Аристократ с сюрпризом

Дней до дня рождения становилось все меньше и меньше. И чем ближе был этот день, тем сильнее на Рэдмона начинали давить воспоминания. Как же он хотел все это забыть, смыть с себя. Набрав полную ванну воды и раздевшись, омега залез в теплую воду и попытался расслабиться. Он положил руки на бортики ванной, выдохнул и замер. Вода перестала колыхаться. За окном было слышно, как скрипел снегом садовник, который обходил поместье и проверял, надежно ли укрыты на зимовку растения. Хрупкие снежинки ломались под его тяжелыми шагами. Где-то за забором был слышен лай собак. Альфы начинали обхаживать территорию. Округа медленно просыпалась. Рэдмон смотрел в одну точку, чуть приоткрыв рот. Язык скользнул по губам, затронул старый шрам. Омега шумно выдохнул. Этот шрам он получил, когда разбушевавшийся клиент разбил бутылку и пытался обуздать непокорного омегу. Он размахивал осколком, Рэдмон закрывался руками, и теперь на ладонях тоже можно было увидеть белесые шрамы. И вот еще несколько на лице. Сердце защемило от воспоминаний, Рэдмон прижал к груди ноги, из-за чего острые коленки выглянули из воды. Тяжело. Слишком тяжело это все принимать и как-то жить с этим. Бешеным калейдоскопом закружились вокруг ванной воспоминания, очень печальные, пропитанные ненавистью и страданиями. Рэдмон зажмурился и скользнул спиной по дну. Он нырнул под воду и замер. Руки крепко сжимали бортики. Некоторое время омега не шевелился, просто лежал под водой и смотрел сквозь прозрачный слой воды в потолок. Он рябил перед глазами, а когда воздух в легких начал заканчиваться, Рэдмон и не подумал вынырнуть из воды. Напротив, он сжал губы в тонкую полоску, пальцы на бортиках побелели. Вода начала давить на грудь, ибо переработанный кислород необходимо было выдохнуть и глотнуть свежего. Рэдмон не хотел. Он не хотел ничего, только покоя. Это оказалось сильнее него, сильнее его воли. Внутренний Андрас запаниковал. Изо рта пошли пузыри. Тело порывалось встать, но Рэдмон крепко держал самого себя, вцепившись в бортики. У него бы, скорее всего, все получилось, если бы не одно «НО». Где-то невдалеке раздался резкий хлопок двери. Водная гладь зарябила, исказив силуэт. В запястья вцепились тонкие пальцы. Руки скользнули под воду и буквально рывком вытащили Рэдмона из ванной. — Ты спятил? — послышался возмущенный голос Мина. Он смотрел на Андраса широко открытыми от сильного испуга глазами и хлопал того по спине ладонью, пока он отплевывался от воды. Она успела попасть в рот. — Зачем, Андрас? — Мин провел по мокрой щеке омеги, заглянув тому в глаза. — Ну зачем ты так? — Я не могу, Мин, — Рэдмон покачал головой. — Я думал, что я сильный и вынесу все. Но я просто не могу. Воспоминания убивают меня. Я словно до сих пор там. А это все нереально. Мин не сразу ответил ему. Некоторое время он молчал, лишь крепко держал парня в своих руках. Хотя, если бы Рэдмон захотел отстраниться, хватка парнишки его бы не остановила. За окном уже начинало светать. Зимой солнце вставало позже. — Наверное, каждый, кто прошел через подобное, не раз задумывался о том, чтобы уйти навсегда, — наконец проговорил тихо Мин, смотря в одну точку. Его пальцы машинально гладили омегу перед ним по спине, чувствуя успокаивающееся дыхание. — И не каждому суждено пережить потом все то, что обрушивается на тебя уже после того, как все закончилось. Знаешь, меня посещали такие мысли, какие возникли сейчас у тебя, Андрас, — омега посмотрел на своего теперь уже друга. