peripheral vision

      Они спускаются по каменистому склону к лодочному домику, стараясь не упасть на скользких подошвах. Чонгук переплетает пальцы рук с чиминовыми, крепко прижимаясь к его боку с опаской слушая, как водная чернь облизывает потемневшие от старости доски сарайчика. У воды намного прохладнее, настолько, что Чонгук дрожит от холода, и зуб на зуб не попадает. Тело покалывает от мурашек, что пробегаются по предплечьям, заставляя короткие волоски подняться, щекоча кожу. Видимо, Чимин замечает это, ибо в следующий момент обхватывает младшего за талию, круговыми движениями массируя спину. Чонгук в ответ тихо шепчет «спасибо», и Чимин улыбается, пока ветер мучает его чёлку, гоняя её из стороны в сторону. После того, как они стучатся в домик ровно семь раз, заставляя дверь жалобно трещать, отчего она сама спустя секунду открывается, оттуда высовывается Намджун, а точнее — его голова. — Хэй, Чонгуки, ты всё-таки... — тут его взгляд цепляется за Чимина, и он чуть ли не рычит: — А что этот здесь делает? — Ну... Я просто подумал, что ты не будешь против... Намджун стонет, после секундного обдумывания всё же приоткрывая дверь. — Ты всегда знаешь, на какие кнопки надавить, да, Чонгук? Он раскрывает дверь, теперь уж полностью, и они проскальзывают внутрь, мгновенно согреваясь. Намджун, должно быть, применил тут некие чары, ибо, несмотря на сыроватый и тёмный вид сарайчика снаружи, он довольно хорошо освещён внутри. Они где-то откопали круглый стол и несколько стульев, за которыми сейчас сидят Тэхён с Сокджином и играют в карты. Хосок что-то химичит у проигрывателя в углу. Высвободившись от объятий Чимина, Чонгук скидывает с себя промокшую от дождя мантию, глазами исследуя тесную комнатку сарайчика. — Вау, здесь безумно круто, Джун, — потрясённо выдыхает он. Намджун в ответ неопределённо пожимает плечами, однако на его губах мелькает тень гордости. — То есть, как бы, — быстро говорит он. — Это один из заброшенных лодочных домиков. Всё, что ему было нужно — это парочка скрывающих заклинаний, ещё несколько звукопоглощающих и вуаля, — взмахнув руками, произносит он. — Но работал он над этими заклинаниями очень долго, — добавляет Сокджин, не вылезая из-за стола. — Всю ночь проторчал в библиотеке в поисках нужных заклинаний, лишь бы не вылететь из замка с безумной скоростью, — смотрит на Намджуна с обожанием в глазах. — Он гений. — Ребят, прекратите, пожалуйста, меня уже тошнит, — ноет Хосок через всю комнатку. Чимин вдруг ухмыляется, рукой залезая под мантию. — Угадай, что я «одолжил» у одного из семикурсников? — и достаёт оттуда просто огромную бутылку «Огненного виски», тут же встречаясь с широко распахнутыми глазами Чонгука. — Чимин! — шипит младший. — Ты не говорил, что принесёшь с собой это. — А зачем мне нужно было говорить? — спрашивает Чимин, сбрасывая мантию к мантии Чонгука. — Это испортило бы сюрприз, глупенький. Чонгук лишь сглатывает, бросая взгляд на Намджуна, что смотрит на парочку с нечитаемым выражением лица. Спустя секунду тот тянется вперёд, выхватывая бутылку из рук Чимина и выдавливая улыбку. — Ох, эм, спасибо, Чимин, — напряжённо тянет он. Но Чимин всё равно вежливо кивает, немного поклонившись, когда Намджун утаскивает бутыль к столу, за которым сидят Сокджин и Тэхён. Только тогда он наконец оборачивается к Чонгуку, что откровенно пялится на него, даже не пытаясь скрыть шока. — Что такое? — спрашивает Чимин, стряхивая с волос капельки дождя. — Я просто, — начинает младший, едва шевеля языком. — Почему ты такой... Такой классный? — Что ты подразумеваешь под «почему ты такой классный»? — Чимин ладошкой укладывает волосы, после поправляя чёрно-изумрудный свитер. Чонгук почти на вкус ощущает какие-то сладкие нотки в тоне Чимина, светлые, но не может определить их природу. Это что-то... Что-то нежное, очень тонкое, но всё равно бросающееся в глаза. Он щурится, глаз не отрывая от Чимина, что смотрит в ответ с невинным видом. — Это твои друзья, Чонгуки, — объясняет Чимин, и голос его такой лёгкий и воздушный. — Они важны для тебя, и я хочу попытаться доказать тебе, что они могут быть столь же важны и для меня. Искренность, что сопровождала слова, запрятавшись в голосе, удивляет Чонгука. Всё ещё находясь в прострации, он чувствует, как старший переплетает их пальцы, утягивая за стол к остальным. — А теперь представь меня своим друзьям, пока я не напился и не забыл, кто они вообще такие.       Как оказалось, Чимин справляется с выпивкой намного лучше Чонгука. Прошёл всего час, а кружащаяся голова младшенького уже уместилась на бёдрах Чимина. Он чувствует, как маленькие Чиминовы пальчики перебирают пряди его волос, чувствует лёгкие порывы ветра, пробирающиеся сквозь старые доски сарайчика, чувствует аромат Огненного виски, что каплями осел на коже, и слышит, как блондин над ним хихикает, забавляясь фальшивой дуэлью между Хосоком и Сокджином. — Ты должен больше двигать запястьем! — кричит второму Намджун, даже не пытаясь сдержать восторженную улыбку. Следуя его совету, Сокджин взмахивает запястьем, посылая Хосоку сверкающее серебром облако, от которого тот уклоняется, применяя пурпурное контрзаклинание. То ударяет Сокджина в плечо, и старший преувеличенно визжит, отшатываясь. — Да он жульничает, — начинает он, обвиняюще тыкая палочкой в сторону Хосока. — Не жульничал он, ты просто не так взмахнул запястьем, — прерывает его Тэхён, прежде чем откинуться назад, хлюпая напитком из стаканчика. — Он сделал это именно так, как я сказал, — вмешивается Намджун. Всего на мгновение он замирает рядом с Сокджином, будто собираясь дотронуться до него, но вместо этого всего лишь неуклюже подвисает. Джин краснеет до самых кончиков волос, но, откашлявшись, подходит к Хосоку, тыкая в него палочкой. — В следующий раз я подожгу твою задницу так, что та будет пылать до самой Кореи и обратно. Хосок хихикает, игриво похлопывая старшего по плечу, и тянется за стаканчиком, чтобы глотнуть виски. — Дело не в палочке, — вдруг выдаёт Чимин, не отрывая ладошки от макушки Чонгука. И стоит ему сказать это, как все оборачиваются, глядя на него. — О чём ты? — спрашивает Намджун с ноткой гнева в голосе. Чимин чувствует это, мрачно улыбаясь, а после пару мгновений с нежностью в глазах смотрит на Чонгука, прежде чем обратиться к остальным. — О дуэлях. Это не работа палочкой, это психология. Намджун щурится, шагая в сторону Пака и скрещивая руки на груди. — О, прошу, просвети нас. — Легко попасться в ловушку чужого заклинания или контрзаклинания, — начинает Чимин необычно ровным голосом. — Большинство из них — всего-то театральность, но в действительности хитрость заключается в том, чтобы выяснить, с каким типом дуэлянта ты столкнулся и как его победить. Найти их слабости и воспользоваться ими. Перехитрить. А после прикончить. Сарайчик скрипит под порывом ветра, сотрясается, сопровождая мрачные переглядывания между парнями. Чонгук ёрзает во сне, привлекая внимание Чимина, что мягко гладит щеку младшего, успокаивая. — Не все хотят сражаться грязно, — твёрдо говорит Намджун. — Нет ничего грязного в победе, — ядовито выделяя последнее слово, отвечает Чимин. Поднимает глаза, чтобы встретиться взглядом с Намджуном, в коих затаилось нечто злое. В этот момент Чонгук, лежащий на его бёдрах, стонет, поворачиваясь. — Думаю, тебе