Аристократ с сюрпризом

Как гласила старая пословица, «не было бы счастья, да несчастье помогло». Так и получилось. Когда Люгена и Дэнье объединило общее горе, они стали больше времени проводить вместе. И это не говорило о том, что присутствовала романтика, нет. Они просто поддерживали друг друга. Дэнье знал, что сказать и в каком месте лучше промолчать, а Люген знал, на какие рычаги управления воздействовать, чтобы бывший муж был самим совершенством. Таким он его и помнил. Когда еще юный Люген только достиг поры совершеннолетия, отец взял его в светское общество. Омега и до этого бывал на светских раутах, но выход в свет в пору совершеннолетия в знатных семьях означало поиск кандидата на брак. Люген не раз твердил отцу, что хочет вступить в брак только по любви. Ведь столько лет жизни впереди, и терпеть около себя нелюбимого было бы просто невыносимо. Но так уж было заведено у аристократов. Большинство из них вступали в фиктивные браки, делали вид для всех, что счастливы, а на деле спали в разных постелях. За Люгеном ухаживали многие разумные из уважаемых семей. Астарт желал видеть рядом с омегой только альфу из расы эльфов. И таковых имелось достаточное количество. Только неуемный Люген не раз закатывал дома истерики, уверяя отца в том, что даже если его свяжут и утащат под венец, он не произнесет за свою жизнь больше ни слова. А Астарт знал, что взбалмошный омега мог такое учинить. Однажды Люген, еле избавившись от ненавистных, но вежливых ухажеров, вышел во двор. Отец довольно часто устраивал такие вот приемы, чтобы аристократы могли пообщаться друг с другом. На деле же это были обыкновенные смотрины. Скука смертная. Так Люген и думал, пока бродил среди цветущих и благоухающих деревьев. Сад его семьи был огромным. При желании тут можно было затеряться. Омега бы и рад был, только вот он едва ходить научился, как оббегал этот сад вдоль и поперек. Он знал каждое дерево. Многие из них он высаживал вместе с добродушным садовником, когда отца не было дома. Когда, немного утомившись, Люген присел под одним из деревьев и облегченно выдохнул, не слыша никакой суеты, эльфийский слух напрягся. Омега открыл глаза, выпрямился, всматриваясь в полутьму сада. Вдоль тропинок стояли фонари, но он ушел немного дальше, чтобы казаться незаметным в тени деревьев. — Кто здесь? — звуки повторились. К Люгену явно кто-то шел. Его сердце участило свой ритм. Неужели за ним проследили и нашли? — А? — раздалось со стороны тропинки. А потом на нее с противоположной стороны вышел молодой альфа. Он огляделся по сторонам, но никого не увидел. Хотя отчетливо слышал голос. — Ко мне кто-то обратился? Люген покачал головой. Альфа просто прогуливался, а он решил, что это к нему идут. — Извините, — проговорил он, прислонившись к стволу дерева обратно. — Я думал, что меня ищут. Уловив, откуда раздавался голос, молодой мужчина пошел в ту сторону. Он сошел с тропинки, прищурился. В полутьме Люген заметил, как светились у того глаза. Оборотень. Причем уже достигший половой зрелости. Во сколько там у оборотней пора совершеннолетия? В семьдесят? — Добрый вечер, — альфа наконец заметил Люгена и подошел ближе. А потом уселся прямо на траву в нескольких шагах от него. — Вы не возражаете, если я составлю Вам компанию? Общество меня утомило. — И Вас тоже? — Люген улыбнулся. Альфа не выглядел тем, кто пускал слюну на красоту юного аристократа. Оборотень был одет просто, но со вкусом. Чувствовалась в нем необычная изысканная нотка. Пшеничного цвета