Аристократ с сюрпризом

Как только пират покинул дом для утех, к Рэдмону подошли несколько шлюх. Мужчина даже не сразу понял, что его подняли и повели на второй этаж. Он находился в прострации и пришел в себя только тогда, когда омеги начали стягивать с него штаны. — Куда? — Рэдмон схватился за пояс, придержав на себе единственную и кстати мокрую вещь. Только сейчас он начал ощущать, что все тело тряслось, зуб на зуб буквально не попадал. И это было не от холода, а от страха. — Тебя необходимо помыть и переодеть, — буднично спокойно ответил ему омега, который был к нему ближе всего. — Сейчас мы тебе поможем и все покажем, а потом будешь этим заниматься сам. — Чем заниматься? — кажется, омега еще не пришел в себя окончательно. Он вообще удивлялся, что с такими «приключениями» вообще еще с катушек не слетел. А потрясений было слишком много. — Тем, ради чего тебя сюда продали, малыш, — проговорил второй омега. Всего их было трое. От прозвища Рэдмон передернулся. Ему вдруг стало так противно от осознания того, через что он прошел, и через что еще только предстояло пройти… — Я не должен быть здесь, — огрызнулся мужчина, не дав себя раздеть. И омега положил ладони ему на руки. Они оказались неожиданно горячими. — Мы все тут быть не должны, — грустно проговорил он. Рэдмон оторвался от созерцания комнаты, в которую его привели, и сфокусировал взгляд на парне перед ним. Другие отошли и зашуршали чем-то в углу. — Но ты должен понять, что, если ты хочешь получить еду, ты должен работать. Если хочешь жить — должен работать. — Я не хочу жить, — слишком устало ответил Рэдмон. Он очень надеялся, что подохнет еще на корабле. Но оказался необычайно выносливым. — Я тоже, — тихо проговорил омега, встав к мужчине ближе. Рэдмон даже уловил тонкий аромат яблок, который исходил от шлюхи. — Но я бы предпочел уйти и умереть в тишине и одиночестве, чем здесь от голода или побоев. Поэтому мы терпим. Рэдмон посмотрел на парня. Черные волосы были зачесаны набок и собраны в хвост. Миниатюрные эльфийские уши. Худощавая фигура, одетая в подобие туники. Только ткань едва прикрывала бедра, обнажив длинные стройные ноги. Босиком. Омега поднял на мужчину взгляд. Рэдмон опешил. На него смотрели большие глаза цвета спелого граната. Только взгляд этот был тусклый, словно омега слеп. — Ты… дарк? — Рэдмон вскинул бровь, даже перестав сопротивляться. Поэтому шлюха стянул-таки с него штаны и выпрямился. — Меня Миргл зовут, — тихо произнес он, хотя кому тут подслушивать? Все свои, как говорится. — Так вот получилось. А сейчас мойся. Хозяин не будет долго ждать. Парень кивнул куда-то позади Рэдмона, и тот обернулся. Омеги приготовили достаточно глубокий таз и уже налили туда воду. Рядом на стене висело небольшое полотенце и такая же туника, как на Миргле. Рэдмон передернулся. — Зачем ему ждать? — Ну как же, — заговорил еще незнакомый омега. — Все новые работники проходят сначала через него. И течки наши он тоже забирает себе. — Что? — Рэдмон попятился к двери. Ему было даже наплевать, что сейчас тело было обнаженным. — Отвратительно! Не успели омеги как-то среагировать, как Рэдмон схватил с пола штаны и рванул за дверь. Вывалившись в пустой коридор, мужчина побежал в противоположную от лестницы сторону, путаясь в штанинах, но упорно пытаясь протолкнуть в них ноги. Вещь была мокрой после купания, терлась об одежду. Но Рэдмон был упрямым. Еле как одевшись, он добежал до конца коридора и свернул за угол. И тут же остановился. — Постой! — раздалось за спиной. Рэдмон и так стоял. Он забежал в тупик, поэтому быстро повернул и пнул ногой первую попавшуюся дверь. Небольшая комната оказалась не заперта и свободна. В такой вот похожей комнате Рэдмон встречал Мина. Только эта комната была совсем уж простой. Односпальная кровать с куцым одеялом, тюфяк вместо подушки. И все. Рассматривать все прелести омега не стал. Он крепко закрыл за