Аристократ с сюрпризом

Какую бы злую шутку Боги ни решили проделать с Рэдмоном, они явно с ним продолжали забавляться. Однажды омега вспомнил, как впервые оказался в тщедушном теле. Он был в панике, не понимал, что происходило. Соленая вода, горящий корабль, крики и смех — все это смешалось в единую какофонию звуков. Это было странно. Это было пугающе. Сейчас же Рэдмон был полностью уверен, что умер. Он ощущал себя в прострации, словно плыл в чем-то вязком и черном. Эта густая масса окутывала его подобно туману, осязаемому как полотно. И казалось, что уже не выбраться. Да омега и не стремился. Все, конец пути, хватит уже получать страшные удары. На груди возникла миниатюрная прохладная ладонь. Она ласкающе провела от ключичной впадинки до солнечного сплетения. Рэдмон ощущал это так ярко, словно прямо сейчас к нему прикасался ласковый любовник. Он так давно не получал ласки… Рука, до этого нежная, будто окаменела и резко толкнула Рэдмона в грудь. Да так сильно, что у того вышибло из легких воздух. Рэдмон тяжело вдохнул, а затем медленно раскрыл глаза. Там, в прострации, его тело было легким и почти не ощущалось. Теперь же навалилась тяжесть, каждое движение приносило боль. Он совсем не хотел шевелиться. Не хотел чувствовать. Не хотел жить. На горячий лоб легла приятная холодная ладонь. Омега вновь прикрыл глаза, облегченно застонал. — Температура постепенно приходит в норму. Ему нужно много пить, — проговорил кто-то тихо совсем рядом. Прохладная рука, к сожалению, исчезла, но вместо нее на лоб легла мокрая холодная ткань. Рэдмон слегка запрокинул голову назад, стараясь не шевелиться. — Каково его состояние в целом? — послышался еще один голос. Он был смутно знакомым. Рэдмон приоткрыл один глаз. В шаге от него стояла высокая мощная фигура. Но поскольку она закрывала собой свет из окна, лица самого разумного видно не было. — Он истощен. Его истязали, — голос стал тише. Силуэт наклонился. — Его неоднократно насиловали. Послышался долгий шумный выдох. Рэдмон зажмурился. Глаза предательски защипало, он сморщился, но слезы уже проложили дорожки на висках и скрылись в волосах. Он всхлипнул. — Ну, милый мальчик… — по щеке ласкающе скользнула ладонь. — Теперь все будет хорошо… Все закончилось. Мы плывем домой. «Домой» — тут же отпечаталось в воспаленном мозге. Рэдмон всхлипнул вновь. Плач усиливался. Рядом засуетились, и вскоре к губам поднесли кружку, из которой приятно пахло травами. Рэдмон пил мелкими глотками до тех пор, пока кружку не отняли. Он выдохнул, слезы постепенно прекратились, и он смог забыться сном. Это было первое его спокойное пробуждение после того, как на корабль, перевозивший рабов, напали дарки. Они, во главе с Баскардом, задержали торговое судно и взяли его на абордаж. Зов крови привел Баскарда к этому кораблю. И он оказался прав. Когда Рэдмон проснулся, стояла уже глубокая ночь. Он причмокнул губами, будто просил пить. Рядом кто-то завозился, к губам поднесли кружку с водой. С чистой питьевой водой. Рэдмон пил много, жадными глотками. Он давился, вода текла по подбородку и капала на кровать. Но он боялся не напиться до того, как воду отберут. К счастью никто ничего отбирать не стал. Кружка просто опустела, и Рэдмон отстранился, упав на подушку. Было странно ощущать себя в тишине и на мягкой постели. Поднимать руки все еще было тяжело, но он это сделал, протер пальцами глаза. И наконец раскрыл их окончательно. Несмотря на то, что за окном царила ночь и слышались тихие всплески волн, в каюте, в которой он и находился, горело несколько ламп. Из-за этого было относительно светло. Рэдмон лежал на кровати, рядом с которой стояло небольшое кресло. И в этом кресле сидел Баскард. Увидев его, Рэдмон резко поднялся, несмотря на общее недомогание. Он попятился назад, вжался в