волосы, которые он разглядел еще при свете фонарей, были убраны в хвост. Взгляд темных глаз, под одеждой угадывался рельеф мышц. Альфа поправил на шее жабо. Было видно, что он нечасто так наряжался. — Не привык к подобной компании, — альфа кивнул, посмотрел на омегу перед ним. — Насколько мне известно, сегодня очередные смотрины омеги. Этот прием в его честь. — В самом деле? — Люген вскинул бровь. Он вдруг понял, что альфа понятия не имеет, кто перед ним. — Прошу простить мне мою некомпетентность, — вдруг спохватился мужчина, отвесив омеге поклон прямо так, сидя на земле. — Мое имя Дэнье Ро́вэль. — Люген Рэвьен, — с лучезарной улыбкой представился омега, чуть склонив голову. Он с удовольствием отметил изменения на лице альфы. Конечно, имя Люгена было у многих на губах. Видя, что мужчина покраснел, Люген засмеялся в кулак, но беззлобно, дружелюбно. Так и началось их общение. Люген догадывался, что Астарт будет не в восторге от того, с кем связался омега. Дэнье был сыном наместника, который управлял небольшим поселением на юге Империи. К тому же оборотень, и по годам он был старше юного эльфа. Несмотря на все это отношения между ними закрутились так бурно, что Люген оповестил обо всем отца только тогда, когда все зашло слишком далеко. Нет, он не потерял голову, как какой-то испорченный омега, которого достаточно лишь пальцем поманить. Дэнье очень красиво за ним ухаживал, получив согласие омеги. Он не обладал большими средствами, но стоило только Люгену ответить ему взаимностью, как альфа впрягся в работу отца, чтобы увеличить семейный капитал. Люген это по достоинству оценил. Ведь это не расшаркивания аристократов во время приемов. Дэнье показывал свои чувства через дела. Не раз Люген, приезжавший в особняк Ровэлей, видел Дэнье в обычной рабочей одежде, которая была мокрой от пота. И омега видел в этом нечто прекрасное. Ни один богатый эльф не будет утруждать себя работой так, чтобы от него несло по́том и землей. А Дэнье запросто смог. Чувства между ними вспыхнули невероятно сильные. Астарт сначала хотел запереть сына дома, а потом выдать его замуж за того, кого подберет сам. Но Люген устроил настоящую забастовку. Он не ел, не занимался повседневными делами. Только сидел на подоконнике. Он начал худеть и падать в голодные обмороки. Его пытались кормить насильно, но Люген так резко вырывался, что на нежной коже оставались синяки. А этого Астарт допустить не мог. Упрямство ладно, но синяки на ребенке он видеть не желал. Потом в поместье Астарта прибыл и сам Дэнье просить руки омеги. Альфу выгнали. Но он не отступил. Проглотив гордость, он долго добивался Люгена через его отца. И однажды Люген, пыхтя и тихо ругаясь, выломал оконную раму и спрыгнул вниз со второго этажа. Дэнье поймал его и больше не отпустил. Этих двоих тянуло друг к другу как магнитом. Они готовы были мокнуть под дождем, голодать и прыгать из окон. Они были готовы на все. И Астарт сдался. Сейчас воспоминания были как никогда сильны. Люген все еще вспоминал некоторые детали и улыбался. После того, как нашелся Андрас и поправился, омега смог себе позволить немного расслабиться. Он сидел перед камином, грея ноги. Последний месяц осени на этот раз выдался холодным. Люген поежился. Год назад именно в такое время и выкрали Андраса. Бедный мальчик, через что только ему пришлось пройти. — Не спишь? — послышался тихий спокойный голос. Люген чуть повернул голову, увидев мужчину. Дэнье уселся около кресла на ворсистый ковер, смотря на пламя. Сведенные