пора спать, Чонгуки, — говорит Чимин, ласково оглаживая друга по щеке, чувствуя, как все остальные всё ещё смотрят на него так, будто вот-вот собираются напасть. Чонгук на его слова качает головой, дуя пылающие красным щёки. — Я в порядке, — смазано бубнит он, а после приподнимается, рукой задевая стаканчик Чимина и проливая остатки алкоголя на пол. — Упс, извини, — едва перебирая языком, бормочет Чонгук, поднимая несчастный стаканчик. Чимин лишь смеётся, протягивая младшему руку. — Да ладно, Чонгуки, не беспокойся об этом. Чонгук краснеет ещё больше, утыкается в шею старшего и как-то отчаянно вздыхает. — Ну, давай поднимем тебя, — говорит Чимин, обхватывая Чонгука за талию и поднимая на дрожащие ноги. Чонгук почти падает, прижимаясь к Чимину, когда тот крепче обнимает его. Почувствовав на себе взгляд Тэхёна, Чонгук, пару раз растерянно моргнув, качает головой. — Видишь? — выдыхает он, чувствуя, что язык двигается медленнее, чем хотелось бы. — Он не так уж и плох, да? Лицо Тэхёна вспыхивает багровым, а сам он качает головой, не осмеливаясь поднять голову от стаканчика. — Спокойной ночи, Чонгуки. Чонгук даже не замечает, как Чимин набрасывает на него мантию, однако стоит ему повернуться, как старший застёгивает её ему до самых щёк. — Не хочу, чтобы ты заболел, — под нос бормочет Чимин, двигая своими мягкими пухлыми губами. Сощурив глаза, Чонгук с особой внимательностью наблюдает за тем, как старший, сосредоточившись на одевании, покусывает их, отчего губы наливаются ярко-розовым цветом, становясь ещё более пухлыми. Чонгук чувствует, как нечто тёплое обжигает грудь, и опускает глаза, надеясь, что Чимин не заметил его взгляда. — Было весело, — повернувшись к Намджуну, говорит Чимин, стиснув зубы и крепче прижимая к себе Чонгука. — Увидимся в следующий раз, — он приглаживает мантию на груди, прежде чем довольно агрессивно дёрнуть дверь, отчего та распахивается, стукаясь о стену, и вместе с Чонгуком выйти из лодочного домика наружу. — Ещё всего-то пару шагов, Чонгук. Чонгук стоит, навалившись на каменную стену и голову опустив на плечо. Они были всего в нескольких метрах от двери в общежитие Хаффлпаффа, когда ноги Чонгука подкосились. К счастью, Чимин стоял позади него и, крепко обхватив руками за талию, всем своим весом подталкивал тело младшего наверх по лестнице, но безуспешно. — Я больше не могу тебя тащить, Чонгук, чёрт, — тяжело дыша, бурчит Чимин, и в подтверждении слов с его виска стекает капелька пота. — С тех пор, как ты решил вырасти еще на целую голову за лето, я уже не могу тебя таскать. Чонгук на это обиженно шмыгает носом. — Ладно, — выдыхает он, кивая головой, но от этого та начинает кружиться ещё больше, а к тому моменту, как Чонгук поворачивается к старшему, перед глазами всё начинает плыть. — Всего пара шагов, правда? Чимин кивает, нежно улыбаясь. — Пара шагов, милый. Давай на счёт три. Раз, два... В груди младшего сердце совершает сальто, а ноги сами собой поднимаются и несутся вперёд, каким-то образом преодолевая целых две ступеньки, но в последний момент путаясь между собой, из-за чего Чонгук шлёпается на холодный каменный пол. Краем ушка он слышит, как хохочет Чимин, пока он лежит тут, прижимаясь влажными от слюней губами к граниту. — И он совершает приземление! — объявляет Чимин сквозь приступы смеха. Чонгук еле-еле поднимается с пола, перекатываясь на спину и почти физически ощущая, что Чимин сидит на корточках рядом с ним. Он выдыхает, складывая руки на вздымающейся груди, в коей сердце совершает кульбиты. — Напомни мне никогда больше не позволять тебе так много пить, — с любовью говорит Чимин, убирая