Аристократ с сюрпризом

Дни в заключении тянулись так медленно, что Рэдмону казалось, что это был один бесконечный день, просто снаружи меняли освещение. Когда синяки после последнего визита капитана сошли, на стене добавились еще восемь черточек. Рэдмон часто смотрел на засечки, пересчитывал их все. Потом выглядывал в иллюминатор. Волны. Бесконечные холодные волны. Но вот однажды он кое-что заметил. Как обычно Рэдмон привалился к стене и наблюдал в иллюминатор за непогодой снаружи. Гулял ветер, который дул в паруса и гнал корабль в неизвестность. Кружились мелкие снежинки. И вдруг пространство вокруг зарябило. Рэдмон не поверил своим глазам. Потерев их, он вновь посмотрел наружу. Пространство продолжало рябить, сам воздух исходил мелкими волнами. Но как внезапно это началось, так же и закончилось. Рябь пропала. Точно так же, как и летевший до этого снег. Тучи медленно разошлись, выглянуло солнце. Рэдмон смотрел на это во все глаза. Он так и не понял, что это было. Когда ноги особенно замерзали, мужчина обматывал мокасины тряпками и хорошенько завязывал их. Однако несколько вот таких рябей, и омега начал постепенно ощущать, как в каюте становилось теплее. Он раз за разом смотрел на зарубки на стене, но понимал, что с того момента, как его украли, прошло много времени. Сейчас шел одиннадцатый месяц завершающегося года. В один из дней Рэдмон проснулся с таким давящим чувством внутри, что даже поднялся и выдохнул. Чувство никуда не ушло, даже когда он сделал разминку. Чтобы тело не болело после побоев, омега разминался. Чувство опустошенности не покидало мужчину до самого вечера. Рэдмону впервые в этой жизни так сильно хотелось плакать. И крохотная прозрачная слезинка даже появилась в уголке глаза. Но мужчина смахнул ее, стиснув зубы. Он угодил в полнейшее дерьмо. Но найдет в себе силы справиться со всем. Хоть и не знал, что его ждало.

***

Люген стоял у окна в малой гостиной. Большую часть времени он проводил в своей спальне или же разъездах, чтобы узнать, как продвигаются поиски. Но с наступлением холодов жандармы сами начали приходить в дом лорда. Они не радовали его имеющейся информацией. Несмотря на то, что было известно название украденного корабля, пираты имели привычку стирать названия и давать новые. Они не писали их на бортах кораблей. Само название можно было понять по условным обозначениям на пиратских флагах. Пираты нигде не были замечены. След Андраса оборвался у самого восточного побережья. Были разосланы ориентиры по материкам и островам. Но нигде и ничего. Ни. Че. Го. Люген обнял себя руками, наблюдая за тем, как в воздухе кружились крупные снежные хлопья. Они оседали на сугробах, на кустах и деревьях, скамейках. Слуги расчищали снег, чтобы перед поместьем всегда было убрано и можно было пройти. Люген уже не отдавал приказы. Его работники все знали сами и предпочитали не дергать господина попусту. Особенно когда он был в таком состоянии. Позади Люгена послышались шаги. Они были тихими, но омега точно знал, кому они принадлежат. На живот легли широкие ладони. Альфа прижал мужчину к себе и положил голову ему на плечо. — Есть новости? — тихо спросил Люген, продолжая смотреть в окно. — Ничего, — так же тихо ответил ему Дэнье, прикрыв глаза. После того, как исчез Андрас, альфа находился в поместье с бывшим мужем, предпочтя не оставлять его в такой момент. О том, что он знал одну деликатную деталь об Андрасе, альфа предпочел не говорить. Люгена это просто убьет. — Грустный день, — проговорил омега, тяжело вздохнув. — Они все теперь грустные и совершенно не имеют красок. Но этот день особенный. Дэнье молчал. Он знал, о чем говорил этот обычно сильный омега. — Сегодня день, когда родился наш сын, — озвучил Люген мечущиеся в голове мысли. Они отмечали каждый день рождения Андраса. Обычно в этот день в поместье приезжали гости, родственники. К Андрасу приезжал его дальний родственник, кузен, которого омега не видел годами. Это был день, когда они собирались все вместе. Но сегодня не приедет никто. У