собой дверь, задвинув щеколду. В борделях двери часто запирали изнутри, чтобы клиентам никто не мешал по достоинству пользоваться оплаченным временем. Рэдмон осмотрелся. Взгляд упал на маленькое окно, створки которого открывались наружу. Он рванул к нему, из коридора уже раздавался стук в дверь. Омеге было плевать. Удрать любой ценой. Распахнув окно настежь, он свесился вниз и выдохнул. Второй этаж — это не просто так взять и спрыгнуть. Рэдмон осмотрелся. Если выбраться из окна и пройти по узкому карнизу до угла, то можно было оттуда перепрыгнуть на соседний балкон и по оконной створке взобраться на крышу. Рэдмон так и сделал. Ветер трепал его черные волосы, омега то и дело облизывал сухие соленые губы и убирал волосы с лица. Он цеплялся за стену, приник к ней, мысленно радуясь, что похудел за все время. Увидев вылезшего из окна борделя омегу, разумные с улицы заохали и запричитали. Не прошло и минуты, как с этой стороны здания оказался и сам хозяин увеселительного места. Он тряс в воздухе кулаком и что-то кричал парню на непонятном языке. Только вот Рэдмону было срать. Он дошел до угла и повернул осторожно голову, чтобы оценить расстояние до балкона. Из окна он казался ближе. Придется прыгать. Рэдмону не приходилось выбирать. Он вообще ничего этого не выбирал, поэтому если сорвется и полетит вниз, то пусть все закончится сразу и быстро. Мужчина сглазил самого себя. Когда он оттолкнулся от стены и развернулся в воздухе, чтобы уцепиться за деревянные перила, он не рассчитывал на то, что от сырого воздуха те окажутся отсыревшими. Раздался треск, кто-то внизу вскрикнул. Или это был сам Рэдмон. Он хватал руками пустоту, пока летел вниз спиной. А когда почувствовал оглушающую боль и удар о землю, сознание покинуло его. Слава Богам.

***

Вопреки ожиданиям насмешки продолжались. Рэдмон очнулся и долго не мог сообразить, что произошло. Когда оказавшийся рядом Миргл рассказал ему о том, что омега сорвался с балкона и упал на спину, отбив ее, мужчина несдержанно застонал. Ему было больно, обидно, досадно. Он чувствовал злость и бессилие. Свобода была так близко. — Лекарь, что приходил к тебе, сказал, что тебя нельзя трогать несколько дней, — Миргл смачивал в холодной воде тряпку и вытирал лицо и конечности Рэдмона. Тот смотрел на него, не понимая, чего этот дарк возился с ним. Будто у самого проблем и забот не было. — Хозяин недоволен, — тише добавил парень, посмотрев на Рэдмона. — Ему пришлось заплатить за твое лечение. — А оно было? — Рэдмон вскинул бровь. Голос был охрипшим. Миргл отложил тряпку и поднес к губам омеги небольшую кружку с водой. Рэдмон жадно выпил все до капли, выдохнув. Шевелиться было больно. — Сейчас на твоей спине компресс. Ты был без сознания два дня, — Миргл осматривал его странным взглядом, постоянно кусая губу. — И знаешь… еще кое-что… — Что? — Твои волосы поменяли цвет. Они белые. Рэдмон широко открыл глаза, дернулся, но тут же застонал от боли. Миргл уложил его обратно, надавив ладонью на грудь. Он смотрел на омегу перед ним своими невозможными красными глазами. Мужчина прикрыл глаза. Белые волосы. Просто чудесно. Неужели с момента последней покраски прошло столько времени? Чудно. — Почему ты здесь? — Рэдмон открыл вновь глаза, посмотрев на парня перед ним. Миргл выглядел просто. Но было в нем что-то, что цепляло взгляд. И это не красные глаза. — Насколько мне известно, дарки — закрытая социальная группа. — Из любой закрытой социальной группы возможно выкрасть ребенка, если сильно постараться, — Миргл повел плечом. — Знаешь, в свое время я тоже пытался сбежать. Во мне теплилась надежда. Но потом… — омега тяжело вздохнул. — Потом я понял, что отсюда не сбежать. Этот остров словно экранирован от всей цивилизации. — Но корабли ведь сюда добираются. — Если на борту есть темные маги, то да, — Миргл согласно кивнул. Рэдмон же задумался. Омега приходил к нему довольно