мокрые от пота волосы со лба младшего. Чонгук чувствует, как улыбка расползается на губах, а сам он почти тает от прикосновений Чимина, когда тот запускает ладонь в его волосы, перебирая пряди. — Но это был первый раз, я никогда не пил раньше, — тихо признаётся Чонгук, на что Чимин хихикает с лёгким: — Ох, я вижу, Гуки. А Чонгуку нравится это милое «Гуки», коим его нарёк старший. От него бедняжка-сердце трепещет в груди, от счастья словно собирая маленькие искорки и щекоча ими рёбра. Чуть наклонив голову, он смотрит на Чимина, который, подперев подбородок рукой, глядит на него с таким обожанием в глазах, что у Чонгука перехватывает дыхание и всё замирает в груди. — Перестань на меня так смотреть, — с горечью выдыхает Чонгук. — Но разве я смотрю на тебя как-то особенно? — защищается Чимин, убирая ладонь от лица и хмуря брови. В глазах его всё ещё явно читается то самое обожание, но что самое главное — взгляд сочится гораздо большей любовью, чем обычно. — Ты же знаешь, что смотришь, — говорит младший, поднимая руки к своей погрязшей в мыслях и алкоголе голове. — Перестань. Чимин лишь щурится, спустя несколько мгновений спрашивая: — И как же я смотрю на тебя, Чонгуки? Чонгук уже открывает рот, чтобы признаться, но слова сами собой застревают в горле, а взгляд цепляется за Чимина; он моргает, после пряча лицо в ладонях. То тёплое, обжигающее чувство сейчас щекоткой исследовало грудную клетку. — Ты смотришь на меня так, будто... — Будто что? — мягко поторапливает Чимин. Чонгук же едва может дышать, чтобы продолжить, боясь, что если сейчас покраснеет ещё больше, то его щёки расплавятся. Только обернувшись к Чимину, он замечает, что уже не закрывает лицо, а в открытую рассматривает старшего. Чимин, он... Чимин сияет. Его кожа сладкая на вид, медовых оттенков, а пряди светлых волос падают на тёмно-карие угольки глаз. Его розовые от природы щёки налились ещё более глубоким цветом жвачки, и от их аппетитного вида у Чонгука почти слюнки текут. — Ты смотришь на меня, будто, — глухо и невнятно, словно рот набит ватой, говорит Чонгук. И шепчет так тихо, что слова едва-едва слетают с губ. — Смотришь так, будто я тебе... нравлюсь. И вот оно. Приземляется между ними тридцатитонным грузом, тёплым и удушающим. Они знали, знали о его существовании, знали, что он существует здесь уже какое-то время, но всё же его официальное появление поражало. Высказав всё, Чонгук напрягается, но в следующий момент чувствует, как Чимин поднимается к нему по ступенькам, чувствует, как мантия старшего касается его ноги. — А что если, — тихо выдаёт Чимин, облизывая губы. Он кажется таким... Таким по-необычному беспокойным, и это не нравится Чонгуку. Совсем не нравится. Ведь Чимин никогда не нервничает. — Что если ты мне нравишься? — заканчивает он дрожащим от волнения голосом. И вот, наконец, сердце, не выдержав, разрывается в его груди, и всё, что может сделать Чонгук — это попытаться вдохнуть, но вдох получается настолько резким и внезапным, что на секунду мальчишке кажется, что он потеряет сознание. Сердце растаяло, патокой стекая по рёбрам, горячим воском к желудку, взбиваясь и пузырясь, словно плохо сваренное зелье. — Не говори этого, — пробубнил Чонгук. — Что? — удивляется Чимин. — Что ты мне нравишься? — Да. Не говори то, что на самом деле не имеешь в виду, Чимин, — надтреснувшим голосом говорит Чонгук, словно он стоит на краю пропасти. Чимин крепче сжимает его, глазами пытаясь поймать взгляд младшего. — Не я здесь в хлам пьян, Чонгуки, — резко выдыхает он. — И я никогда не говорю то, чего не думаю, Чонгук. Ты это знаешь. Чонгук сглатывает ком в горле, чувствуя, как по