аристократов не было привычки приезжать куда-то без приглашения, если дело не касалось тесного круга семьи. Как Люген и Андрас. Как Дэнье и Андрас. — Он родился таким маленьким, что уместился на моей ладони, — тихо проговорил Дэнье. — Забавно кричал и морщил нос. И цеплялся за мой палец. Я тогда думал, что он хрустальный. — Младенцы всегда сильны и выносливы, — на мгновение на губах Люгена расцвела улыбка. Но потом к лицу вернулись уже привычные грусть и хмурость. — Как там сейчас мой Андрас… — Он сильный, ты сам сказал, — Дэнье потерся носом о плечо Люгена, руки прижали его к груди сильнее. — Ты забываешься, — голос Люгена изменился. Он был таким же тихим, как и в последнее время. Но сейчас добавились нотки раздражения. — Брось, Люген, — Дэнье развернул его к себе и обнял, прижал крепко. — Я скучаю по тебе. — Я все еще помню твою интрижку, Дэнье, — омега попытался оттолкнуть от себя альфу, но тот не позволил. Да и сил вырываться не было. Омеге казалось, что у него скоро ни на что не останется сил. — Я козел, я знаю, — Дэнье спешно кивнул. Голос его был спокойным, обволакивающим. Этот голос сейчас необходим Люгену. — Но Люген… Ты увидел то, что увидел. Что тебе дали увидеть. Да, я зажал Парья́на в углу. Ты стал этому свидетелем. Но… Дэнье немного наклонился. Его губы коснулись светлой макушки. Альфа вдохнул упоительный запах омеги. Его омеги. — Парья́н явился на тот прием в разгар течки. Он напился таблеток, чтобы на него не набросились все подряд. Но он оказался так близко ко мне не случайно. — Ты лжешь. — Я сам явился к нему и выбил из него всю правду. Люген поднял голову и широко раскрыл глаза, глядя на бывшего мужа испуганно. — Не в буквальном смысле, — поправился мужчина. — Парьян сказал мне после, что хотел таким образом завлечь альфу. И я оказался близко. — Подонок… — Люген опустил голову, закрыл глаза. Дэнье почувствовал, как руки, упиравшиеся ему в грудь, медленно ослабли. И только альфа облегченно выдохнул, как Люген все же отстранился от него. На мгновение альфа заметил влажную дорожку на его щеке. Но омега уже отвернулся к окну. — С днем рождения, Андрас, — почти беззвучно проговорил Люген, коснувшись пальцами холодного окна. А потом беззвучно заплакал.

***

Рэдмон был уверен, что о нем забыли. После последнего визита Дорка прошло много времени. Ему только приносили еду, а потом забирали поднос. И все. За время заточения омега потерял в весе. Рэдмон с сожалением заметил однажды во время мытья, что побледневшая кожа начала медленно обтягивать ребра. А еще снова исчезла магическая татуировка. «В моменты опасности татуировка исчезает» — вспомнил Рэдмон слова Люгена. Тонкие пальцы неосознанно коснулись гвоздика на ухе. Омега прикусил губу. Он уже не мог скрывать от самого себя, что хотел домой так сильно, что порой чуть ли не плакал. И что самое интересное — это не было чувствами Рэдмона. Это в него словно вкачивали, пропитывали внутренности и сознание. Мужчина думал, что его похищение — это худшее, что с ним случилось. Но как же он ошибался… Омега это понял в тот момент, когда почувствовал себя нехорошо. Сначала недуг начался с того, что поднялась температура. Но чем больше Рэдмон прикладывал руку ко лбу, тем больше он понимал, что его постигла вовсе не болезнь. Когда пот по лицу потек ручьем, впитываясь в грязную рубашку, омега похолодел и застыл на одном месте. Только не это… Сорвавшись с места, Рэдмон схватил из кучи тряпок самые плотные и начал быстро затыкать ими щель под дверью. Он рвал ткани, засовывал их в мелкие щели, чтобы собственный запах ни в коем случае не достиг ничьих носов. Рэдмон внутренне молился, чтобы этого не произошло. Пиратов он насчитал тридцать голов… Забившись в угол, Рэдмон закрыл уши и глаза. Не хотелось ни видеть, ни слышать. Не хотелось чувствовать. Тело предательски отказывало ему, в заднем проходе появился противный зуд. Рэдмон до крови закусывал костяшки пальцев, чтобы не застонать и не закричать. Нет, течка была настоящим наказанием. И он сейчас не хотел никакого