часто. Он кормил его, оповестил о том, что комната, в которой Рэдмон оказался, теперь его. Иногда Миргл приходил, и от него еще пахло сексом. Рэдмон морщился. Но не от того, что ему было противно находиться рядом с омегой, а от осознания, что и сам Рэдмон вскоре займется подобным. Его не заставят… Но ведь смогли заставить даже дарка. А о них Рэдмон читал многое. Через несколько дней относительного спокойствия к Рэдмону в комнату пришел хозяин борделя. Омеге еще было проблематично нормально шевелиться, поэтому он не смог дать отпор. Альфа овладел им, причинив боль. Он то и дело повторял, во сколько ему обошлось лечение простой шлюхи, а еще то, что Рэдмон ел халявные харчи. Придется отрабатывать. После того, как Рэдмон остался в одиночестве, то еще долго смотрел в одну точку, желая поскорее сдохнуть. Как назло, в комнате не было никаких колющих и режущих предметов. Его окно было заколочено во избежание внезапных вылазок. Когда Рэдмон смог встать, то подошел к забитому окну, заглянул в щель. Он видел крыши домов, улицы и горизонт океана. Отсюда открывался и вид на пристань. Рэдмон видел пару десятков пришвартованных кораблей. Только вот того самого он не заметил. Мотнув головой, Рэдмон осмотрел корабли еще раз. Украденного Дорком не было. — Куда делся корабль ублюдка Дорка? — спросил Рэдмон у Миргла, когда тот оказался в его комнате и принес кружку воды. — Так они уплыли еще несколько дней назад. Рэдмон рухнул на колени, вцепившись в белые волосы на голове. Они к счастью сейчас были чистыми. Омега закрыл глаза. Упустил. Он упустил злейшего врага, а также шанс на то, что когда-нибудь доберется до него и отомстит. Видя, что Рэдмон отчаянно не хочет быть в полупрозрачной тунике, Миргл сжалился над ним и отдал парню свои шорты. Они обтягивали задницу, но это было лучше, чем ходить просто в тунике с болтающимися напоказ гениталиями. Многие шлюхи тут так ходили. Когда Рэдмона навестил хозяин, после этого случая омега притих, как-то замкнулся в себе. Что его волновало раньше, сейчас он многое пропускал мимо ушей и самого сознания. Внутри поселилась такая сосущая пустота, что однажды, стоя перед заколоченным окном, Рэдмон не выдержал и расплакался. Он так хотел домой. Пусть там, очень-очень далеко, были и не его родители, но они невероятно любили своего Андраса. А Рэдмону было обидно за омегу. Все они надругались над ними, над Андрасом и Рэдмоном. Мужчина очень хотел домой. Хотел обнять Люгена и беззлобно съязвить, чтобы тот недовольно зафыркал и дал ему подзатыльник. Он бы все отдал за подзатыльник омеги. Рэдмон хотел, чтобы Дэнье сжал его в крепких объятьях, а потом закурил с ним за компанию в тайне от Люгена. Он хотел увидеть шебутного Мина и гордого ретивого Валета. Хотел просто оказаться в своей малой гостиной и вытянуть ноги перед камином. Подремать и пошелестеть бумагами. Боги, когда он находился в самой гуще всего, то отталкивал от себя самое важное. Сейчас же этого настолько не хватало, что Рэдмон опустился медленно на колени и беззвучно зарыдал в кулак, кусая пальцы. Как же он хотел домой…

***

Когда Рэдмон поправился, Миргл перестал приносить ему еду, сказав, что хозяин запретил. Теперь Рэдмон спускался ранним утром со всеми шлюхами вниз. С того момента, как он тут оказался, еще не бывал на первом этаже. Все работники борделя расселись около большого стола, подогнув под себя ноги. И хоть стол уже был накрыт разнообразием еды (от фруктов до мяса), никто ничего не трогал. Когда появился альфа и сел на стул во главе стола, то начал есть первым. За ним подтянулись и все остальные. Рэдмон смотрел перед собой, стиснув руки в кулаки. Молчание его угнетало. Жующие рты раздражали его. Урчащий желудок бесил. А хряк во главе стола вызывал чистую ненависть. Когда терпеть голод стало невмоготу, Рэдмон неосознанно потянулся к столу за куском хлеба. И тут же получил по ладони палкой. Он ойкнул, дернулся