телу пробегает армия мурашек. Он отводит взгляд, приклеиваясь им к возвышающемуся над ними портрету спящего седовласого мужчины с длинной бородой, который очень громко храпел. Намного легче смотреть на него, чем на златовласого парня перед ним, который сиял, заливая своим светом, как его самого, так и всё живое и неживое рядом с ним. — Так что? — спустя некоторое время спрашивает Чимин, прикусывая губу. Слова лёгкой мелодией вылетают изо рта, светом оседая на губах. На мгновение между ними тянется неловкость, и то чувство, пылинкой трепетавшее между ними, давит, оседает на них, словно ком грязи. Чонгук вновь выдыхает: медленно и размеренно. — Ты мне тоже нравишься, — с небольшой заминкой тихо говорит он. Он слышит, как Чимин выдыхает, и что-то в этом вдохе было ещё, что-то кроме облегчения. И это что-то заставляет его улыбнуться. Осмелившись поднять на Чимина взгляд, он замечает в глазах старшего нежность и... И слёзы. — Ты мне нравишься уже давно, — говорит Чимин, нервно ладонью проводя по волосам. — Кажется. — И мне, — с улыбкой признаётся Чонгук, зубами терзая нижнюю губу. — Кажется. Чимин склоняется, нависая над ним, и неизвестная доныне магия исходит от него, соприкасаясь с пылающей от контакта кожей, что вот-вот расплавится, растечётся по полу. Глаза его скользят по лицу младшего так, будто видит впервые в жизни, впитывая каждую родинку, каждую волосинку. И столь пристальное внимание не даёт Чонгуку покоя. — Что если я, — вдруг выдыхает Чимин, голос его дрожит, словно наэлектризованный. — Что будет, если я поцелую тебя? Чонгук резко втягивает воздух и кивает, сосредоточенно хмуря брови. — Я, — голос не слушается, не давая продолжить, и это жуть как раздражает. — Думаю, мне бы понравилось. Чимин укладывает ладонь на его голову, мягко надавливая на затылок, притягивая к себе. Кожа горит от прикосновений, а ниточки нервов напрягаются внутри, когда Чонгук чувствует, как губы старшего всего на мгновение, но всё-таки касаются его губ, такие мягкие и нежные. Их горячее дыхание сплетается в жгучем танце с нотками корицы, всё ещё свежо ощущающейся после Огненного виски. Старший медлит, втягивая носом аромат с губ Чонгука, прежде чем, наконец, набравшись храбрости, осторожно прижаться своими губами к его. Чонгук не знал, чего ему ожидать от первого поцелуя с Чимином. И вообще от чего-либо в этом плане. Годами он просто наблюдал за этими губами, за тем, как они растягивались в улыбке от шуток; выговаривали заклинания и чары; окутывали словами поддержки. Наблюдал, как эти самые губы тихо пели от удовольствия. Как они слишком много и долго говорили о квиддиче. Как обхватывали соломинку, быстро втягивая тыквенный сок. Чонгук годами наблюдал за ними, снедаемый любопытством, но ни разу не представлял, что однажды эти губы будут прижиматься к его собственным. Сердце его ползком взбирается по рёбрам к горлу, а сам он замирает, не в силах контролировать движения, когда его губ касаются губы Чимина. Это... мокро. Непривычно мокро. Слюни скользят меж губ, по беспорядочно сталкивающимся и путающимся языкам. Губы Чимина тёплые, влажные, с резким привкусом корицы. Старший жмётся своими губами, мягкими и пухлыми по сравнению с Чонгуковыми, присасывается к нижней, покусывая, но так бережно, исследуя, изучая изгибы губ не спеша тёплыми и осторожными поцелуями, оттягивая чувствительную тонкую кожицу. Руки Чонгука сами собой скользят по шее Чимина, сжимая оливковый капюшон его мантии и ближе прижимая старшего к груди. Он не понимает, что делает, не понимает, почему касания губ Чимина к своим отдаётся столь приятной истомой, не понимает, отчего та гудящая под