стену и натянул на себя теплое одеяло. — Я ничего тебе не сделаю, — альфа даже не пошевелился, внимательно смотря на парня перед ним. Худого, испуганного, забитого мальчишку, коим теперь являлся Андрас. Баскард его помнил совершенно другим. Что с ним сделали… Рэдмон ничего не ответил. Он спрятал лицо в одеяле, не желая, чтобы дарк смотрел ему в глаза. Он не хотел, чтобы мужчина видел его таким. Выдохнув, омега хотел сесть поудобней, как вдруг понял, что одет. Он откинул одеяло, оттянул на себе вещи. Свободные штаны, рубашка… — Тебя мыли омеги, — успокоил его Баскард, словно прочитал тревожные мысли. — Одевали омеги. И твой лекарь — тоже омега. Я больше не подпущу к тебе ни одного альфу или бету. Говорил Баскард спокойно. Он будто взвешивал каждое слово. И в его голосе не было ни капли раздражения, какого ожидал Рэдмон. Ведь он не только воспротивился воле родителей и отверг жениха, но теперь еще был грязным, использованным. При воспоминаниях того, что с ним произошло за все время, омега мелко затрясся. Зубы застучали друг о друга. Баскард поднялся, заставив дернуться. — Я велю принести тебе поесть. Неважно, что ночь. Ты не будешь чувствовать в чем-либо нужды, — он сказал это тихо, поняв, что сейчас омегу может напугать даже громкий звук. Вышел он тоже тихо, оставив парня в одиночестве. И только тогда Рэдмон смог постепенно расслабиться. Несмотря на то, что рядом с омегой часто находился его лекарь из числа дарков, Рэдмона скосила неведомая хворь. Он болел сильно, вещи пропитывались потом, как и постельное. Он метался по кровати, тяжело дышал и затихал лишь на несколько часов. Его волосы постоянно путались, и приставленные к омеге слуги расчесывали их, протирали парня влажными полотенцами. Рэдмону не становилось легче. Требовалось лечение другого вида. Баскард это понимал и запретил своим подчиненным опускать паруса. Брамсели были постоянно распущенными, отчего ветер гнал корабль к берегам Гоштандта быстрее. Альфа внутренне боялся не довезти омегу до родного дома. Рэдмон ни с кем не разговаривал, не выходил из капитанской каюты. Сам Баскард на время поселился в обычной каюте. Ему не было дела, где проводить ночь. Омега нуждался в уюте. Когда корабль подплывал к границе Басерских островов, выпустили почтовых сапсанов, чтобы те со всех крыльев летели в поместье Рэвьен. Рэдмона готовили к транспортировке. Он тяжело дышал, обливался потом и то открывал глаза, подолгу смотря в одну точку, то снова их закрывал и забывался неспокойным сном. На берегу корабль встречало чуть ли не все семейство Рэвьен. Дед Андраса распорядился насчет всего. Портал был установлен прямо на пристани и вел он в самое поместье Рэвьен. Люген, увидев, во что превратился его сын, бросился к своему мальчику, но оказавшийся рядом Дэнье удержал его. Сердце кровью обливалось, Андрас стал похож на обтянутый кожей скелет. Его закутали в одеяло, Баскард шел впереди всех и нес омегу на руках. Портал открыли сразу же. Необходимо было как можно скорее доставить Андраса в поместье, где специально для него вызвали самых лучших лекарей и привезли оборудование. Люген категорически отказался водить Андраса по лекарским. Баскард еще в письме сообщил, что следовало готовиться к худшему. Поместье стояло на ушах. Люген еле поспевал за широкими шагами Баскарда, который нес омегу на второй этаж в его бывшую комнату. Сейчас там разместили целый лазарет. Поместье было вымыто дочиста. Чтобы не было ни малейшей пылинки, ни единого грязного пятна. Только педантичная стерильность. Стоило омеге оказаться в комнате, как им занялись лекари. Люген наотрез отказался покидать комнату, следил за каждым действием лекарей и беспрестанно давился слезами. Андрас был истощен, избит и буквально морально уничтожен. Омега всегда был рядом с любимым