Аристократ с сюрпризом

Через неделю пребывания Рэдмона в поместье Рэвьен на пороге появился Дэнье. Его никто не встречал, даже Люген уехал в тот день рано утром по каким-то важным делам. Дэнье прошел в фойе, огляделся, вдохнув запах этого дома. Когда-то и он жил здесь до инцидента. В последний раз он был в поместье где-то месяц назад, когда они с Люгеном провожали Андраса на корабль. Мужчина скользнул широкой ладонью по стене, чувствуя холод светлого камня. Ближе к потолку камень перетекал в витиеватую лепнину. Дэнье всегда нравился этот стиль. Он тихо выдохнул, после чего убрал руку от стены и осмотрелся. И как раз именно в этот момент со второго этажа по широкой лестнице спустился Патрок. — Господин Дэнье? — слуга удивленно вскинул бровь. — Мы Вас не ожидали… — Да уж догадался, — прервал его мужчина, повернувшись к нему всем корпусом. — Мой сын дома? — Да, господин Дэнье, — с поклоном ответил слуга, спустившись со ступенек и остановившись в нескольких метрах от мужчины. — А… мой супруг? — Господин Люген отбыл в резиденцию своего отца рано утром по важному вопросу. — Какому? — Не могу знать, господин Дэнье. Дэнье качнул головой. В духе Люгена не докладывать о целях своих передвижений. Он знал омегу больше ста лет, знал о его характере и гоноре. Лорда воспитывали в высших кругах, поэтому, когда он обратил внимание на Дэнье, тогда еще молодого оборотня, сына наместника, отец Люгена был против подобных отношений. Люген же не видел в этом ничего плохого. Его гонора хватило на то, чтобы заставить отца принять свою позицию. Этот хрупкий омега заткнул за пояс видных аристократов, выбрав Дэнье. А он вот так просто прошляпил свое счастье, поддавшись мимолетной интрижке. Эльфы были гордыми разумными. Вот и Люген не стерпел. Дэнье даже не удивился, что бракоразводный процесс продлился только день. Все-таки у отца Люгена были отличные связи. — Желаете поговорить с молодым господином, господин Дэнье? — участливо поинтересовался Патрок. Молчание затянулось. — Да. Пусть придет в малую гостиную, — сказав это, Дэнье последовал именно в ту комнату, на которую сам и указал. Пока Патрок с поклоном провожал мужчину, а потом неторопливо вновь поднимался по лестнице на второй этаж, Рэдмон уже проснулся и теперь смотрел зелеными глазами в потолок. Рука под одеялом ритмично двигалась в так его дыханию. Омега закусил губу, зажмурился, чувствуя, что разрядка уже была близко. Скользкий от смазки горячий член пульсировал, но мужчине было так непривычно держать в руке небольшой орган, что рука порой срывалась, и приходилось начинать движения сначала. — Черррт… — прорычал Рэдмон, откинув одеяло и приподняв бедра. Все его тело содрогнулось в момент оргазма, а пальцы сжались на органе, сделав еще несколько движений. Белесое семя выплеснулась на руку и попало на живот и бедра. Мужчина выдохнул, откинув голову на подушку. Он тяжело дышал, ветер из приоткрытого окна обдувал его обнаженное, покрытое тонкой пленкой пота тело. Когда в дверь постучали, он вновь накинул на себя одеяло. И как раз вовремя, ибо дверь отворилась, впустив в спальню слугу. — Молодой господин, пришел Ваш отец… — Какой из? — Рэдмон все еще смотрел в потолок, не удостоив мужчину взглядом. Голос Патрока был высоким и приятным, даже бархатным. Судя по его комплекции, слуга был омегой. Если Рэдмон правильно научился различать половую принадлежность. С другой стороны… не альфу же дадут в услужение юному дарованию сердобольные родители. — Господин Дэнье. — Отец, значит, — Рэдмон кивнул на слова мужчины. Дэнье, чтобы не путаться, он про себя называл отцом, а Люгена папочкой. Он никак не мог привыкнуть к тому, что у него было оба родителя, которые души не чаяли в Андрасе. Интересно, а что стало с самим Андрасом? Глупо было спрашивать себя об этом. Ведь Рэдмон находился в его теле. Ясно-понятно, что Андрас отправился в далекие дали безграничной вселенной в поисках самого себя. — Я спущусь, — вновь проговорил мужчина, намекая, чтобы Патрок оставил его одного. Тот понял все без