партнера. Особенно на этом корабле. Ни за что. Судя по всему, Рэдмон когда-то прогневил здешних Богов, ибо на этот раз они оказались не на его стороне. В коридоре послышались тяжелые шаги. Рэдмон стиснул зубы, сжал руки в кулаки, буквально вжавшись в угол. Боги, пожалуйста, Боги… Дверь распахнулась слишком быстро и резко. На пороге оказался Дорк. Он смотрел на Рэдмона широко открытыми глазами, жадно вдыхая запах течного омеги. — Не подходи, — голос Рэдмона дрожал. Когда у него началась течка в поместье, и в комнату ворвался Баскард, омега обстрелял его и не подпустил к себе. Он боялся не альфу, а того, что собственное тело откажет. А сейчас он боялся не просто предательства собственных чувств, а того, что на корабле он был единственным омегой. И капитан — его заклятый враг. Как и сам омега для него. Дорк гортанно зарычал, сорвался с места и в несколько шагов сократил расстояние между ними. Рэдмон дернулся, желая уйти от захвата, но тело было слишком ватным, чтобы быстро шевелиться. Альфа схватил его за горло и поднял над полом, впечатав спиной в холодную стену. Только сейчас Рэдмон увидел, что зрачки мужчины были вертикальными и черными. Они мелко пульсировали, светлый янтарь сменился на грязно-темный. Дорк приблизился к притихшему парню, вдохнул запах, прикрыв глаза. Омега широко открытыми глазами смотрел на него. Какое там взрослый мужик, который сам кого хочешь трахнет. Он испытывал поистине животный страх. И садистский оскал капитана сейчас не предвещал ему ничего хорошего. — Нет! — Рэдмон рванулся и ударил альфу по лицу, оставив на его щеке следы от отросших ногтей. — Как же я ненавижу омег! — Дорк ударил его в ответ спиной о стену, а потом развернул и впечатал в нее лицом. Одного рывка хватило, чтобы содрать с омеги хлипкие штаны. Запах усилился. Никогда еще Рэдмон не испытывал такого ужаса. Он презирал насилие, презирал его всегда и везде (разумеется, случай с пиратом был единичным исключением, тут сами Боги велели). А сейчас сам вот-вот станет жертвой. Ему даже послышалось, что где-то наверху пронеслось улюлюканье. Из иллюминатора бил дневной свет. Снаружи стояла солнечная погода, корабль шел неведомо куда полным ходом. И Рэдмон так хотел сейчас оказаться где угодно, но только не в этом месте. Ягодицу больно сжали, Рэдмон выгнулся, желая отстраниться от прикосновений. Тело даже через одежду ощущало трение о жесткую холодную стену. Твердые соски пульсировали от желания. И это пугало Рэдмона еще больше. Капитан не церемонился. — Как долго я ждал часа расплаты… — прошептал он на ухо омеге так, что ухо обдало жаром. Альфа укусил за мочку, Рэдмон вскрикнул и дернулся. Он уперся руками в стену, желая отстраниться. Когда грубые грязные руки бесцеремонно развели его ягодицы, Рэдмон рванулся что есть силы. Он упал на пол, быстро пополз прочь от альфы. Спасительная дверь была распахнута совсем близко. Если повезет, и он выберется наружу, то готов был даже сигануть за борт, лишь бы ничего не произошло. Его мечты рассыпались прахом. Надежно зафиксировав грязные черные волосы пятерней, Дорк рванул его на себя и с силой приложил о стену. Рэдмон, вырывавшийся до этого, обмяк и только беззвучно открывал и закрывал рот, словно ему не хватало воздуха. Тело просто сошло с ума. Оно горело и зудело, требовало к себе внимания и в то же время посылало к мозгу импульсы, что так не должно быть! Так неправильно! Попытки Рэдмона вырваться были слишком тщетными. Из глаз потекли слезы. Они останавливались на губах, теплые и соленые. Рэдмон глотал их, когда альфа грубо сжал его шею и брякнул бляшкой собственного ремня. Омега захрипел, вжался в стену, его пальцы побелели. Дорк приставил к девственному истекающему проходу свой член и бесцеремонно толкнулся внутрь. Рэдмон закричал, сжался, задергался. Альфа держал его крепко. Где-то позади послышался сдавленный стон. Ублюдок наслаждался ситуацией. Рэдмон даже сейчас это ощущал. Тело прошила такая острая боль, что ее нельзя было сравнить с чем-то. Даже когда Рэдмона несколько раз ранили в прошлой