ребенком, сейчас он его вообще не узнавал. Нет, когда Андрас изменился в плане общения и начал творить свои дела из разряда разработки оружия, у Люгена волосы на голове зашевелились. Но сейчас… это было просто невероятно. Лекари были подобраны из числа омег. От комнаты Андраса убрали всех альф. Все были предупреждены, что парень впадал в панику, стоило только почуять альфу. Но сейчас он почти не приходил в сознание. Люген постоянно поил его водой и протирал лицо сына полотенцем. Однажды, когда Рэдмон на несколько часов затих, омега провел осторожно по разбитым губам пальцами. Почти в уголке рта слева обе губы рассекал некрасивый шрам. Похожий, но больше, рассекал левую бровь и уходил на лоб. Люген чуть надавил на шрам на верхней губе, как вдруг почувствовал, что кончик пальца провалился. Омега вскинул бровь, оттянул верхнюю губу сына. На том месте не хватало зуба. Люген вскочил, открыл рот Андраса. Он не досчитался пяти зубов. Люген закрыл рот ладонью, подавившись плачем. В мочке не было гвоздика, на шее виднелись следы удушья, а на запястьях и лодыжках ссажена из-за кандалов кожа. В поместье пригласили светлого мага. Когда лекарями были закончены первые обследования, они смотрели на родителей Андраса хмуро. Здесь же присутствовал и Баскард. — У него паразиты, — тихо проговорил один из лекарей, перебирая бумаги. — Много паразитов. Отсюда и такое сильное недомогание. — Чем они вызваны? — Дэнье придерживал бывшего мужа за плечи. Те мелко подрагивали. Люген стоял совсем бледный. — Плохое питание. У него пострадал желудок. Некоторые паразиты вызваны… — лекарь замялся под пристальными взглядами родителей, но потом продолжил. — Некоторые вызваны беспорядочными половыми связями. Люген заплакал, отвернувшись и уткнувшись Дэнье в грудь. Тот молчал. Баскард нахмурился. — Так лечите его. Избавьте от всего. Средства не имеют значения. Лекари поняли все очень быстро и лишь на мгновение уехали в столицу, чтобы взять из лекарских необходимое. Им уже дали понять, что на время выздоровления Андраса их работа будет сосредоточена только в комнате омеги. Андрас выздоравливал долго. От препаратов его рвало. Он почти не ел, но, когда с омегой работал светлый маг, к вечеру парня удавалось накормить. Он по-прежнему не разговаривал, давал к себе прикасаться только омегам. Баскард стоял в дверях, не приближаясь. Точно так же делал и Дэнье. И лишь Люген безоговорочно был рядом с сыном днем и ночью. Он даже спал с ним в одной кровати, поглаживая омегу по светлым волосам до тех пор, пока тот не засыпал. Температура со временем начинала спадать. Теперь Андрас ел больше, но каждый его прием пищи вызывал слезы у Люгена. Омега хватал с подноса теплую пищу прямо руками, облизывал пальцы и ел так быстро, словно боялся, что могут отобрать. Люген не настаивал ни на чем, лишь мягко объяснял сыну, что у него никто не заберет, он может есть столько, сколько хочет. Андрас слышал его и постепенно переставал торопиться и давиться. Люген его, как маленького ребенка, заново учил есть вилкой и ложкой. С момента похищения Андраса прошло семь месяцев. Сейчас был почти конец лета. И как же мог измениться разумный за все это время. Что должно было с ним происходить, чтобы омега вот так руками хватал куски с тарелок и спешно давился ими. Однажды к поместью Рэвьен подъехала карета. Не успели слуги выйти к ней, как из кареты выскочил взъерошенный Мин, а за ним следом вышел Монис. Мин никого не стал слушать, пронесся мимо опешившего Дэнье, даже не заметил Баскарда и взбежал на второй этаж, перепрыгивая через ступеньки. Он ворвался в комнату Андраса, чем немало напугал и удивил Люгена, который сидел рядом с кроватью. Увидев молодого господина, Мин бросился к нему и упал на колени прямо перед кроватью, обняв парня за ноги и зарыдав. Люген