кожей магия в момент, когда его губ касаются губы Чимина, взрывается фейерверками. Но он знает, знает, что ему это нравится. Очень нравится. Чимин отстраняется, грудь его тяжело вздымается в попытках заполучить больше кислорода, пока сам Пак взглядом скользит по младшему. — Ч-Чонгук? Чонгук пытается отдышаться, глядя на него в ответ. Щелчок. Всё между ними поменялось в тот момент, когда Чимин прижался своими губами к его. Чонгук чувствует это, чувствует, как оно стучит, ударяясь о грудь, словно мячик для пинг-понга, и знает, ни капли не сомневаясь, что Чимин чувствует то же самое. — Я... понимаю, Чимин, — отвечает Чонгук. Резинка, натянувшись, лопается, и он знает, что её уже никогда не вернуть. Но едва ли волнуется об этом, разглядывая Чимина, чьи щёки налились вишнёво-красным румянцем и губы блестят от слюны; мягкое свечение факела над ними заливает лицо старшего огненно-рыжим цветом, превращая его в самое красивое существо, что когда-либо видел Чонгук. Чонгук не совсем уверен, волнуют ли его эти изменения, беспокоят ли. Возможно, он уже принял их с распростёртыми объятиями. Он тянется вверх, стукаясь передними зубами о зубы Чимина, когда затягивает его в ещё один поцелуй, более яростный и страстный, чем предыдущий. Языком лаская верхнюю губу старшего, играясь с ней, мягко посасывая, он слышит, как стонет Чимин, и под мелодию этого звука трепещет сердце, словно внутри и вокруг его летают бабочки. Отстранившись, Чимин смотрит на него, выглядя при этом словно в бреду, но прекрасно: затуманенные глаза и приоткрытые губы сладчайшего пурпурного оттенка. — Я... я не знаю, кто мы те... — начинает Чимин, пытаясь отдышаться. — Давай не будем об этом беспокоиться, — прерывает его Чонгук, не понимая, откуда внезапно появилась такая уверенность, но она появилась, в вены пустившись льдом, и от этого он чувствует себя непобедимым. — Не беспокоиться об этом, хотя бы прямо сейчас, — он берёт старшего за руку, как можно крепче сплетая пальцы. — Просто Чимин и Чонгук, хорошо? Чимин краснеет, всего на мгновение голову опуская, чтобы взглянуть на переплетённые пальцы, после сразу же глаза поднимая и встречаясь взглядом с широко распахнутыми сияющими глазами Чонгука. — Чимин и Чонгук.       Чонгук чувствует, как Чимин смотрит на него с другого конца класса. Но каждый раз, набираясь смелости, чтобы поднять голову и встретиться с ним глазами, он быстро опускает их обратно, к учебнику, возвращаясь к выписыванию слов на пергамент. — Он всё время на тебя пялится, — уголком губ шепчет Тэхён Чонгуку. — Знаю, — кивает Чонгук, ощущая, как полыхает лицо под взглядом Чимина. Словно пожар, развернувшийся на его коже, отчего сосредоточиться становится ещё труднее. — Типа больше, чем обычно, — тем временем продолжает Тэ. — Как бы, эм, он и так часто на тебя смотрит, но сегодня просто... — Если я тебе расскажу кое-что, обещай, что никому не растреплешь это, — вдруг грозно требует Чонгук. Тэхён смотрит на него распахнутыми от удивления глазами, но выдыхает: — Обещаю. Чонгук качает головой, приговаривая: — Нет, я прям серьёзно, Тэ. Никому не расскажешь: ни Джуну, ни Хосоку, ни Сокджину — никому. Тэхён кивает несколько раз и придвигается ближе, глядя на профессора Флитвика несколько секунд, прежде чем обернуться к младшему, обращая всё внимание на него. Чонгук нервно покусывает губы, пальцами теребя край пергамента, но после вдруг поворачивается, наклоняясь к уху Тэхёна и едва слышно шепча: — Мы целовались. Громкий вздох срывается с губ старшего, эхом разлетаясь по классу и привлекая внимание, а сам он моментально прикрывает раскрытый рот ладошкой. Профессор смотрит на