жизни, было не так больно. Не так противно. Не так унизительно. От каждого толчка тело Рэдмона вжималось в стену. Альфа не собирался как-то его жалеть или ласкать. Он вообще ничего не собирался делать, кроме как насиловать омегу. — Уб… лю… док, — выдохнул сдавленно Рэдмон. Внутри боль не утихала. С каждым толчком она только усиливалась. И болело не только тело. Это болела сама душа. Альфа буквально втаптывал ее в дерьмо. Когда ублюдочный Дорк вышел из тела омеги и кончил ему на спину с рычащим стоном, Рэдмон хотел осесть на пол и больше не шевелиться. Но альфа сжал его шею сильнее, швырнул на пол сам. Все понеслось по второму кругу, только теперь Рэдмона выгнули в пояснице и заставили развести ноги. Он сводил их снова и снова, цеплялся за стены и пытался отстраниться. Получал удары и шлепки, несколько раз Дорк хватал его за волосы и грубо вжимал в пол. Он определенно видел перед собой самую последнюю конченую шлюху. Только вот Андрас до этого момента вообще был анальным девственником. Обида за Андраса застелила глаза. Рэдмон рычаще закричал и резко рванулся в сторону. Ему просто до рвоты было противно ощущать в себе чужой член. Особенно член этого зверя. — Сука! Порву! — осатанел Рэдмон, кинувшись на стоявшего на коленях Дорка, и что есть силы зарядил тому коленом по лицу. Как жаль, что не попал в нос. Дорк успел увернуться. Послышался рык. Стальной захват. Удар под ребра. Рэдмон упал на пол, тяжело дыша. Все тело содрогалось крупной дрожью от страха, унижения и ярости. Он готов был сожрать этого альфу. — Допрыгался, — запах Рэдмона еще туманил мозг Дорка, только вот надломленная гордость оказалась сильнее. Он схватил Андраса за волосы и пошел из каюты. Поняв, что тот мог выволочь его на палубу, Рэдмон упирался как мог, хватался за стены и вцеплялся в пол. На старых досках оставались следы от ногтей. Рэдмон не чувствовал, как они ломались. Он ощущал не просто страх. Все его существо заполонил ужас. Он чувствовал его. Ему казалось, что сейчас было два Рэдмона, и их чувства объединились в одно. Опасения оказались верными. Дорк протащил его по деревянной лестнице наверх и с размаху швырнул полуголого омегу прямо на палубу. Там как раз находились члены его команды. — Угощайтесь, господа, — слишком дергано воскликнул мужчина. Он все еще был возбужден. Но теперь ему доставит удовольствие только то, что произойдет дальше. Рэдмон буквально облился холодным потом. Внутри него что-то с треском оборвалось.

***

Он думал, что первая течка была настоящим адом. На самом деле нет. Омега молился, чтобы он умер от истощения во время его второй течки. Она длилась четыре дня. И все четыре дня его не отпускали. Пираты будто обезумели. Рэдмон отдаленно удивлялся, сколько же много способно было выдержать тело. Его кинули в каюту, когда поняли, что с него больше нечего взять. Некоторое время Рэдмону казалось, что он действительно умер и сейчас просто находился в прострации. Ему действительно так казалось. Сколько там прошло дней с того момента, как он вновь увидел вокруг себя стены собственной тюрьмы. Не хотелось ничего. Ни есть, ни пить, ни шевелиться. Не хотелось жить. После всего этого… не хотелось вообще ничего. Через некоторое время начало приходить осознание действительности. Омега понимал, что он в каюте. Его больше не трогали, не вертели и не били. Глаза открывались. Зубы, которые должны были выпасть, он уже выплюнул. Омега не шевелился. Даже когда приносили поесть, он никак не реагировал. Когда друг друга сменили несколько нетронутых подносов, дверь в каюту открылась. Рэдмон видел только чьи-то сапоги. Это был не Дорк. Его потянули за волосы наверх, но стоило незнакомому пирату понять, что омега еще живой, как тот отпустил волосы, а потом недовольно пнул парня куда-то под ребра. — Жри давай, — рявкнул он, выходя из каюты. — Иначе опять окажешься на палубе. Больно не было. Даже стыдно не было от того, что Рэдмон лежал совершенно голый. Рубашку на нем порвали еще тогда. Штаны забытой тряпкой лежали в углу каюты. Мокасины