опешил. Он видел этого парнишку впервые в жизни, и вот сейчас он рыдал, обнимая ноги его сына. Андрас, что до этого невидяще смотрел в распахнутое окно, медленно отвел от него взгляд и обратил внимание на плачущего парня. Некоторое время он ничего не делал. И вот его худая рука легла на каштановые мягкие волосы омеги, будто пытаясь успокоить. Люген смотрел на все это широко открытыми глазами. В комнату вошел Монис. Его взгляд тут же устремился к любимому хозяину. Как же он хотел обнять его… Он остановился у самого порога, почтенно поклонился. Видимо, ему никто не станет запрещать войти. Люген был в достаточном шоке, альфы остались в коридоре за закрытыми дверями. — Монис… — пролепетал Люген, оторвавшись от созерцания парочки и обратив внимание на слугу. Мониса он как раз-таки знал. — Просим прощения, господин Люген, — извиняющимся тоном проговорил тот, поклонившись. — Как только Мин узнал, что господина Андраса нашли, то просто не смог сидеть в поместье. Поняв, что Люген хотел узнать вовсе не это, Монис вздохнул и продолжил: — Мин был работником в доме утех в городе недалеко от поместья господина Андраса. Господин Андрас выкупил его и забрал в поместье на добровольной основе. Он прятал мальчика от Вас, опасаясь, что Вы будете недовольны. Люген посмотрел на Андраса, а потом на парня у того в ногах. Мин все еще надрывно плакал, трясся всем телом. Андрас ничего не говорил, только гладил омегу по голове. Раньше Люген бы изъявил сильное недовольство, что представитель знатного рода путался со шлюхами. Но… родительское сердце буквально кровью обливалось, стоило только подумать, с чем столкнулся сам Андрас, пока был неизвестно где. Лекари ведь ясно дали понять, что с ним делали. Словно почувствовав тоску Люгена, Андрас поднял на него взгляд. Старший омега выдохнул — этот взгляд проявлял ясность. Андрас действительно смотрел на него, а не куда-то мимо. Не выдержав, мужчина поднялся и заключил омегу в объятья. Он облегченно выдохнул в худую шею, когда почувствовал, что Андрас обнял его в ответ. Этот момент был самым долгожданным. Как для Люгена, так и для самого Андраса.

***

Как только в поместье появился Мин, он занял все внимание Андраса. Выяснилось то, почему в ту ночь Рэдмон почувствовал его запах в своей комнате. Оказывается, сонный Мин услышал шорох на лестнице, но закричать не успел. Пират стиснул его прямо там и оставил лежать на полу в темном коридоре. У них был приказ увести только Андраса. Омега притащил с собой краски и карандаши, мог часами рисовать господина и иногда давать попробовать ему. Он отвлекал парня, бесстрашно общался с Люгеном, словно знал его всю жизнь. Люген, привычный к постоянной настороженности, видел, что Мин благоприятно воздействовал на его сына. Быть может Мин ему стал таким близким, потому что Андрас сам прошел через то, через что и Мин когда-то. Он почти не говорил. Отвечал только короткими фразами или же просто качал головой. Когда в комнате появлялся Дэнье, Андрас отводил взгляд и хмурился. Но это не означало, что он не желал видеть отца. Так он выдавал свой страх перед сильным полом. Альфа это понимал. Понимал и Баскард. Он не приближался к кровати, просто наблюдал за омегой, пока тот лежал в кровати и читал или же рисовал пальцами теми красками, которые ему оставлял Мин. Даже такому шебутному парнишке иногда было необходимо отдыхать. Монис подружился с Патроком, и теперь они вдвоем периодически навещали своего господина и занимали его разговорами. Слугам это не запрещалось. Был необходим любой контакт с омегой. Когда Андрас пошел на поправку, Люгену пришлось ненадолго отлучиться из поместья, чтобы навестить собственного отца. Ведь с захваченного корабля дарки передали всех выживших в Гоштандт. Рабов постепенно социализировали, чтобы отправить по