к переносице брови, сосредоточенный взгляд, убранные в хвост волосы. Люген слегка прикусил нижнюю губу и провел по волосам пальцами. Они всегда казались ему мягкими. Они с Дэнье развелись десять лет назад. И все это время Люген был один. Он не подпустил к себе никого, хотя ему лишь сто шестьдесят пять лет — молодой возраст для расы эльфов. Ведь они жили тысячи лет. — У камина уютно, — ответил омега мужчине, когда тот почувствовал прикосновение и повернул голову. Ладонь скользнула на щеку. Дэнье бережно перехватил ее и поцеловал теплые пальцы. Сейчас Люген был спокойным, домашним и таким милым, что даже и не скажешь, что в момент гнева он мог разворотить эту гостиную и разобрать ее по щепкам. Странно, обычно удел оборотней быть темпераментными. В их паре всегда было наоборот. Дэнье на свой страх и риск привстал на колени, приблизился к мужчине в кресле. Люген смотрел на него. Его расслабленная поза искренне трогала за душу. Распущенные светлые волосы лежали на груди и плечах, слегка вились. Красивые зеленые глаза отражали в себе отблески камина. Люген был прекрасен. Выдохнув, Дэнье приблизился еще и накрыл своими губами теплые губы омеги. Несколько мгновений ничего не происходило. И вот на затылок альфы легла легкая ладонь. Губы приоткрылись, приглашая. И Дэнье с большим удовольствием углубил поцелуй.

***

Рэдмон сидел на подоконнике в малой гостиной и смотрел в окно. Он думал о том, что достаточно давно не было течки. Последний раз она была на корабле. С того момента прошло почти девять месяцев. Поначалу в душе поселилось беспокойство. Но если бы что-то и было, лекари, лечившие Андраса, что-нибудь бы сказали. Очевидно, такая задержка стала результатом пережитого. Организм омеги дал сбой. Сейчас Рэдмон даже почти не удивлялся тому, что у него возникали подобные мысли. С момента его приезда в собственное поместье прошло не так много времени. Но за рекордные сроки вокруг поместья воздвигли новый забор. Омегу оповестили о том, что в строительстве помогли городские — те, кто работал на строительстве дорог. Вокруг поместья патрулировали альфы. Астарт лично подбирал охрану. Никто просто так не выезжал из поместья и не въезжал. Каждого проверяли. По периметру часто делали обход. Альфы ходили с собаками. Да, здесь эти животные назывались точно так же. Как там сказал тот темный маг? Звезды миров совпали? Мужчина помнил еще из прошлой жизни, что он вычитал однажды из книг. Якобы допускались такие мысли, что совершенно идентичных планет великое множество. И на каждой из них один и тот же разумный мог в эту секунду сидеть на этом же месте и читать эту же книгу. Теория была достаточно интересной. Но Рэдмон в те моменты не задумывался о таких вещах. Он вел другую жизнь. А сейчас времени было предостаточно. Когда ему надоело сидеть в гостиной, он вышел в фойе. Неожиданно для себя омега понял, что в этом поместье он видел только малую гостиную, приемную комнату, столовую, бальный зал, свою комнату и комнату Мина. Про подвалы он предпочел не вспоминать. К своему стыду мужчина, когда только оказался в этом поместье впервые, не осмотрел его досконально. Поэтому решил заняться этим сейчас. Омега побрел по собственному дому. Он открывал встречавшиеся ему двери, осматривал помещения. На первом этаже он нашел кабинет. Если пройти по коридору между этим кабинетом и бальным залом до конца, а потом повернуть направо, то там начиналось крыло слуг. Рэдмон даже не знал об этом крыле. У него как-то не возникало мыслей, где спали