были потеряны. Зато было уже не холодно. Почти. Было только ощущение совершенной пустоты. Когда слезы на глазах полностью высохли, и плакать стало попросту нечем, Рэдмон подполз к подносу. Ему не хотелось есть. Но он ел. Ему еще понадобятся силы, чтобы оторвать пирату голову. Всем им. Каждому по отдельности. Думая об этом, Рэдмон постепенно ускорялся, когда зачерпывал грязными пальцами остывшую еду. Он быстро глотал, кусал пальцы, скреб по дну чашки ногтями, а потом закричал и бросил чашку о дверь. Та разлетелась на мелкие осколки. Рэдмону было насрать. Он бы так и сказал, если бы хотел говорить. Задница больше не болела. Все тело уже не болело. Даже душа. Она была освежевана и надругана. Но и это Рэдмон стерпел. Все ради того, чтобы однажды отомстить. За себя и Андраса. — Не переживай, Андрас… — голоса не было. Омега просто шевелил губами. — Мы расплатимся с ними сполна. С ним. Он все время сидел на одном месте, смотря в одну точку. На нем были надеты прежние штаны — единственная одежда на омеге. Грязные волосы спутанными колтунами свисали на лицо. Он ни о чем не думал, просто смотрел стеклянным взглядом. Раньше, чтобы скоротать время, Рэдмон пел земные песни, все, какие сохранились в памяти. Сейчас он не пел. Все до единой строчки выветрилось из головы. Иногда язык скользил по зубам. Не хватало нескольких. Было плевать. Когда приносили есть, Рэдмон ел. Он выпивал также половину большой кружки воды, остальной мылся. Он хотел смыть с себя засохшую чужую сперму. Он изо всех сил надеялся, что эти животные не вязали с ним узел. Под конец течки он уже был в отключке. Рэдмон не знал, сколько еще прошло времени. Но однажды в каюте стало совсем тепло, а в иллюминатор били лучи приветливого солнца. Они находились всегда под таким ракурсом, что не касались омеги. Рэдмон сидел под иллюминатором. Он не желал лучей. Он желал только убивать. Когда сверху послышался шум, Рэдмон поднял голову. Потом встал на ноги, выглянул в иллюминатор. Корабль швартовался к пирсу. Они вновь куда-то приплыли. На побережье было множество домов. Но выглядели они бедно. Многие имели открытые веранды. Росли редкие деревья. Снаружи было тепло. За все время плавания Рэдмон был снаружи только два раза. В коридоре послышались шаги. Дверь отворилась, в каюту вошел альфа. — Пойдем, — пробасил он. Рэдмон вскинул бровь. Обычно его не выводили из каюты. — Куда? — Прибыли на место, — альфа приблизился. — Идем, или я тебя выволоку. Омега повиновался. Будь это прежний Рэдмон, он бы дал альфе между ног. Но сейчас он послушно зашагал прочь из каюты. Альфа шел позади, наступал на пятки и иногда толкал грубо в спину, но не так, чтобы омега упал. Не хватало еще с ним возиться. Рэдмона выпроводили на палубу. Пираты сверлили его взглядом. Что, оставил «приятные» воспоминания? Омега оглянулся по сторонам, вдохнул морской воздух. Он был относительно теплым. По сравнению с тем холодом в каюте, когда Рэдмона только похитили, сейчас было тепло. — Двигай, — альфа толкнул его в спину и ухватил за плечо, направив в нужную сторону. Там, где когда-то была плаха для казни, сейчас к пирсу спускалась широкая доска с прибитыми тонкими дощечками. Ветер ласкал бледную кожу омеги, обдувал ее, заставляя покрываться мурашками. Рэдмон смотрел перед собой, шагая вниз по доске. Между кораблем и пирсом было несколько метров. Порыв был внезапным. Рэдмон вдруг резко дернулся в сторону и сиганул в воду. Над головой раздались крики. Пират за спиной захватал перед собой руками, но не успел поймать беглеца. Рэдмон погрузился в неожиданно холодную воду, выпустив из легких воздух. Его тело поглотила соленая вода, словно желала забрать к себе навсегда. Но Рэдмон сейчас еще не решил для себя, собрался он подыхать или нет. А раз не решил, то и торопиться не следует. Он распахнул глаза под водой. До дна было всего ничего, виднелись покрытые тиной ставни пирса. Рэдмон заплыл под него и вынырнул уже под досками. Места было совсем немного, невозможно было поднять голову над водой. Рэдмон зажмурился, запрокинул