домам, если таковые имелись. Торговцев же допрашивали, где находился остров, полный головорезов. Но никто ничего не мог сказать. Остров действительно был экранирован от всей цивилизации. Поцеловав сына в щеку, Люген обнял его, дождавшись ответных объятий. Андрас слишком давно не проявлял подобных эмоций к нему, поэтому Люгену было приятно ощущать прикосновения омеги. Как только он уехал, и Рэдмон остался в комнате один, к нему вошел Дэнье. Некоторое время он просто стоял на пороге, гипнотизируя омегу взглядом. — Мне нужно с тобой поговорить, — наконец произнес он. Рэдмон повернул к нему голову, нахмурился. Он молчал, но согласно кивнул. — Я заметил уже достаточно давно, — продолжил альфа, медленно приближаясь к кровати, но вопреки ожиданиям Рэдмона обошел ее и встал напротив парня. — Да все не было подходящего случая. Я ждал, когда ты покажешь то, на что был способен, — говоря это, альфа постепенно доставал из-за пояса пистолет. Рэдмон смотрел на него пристально, лишь сжав пальцы в кулаки на одеяле. Дэнье достал револьвер и, сняв его с предохранителя, направил оружие прямо в омегу. — Кто ты и что ты сделал с моим сыном Андрасом? — прозвучал неожиданно вопрос. В комнате воцарилась тишина. Рэдмон смотрел на альфу в упор. В его взгляде не читалось страха или презрения. Он знал, что умный и расчетливый Дэнье когда-нибудь догадается. Дверь открылась, и в комнату вошел Баскард. Он искал Дэнье и надеялся найти его тут. Но увиденное не понравилось ему. — Дэнье, что Вы… — дарк двинулся уже на мужчину, когда Рэдмон внезапно опустил голову и тяжело вздохнул. — Мое имя Рэдмон. В прошлой жизни мне было тридцать пять лет, и я был человеком. В вашем понимании это раса хьюман. Только мы умираем раньше них… Альфы стояли перед кроватью, пораженные услышанным. Рэдмон рассказал все: как он жил в прошлой жизни и что привело к тому, что он погиб. Рассказал о первом воспоминании, когда он оказался в теле Андраса. Упомянул письма дарка, отчужденность к родителям и то, что он спал с омегами. Он рассказал им все спокойно и без единой слезинки. Он не ждал понимания. Он знал, что когда-нибудь этот разговор случится. Только вот Рэдмону казалось, что Люген догадается раньше. Но Дэнье его опередил. Когда омега замолчал, то посмотрел на Дэнье. На Баскарда он внимания не обратил. Альфа опустил револьвер, тяжело вздохнул и потер устало переносицу. — Собирайся, Рэдмон. Поедем в кое-какое место. — Дэнье… — начал Баскард. — Поехали с нами, Баскард. Ты тоже имеешь право на правду. Рэдмон не стал спорить, поэтому поднялся с постели, когда альфы вышли из комнаты. Несмотря на теплую погоду на улице, омега оделся в плотные ткани, чтобы не осталось ни обнаженных рук, ни голой шеи. Волосы он собрал в хвост. Честно говоря, ему было все равно, куда альфа собирался его отвести. Даже если он его где-нибудь тихо убьет, и то хорошо. Ведь он был на родной земле, а не где-то далеко в незнакомых местах. Оповестив слуг, что едет с сыном прогуляться, Дэнье велел оседлать лошадей. Баскард не был против верховой езды, а Рэдмон к ней когда-то привык. Лечение и общество родных пошло ему на пользу. Паразитов вытравили, здоровье поправили. Только вот психическое состояние по-прежнему было шатким. Они скакали достаточно долго. Никто из них не говорил ни слова. Дэнье скакал впереди. За ним Рэдмон, и последний был Баскард. Они словно держали омегу под конвоем. Будто он мог от них сбежать. А Рэдмон устал бегать. Он слишком устал от всего. Прямая спина Дэнье была напряжена. Он отлично держался в седле, разгонял коня и придерживал его за узды. Рэдмон слегка пригнулся к коню. Это был не его Валет, поэтому он плохо чувствовал скакуна, как и его настроение. Когда начало темнеть, они въехали в лес. Тут было решено оставить лошадей привязанными. Дэнье