работники этого дома. К слову, когда на его пути встречались слуги, они добродушно улыбались хозяину и кланялись ему. Рэдмон наклонял голову в ответ. После пережитого все в нем изменилось настолько, что он уже не мог воспринимать слуг как таковых. Для него они стали работниками, у которых есть право выбора. Однажды он им так и объяснил, собрав в фойе. Отменил некоторые правила. Например, сильному полу из поместья нельзя было вступать в брак. Рэдмон отбросил это с легкостью, сказав, что можно, пусть делают так, как хотят. Слугам было запрещено отдыхать в гостиных, когда выдавалась свободная минута. Рэдмон разрешил разводить камин, читать книги и даже открыть запылившийся рояль, если того хотели работники. Он разрешил им даже есть в столовой, когда там никого нет. Слуги восприняли новшества с большим удивлением. Но спорить никто не стал. На втором этаже Рэдмон раньше постоянно ходил только в одну сторону коридора. Когда же он свернул в другую, то нашел там еще несколько комнат. Поместье оказалось огромным. На первом этаже, если пройти через бальный зал и преодолеть крытую террасу, то можно было попасть в оранжерею. Рэдмон застыл в немом удивлении, сколько тут было сочной растительности. Несмотря на непогоду снаружи этот сад под колпаком благоухал. Если отцветали одни растения, непременно зацветали другие. Открыв для себя такое место, Рэдмон начал проводить здесь больше времени, привел в оранжерею Мина. Омега не мог и слова вымолвить от восторга. Ведь без разрешения хозяина он не совался в закрытые двери. На несколько часов Рэдмон потерял Мина из поля зрения, тот просто растворился в красивом цветении. А еще Рэдмон однажды сказал Мину, что теперь не сможет делить с ним постель. Мин отнесся к новости с пониманием. Он работал в терпимом борделе, где шлюх не имели права бить от слова «совсем». В таком случае наказание постигало клиента, а не проститута, на которого подняли руку. Мину только оставалось догадываться, через что прошел Андрас в дешевом борделе, куда захаживали только преступники. Да еще и продажа в рабство. Мин знал, что это такое, испытал на собственной шкуре. Он просидел в клетке достаточное время, чтобы вкусить все «прелести». Когда Рэдмон отказался от интимной близости, Мин был готов к тому, что мужчина его отпустит. Но тот предложил другое. — Я хочу, чтобы ты стал мне другом, — Рэдмон сидел в небольшом уютном кресле в окружении множества цветов. В помещении царил потрясающий запах, дышалось легко и хорошо. Мин сидел рядом с мужчиной, смотря на него. — Но разве мы не друзья? — омега приподнял бровь. — Ты все еще обращаешься ко мне на «Вы» и считаешь меня своим хозяином, — Рэдмон помассировал переносицу. — Так не пойдет. Это не дружба. Знаешь, у меня был друг по имени Риг… Рэдмон не стал вдаваться в подробности, как он это сделал недавно с Дэнье. Юному Мину знать такое было необязательно. Риг был лучшим другом мужчины, не раз его выручал, мог дать дельный совет и где-то остановить от необдуманных действий. Он мог притащить Рэдмона домой на себе, когда тот был пьян. Он мог вытащить его из любого дерьма, наорать, дать поджопник, но остаться рядом. Именно это рассказал Рэдмон Мину, опустив все остальное. И Мин понял его. Он ничего не сказал, только кивнул. И постепенно Рэдмон стал слышать со стороны Мина обычное «Андрас» без всякого выканья и официоза. К оружейному производству Рэдмон вернулся не сразу. Сначала он откладывал это дело, хотя бумаги аккуратной стопочкой лежали на его письменном