от неожиданности и посмотрел на альфу, который его ударил. — Хочешь жрать — работай, — проговорил он. Крошки летели изо рта от каждого слова. Он запивал еду дешевым алкогольным пойлом и пускал отрыжку. Рэдмон даже по запаху пойла понял, что оно точно дешевое. Омега хотел встать из-за стола и спешно удалиться, но сидевший рядом Миргл схватил его за руку и удержал. Он еле заметно покачал головой, как бы дав понять, что нельзя пока идти. Лишь когда альфа позавтракал, он велел убрать со стола и затем ушел. И только тогда шлюхи встали и пошли прочь из трапезной. Рэдмон уходил из комнаты голодный. Но когда они все поднялись на второй этаж, у двери в комнату его остановил Миргл. Он спешно сунул что-то в руки мужчины и пошел дальше. Рэдмону хватило ума не рассматривать это в коридоре. Он зашел в комнату, закрыл дверь. В ладони оказался кусок хлеба, явно оторванный от тех кусков, что были на столе. Он спешно запихал его в рот, прожевал и проглотил. Этого было недостаточно. Но омега был безумно благодарен Мирглу в этот момент. Через несколько часов парень оказался на его пороге. — Хозяин прав, — спокойно проговорил он. — На еду мы зарабатываем своим телом. Тебе нужно спуститься вниз. Я не смогу постоянно таскать куски со стола. Если заметят, мне сильно влетит. Пожалуйста, пойдем со мной, — сказав это, омега протянул мужчине руку. Рэдмон ничего не ответил на все, что сказал юный дарк. Он некоторое время смотрел на протянутую ему руку, а потом нехотя принял ее. Миргл облегченно выдохнул и вывел мужчину в коридор. Они спустились вниз. Но когда Рэдмон увидел, что в зале за столами и в креслах уже сидят немногочисленные посетители, неосознанно схватился за перила. Миргл потянул его на себя. — Хозяин должен видеть, что ты хотя бы делаешь попытки к работе, а не сидишь в комнате, — омега умоляюще смотрел на него. — Ты мне очень нравишься, хоть я и не знаю твоего имени. Пожалуйста, пойдем. Рэдмон посмотрел на шлюху. Миргл явно жил здесь уже долго, и клиенты у него были. В этом дешевом борделе любой миловидный омега давно бы уже затаскался и подох. Но Миргл был невероятно притягателен. И притягивал он Рэдмона не в сексуальном плане, а чисто эмоционально. С этим парнем хотелось разговаривать, его хотелось слушать и как-то сделать ему приятное. — Меня зовут Андрас, — тихо произнес Рэдмон, смотря на парня перед ним. Он сильнее сжал руку. Впервые омега представился не своим земным именем. Сказав это, он сделал шаг вниз и постепенно спустился на первый этаж. Волосы мужчины были распущены, скрывая уши, но и без этого можно было понять, что омега настоящее очарование. Стоило им спуститься, Миргл выпустил его руку и кинул мимолетный взгляд в сторону барной стойки. Рэдмон посмотрел туда же. За стойкой сидело несколько бет, и хозяин борделя разговаривал с ними, мимолетно обратив внимание на омегу. А у Рэдмона не хватало смелости пройти дальше. Находившиеся здесь шлюхи уже разошлись по залу, разговаривали с клиентами и хихикали. Миргла ухватили за бедра и посадили на колени. Он повернул голову к застывшему Рэдмону, многозначительно посмотрев на него. Но тот больше не сдвинулся с места. В подобном ключе прошло несколько дней. Миргл продолжал таскать Рэдмону куски. Иногда это были объедки, чтобы поместились в ладони. Рэдмон чувствовал сильную усталость. Он сильно хотел есть, но лишь хлебал воду прямо из таза, в котором было принято мыться. Сначала он пил, а уже потом мылся. Были клиенты или нет, шлюха должен был быть чистым. Через несколько дней Рэдмон пересилил себя. Душу щемило от невероятной тоски по далекому дому. Он скованно вошел в зал, осмотрелся. Альфы и беты обратили на него внимание, послышались смешки. Шлюхи на коленях клиентов шептались и хихикали. В помещении стоял туман из табачного дыма. Сейчас только день, поэтому было относительно спокойно. Рэдмон стерпел несколько прикосновений к бедрам. Одна