дополнений, выйдя и тихонько прикрыв за собой дверь. Рэдмон же, убрав с себя одеяло, сел на кровати, выдохнув. Каждое его утро начиналось с долбанной дрочки. Хорошенько трахался он только в прошлой жизни. От воздержания яйца болели. Интересно, как часто Андрас этим занимался? И занимался ли вообще? Судя по его гардеробу и всевозможным цацкам на туалетном столике, он был натуральным девственником, который и пороха-то в жизни не нюхал. Обычная отдача отнесла его в море, аж поджилки тряслись. Рэдмон пощипал себя за бедра и икроножные мышцы. Как кукла, а само понятие «икроножные мышцы» в его понимании было всего лишь словосочетанием. Ни о каких мышцах речь не шла. Рэдмон был согласен с тем, что задница у Андраса была что надо. Он бы вдул. Вот только останавливало его то, что это была теперь его собственная задница. И хочешь-не хочешь, а беречь предоставленное в пользование тело придется. Он ведь не собирался дохнуть еще раз. — Что за херня в голове с утра пораньше, — Рэдмон покачал головой и выбрался из постели. Заставлять ждать дражайшего папочку он не хотел. Тот и так на него косился в карете, задавая каверзные вопросы. Если он поймет, что его сын уже и не совсем сын, кто знает, что сделает альфа. Наверняка прихлопнет, решив, что Рэдмон сам все затеял. Мужчина только ополоснулся в теплой воде и насухо вытер тело. Он не стал закрывать окно. На улице было довольно тепло, хотя Патрок и говорил, что сейчас только середина весны. Рэдмон тогда только плечами пожал. Зачесав светлые ненавистные волосы назад и собрав их в хвост, омега залез в гардероб. Он уже был обновленным, хотя несколько нарядов портной еще доделывал. Когда Люген увидел первую партию вещей, то чуть не выбросил гардероб прямо из окна. Благо сил у него на это не хватило. Он строго настрого запретил Андрасу ходить в этом, но когда Рэдмон кого-то слушал? Уже в тот вечер Люгену пришлось созерцать сына в обновках. Черные брюки сидели на нем хоть и хорошо, но по мнению омеги не подчеркивали достоинств фигуры. Рэдмон фыркнул — демонстрировать обтянутые кожей кости? Черная рубашка была приталенной, портной сделал ее именно такой, и Рэдмону пришлось согласиться. Всяко лучше, чем тряпки всех цветов радуги. — Ты выглядишь так, будто собрался на похороны, — недовольно проговорил тогда омега папа, уткнувшись в свою тарелку. Рэдмон на это никак не отреагировал, но про себя подумал: Андраса в последний путь не проводили? Вот он и справит по нему поминки своим одеянием. Отдаст дань уважения, так сказать. Сейчас же выбор пал на черные штаны, которые Рэдмон заправил в такого же цвета сапоги, голенище которых доходило почти до колен. Приталенная черная рубашка с плотным воротом была мужчине почти до бедер, отлично подчеркивая точеную фигуру. Сверху Рэдмон надел жилет из плотной ткани, который прилегал к рубашке, как вторая кожа. Расшит жилет был темно-фиолетовыми нитями. Узоры складывались в красивые изображения растений. Мужчина оглядел себя в зеркало. Запакованный в одежду, он хотя бы оставался удовлетворен тем, что его тщедушная фигурка не бросалась в глаза. Если ему удастся довести до ума теперь уже собственное тело, тогда он подумает о других вещах. Вести подобный образ жизни было слишком непривычно, но сейчас Рэдмон был вынужден быть тише воды, ниже травы. В чужой монастырь со своим уставом не лезут, поэтому ему нужно было исследовать вдоль и поперек этот самый монастырь. Когда он спустился на первый этаж и прошел в малую гостиную, Дэнье сидел в кресле у камина, раскуривая трубку. От аромата табака у Рэдмона потекли слюни, а остроконечные уши буквально свернулись в трубочку. По крайней мере, так мужчине показалось. Увидев сына, Дэнье встал и сам подошел к нему. Он заключил омегу в объятья, постояв так некоторое время, и только потом уже положил тяжелые руки на худые плечи. — Ты так изменился, — альфа скользнул по сыну взглядом. Очевидно оценивал новый гардероб. — Я бы сказал, что тебе очень идет. Но не слишком ли это мрачно для тебя? — Я пересмотрел свои вкусы, — проговорил