так… то, во-первых, для тебя это было бы равно поражению… А что? Не так далеко от истины. - Конечно же, я не могла дать какой-то каменной глыбе обскакать меня! А во-вторых? - Конечно, не могла. Ну, а во-вторых, без меня здесь было бы невыносимо скучно. Надо же! Кем это он себя возомнил? Наглец! - В принципе, да… никто бы не стрелял по мне вместо приветствия… - заявила коммандос с иронией. Но с другой стороны… спасибо уже за то, что не достаёт её из-за истерики после обвала… - Что теперь? - спросила она несколько секунд спустя. - Ну… надо подумать, как усложнить жизнь «Синим Светилам»… - Турианец отошёл к выходу из пещеры, так, на всякий случай. - Усложнить жизнь… - Коммандос нахмурилась, начав размышлять. – А что если мы сделаем так, чтобы им не было где приземлиться? - Что? – Его глаза округлились от удивления. Она задорно улыбнулась. *** - Вот! Теперь сможешь открыть. Заодно глянешь, может, шаттл можно отремонтировать… – Она выключила инструментрон. - Ту рухлядь? Конечно, нельзя. Хочешь, раскрою тебе один небольшой секрет? Я мог бы обойтись и без твоих кодов доступа. – Снайпер тоже выключил прибор. - Я знал, что твой шаттл выдержит максимум один перелёт… - Знал? – Ракта упёрла руки в бока и с подозрением прищурила глаза. – Только не говори, что… - Да, я кое-что подправил в системе управления твоего шаттла с помощью инструментрона… ещё той ночью, когда ты прилетела. Коммандос поражённо открыла рот, но после нескольких секунд дар речи к ней вернулся. - А если бы я разбилась?! Панель управления заискрилась, стоило мне приземлиться! Ах, ты… - Но ведь приземлилась же, - перебил он её гневную реплику. - Всё было под контролем. - ПОД КОНТРОЛЕМ?! – Женщина вдруг схватила свой наплечник и, сняв его, со всей силы швырнула им во врага. Снайпер успел увернуться, но за первым наплечником последовал второй, и в этот раз коммандос попала турианцу в голову. - Эй! Прекрати! - Под контролем, да?! Убирайся отсюда! – За наплечниками последовали набедренные щитки, и турианец решил, что лучше удалиться подобру-поздорову. По крайней мере, из пещеры. *** Он отошёл не так далеко и уселся на склон, любуясь струями водопада. К его удивлению несколько минут спустя Ракта уже без брони (слава Духам!) тоже показалась из пещеры, стягивая на ходу нательный комбинезон. Настолько турианец мог расслышать за шумом воды, коммандос даже напевала что-то. Снайпер замер. То, что женщина его не видит, не к добру… лучше бы он отошёл подальше, и всё же… Нет, не то чтобы ему было интересно, что носила его противница под бронёй, или что скрывала под нательным комбинезоном… но Ракта успела обнажить плечи и теперь был виден шрам от пулевого ранения. Метка… Турианец самодовольно улыбнулся, впрочем, решил вовремя предупредить коммандос о своём присутствии… Как-то не хотелось всё-таки оказаться в котловине… - Что это ты делаешь?! Она резко повернулась к нему. - Это ты что здесь до сих пор делаешь?! - Жду тебя… - Ну, уж нет! Я не пойду с тобой. Ты у нас хорошо приспособлен к жаре, так что давай вперёд, а я не против освежиться… от меня уже разит. - Да? Я думал, вы всегда так пахнете, - поддразнил турианец. - Кто-то сейчас улетит прямо на плато. - Далековато, не добросишь! - ТАК! Ушёл, быстро! И не смей пялиться на меня в свой прицел! - И не подумаю! Чего я там не видел?! - Такого наверняка не видел! – Она рассмеялась. Турианец презрительно фыркнул, резко поднялся на ноги, развернулся и демонстративно двинулся в сторону ущелья, ловя себя на подспудном желании всё-таки укрыться где-то чуть подальше и посмотреть, что же она скрывает под нательным комбинезоном. В показной спешке снайпер споткнулся и громко выругался. Ракта громко расхохоталась. Турианец осуждающе покачал головой. Эта рыжая бестия специально сказала то, что заставило его думать о том, что же у неё под одеждой? Теперь он не мог избавиться от навязчивого желания… Снайперу хотелось видеть и остальные шрамы на бледной коже своей противницы… Как он заверил себя, только из чистого любопытства.