Давай расстанемся с началом апреля

      Осенние холода накрыли Магнолию слишком резко. Неподготовленные и отогретые на южном солнце маги не были готовы вернуться в работу, подгоняемые пронизывающим ветром, частым ливнем и запахом хандры. Люси оказалась одной из первых, кто сменил лёгкие топики на более внушаемые вещи с длинными рукавами и горлом. Первой нацепила перчатки для выходов на миссии в горы. И казалась неимоверно рада тому, что от тела открыто было только лицо и шея. У неё теперь было больше магии и не приходилось вечно думать о том, чтобы дотянуть заклятье сокрытия до дома. Но это было не единственным плюсом.       Люси перестала чувствовать прожигающие взгляды в спину. Она уже сотню раз пожалела, что раскрыла свой секрет Лексусу-не-Дрееру и первое время шарахалась от него, как от огня. Между ними словно выросла непробиваемая мутная стена, за которой Люси чувствовала себя комфортно, а вот Лексус ощущал слепоту.       Время шло слишком быстро, загоняя магов в рамки вечного движения. Сначала Люси отправилась на задание со своей командой, вернулась оттуда изрядно потрёпанной и с парой ожогов на теле. Потом сменила одёжку на закрытую и стала ходить на одиночные задания, чтобы оплачивать квартиру и оставаться в плюсе. Нацу обиделся, но быстро ускакал на восток, где вновь пошли легенды о Саламандре. Однако в какой-то момент Люси выпала из строя.       «…Мы нашли тебе выгодную партию. Раз твои пути с наречённым до сих пор не сошлись, то ты уже сделала свой выбор. Теперь не наделай глупостей и возвращайся домой…»       Медленно перекатывая дорогую бумагу между пальцев, Люси лениво тупила взгляд в открытое окно и вслушивалась в тяжёлые вздохи Водолея. Кончики пальцев замерзли, огрубели на заданиях и стали бесчувственными.       — Напомни мне момент, когда твои родители чокнулись и решили возобновить поиски выгодного контракта? — Водолей никогда не была близка со своей новой хозяйкой. Они вечно ругались, дух устраивала потопы и всегда закрывала свои врата насильно, чтобы не видеть назойливого ребёнка Лейлы. Однако теперь, когда она сидит вот так скручено, замкнуто и молчит, духу стало не по себе. Люси всегда горела: юностью, весельем, любовью, верой. С приходом в гильдию ей стало легче, в какой-то момент она даже успокоилась и перестала мечтать о клейме на имени наречённого. Все решили, что она смирилась, забыла, но родители сумели вспороть раны на груди и превратить сердце юной дочери в мясную котлету.       — И что ты молчишь? Ты в пятнадцать вышла оборванкой без гроша за спиной в мир, начала заводить знакомства, искала приключений. Вышла ты белоручкой аристократкой, а теперь ты в сильнейшей гильдии на континенте. Даже парня себе там нашла, высокого такого, блондина. Неужели теперь ты сдашься? — Люси было четыре, когда она впервые случайно призвала духа, стащив ключи из комнаты Лейлы. Водолей тогда затопила целое крыло особняка, разозлилась и едва не смела Лейлу напором. Однако она была первой из четырёх духов, кто разорвал контракт с матерью Люси. И первой, кто начал учить маленького ребёнка настоящей жизни.       — Этот самый блондин превратил мои руки в перепись женского населения за последние семь лет, — подала голос Люси. Она всегда была смышленой, и сопоставить факты прямо там, в купальне, мешали эмоции и симпатия. Но после в номере, засыпая на плече у Локи, она осознала, что в тот день он был в её постели и целовал её губы, и имя своё подарил после той ночи тоже её соулмейту. Люси хотелось выть.       Она оказалась совершенно не готова, как была уверенна. Вот так резко узнать, что соулмейт ходит не просто на одном континенте с ней, но и буквально в десяти шагах от неё, оказалось слишком неожиданно. Она редко могла уснуть без помощи снадобья Девы. Она лежала ночами в кровати, куталась в два тяжёлых ватных одеяла, дрожала, покрывалась гусиной кожей и едва не плакала от желания согреться. Воспоминания о танце дробили её рёбра в крошку, едва она закрывала глаза, как видела прищуренный ясный взгляд с неглубокими трещинками морщин, скромную улыбку, от которой на скулах блестела щетина. Люси так ни разу не плакала после осознания. А плакать хотелось до дрожи в коленях, до колик в горле, но у неё не получалось. Воспитание брало верх.       — И что ты намерена делать?       — Стоит вернуться домой, — вяло выдохнула Люси. Холод из окна продрал до костей, она чувствовала себя застывшей статуей.       — И ты даже не предъявишь ему за всё, что он с тобой сделал?! Осмелюсь напомнить, что Король чуть не отобрал у тебя ключи, из-за тьмы, которая в тебе кипит по вине наречённого! — Водолей говорила жестко, резала холодным взглядом, словно сталью. В те времена духам действительно пришлось встать на защиту против того, кто их намного выше и сильнее. И естественно, Водолей хочет мести, вознаграждения за те жертвы.       — Я поступила неправильно с вами и готова была согласиться на уговор с Королём. Но с Лексусом я говорить даже не хочу, у меня итак слишком много напоминаний о нём, — Люси махнула рукой и Водолей растворилась в воздухе. Разглядывая мутную розовую татуировку на тыльной стороне ладони, она собралась с силами и встала с кресла, чтобы закрыть окно.       Ей холодно.       — Думаешь о новой подружке, Дреер? — Кана Альберона никогда не была ревнивой и всегда знала, что между ней и внуком мастера односторонняя любовь и двусторонняя половая связь. Они отлично снимали напряжение, редко говорили о гильдии, ещё реже о жизни и никогда о личных проблемах друг друга. Альберона спивалась, Дреер не пытался вправить ей мозги. Лексус исчезал в любой момент и пропадал на месяцы, а Кана никогда не старалась его отыскать или остановить. Из их пары вышел отличный симбиоз: она пустая, он старше соулмейта на семь лет. Единственной прорехой между магами стала неприязнь Каны к заинтересованным взглядам на новенькую блондинку с чистейшим телом.       — А ты о том, как бы мне жизнь испортить своим перегаром? — резко отозвался мужчина, лениво скользя взглядом по телу картёжницы. Смуглая, шикарная, горячая, с откровенно раздевающим взглядом и без единой капли стеснения. Совершенно не такая, как Люси. И Лексус никак не мог представить себя рядом с маленькой волшебницей, пылающей юностью и озорством. С их последней встречи он так и не осмелился подойти к ней, но зато он имел лучшую точку обзора на втором этаже. И каждый раз, рассматривая тонкие жилистые руки, Лексус перебирал в памяти женские имена, которые успели отложиться в долгой памяти.       — Ты для неё слишком старый. Видел, как у неё горят глаза, когда кто-то из девчонок рассказывал про свидания? Ты ей такого не дашь, а просто так затащить в койку не хочешь. Она пустая, значит изменять ей некому, и в силу возраста она может с полпинка в тебя влюбиться. Вот только ты до сих пор всеми этими преимуществами не воспользовался, поэтому мне интересно, — Кана упала на стул, оказавшись напротив Лексуса. Мужчина едва слышимо тяжело вздохнул, смотря на первый этаж. Сегодня Люси ещё не пришла, хотя время уже давно за полдень.       — Тебе не интересно, ты хочешь убрать соперницу, — Кана не ревнивая, она просто собственница. И пусть она осознавала, что Лексус никогда не был ей верен, но она стала единственной, к кому он возвращался. И сейчас, спустя столько времени, появилась девушка, обратившая на себя внимание Дреера, не прилагая усилий. Кана недолюбливала Люси.       Впервые за долгое время Лексус Дреер покинул гильдию, так и не дождавшись прихода Люси. Хотелось подышать, впустить в лёгкие холодный осенний воздух, прикрыть глаза, ощущать запах моря и свежей рыбы. Крысиные мысли плодились в голове с неимоверной скоростью, казалось, что скоро они заполнять всю черепную коробку и будут давить изнутри, причиняя дискомфорт. Лексус больше всего не любил дискомфорт в жизни, поэтому от боли он избавлялся обезболивающими, от скуки походами в бар, а от тоски одиночества с помощью девушек. Порой ему самому было противно просыпаться раньше своей партнёрши и покидать квартиру на рассвете, когда даже летом изо рта идёт пар, и пальцы немеют после десяти минут на воздухе. Лексус медленно брёл вдоль канала, не заостряя внимание ни на людях, ни на магазинах, ни на чём.       