Рэдмон, смотря мужчине в глаза. Это была старая привычка — смотреть в упор на собеседника. — Ты добился успехов в этом плане, — полные губы альфы тронула улыбка. На мгновение его темно-карие глаза задержались на лице Андраса. — Кожа еще не вся отшелушилась, — палец бережно скользнул по щеке. Мужчина очень любил своего ребенка, это было очевидно. — Болит? — Нет, — Рэдмон качнул головой и выпутался из объятий мужчины. Он прошел к креслу, сел, скользнув голодным взглядом по трубке. Интересно, а если он попросит закурить, ему вставят по первое число или разрешат опробовать в силу того, что теперь деточка совершеннолетняя? Это Рэдмон тоже уже уяснил для себя. У эльфов пора совершеннолетия наступала в возрасте восьмидесяти лет. Вообще все расы в этом мире были долгожителями за исключением хьюманов. Они жили раза в три дольше людей, но старость настигала их вполне человеческая. Дэнье приземлился на кресло рядом с Рэдмоном, вновь занявшись своей трубкой. Огонь в камине приветливо потрескивал, завораживая танцующим пламенем. — Как ты, сын? Оправился уже от потрясений? — задал Дэнье вопрос, нарушив тишину. Он раскурил трубку и теперь дымил ей на зависть Рэдмона. Мужчина даже сглотнул слюну, но тихо. Целомудрие его в конечном счете доконает. — Чувствую себя живым как никогда, — проговорил омега, закинув ногу на ногу. Привычки из прошлой жизни стали возвращаться. — Хочу посетить свое поместье. — Это хорошая идея, — одобрил слова сына Дэнье, кивнув ему. — Там хорошо. Это поможет тебе окончательно прийти в себя. Ты еще не писал Баска́рду? — Кому? — Рэдмон вопросительно посмотрел на мужчину, когда тот отвлекся от трубки и глянул на сына в ответ. — Баскарду. Своему жениху с материка Кори́д. В голове Рэдмона что-то щелкнуло. — Ты ведь так и не доплыл до него. Я думал, ты ему первым делом написал. — Запамятовал, — промямлил Рэдмон, не ожидав такого поворота событий. Значит его задница принадлежала не только ему. — После потрясения память коротит… подводит. Пробелы имеются. — Да? — Дэнье глубоко затянулся, выдохнув дым через ноздри. Отсветы от камина плясали в его темных глазах, и от этого казалось, словно глаза хищно светились. — Напиши ему, — трубка качнулась в воздухе, придерживаемая пальцами. — Успокой, что помолвка не сорвалась, лишь помешали обстоятельства. Он вспыльчивый, надумает себе. То, что альфа советовал своему сыну написать жениху во избежание истерики, удивило Рэдмона. В его мире отцы не особо сетовали о замужестве дочерей. Их волновало только благополучие женихов, чтобы дочки не просили потом милостыню. Писать он, разумеется, никому не собирался. Формально он этого мужика даже не знал. В прежней-то жизни не горел желанием строить серьезные отношения. А здесь и подавно. По меркам этого мира он был слишком молодым и не собирался просто так «просрать» молодость в браке с заморским чуваком. Это было не в стиле Рэдмона. Посидеть наедине с отцом долго не получилось. Вернувшийся в поместье Люген воспринял появление бывшего мужа с неприязнью, несколько раз намекнув, что гостю пора домой. Дэнье не стал с ним спорить. Просто еще немного пообщался с сыном на отвлеченные темы и ушел. Люген же трещал без остановки о том, что успокоил своего родителя. Дед Андраса собирался бросить на поиски внука все свои связи и уже половину из задуманного сделал, но Люген остановил его. Дед в скором времени желал увидеть внука. Рэдмон, будь его воля, вообще бы предпочел никого не видеть, заварить свою движуху и умчаться в собственное поместье. Но это самое поместье подарил дед, а сам Рэдмон жил у Люгена. Можно сказать, на казенной земле, не имея ничего своего. Так дела не делались. Хотя, когда он узнал от Патрока, что у «молодого господина» имеются собственные накопления, Рэдмон потер ладони. Он еще не знал, чем будет заниматься. Но был точно уверен, что не собирается сидеть на одном месте и занимать папочку разговорами. Когда он в очередной раз после ванной глянул на себя в зеркало, то только недовольно цокнул. Видеть подобное тело ему