тяжелая рука скользнула прямо по его заднице вниз. Рэдмон дернулся и резко развернулся. — Надо же какой недотрога, — альфа, лапавший его, захохотал, держась за живот. Рэдмон скользнул по нему взглядом. Животное. — Завались, — процедил он сквозь зубы, и лицо мужчины изменилось. — Чего? — Завались, — повторил Рэдмон, смотря мужчине прямо в глаза, после чего пошел к лестнице. Было ошибкой выходить сегодня сюда. Но ему не дали уйти. Альфа неожиданно оказался позади, перехватил его и поднял, закинув себе за плечо. — Пусти, ублюдок! — Рэдмон зарычал, но по заднице неприятно шлепнули. Альфа держал его крепко, несмотря на то, что омега пытался вырваться. Видимо, уже имел с такими дело. — Сколько этот? — он подошел к барной стойке. Хозяин, заметив омегу, нахмурился. Он уже слышал, как тот разговаривал с клиентом. — Три лока час. — Сколько? — Рэдмон даже вырываться перестал. Три лока… это же вообще только сморкнуться. Альфа вытащил из кармана три монеты и кинул их на стойку. — Осторожней, господин, — морда сутенера расплылась в ухмылке. — Он у нас новенький. По лицу не бейте. Альфа ничего не ответил на это и пошел на второй этаж. Поняв, что словил на свой зад ненавистного клиента, Рэдмон начал вырываться сильнее. Но мужчина только хохотал, сжимал его своими лапищами и что-то спрашивал про то, в какую комнату следовать. Рэдмон естественно не ответил ему. Поэтому мужчина толкнул первую попавшуюся дверь, выгнав оттуда опешившего проститута, когда тот расчесывал волосы на кровати. Парень быстро ретировался. Рэдмона кинули на койку, альфа тут же расстегнул штаны. — Давай с отсоса, — бросил он, схватив омегу за волосы. Рэдмон заупирался, несколько раз ударив мужчину по животу и груди. Но тот оказался сильнее. Он вцепился в волосы омеги, тихо рыча. — Люблю таких неукротимых. Вы классно ломаетесь. — Пошел к черту, сукин сын! — Рэдмон что есть силы пнул альфу по ноге, и когда тот выпустил его, рванул к двери. Но его перехватили почти уже в коридоре. Под ребра пришлись два удара. Рэдмон поперхнулся воздухом и обмяк. Из-за голода сил почти не осталось. Альфа действительно оказался сильнее. Он сполна вытряс из омеги свои три лока. И когда уже все закончилось, Рэдмон еле дошел до своей комнаты и запер дверь изнутри. Его рвало так долго, что потом выходила просто горькая желчь. Рэдмону никогда не было так плохо. Никогда. И когда на следующее утро все спустились к завтраку, Рэдмон хватал со стола куски и пихал в рот, словно боялся, что отберут. Он давился, запивал водой и закрывал глаза, чтобы никого не видеть перед собой. Не видеть гондона во главе стола. Не видеть сочувствующих взглядов шлюх. Не видеть понимающего взгляда Миргла. А когда вернулся в комнату, то долго плакал, пока не уснул. Рэдмон перестал считать дни, когда оказался в борделе. Они сменяли друг друга, как черно-белый калейдоскоп. Они чередовались, то неслись, то тянулись. Но когда дни и ночи сменяли друг друга уже слишком долго, Рэдмон надломился. Ему на все стало все равно. Он не видел лиц клиентов, почти не помнил лица Миргла. Омега все еще был с ним рядом, что-то рассказывал. Рэдмон слушал, но не слышал. Он начал терять в весе, хотя каждый день приходил на завтрак и ел, но скорее на автомате. Он не чувствовал вкуса еды. Единственный эмоциональный всплеск случился в тот момент, когда хозяин заинтересовался дорогим гвоздиком в ухе Рэдмона. Он немедленно потребовал украшение, но Рэдмон заартачился. Нет, это был дорогой подарок Люгена. Подарок папы омеги. И дорогой не в плане того, из чего был сделан. Это было единственное напоминание о доме. Рэдмон не сдержался. Он кидал в альфу предметы, кричал и стремился вцепиться гаду в лицо, выкопать глаза, вгрызться в горло. Он не контролировал себя. Но хозяин усмирил его, не сдержавшись и ударив по лицу так сильно, что парня отбросило на пол. Он сжался, закрыл ногами живот, думая, что будут