Он был уверен, что Люси Хартфилия врёт всем в гильдии, но не мог с этим ничего сделать. Она научилась жить с болью от его предательств, скрывать руки, изрисованные женскими именами магией, и отреклась от него при первой возможности. И пусть он сделал с ней тоже самое много лет назад, сейчас ему было больно. Смотреть на мужское имя, которое перекрывало метку судьбы, ожидать следующего удара и просыпаться не для того, чтобы искать метку наречённого, а чтобы искать новое мужское имя. Но Люси, кажется, остановилась, остепенилась. И Лексус видел насколько между ними большая пропасть. После первой близости с Миражанной, Лексус Дреер пошёл в разгул, словно сорвался с цепи, пытался заполнить дыру новыми лицами и именами, не осознавая, что дыра давно стала бездонной.       Проходя мимо дома Люси, он на мгновение остановился, втянул воздух и задышал полной грудью. Сладкий аромат зелёных яблок и имбиря ощущался слишком тихо, недостаточно для того, чтобы им насытиться.       Люси сияла ярче осеннего солнца и грела намного лучше, когда обнимала свою команду и ребят из гильдии. На лице оседала тень грусти, тёмные мешки свидетельствовали о тяжёлом решении и долгих думах, но она продолжала улыбаться и согревать каждого в своих объятиях. Ей придётся вернуться домой на месяц, чтобы заключить брак, оформить бумаги и вступать в официальное древо семьи Сердоболиев. Она была готова к этому с рождения, и даже наличие наречённого не давало ей полной уверенности в том, что её не продадут по контракту. Но Люси грустила не по этому. Она не хотела покидать полюбившуюся гильдию и отправляться так далеко одной без вечно крушащего всё на своём пути Нацу, без заботливой Эльзы и без скованного Грея. Миражанна едва ли не плакала, повиснув на плече блондинки, давая ей наставления. Каждый считал обязательным взять с неё обещание вернуться и быть осторожной. Люси задыхалась от любви, цветущей в её душе, к этим ребятам.       — Чего это они делают? На войну её отправляют? — Лексус выполз из кабинета деда уставшим, обессиленным и изрядно обозлённым. Дед на старости рехнулся и пытается сплавить гильдию на плечи внука.       — Она возвращается домой. Девчонка оказалась из семьи аристократов, живут в Лисохвосте. Замуж продали, вот едет сразу под венец, — Бикслоу знал состояние своего друга. Видел, как в нём кипит бойня между желанием узнать правду и виной. Лексус, кажется, подавился воздухом и почувствовал, как лёгкие сжались.       — Иди хотя бы попрощайся с ней. Она вернётся только через месяц, когда либо дед, либо твои мысли сведут тебя с ума.       Лексусу было неловко спускаться со второго этажа. Благо в шубе он чувствовал себя увереннее. Люси смаргивала пелену слёз и пыталась успокоить Миру, прося прощения за то, что не сможет пригласить на церемонию. Она всего лишь наследница и им не положено приглашать на свадьбу лишних людей, только деловые партнёры и ближайшие родственники. Люси сама обернулась и взглянула на него светящимися миндальными глазами. Всё-таки слишком юная. На щеках малиновый румянец, губы в трещинках от холода, но она всё равно светится. Будто рада свадьбе.       — Слышал новости, — он начал издалека, не подходя слишком близко, чтобы не потонуть в её харизме. — Не слишком ли ты мелкая для брака? Едва ноги мне не отдавила тогда, — она хохочет и обиженно дуется на мгновение.       — У нас это нормально, я была готова с детства, — Люси не обнимает его и сглатывает ком иголок в горле. Он даже не догадывается об их связи и пусть так и останется. Девушка машет тонкой ладонью и ехидно щурит глаза. — Это ты медведь неуклюжий. Я же аристократка, танцы у меня в крови, — больше она ничего не говорит.       Просто тонет в шуме гильдии. Исчезает также незаметно, как когда-то пришла. И без неё в зале также шумно и отовсюду слышатся крики. Мастер пьёт на пару с Каной, решая не вспоминать о бумагах от Совета. Мира обслуживает за барной стойкой, вслушиваясь в каждую сплетню. Нацу с Греем начинают новую драку, и жизнь кипит всё также бурно. Лишь у Лексуса в душе будто вспороли давно забытую зашитую рану.       На груди и рёбрах горели метки.