надоело, поэтому со следующего дня Рэдмон занялся активными тренировками. Сразу нагрузку выполнить не удалось. Руки и ноги тряслись, Рэдмон тяжело дышал, словно курил уже лет сорок. Нижняя стойка на локтях? Упражнения с холодным оружием? Стрельба? Забыть. Рэдмон начал с самого малого. Каждый день он поднимался с рассветом и начинал нарезать круги вокруг поместья. Иногда он делал передышки и подпрыгивал на месте, приседая и разминая свои кости. Поначалу ноги тряслись, а после бега сердце колотилось о грудную клетку, как бешеное. Патрок постоянно стоял на крыльце и держал воду, полотенца и нюхательную соль. Вдруг молодому господину станет плохо? Люген встретил тренировки сына негативно. Ни к чему родовитому омеге было так себя изводить. Вон какой хорошенький и без всяких там мышц. Это были слова Люгена. Рэдмон же был настроен на совсем другое. Он понимал, что альфой ему не быть. Но если у него хватит духа довести собственное тело до совершенства, он непременно воспользуется такой возможностью. Когда Рэдмон понял, что вместо пятнадцати кругов вокруг поместья он теперь может пробежать двадцать, нагрузка увеличилась. К бегу добавилась гимнастика, а потом мужчина начал качать пресс, здесь же, прямо во дворе. Мелкие камни впивались в обнаженную спину, когда он это делал, и у Рэдмона появлялся новый стимул. Внутренне мужчина радовался тому, что Андрас не пил и не курил. Как говорится, в здоровом теле здоровый дух. Рэдмон был выносливым. Повтори он такие упражнения в прошлой жизни, сдох бы вновь. Он и тогда-то по крышам гарцевал на последнем издыхании. — Молодой господин, Вам бы отдохнуть, — Патрок был всерьез озабочен внезапной прытью миловидного и молодого омеги. На своем веку он вообще не помнил, чтобы Андрас интересовался подобным. Он в основном занимался музицированием, иногда пел и мог часами сидеть перед своим окном и любоваться природой. Сейчас же Андрас носился вокруг поместья, высоко подкидывая ноги и держа руки сцепленными за головой. Тело было покрыто потом, оно блестело на весеннем солнце. Белые волосы липли к мокрому лицу, но парень не обращал на это внимания. Патрок только дивился. — Нахер отдых. На тело без слез взглянуть невозможно, какое еще отдохнуть? — Рэдмон выругался и остановился, чтобы перевести дыхание. Во рту пересохло, поэтому он подошел к опешившему Патроку, взял у него кувшин с водой, прополоскал ею рот и выплюнул прямо на землю, чем вызвал еще больше удивления. — Что? Нравлюсь? — Рэдмон щипнул слугу за щеку, только сейчас почувствовав, какая у того была приятная на ощупь кожа. Патрок вообще был красив. Он был старше Андраса на сорок лет, но прекрасно выглядел. Рэдмон отстранился, сплюнув на землю остатки воды, после чего вернулся к тренировкам. Спустя несколько месяцев фигура начала приобретать новые очертания. Кости обрастали мышцами. Живот перестал быть мягким, начал проявляться пресс. Теперь, когда Рэдмон выполнял нижнюю стойку на локтях, тело не сотрясалось в конвульсиях, словно омега умирал. Когда он занимался фехтованием, рука держала деревянный меч уверенно. Ноги перестали дрожать, когда Рэдмон делал выпады с оружием. Фигура преобразовывалась в лучшую для мужчины сторону. Он мог смотреть на себя в зеркало дольше, чем раньше. С изменением в теле сменился и гардероб. Пошитые майки открывали натренированные руки, ладони которых были в трудовых мозолях. Люген все чаще и чаще причитал на подобные изменения и отчитывал сына. — Как Баскард отреагирует на это, ты не задумывался? — старший омега упер руки в бока, смотря на своего ребенка, когда они пересеклись в фойе дома. Рэдмон как раз возвращался с тренировки, и его обнаженное до пояса тело блестело от пота. — Свадьбы не будет, — обыденным тоном заявил Рэдмон, проходя мимо родителя. — То есть как это не будет? — омега всплеснул руками, развернувшись к сыну. — Ты с ума сошел? — Я передумал. Мне перехотелось. Я еще слишком молод для этого, — что там еще обычно говорят в таких ситуациях, когда разрывают помолвку? Рэдмон даже не обернулся, когда