пинать. Но хозяин просто подошел и снял с уха гвоздик. На омегу надели ошейник. Он был кожаным и закрывал всю шею. Однажды Миргл увидел на теле парня следы от укусов и сказал об этом альфе. Рэдмон тут же начал порываться снять ошейник, но омега объяснил ему, что это защита. — Ошейник запрещено снимать клиентам. Так тебя не смогут пометить. Ты темпераментный, и им это нравится. Они могут укусить, и ты обречен, — мягко проговорил Миргл, поглаживая омегу по волосам. Рэдмон положил голову ему на колени, обнял ногу и уставился в одну точку. Он ничего не хотел. Он даже не знал, какой сейчас месяц и какое время года. Дни с каждым мгновением становились теплее, солнце припекало. Кажется, его и не искали. Однажды один из клиентов не сдержался и избил омегу в порыве «страсти». Рэдмон закрывался, пытался укусить, но пьяный мужчина плохо себя контролировал. Ему определенно было хорошо, и он не пытался дать то же самое шлюхе. Когда он скинул Рэдмона с кровати, как использованную вещь, омега потер саднившее горло. Он кричал. Но кто ему тут придет на помощь? Миргл, так и того пришибут и не заметят. Пьяный альфа развалился на постели, даже не прикрывшись. Он часто дышал, насытившись, и кажется задремал. Рэдмон посмотрел на него, потом зашарил по полу в поисках своей одежды. И вдруг замер. Из кармана штанов альфы торчала рукоять. Омега тихо потянул рукоять на себя, вытащил из кармана спрятанный в футляр нож. Лезвие зловеще блеснуло. Рэдмон тихо выдохнул. Все случилось слишком внезапно. Но даже если бы он смог, то не остановил бы собственную руку. Нож вошел в пьяное тело, как в сливочное масло. Альфа распахнул глаза, но вдох сделать не успел. Рэдмон всаживал в него нож снова и снова. Он сам был измазан чужой кровью, но просто не мог остановиться. Перед глазами проносились образы Люгена, Дэнье, Мина. Промелькнули даже Монис, Патрок и Баскард. Многочисленные слуги, запах созревающих полей и свежесть после дождя. Рэдмон пришел в себя, когда понял, что всаживает нож в кашу. Альфа уже не шевелился, изо рта перестала горлом течь кровь. Его остекленевшие глаза смотрели в никуда, как и взгляд омеги. Он ничего перед собой не видел, когда убивал этого бухого ублюдка. Не отдавал себе отчет, когда вышел из комнаты и пошел к лестнице. Шлюхи завизжали, когда омега спустился вниз с ножом в руке, окровавленный и голый. Зеленые глаза потемнели. Он оскалился, когда поймал взгляд Миргла. Тот смотрел на него широко открытыми глазами. Все в помещении первого этажа смотрели на него. Но не успел Рэдмон и шага ступить дальше, как по затылку чем-то оглушительно ударили. Мир мгновенно погрузился в темноту.

***

Рэдмон заметил такую закономерность. Каждый раз, когда он приходил в сознание, пробуждение сопровождалось болью. Вот и сейчас случай не стал исключением. Омега медленно приходил в себя и понимал, что находился не в своей комнате. Он лежал на полу, затылок неприятно пульсировал. Он осторожно потрогал его пальцами. Волосы слиплись от засохшей крови. Омега стиснул зубы, зажмурился и приподнялся на локте. Он находился в тесном темном помещении, которое едва было освещено одной маленькой лампой. Где он? долго гадать не пришлось. Он не знал, сколько прошло времени, но вот дверь скрипнула и отворилась. На пороге возник хозяин борделя. — Поднимайся, — глухо произнес он, смотря на парня перед ним. Рэдмон медленно поднялся, и стоило ему это сделать, как альфа подошел и пристегнул к ошейнику цепь. — Что… — хрипло произнес омега, но его тут же перебили. — Я с тобой проблем не оберусь. Но убить тебя, значит потерять сорок локов. Чертов скупердяй. Рэдмон уперся ногами, когда альфа повел его неизвестно куда. Однако тот злобно дернул цепь на себя, не оставив Рэдмону никаких шансов. Ноги тряслись, лицо болело после недавних побоев. Голова просто раскалывалась, кто его так крепко приложил? Альфа вывел его на улицу, и Рэдмон понял, что