голову назад. Сверху раздавались крики пиратов, беготня. Они определенно искали беглеца. В щель между старыми досками были видны лишь проходившие мимо головорезы. Ругань и отвешивание подзатыльников. Интересно, Дорк тоже был на пристани? Его омега хотел и не хотел видеть одновременно. Он не знал, сколько прошло времени. Мужчина не решился покинуть свое укрытие. Только продолжал запрокидывать голову, чтобы нормально дышать. Вода попадала в уши, порой слышимость ухудшалась. Но омега был рад одному — своим таким маневром он смыл с себя всю грязь и чужую сперму. По крайней мере теперь тело будет чесаться от соли, а не от грязного налета. Рэдмон вздрогнул, когда услышал громкие звуки. Раздавались голоса, а когда Рэдмон более-менее развернулся в воде, то заметил, как в нескольких метрах от него в воду под пристанью начало проникать гораздо больше света. Рэдмон широко распахнул глаза, с ужасом осознав происходившее. Пираты вскрывали доски пристани, чтобы отыскать его. Очевидно, когда омега не появился из воды, в их пустые бошки закрались подозрения. Омега засеменил руками и ногами, стараясь уплыть как можно дальше, но он понимал, что когда пираты разберут всю пристань по доскам, то найдут его. Рэдмон доплыл до конца пристани, смотря вперед. Нос корабля, а за ним начинался океан. Он точно сдохнет там. Но пусть лучше там, чем от рук этих животных. Заглотив как можно больше воздуха, Рэдмон погрузился под воду и оттолкнулся ногами от скользких бревен. Когда под воду проникло больше солнца, мужчина понял, что выплыл из своего укрытия и теперь держал путь к кораблю. Доплыть до него, вдохнуть еще воздуха и вновь продолжить передвигаться под водой. Он уже не сильно ощущал, что та была прохладной. Это ничто по сравнению со свободой, которая была так близко. Доплыв до носа и заплыв за него, Рэдмон выплыл на поверхность, задержавшись руками за мокрые доски. Со стороны пристани все еще слышались звуки топоров и отрываемых досок. Рэдмон покрылся мурашками. Глотнул воздуха и нырнул вновь. Он плыл прочь от берега настолько далеко, насколько только мог. Почему-то было страшно оглядываться назад. Но когда мужчина вынырнул в третий раз, чтобы отдышаться и вдохнуть новую порцию кислорода, то неосознанно обернулся. И обомлел. Он увидел, как Дорк спешно сорвал с себя вещи. Видел, как пират разогнался и с разбегу нырнул в воду, вынырнув и начав ритмично загребать руками. С берега спустили лодку. В нее сел пират и отправился вслед за капитаном. Душа ушла в пятки от увиденного. Рэдмон спешно глотнул воздух и нырнул. Но поплыл он не вперед, а в сторону. Он изо всех сил надеялся, что запутает следы. В голове стояла картина того, как пират стремительно плывет к нему, озлобленный и сильный. Омега же бы истощен унижением, побоями и скудной едой. Он держался только на собственном упрямстве. Когда плыть без воздуха уже было невмоготу, Рэдмон вынырнул, жадно хватая кислород. Руки тряслись. Дорка с ним разделяло несколько метров. Рэдмон запаниковал. Пират был быстрее. Пиная воду, омега нырнул и начал погружаться все глубже и глубже. Пучина океана была там, внизу. Он плыл к ней в надежде уйти от преследования. Он был бы даже рад задохнуться в ней. Лишь бы не там, наверху. На лодыжке возник захват. Из легких вышибло воздух от того, с какой силой омегу дернули на себя. Он забился, замолотил руками, а оказавшись на поверхности, жадно вдохнул кислород и начал бить по лицу альфы, который был так близко. Тот держал его за талию, лодка с пиратом была совсем близко. — Пусти, сука! — завопил Рэдмон, пнув капитана в живот. Тот выдохнул, с рыком стиснул зубы и схватил омегу за горло. А потом погрузил под воду. Он и сам погружался с головой периодически, но подоспевший помощник теперь придерживал его. Рэдмон извивался в воде, поняв, что пират его попросту топил. Он не мог ни вдохнуть, ни выдохнуть. Горло словно тисками зажали. Было больно. И обидно. Дорк снова одержал верх. Постепенно свет перед глазами померк, и Рэдмон обмяк, перестав сопротивляться.