говорил это. Он пошел вверх по лестнице, потирая потную шею. Нужно было тщательно вымыться. — Ты соображаешь, что говоришь? — Люген нагнал его на ступенях и схватил за руку, резко развернув к себе. — Баскард из очень влиятельного клана дарков. Тебе ли не знать, что это значит? Ты же сам согласился на это! — А теперь даю обратную, — Рэдмон пожал плечами. — Не пойду замуж. Не для него моя роза расцвела. — Да что ты говоришь такое? Тебя будто подменили, — Люген выпустил руку сына, услышав подобное. Ему помнилось, что Андрас рассматривал такую перспективу, как породниться с одним из закрытых кланов дарков, чтобы в будущем открыть для себя торговый путь. А сейчас Андрас отказывался? Они с Баскардом были знакомы уже несколько лет. Дарки ведь так просто не отступают. — Я не хочу это обсуждать, — Рэдмон посмотрел на омегу долгим взглядом, после чего быстро поднялся по лестнице на второй этаж и исчез в своей комнате. Перепалка с родителем не помешала ему спуститься через несколько часов вниз и сразу отправиться в библиотеку. Что Люген, что Дэнье так самозабвенно стремились его сосватать с заморским женихом, и Рэдмону стало интересно, что же это за дарки. Информации о других расах, к счастью, было достаточно. Дарки обитали закрытым сословием на материке Корид вот уже на протяжении сотен тысяч лет. Когда-то между дарками и гномами велась кровопролитная война за материк, ибо Опа́лы тогда еще не существовало. Когда случился раскол материка из-за сильнейшего землетрясения, война прекратилась. Осколок получил название Опала, гномы забрали его себе, несмотря на небольшие размеры. Дарки же остались на оставшейся территории. Корид был таким большим, что по прошествии стольких лет все еще вмещал в себя всех дарков. Не было такого, чтобы дарки жили где-то в других местах. У них была своя религия, свое мировоззрение, свой жизненный уклад. Внешне они не отличались от эльфов, за исключением того, что дарки имели дар принуждения. А еще эта раса питалась только сырым свежим мясом. — Андрас, а ты был полон сюрпризов, раз хотел связать свою жизнь с кровососом, — Рэдмон усмехнулся, перелистывая страницы. Вопреки его стереотипам не было сказано ни слова о чесноке, святой воде или солнечном свете. Значит дарки существенно отличались от сказочных упырей. Хотя Рэдмон своего мнения не изменил. Кровосос он и есть кровосос. Несмотря на разногласия, через несколько дней Люген объявил сыну о том, что они вместе идут на светский прием к деду Андраса. Прием устраивался через два дня, и отвертеться от визита не получится. Рэдмон скрипел зубами, продумывал различные отговорки, но видимо Люген тоже имел край терпения. Ему хватило разорванной помолвки, нового гардероба и тренировок сына, чтобы поставить его перед фактом. Иного не обсуждалось. Как бы Рэдмон ни хотел все испоганить, он подобрал яйца в кулак и пошел с родителем на прием. Все-таки в этом мире на массовых тусовках он еще не был. Чем тут дышат аристократы? А то он никуда, кроме фамильного поместья, еще не выбирался. Особняк деда был похож скорее на сказочный дворец, только в меньших масштабах. Рэдмон уже понял, что местные любили светлые тона, ибо особняк был построен именно из такого камня. Да и Люген настоятельно упрашивал его одеться не как на похороны. Что же… на этот раз надетый на черную рубашку жилет был с белой вышивкой, что очень подчеркивало цвет волос. Под воротом над пуговицами крепился красивый серебряный крест со вставками из драгоценных камней. Эту безделушку Рэдмон нашел среди многочисленных цацек Андраса. Белые волосы он зачесал назад и зафиксировал гелем, чтобы не мешались и лишний раз не попадали на глаза. Люген на прическу сына только фыркнул. У самого волосы были распущены и лишь по бокам заплетены в причудливые косы и зафиксированы драгоценными заколками. Обтягивающая одежда темно-синего цвета напоминала рубашку, если бы не глубокий вырез на спине. Рэдмон смотрел на Люгена удивленно. Люген был доволен своей внешностью. Стоило им только появиться на приеме, как на