сейчас ночь. Вывел он его через задний вход и пошел по узкой пустынной улочке. Рэдмон не видел, куда ступал. Босые ноги постоянно натыкались на мелкие камни. Он едва поспевал за мужчиной. Иногда тот бесцеремонно дергал за цепь. Рэдмону казалось, что вопреки собственным словам альфа заведет его куда-нибудь и прихлопнет по-тихому. Невиданный скандал — шлюха замочил клиента. Омега и представить себе не мог, что этот гондон приведет его на невольничий рынок и продаст за пятьдесят локов. Избитого доходягу выше не оценили. Когда Рэдмона засунули в тесную клетку, тот сжался. Когда-то он сам разглядывал рабов в точно таких же клетках. А сейчас сам был куском мяса. Внутри уже давно не осталось надежды. Вместе с забранным гвоздиком исчезли мысли о доме. Рэдмон был просто недостоин теперь думать об этом. Он чувствовал себя слишком затасканным. Он чувствовал себя убитым. И закопанным заживо. Никогда. Никогда мужчина и мысли не допускал, что с ним такое случится. Он уже давно перестал соответствовать своей прошлой личности. Он потерял себя. Рабов держали в душном подвале. Кормили плесневелым хлебом и давали воду, которая еще день — и скиснет. Рэдмон ел и пил на автомате. Его рвало, он лежал в клетке, свернувшись худым клубком. Он не чувствовал, что ходил под себя, не в силах подняться. Их поливали из шланга холодной морской водой. Омега почти не шевелился. Когда по прутьям били палками, Рэдмон переворачивался на другой бок. Он потерял все, ради чего жил. Он потерял само понятие жизни. Когда стало известно, что рабов продали куда-то за рубеж, клетки одну за другой начали выносить из подвала. Рэдмон закрыл лицо руками, он так давно не видел солнце, что оно слепило его. Солнце было закатным, но все равно слишком яркое для того, кто несколько недель провел в полутьме. Омега не шевелился и сейчас, поэтому в него несколько раз потыкали палкой, чтобы убедиться, жив ли. Рэдмон открыл глаза, перевернулся на другой бок. Когда их погрузили на корабль, Рэдмон вскоре начал ощущать легкую качку. Судно постепенно набирало скорость. Рабов держали в трюме и изредка проверяли. Их было где-то штук пятнадцать. Рабы не были разумными. Их считали именно в штуках. Рэдмон не сразу осознал, что на руках и ногах были кандалы. Это совершенно лишнее. Он и так бы никуда не делся из клетки. Она была настолько тесной, что даже сев, не распрямишься. Когда казалось, что вот-вот наступит конец его бесконечных безрадостных скитаний, Рэдмон попытался себя удавить цепью. Он старался изо всех сил. Но ничего не получилось. Рабы смотрели на него, кто-то что-то тихо говорил. Но он не понимал их. Да и не стремился понять. Что они видели в своей жизни? Рэдмон вот видел многое. Но теперь это было неважно. Когда корабль ощутимо тряхнуло, рабы зашевелились и схватились за решетку клеток. Сверху послышался шум, крики. Разумные навострили уши. Не шевелился только Рэдмон. Его все сильнее клонило в сон, и он уже почти поддался этому соблазну. — Сюда! — в трюм проник яркий свет, спустилось несколько разумных. Они рыскали среди клеток, высматривая. Рэдмон приоткрыл один глаз, будто бы ему было интересно, кто так шумел. — Он здесь! — раздалось совсем близко и так громко, что Рэдмон зажмурился. Он разлепил запекшиеся от крови губы, выдохнув, когда клетку сильно тряхнуло. Послышался лязг и отборная ругань на незнакомом языке. Слишком знакомый голос… — Андрас! — омега ощутил, что его выволокли из клетки. Он приоткрыл глаза. Сознание неожиданно нарисовало обеспокоенное лицо Баскарда. Он смотрел на омегу так, словно видел его впервые в жизни. В глазах читался такой неподдельный страх, что Рэдмон закрыл глаза обратно, не заметив, что кто-то держал его на руках, сильно прижимая к себе. Это не мог быть Баскард. Его холодный взгляд никогда не выразил бы ничего подобного. Рэдмон провалился в спасительную темноту, перестав чувствовать, и обмяк в сильных руках.