столе. Когда омега все же решил сесть и начать строить новые чертежи усовершенствованного револьвера, дело не пошло дальше азов. Руки начинали трястись. Рэдмон то и дело стирал не получившиеся нарисованные детали ластиком, начинал сначала, но каждый раз все повторялось. Он комкал листы, бросал их на пол. Все было тщетно. Когда Рэдмон полез в ящик стола за новой стопкой чистой бумаги, на глаза ему попались старые письма. Переписка с Баскардом. Когда-то Рэдмон прочитал только три письма и решил остановиться. Сейчас же он разворачивал письма от самого первого до самого последнего. Он вчитывался в аккуратный почерк мужчины, прикидывал, что в этот момент мог чувствовать сам Андрас. И внутренний омега подкидывал ему ощущения этих чувств. В груди постепенно теплело. Рэдмон откладывал письма и подолгу смотрел в одну точку, хотя изумрудный взгляд был направлен в окно. По щекам текли слезы, прокладывая на нежной коже соленые дорожки. Они останавливались на шраме, который со временем побелел, но все равно был сильно заметен на губах. Рэдмону было на него все равно, как и на тот, что рассекал бровь. Люген не раз предлагал избавиться от шрамов. Но Рэдмон не хотел. Он не желал, чтобы к нему снова прикасались. Его раны зажили, шрамы побелели, а искусственные зубы теперь ощущались как настоящие. Внутри омеги все перестало болеть, зад больше не саднил. Болела только душа. Она тосковала, обливалась кровью. Рэдмону казалось, что все это сон. Что вот сейчас он откроет глаза, и все исчезнет, а он обнаружит себя в маленькой комнате на тесной кровати, а оконные ставни вновь будут заколочены. За стеной из соседней комнаты послышатся стоны и скрип кровати. И омега вновь закроет уши и зажмурится. Он не захочет это слышать. Рэдмон отворачивался от окна, смаргивал слезы. Его комната оставалась прежней, на столе все еще лежали прочитанные письма. Он обнимал себя руками и притягивал к груди ноги, уткнувшись лицом в колени. Он уже не сможет возвратить прежнего себя, омега это понимал. Из гордого мужика альфы он превратился в мальчишку, которого заживо освежевали, даже не спросив мнения. Ничего не изменится. Никогда.

***

Надолго оставлять Рэдмона одного не планировали. Через некоторое время омегу оповестили о том, что к поместью направляется родительский экипаж. Чей он был конкретно, никто не сказал. Рэдмон тут же попросил приготовить комнату для родителя. Если это Люген, то ладно. А если Дэнье… Омеге казалось, что родитель не воспылает к нему былой любовью, как к родному сыну. Но тот момент в комнате, когда Дэнье коснулся его щеки ладонью, Рэдмон помнил до сих пор. Через несколько часов на пороге особняка оказались оба родителя, к удивлению Рэдмона. Он почти сразу заметил, что в этих двоих что-то изменилось. А когда он увидел, как Дэнье мимолетно поцеловал мужчину в висок, пока принимал его плащ, все понял. Лишних вопросов не возникло. Люген по обыкновению своему заключил омегу в объятья и буквально затискал его. Дэнье оказался более сдержанным. Рэдмон вообще не ожидал от него объятий. Но альфа крепко сжал его и поцеловал в макушку. Рэдмон воспринимал его уже спокойней, хотя присутствие сильного пола все еще вызывало в нем противоречивые чувства. Когда Рэдмон спросил, подготовить ли еще одну комнату, родители заверили его, что прекрасно поместятся и в одной. Это только подтвердило догадки омеги — родители помирились. Он наблюдал за ними за ужином. Они перекидывались взглядами, которые были наполнены нежностью. Когда Дэнье обращался к