пошел первым. Сухие ветки хрустели под сапогами. Мертвая трава путалась под ногами. Рэдмон смотрел прямо, ему не было интересно, в какой чаще его пристрелят. Почему-то казалось, что Дэнье тут именно за этим. Каково же было удивление омеги, когда они втроем вышли на небольшую почерневшую опушку к покосившейся избушке. Но и она оказалась с сюрпризом. Поначалу Рэдмон остановился и попятился назад. Но худыми лопатками он врезался в мощную грудь Баскарда. На мужчине по-прежнему были его плотные доспехи. И как ему было только не жарко. Почувствовав чужое тело, Рэдмон оттолкнулся от него и пошел следом за Дэнье. Все они молчали до того момента, пока не спустились вниз. Впервые в жизни Рэдмон увидел темного мага. Он вообще не был похож на разумного. Мужчина сидел за столом, перебирал кости и на некоторых чертил непонятные узоры. Стоило мужчинам оказаться в его доме, как Дэнье вышел вперед. — Ты помнишь меня с последнего моего визита. Тогда ты сказал, что Андрас больше не мой сын. Вот, — мужчина указал на омегу. — Я привел тебе Андраса, в теле которого находится мужчина по имени Рэдмон. Дай мне ответы, чародей. Воцарилась тишина. Рэдмон ожидал того, что альфа пристрелит его и оставит в этой яме. Но он и понятия не имел, что тот приведет его к колдуну. И не просто колдуну, а темному. Такого рода магия была вне закона и каралась смертью. Во что ввязался Дэнье, чтобы узнать правду? Маг медленно поднялся из-за стола. По сухому землистому полу зашуршали полы его потрепанного черного плаща. Где-то в углу захлопала крыльями крупная птица. Но на нее никто не обратил внимания. Рэдмон широко открытыми глазами наблюдал за тем, как маг постепенно обогнул стол и приближался к нему. Из-за капюшона не было видно лица. Когда маг приблизился к омеге, то оказался ростом ему до груди. Рэдмон замер. Позади него стоял безмолвным исполином Баскард. Отступить, не задев его, не представлялось возможным. Впереди ждал ответа Дэнье. Рэдмон и сам ждал ответов. Когда-то он мечтал о них. А сейчас боялся услышать. Костлявые руки мага скользнули по рукам омеги, заставив вздрогнуть. Рэдмон потянул носом воздух, но не обнаружил никакого запаха. Маг вообще ничем не пах, кто же он был по половому признаку? Когда длинные пальцы легли на плечи, Рэдмон напрягся. Вмиг исчезли все звуки, остался только он, боявшийся вздохнуть, и темный колдун, который стоял так близко к нему. Пальцы скользнули вверх по шее, щекам и остановились только на висках. И тут маг медленно поднял голову. Омега похолодел, увидев насыщенно голубые радужки глаз на фоне совершенно черных белков. Зрачков не было. Все лицо мага было испещрено глубокими морщинами, и тонкие губы на их фоне терялись. Маг открыл рот, и стоило ему медленно выдохнуть, как Рэдмон ощутил чужое сознание. И оно явно желало им завладеть. — Страдание… — произнес шипящий тихий голос, но альфы вмиг напряглись. Маг смотрел омеге прямо в глаза, не отрываясь. И чем дольше он делал это, тем больше погружался в самого омегу перед ним. — Завладевший однажды телом останется в нем навсегда, — неожиданно голос мага изменился, обрел звучность. Дэнье сделал шаг в сторону и с изумлением понял, что это говорил Андрас, глядя стеклянным взглядом на темного мага. И цвет глаз у него был насыщенно синий. — В своих стремлениях он не один. Присутствует омежья помощь. Он никуда не делся. Они слились воедино… — Андрас все еще здесь? — прервал мага Дэнье, уже поняв, что тот обращался к ним через омегу. Сам он давно потерял свой голос. — Они одно. Чувства омеги — это чувства альфы. Эмоции омеги — эмоции альфы. Сознание омеги есть сознание альфы, — как ни в чем не бывало продолжил колдун. Его костлявые пальцы на висках омеги побелели от напряжения. — Разорвать связь невозможно. Уйдет альфа, погибнет омега. — Как