них обратили внимание. И если Люгена многие знали, то его молодого сына омегу в новом образе еще не созерцали. На Рэдмона были направлены множество взглядов. Он нервничал из-за этого. Он альфа. Он трахал других. А тут даже глазами имели именно его. «Знакомство» с дедом было весьма дружественным. Взрослый альфа предстал высокородным эльфом со светлыми, мать их, волосами. А вот глаза были насыщенного голубого цвета. Рэдмон уже знал, что его деду больше пятисот лет, но он не выглядел на свой возраст. Хотя черт их всех разберет с таким летоисчислением. Звали деда Аста́рт. Он тепло пожал внуку руку, задержав ее в своих теплых ладонях. — Изменился, — заметил он. Голос его был приятным, глубоким и властным. Рэдмон видел, как мужчина общался с другими. А вот с семьей он был иным. — Но только больше похорошел. — Папочка говорит обратное, — Рэдмон был невероятно вежлив в этот вечер. Остряк в нем пока что дремал. Искал подходящий случай. — Люген привык все контролировать, не злись на него. Он души в тебе не чает, — Астарт улыбнулся, после чего оставил омегу наедине с Люгеном. Тот все еще дулся на Андраса, поэтому разговаривал с ним только по делу. В основном он указывал на тех или иных аристократов, давая о них краткую информацию. Иногда Люген спрашивал Андраса «помнишь того?», и омега согласно кивал, хотя видел мужчин впервые в жизни. Когда они передвигались по залу в поисках свободного дивана, чтобы немного посидеть, Рэдмон заметил, как в их сторону направлялся мужчина. Судя по комплекции, он явно был альфой, смотрел на них и не останавливался, идя к ним. Однако он отличался габаритами от того же Дэнье. Наверное, потому что был эльфом. Рэдмон внутренне напрягся. — О нет, опять он, — тихо шепнул Люген и ускорил шаг. — Кто это? — Риша́рх, — ответил омега. — Прохода мне не дает после моего развода. — Люген, какой приятный сюрприз, — альфа возник перед ними неожиданно, весьма навязчиво перегородив путь. — Давно не видел тебя. Ты потрясающе выглядишь. — Благодарю, Ришарх, — Люген ответил ему легким кивком головы, остановившись. Рэдмон скользнул по мужчине взглядом. Темные волосы заплетены в сложную косу, конец которой покоился на плече. Внимательные прищуренные глаза цвета шоколада скользнули сначала по Люгену, затем переместились на его сына. — Ты, вероятно, помнишь моего сына Андраса? — задал Люген вопрос, но Рэдмон понимал, что задал он его из чистой вежливости. — Как же не помнить столь прекрасного омегу, — Ришарх посмотрел на Рэдмона более пристально. Рэдмон знал этот взгляд. Обычно так смотрели на него конкуренты, прикидывая, насколько он опасный противник. — Мы можем уединиться? — прищуренный взгляд вновь переместился на Люгена. Ришарх потерял к Рэдмону всякий интерес. — Хочу поговорить с тобой. — Боюсь, что не получится, Ришарх, — Люген покачал головой, отчего его кудряшки по бокам от лица качнулись в такт. — Я обещал посвятить сегодняшний вечер обществу сына. — Он у тебя не маленький, потерпит часок-другой. — Ришарх… — Люген немного уклонился в сторону, ибо мужчина протянул к нему руку. Но она была перехвачена рукой Андраса. Рэдмон сделал шаг в сторону альфы и приблизился к нему так, чтобы Люген не мог слышать деталей разговора. — Намек не понят? Папочка не хочет Вашего общества, уважаемый. — Не лезьте в это дело, Андрас, — так же тихо ответил Ришарх, чуть повернув к нему голову, чтобы видеть «собеседника». — А то что? Шли бы Вы отсюда, — Рэдмон сжал руку мужчины сильнее. Тот явно напрягся, но виду не подал. — Не дорос еще так со мной разговаривать, — Ришарх злился. Это стало понятно по шипящим ноткам в его голосе. Он четко проговаривал каждое слово. Рэдмон тихо усмехнулся, а потом приблизился к нему еще сильнее. — Если еще хоть раз увижу тебя на расстоянии десяти метров от моего папы… — тонкие губы омеги почти касались мочки уха. — Я тебе вырву твои яйца и запихаю так глубоко в твою сочную задницу, что ты их там днем с огнем не сыщешь. Намек понятен? — острый влажный язык скользнул по ушной раковине, после чего