Люгену, голос его был теплым, а на губах расцветала улыбка. Люген отвечал ему взаимностью. Рэдмон смотрел на них и не припоминал, когда вообще видел подобные чувства между двумя. Это было волнующе. Когда Дэнье перед сном посетил комнату Андраса, Рэдмон еще не спал. Он как раз расплетал волосы, которые Монис утром заплел в сложные косы. Перекрашивать волосы он не стал. Альфа оказался на пороге и остановился. Рэдмон кивнул ему, и только после этого Дэнье прошел в комнату, заметив незаконченные чертежи на столе. — Как продвигается работа? — буднично поинтересовался он. Пока Андраса не было, Дэнье продолжал заниматься делом как его поручитель. — Не могу больше рисовать, — Рэдмон расправил волосы и отложил расческу на туалетный столик. — Не получается. Руки трясутся. Ничего не хочу. — Могу себе представить, — Дэнье понимающе кивнул. Он, сильный альфа, и то чуть не сломался, когда они с Люгеном развелись. А через что прошел его сын… было чудом, что он попросту не слетел с катушек. Хотя в этом была заслуга Рэдмона. Он был стержнем Андраса. — Это оружие. Кольты и автоматы. Это оружие из того мира, где ты был раньше? — Да, — Рэдмон согласно кивнул. — Я занимался оружием в прошлой жизни. Он уже рассказывал это Дэнье. Но сейчас было бы невежливо ответить обычное «да» и после замолчать. — Оружие хорошее, — Дэнье оперся копчиком на подоконник, рассматривая чертежи. — Его много в том мире? — Очень. — Почему? Рэдмон задумался. Действительно, а почему? Зачем миру столько оружия? Зачем? — Потому что люди из моего мира ведут войны. И ведут они их при помощи оружия, — тихо ответил он. — Земля сравнительно небольшой мир по сравнению с Базилером. Люди жадны в своем большинстве. На тех или иных материках находится больше ископаемых, чем на других. Человечество уничтожает леса, запасы пресной воды. Люди разучились жить сплоченно. Они разучились слышать и понимать друг друга. Поэтому в ход идет оружие. Потому что самое главное в том мире — власть и деньги. Нет места пониманию. — Но ведь это конец, — заметил Дэнье, до этого внимательно слушавший парня перед ним. Было видно, что Рэдмон осознавал то, что говорил. В его голосе чувствовалась горечь. — Все к этому и ведет. Конец будет отсрочен, если люди одумаются. Но они не одумаются, — омега покачал головой и сел за стол, смотря на оружие. — В этом мире нет войн. Потому что они ни к чему. Так? — Так, — кивнул альфа, потерев переносицу. Время было уже за полночь. — Была очень давно война между дарками и гномами. Но она завершилась, как только каждый получил по земле. Дарки не стали отбирать отколовшийся от их материка кусок. К чему еще одна война. И оружие в нашем мире служит средством самообороны и казней. А не как средство учинения геноцида. — Разумный подход, — Рэдмон достал из стола небольшой футляр и вынул оттуда скрученную сигарету. Одну протянул альфе. Тот принял. Они оба закурили и некоторое время молча смотрели каждый в только ему известную точку. Сигаретный дым плыл по комнате. — Что чувствовал Андрас, когда… — Дэнье замолчал на некоторое время, но Рэдмон и так понял, что тот хотел знать. — Мы разделили все пополам. Он почти умер. Но сейчас я его чувствую. Он любит тебя. Любит просто невероятно. — Я тоже тебя люблю, сын, — сказав это, Дэнье взъерошил белые волосы омеги и, подмигнув ему, вышел из комнаты, унеся с собой сигарету. Рэдмон остался один. Он дернул уголком губ, задумчиво затянувшись сигаретой, а затем выдул дым через ноздри. Наступала еще одна бессонная ночь.