это произошло? — задал Дэнье еще один интересующий его вопрос. Баскард все это время молчал. Но он уже получал необходимую информацию. — Когда звезды миров совпали… — было альфе ответом. — Когда вселенская суть бытия распоролась, допустив совпадение в малейшем движении… произошедшее слияние разумов невозможно изменить. Смерть иначе. Дэнье не задавал больше вопросов. Самое главное он понял — Андрас, точнее его сознание все еще было здесь. И лишь благодаря альфе Рэдмону он мог существовать. Очевидно то нападение на корабль, когда пираты сожгли его, так потрясло юного омегу, что он почти распрощался с жизнью. И тогда появился Рэдмон. — Омега… — неожиданно продолжил маг голосом Андраса. — На волоске. Страдание… потрясение… насилие… — каждое слово было слышать все тяжелее и тяжелее. — Увядание… потерян смысл жизни. Мечущаяся душа. Альфа поможет… На последней фразе Рэдмон очень медленно повернул голову и посмотрел на Баскарда насыщенно синими глазами. Пугающим стеклянным взглядом. И альфы поняли, что речь шла о дарке. Омега медленно повернулся обратно к магу, и оба они замолчали. Через несколько мгновений Рэдмон закрыл глаза и выдохнул. Маг отпустил его, отстранился и неторопливо вернулся на свое место за столом. Дэнье молча оставил около мелких костей суму с монетами, посмотрел на омегу. Рэдмон уже открыл глаза и теперь отстраненно смотрел в одну точку, разминая висок. Глаза снова стали привычно зеленого цвета, только вот взгляд омеги был несколько потерянным. Дэнье приблизился к нему, выставил руки. Касаться он его не планировал. Рэдмон инстинктивно обнял себя руками, попятился назад. Баскард пропустил его, и таким образом они постепенно выбрались на поверхность. Оказавшись на пороге старой почерневшей избушки, омега ссутулился. — Отпустите меня, — тихо проговорил он, словно вообще ни к кому не обращался, а так, разговаривал сам с собой. — Я тихо и мирно уйду, и больше вы обо мне не услышите. Он был уверен, что после всего рассказанного и услышанного ему не дадут нормально жить или просто хотя бы жить. Да и жить не хотелось. Ведь все, что говорил маг его ртом, омега тоже слышал и осознавал. — Не вижу в этом смысла, — Дэнье возник рядом. Чтобы омега не пугался, он держался от него на расстоянии. Рэдмон посмотрел на него непонимающе. — Дома и стены помогают, как однажды сказал твой папа омега, — альфа посмотрел на парня перед ним. Баскард стоял с другой стороны. — Поехали домой, Андрас. Услышать подобное к себе обращение Рэдмон не ожидал совсем. Он вскинул голову, широко открыл глаза, смотря на альфу. Дэнье дернул уголком губ, осторожно протянул к нему руку. Рэдмон сглотнул, посмотрев на руку, а потом протянул свою в ответ и осторожно коснулся самыми кончиками пальцев сильной ладони. На этом прикосновение закончилось. Они вернулись в поместье поздно ночью. Раньше у Дэнье уходил почти день, чтобы добраться до мага. Но то было в зимнее время. Сейчас же стояло жаркое лето. Люген выбежал на крыльцо, обругав альфу из-за того, что увез бедного ребенка неизвестно куда. Увидев, что сын был под хорошим конвоем, Люген немного успокоился, но все же рыкнул на Дэнье. Он обнял молчаливого Андраса за плечи, повел его в поместье. Рэдмон повернул голову, выжидающе посмотрел на отца. Он ждал, что тот скажет бывшему супругу правду. Но альфа только тихо покачал головой. Когда они уже подошли к лестнице на второй этаж, Рэдмон неожиданно остановился и обернулся. Баскард был в компании Дэнье, о чем-то с ним переговариваясь. — Баскард, — позвал его омега. Тот повернул к нему голову. — Когда я был в борделе на том острове, среди шлюх был молодой омега. Его звали Миргл. И он был дарком. Сказав это, Рэдмон отвернулся, тяжело выдохнул и медленно пошел вверх по ступеням, сильно сжимая руку старшего омеги. Тот целовал