него, неодобрительно качая головой, прежде чем снова уткнуться в книгу. В это же время на другом конце класса Чимин смотрит на них, на мгновение приклеиваясь взглядом к Чонгуку, и возвращается к пергаменту. Тэхён вздыхает, обескураженный словами младшего, и поворачивается к нему. — Ты... То есть... Я как бы всегда догадывался, что что-то между вами есть, просто никогда не думал, что вы действительно что-то сделаете, — он кривит лицо, глядя на Чонгука. Младший чувствует разочарование, волнами исходящее от Тэ, но старается не обижаться за это. — Итак, — начинает Тэхён, рассеянно выводя круги на конспекте. — Что вы собираетесь делать... со всем этим? Чонгук лишь пожимает плечами. Честно говоря, он совсем не думал об этом с тех пор, как всё произошло. После того, как они расстались, Чонгук чувствовал себя необычайно быстро протрезвевшим и поднялся в спальню Хаффлпафф с бешено колотящимся сердцем и ещё более бешено пульсирующей головой. После он улёгся в кровать и провёл большую часть ночи, уставившись в потолок, не в силах заснуть. Он не знал тогда и не знает сейчас, по какому пути они идут и к чему он приведёт, и это пугало больше всего. — Я... Не совсем уверен, — тянет Чонгук. — Мы не заходили настолько далеко. Тэхён уже было открывает рот, чтобы что-то сказать, как вдруг подскакивает на месте, замечая профессора Флитвика, что доковылял до их стола. — Я понимаю, что это привилегия — сидеть таким хорошим-прехорошим друзьям в одном классе, однако, — его слабый, но необычайно жёсткий голос дрожит от гнева. — Мистер Ким и Мистер Чон, если вы не хотите потерять ещё несколько очков своего факультета и провести следующие несколько ночей под моим присмотром, советую вам приберечь свои секреты до ужина, понятно? Чонгук с Тэхёном послушно кивают, наблюдая за тем, как Флитвик возвращается к деревянной трибуне и взбирается по большой стопке жёлто-золотых книжек на кресло. Тэхён поворачивается к Чонгуку, глядя на него широко раскрытыми глазами и растягивая губы в улыбке, а после, напоследок подтолкнув того локтем, начинает что-то писать на пергаменте. А Чонгук, подняв голову, встречается взглядом с Чимином, что вновь смотрит на него через весь класс. — Ты мой парень? — спрашивает Чонгук одним поздним вечером. Уже действительно поздно, и в библиотеке становится прохладно. Чимин сидит рядом, головой прижавшись к окну, у которого они сидят, но от внезапного вопроса резко открывает глаза, глядя на младшего. — Что? — переспрашивает он. — Я спросил, — терпеливо повторяет Чонгук, наклоняясь к Чимину. — Ты мой парень? Чимин внимательно наблюдает за ним, покусывая губы. — А ты хочешь, чтобы я был твоим парнем? Чонгук закатывает глаза на его слова, говоря: — Я первым задал вопрос, Чимин, — на что Чимин вздыхает, явно нервничая. Он в смущении опускает голову, прежде чем ответить. — Я был бы не против, будь ты моим парнем... — Ладно... — Так что... Несколько секунд они молча просто смотрят друг на друга, пока Чонгук не наклоняется, чмокая старшего в губы. Тот замирает, в удивлении глядя сначала на него, а после быстро обводя взглядом почти пустую библиотеку, прежде чем прижаться к Чонгуку. — Ты мой парень, Чимин. — Хорошо, — откликается Чимин. Чонгук пялится на него, стараясь удержаться от улыбки. — Повтори это, — требует он. Чимин прикусывает щеку изнутри и хмурится, пытаясь сдержать смех. — Ты мой парень, Чимин. Чонгук возмущённо бьёт его, откидываясь на спинку стула и бубня: — Ты такой раздражающий. — Твой раздражающий парень, — всё же хохочет Чимин. В этот момент глаза Чонгука вспыхивают, словно лампочки, а щёки наливаются румянцем. А ведь он может привыкнуть к этому.