***

Родители скрасили досуг Рэдмона. Он пока больше не мог работать с оружием, производство медленно останавливалось. Продолжался только выпуск патронов. Дэнье взял работу на себя, чтобы не напрягать омегу. Андрас никуда не выбирался из поместья. Он находился в постоянной компании Мина и Люгена. Взрослый омега благосклонно относился к парню, иногда спрашивал у него что-либо. Мин, пока был в поместье Андраса, успел прочитать достаточно книг, чтобы теперь поддерживать с аристократом беседу. Иногда он путался в некоторых витиеватых выражениях, присущих высшим кругам, чем вызывал улыбку на губах омеги. Рэдмон курил теперь уже в присутствии Люгена. Поначалу тот морщился. Но никаких замечаний не делал. Только молчаливо открывал окно. В такие моменты становилось грустно. Когда Люген попросил Андраса сыграть что-нибудь на рояле, омега покачал головой. Ведь он совсем не умел этого. Дэнье шепнул сыну, что возможно сохранилась тактильная память, и пальцы сами найдут нужные клавиши. Рэдмон тяжело вздохнул, сел за инструмент. Все в гостиной стихло. Было слышно только частое дыхание самого Рэдмона. Он нервничал. Пальцы легли на клавиши, надавили на несколько. Звуки были приятными, они нарушили тишину гостиной. Люген держал за руку Дэнье, который сидел рядом на подлокотнике. Мин расположился в кресле у камина. Рэдмон выдохнул, закрыл глаза. А потом начал играть. К его большому удивлению, пальцы задвигались по клавишам сами, извлекая дивные звуки, которые складывались в красивую мелодию. Нет, Рэдмон играл неидеально. Он то и дело фальшивил, пальцы порой срывались не туда и извлекали из клавиш не те звуки. Омега остановился. — Немного вспомнишь, и все будет идеально. Ты умница, сынок, — похвалил его Люген, начав тихо хлопать в ладоши. Его подхватил Мин, Дэнье, а также те слуги, которые застыли беззвучно в дверях. Рэдмон все еще сидел за роялем. Перед ним лежала нотная тетрадь, на листах которой находились ноты какой-то мелодии. Но он понимал, что не знал ни единого символа. Когда до дня рождения Андраса осталась неделя, Люген предложил ему вновь собрать всех родственников, как в старые добрые времена. Рэдмон опешил. Он вовсе не задумывался о таком пустяке, как собственный день рождения. При воспоминаниях о том, где он в это время находился год назад, Рэдмон сник, начал замыкаться в себе. Видя это, Люген тут же постарался отвлечь его болтовней, а Мин поддержал. Вместе они принялись описывать, как это будет, кто приедет. Кого бы Рэдмон хотел видеть сам? Он не знал. И поэтому омега сказал, что полагается на выбор папули. Отмечать день рождения было странным для него. В прошлой жизни каждый день рождения заканчивался грандиозной попойкой в собственном ночном клубе. В этой жизни Рэдмон так не хотел. Уже не хотел. Он бы вообще предпочел остаться в родительском особняке с ними и Мином и может быть еще дедушкой Астартом. Тот души во внуке не чаял, а после его похищения и подавно следил через своих альф, что охраняли поместье. Дни начали течь размеренно, словно время больше никуда не торопилось. Оно не ускорялось, не замедлялось. Было одинаковым по продолжительности дней и часов. Рэдмон не замечал этого, он часто смотрел в окно, читал книгу или же слушал болтовню Мина. Омега не раз рисовал его, показывал рисунки. Он обращался к Андрасу на «ты». Сначала это было для Мина непривычным. Но со временем он привык к этому. Когда до дня рождения оставалось несколько дней, и Люген во всю готовился к этому в поместье Рэвьен, Рэдмона оповестили о приближении общественного экипажа. Омега вскинул бровь. Он никого не ждал. Каково же было его удивление, когда в фойе его поместья возник Баскард. Сейчас на нем был черный плащ с меховой оторочкой, который был чуть припорошен снегом. Мужчина смотрел на опешившего омегу, который спустился со второго этажа встретить нежданного гостя. — Баскард? — Рэдмон вскинул бровь, но почувствовал, как сердце забилось чаще. Несколько месяцев назад он был уверен, что мужчина окончательно исчез и больше не потревожит его. — Здравствуй, — Баскард слегка кивнул головой. Снег на его черных волосах растаял и теперь поблескивал прозрачными каплями. — Я остановился в городе неподалеку. Я вернулся, Андрас. Услышав имя омеги, Рэдмон окончательно опешил. Несмотря на то, что мужчина знал, он все равно вернулся и теперь стоял на его пороге. Он ничего не ответил. Баскарду и не нужен был ответ. Он вернулся, чтобы построить все заново.