его в висок, что-то нежно шептал. С другой стороны возник Мин. Он показывал ему свежие рисунки прямо на ходу, стараясь отвлечь. Рэдмон не был против. Тоска в измотанной душе так поглотила его, что малейшее проявление доброты в реальности казалось каким-то чудом. И Рэдмон все еще не мог поверить, что Дэнье вот так просто позволил ему жить дальше. Поэтому ничуть не удивился, когда отец зашел к нему перед сном и сел на край кровати. — Люгена убьет доступная нам информация, — тихо проговорил он, глядя на омегу. — Он не сможет этого понять так, как понимаю я. Рэдмон молча кивнул. Не было смысла что-то отвечать. Он отвел взгляд и посмотрел в окно. Снаружи на округу уже опустилась ночь, но в комнате омеги еще горел приглушенный свет. Он только готовился ко сну. — Головой я понимаю, что ты изменился, — вновь заговорил Дэнье. — Но душой я чувствую своего ребенка. После этих слов альфа пристально посмотрел на Рэдмона. Тот обратил на него внимание. Миг, и вот уже Дэнье придвинулся к нему почти вплотную, чем вызвал напряжение во всем теле. Рэдмон не боялся его. Но тело само напрягалось, словно чувствовало опасность. Горячие ладони альфы легли ему на щеки, шершавые пальцы погладили нежную кожу, коснулись шрама на губах. — Андрас… — тихо позвал омегу Дэнье, смотря ему в глаза. Он смотрел на него, не отрываясь до тех пор, пока из изумрудных красивых глаз не покатились слезы, а худая омежья ладонь не легла поверх его собственной лапищи. Наутро стало известно, что Баскард вернулся на свой корабль и отплыл еще на рассвете. Это было предсказуемо, Рэдмон так и предполагал. Баскард был влюблен в Андраса. Какое ему было дело до мутного чувака, который с ним только огрызался и вдобавок ко всему прочему еще служил подстилкой на протяжении семи месяцев. Ни для кого не было секретом, что в этом мире девственность ценили. Высокородный омега был прекрасен в своей невинности. Несмотря на то, что Андрасу не так давно исполнился восемьдесят один год, теперь Рэдмон был убежден, что на веки вечные они с Андрасом остались вдвоем. Нет, он не мыслил еще хоть раз подпустить к себе кого-то еще. Однако, тоска разлилась по всему телу, щемящая и болезненная. Омега сжимал рубашку на груди, чувствуя это. Он знал, что это были чувства Андраса, который испытывал к дарку влюбленность. Сам Рэдмон был благодарен мужчине за спасение. Баскард уплыл, и на этом все. Чтобы не портить жизнь своим присутствием и остальным, Рэдмон упросил Люгена уехать обратно в свое поместье. Сначала омега ответил категорическим отказом, но потом постепенно смягчился, но все еще не хотел отпускать своего мальчика. — Папа, — как-то проговорил Рэдмон, когда они с Люгеном сидели в летней беседке в дивном цветущем саду. Природа постепенно увядала к осени, но все еще была прекрасна. — Я курю, — неожиданно сказал омега. Люген посмотрел на него пораженным взглядом. — Оставшись здесь, я продолжу курить. Я курю давно. Можешь меня отругать. Они оба молчали. Вопреки ожиданиям Рэдмона Люген не отругал его, не читал нотаций и вообще не стал кричать и причитать. Он просто прижал к себе своего сына и долго-долго целовал его в макушку. Через некоторое время старший омега отвез его в столицу, где Андрасу сделали новые зубы при помощи светлых магов. Столицу он не разглядывал, предпочел ехать в закрытой карете и просто читать книгу. Люген не препятствовал. А потом скрепя сердце отпустил парня в его поместье. Однако, приказал усилить охрану вокруг тех мест, выстроить новый забор. Он больше не хотел, чтобы его единственного сына куда-либо похищали. Пираты оставались на свободе. Кто знает, что им могло взбрести в голову. В середине осени Рэдмон вернулся в свое поместье в сопровождении Мина и Мониса, а также пары десятков альф, которых выделил Астарт для охраны поместья.