***

Нужда в кислороде возникла внезапно и так резко, что омега судорожно вдохнул и тут же закашлялся. Легкие обожгло жаром, он согнулся пополам и застонал. Все тело трясло, ощущались тошнота и головокружение. Рэдмон был готов поклясться, что уже распрощался с жизнью. Он был бы рад этому. В глаза ударил свет, омега зажмурился и прикрыл их ладонью. А когда раскрыл осторожно, то обнаружил перед собой одевающегося на берегу Дорка. Сам омега был в лодке. — Наплавался? — с издевкой ответил пират, сверкнув глазами. Рэдмону не понравился этот взгляд. Он уже понял, что этот говнарь был способен на все, кроме хороших дел. Особенно замечательно у него получалось сравнивать с землей тех, кто по определению считался слабым полом. Рэдмон ничего не ответил, лишь приподнялся. Они были на берегу. Неподалеку стояли члены пиратской команды. Наверное, сторожили его, чтобы омега не устроил повторный побег. Одевшийся Дорк резко дернул его за локоть, буквально вытолкав из лодки. — Пойдем теперь прогуляемся. — Руки убрал, блядь! — Рэдмон рванулся, пытаясь освободиться от захвата. Прилетевшая хлесткая пощечина так сильно обожгла лицо, что омега зажмурился. — Еще хоть слово или движение, и я трахну тебя прямо здесь, — пальцы альфы впились в кожу. Рэдмон зашипел. — Трахну, а потом отдам парням. А уже потом выпущу тебе кишки. Уяснил, сучка? Рэдмон ничего не ответил. От него и не ждали этого. Альфа повел его прочь с берега, идя быстрыми шагами. Они вклинились в толпу, но улизнуть бы точно не получилось. Дорк держал слишком крепко. Синяки останутся точно. Рэдмон скрипел оставшимися зубами, в босые ноги впивались мелкие камни, причиняя боль. Но альфа шел рядом, и его нисколько не заботило состояние омеги. В принципе они недалеко ушли. Когда Рэдмон понял, куда его привел мужчина, то начал упираться. Но кто бы ему позволил затормозить? Дорк перехватил его за шею позади и ввел в бордель. В нос ударил резкий запах секса и разврата. Это определенно был дешевый бордель. Он был сколочен из дерева. Более богатые строились из камня. Рэдмон когда-то выкупил в таком Мина. Перед пришедшими возник хозяин заведения. Он даже не успел и слова сказать, когда Дорк заговорил: — Принес тебе кое-что, — он кивнул на Рэдмона. — Отдам за минималку. — Доркид? — похоже, альфа его знал. Его глаза испуганно расширились. — Что ты… — Я не болтать пришел, — огрызнулся пират, бросив омегу в ноги мужчине. — Покупай. Рэдмон упал на пол, тяжело выдохнув. Его вновь начинало трясти. Всю жизнь он занимал другое положение. В прошлом и сам держал бордель. В этой являлся клиентом и выкупил шлюху. А теперь сам оказался по другую сторону и буквально висел на волоске. Альфа посмотрел на него долгим взглядом, потом повернул голову и кому-то кивнул. Рэдмона окружили несколько шлюх. Он отпихивался от них, но то, что им нужно было посмотреть, они посмотрели. — У парня нет четырех зубов, — проговорил альфа после того, как его работники закончили «осмотр». — Он темпераментный, — капитан гадко усмехнулся. — Говорю же, за минималку. — Сорок локов, — озвучил свою цену мужчина. Рэдмон подавился воздухом. Это были совсем никчемные деньги. Он поднял полный ненависти взгляд на альфу. Дорк ухмылялся, глядя на него. — Согласен, — проговорил он, протянув руку. Бежать не имело смысла. Впереди стоял Дорк. Позади хозяин борделя, клиенты, шлюхи. На верхних этажах то же самое. Получив свое, Дорк развернулся и вышел из помещения. Вот так просто. Рэдмон остался сидеть на полу, пораженный тем, что только что произошло. Сердце сделало кульбит в груди, омега сглотнул. Его жизнь точно закончена.