Рэдмон резко отстранился. Отстранился и Ришарх, пораженно смотря на него. — Пойдем, — Рэдмон ухватил опешившего Люгена за локоть и повел прочь. Желательно на свежий воздух, ибо злость начинала медленно закипать в теперь уже молодом Рэдмоне. Он терпеть не мог, когда мужланы вот так навязывали свое общество. — Что ты ему сказал? — задал вертевшийся на языке вопрос Люген, когда они оказались на улице. Рэдмон шумно и медленно выдохнул. Вечерняя прохлада медленно усмиряла его пыл. — Дал ему мягко понять то, что его общество нежелательно. — Серьезно? — Люген быстро обернулся в сторону входных дверей, но Рэдмон положил руку ему на предплечье, сжав. — Не стоит. Поехали лучше домой. Мне хреново, — Рэдмон даже не исправился. На удивленный взгляд омеги он никак не отреагировал. Пришло осознание того, что в этом обществе тоже были свои ублюдки. И если Рэдмон сейчас не уедет отсюда, то вернется внутрь и устроит этому альфе «сладкую жизнь». Когда они оказались дома, Рэдмон быстро взбежал по ступеням на второй этаж, но не успел он дойти до своей комнаты, как перед глазами возник молодой омега. Он был одним из слуг и занимался в основном тем, что убирался в хозяйских спальнях. Увидев молодого господина, омега остановился, а Рэдмон рыкнул и схватил парня за ворот, впечатав его в стену. — Молодой господин, что Вы… — Заткнись, — выдохнул Рэдмон в маленькое ухо. Губы скользнули по тонкой шее, чувствуя бешено колотившийся пульс. Он был на пределе и если сейчас не получит разрядки, то просто взорвется. Слуга замер, весь закаменел, когда рука Рэдмона пробралась ему под рубашку и сжала бок. Он не остановился, начал ощупывать его в своих руках, иногда больно сжимать, и парнишка прикусывал губу. В полумраке коридора его глаза влажно блестели, но он не смел оттолкнуть от себя представителя высокопоставленного клана. Рэдмон развернул его и впечатал грудью в стену. Послышался всхлип. Но сейчас было плевать. Рэдмон содрал с него штаны и обнажил собственные бедра. Член уже стоял колом, но вдобавок к возбуждению добавился еще и противный зуд в заднице. Рэдмон решил, что разберется с этим потом. В нос скользнул тонкий аромат, напоминавший лимонную отдушку, только более приятную по спектру восприятия. Он скользнул носом по омежьей шее. Запах усилился, во рту скопилась слюна. — Что здесь происходит?! — голос Люгена прогремел как гром среди ясного неба. Рэдмон тут же вздрогнул и отскочил от парня, натянув штаны. Люген стоял в нескольких метрах от него, смотря то на сына, то на перепуганного слугу, который сполз по стенке на пол, придерживая порванный пояс штанов. — Ты из ума выжил, Андрас? — Люген сделал шаг вперед. Обычно приятные зеленые глаза сейчас были потемневшими. В воздухе запахло грозой. Омега явно был на взводе. — Да не могу я! — Рэдмон рявкнул в ответ, придерживая ненавистные штаны. — Я трахаться хочу, а вокруг только и шныряют все подряд! — Он омега! — Да мне насрать! Люген скользнул раздраженным взглядом по притихшему из-за перепалки слуге, после чего отступил на шаг в сторону. — Иди, — холодно бросил он. Повторять дважды не пришлось. Омега подскочил и исчез так быстро, что спорщиков только ветерком обдуло. Тяжелый взгляд вернулся на Рэдмона. Омега сверлил его этим взглядом, словно желал заглянуть в самую душу. Рэдмон смотрел на него в ответ исподлобья, выпрямившись. — Я вырос, и мои потребности возросли, — сквозь зубы процедил Рэдмон. Он смотрел на родителя в упор. — Завтра я хочу уехать в свое поместье. — Твоя воля, — было ему ответом. Больше Люген ничего не добавил. На том они и разошлись. Только уже позже в своей спальне Рэдмон, хорошенько подрочив, сел на кровать и выдохнул. Знал бы Риг, расхохотался бы. Он набросился на омегу как голодный зверь. Если судить по половой принадлежности, то это все равно что созерцать дуэт двух лесбиянок. Рэдмон хохотнул сквозь стиснутые зубы. Раздражение еще не отпустило его. Но он уже точно знал, что как только уедет завтра в свое поместье, то кардинально изменит свою жизнь. И тогда держитесь все.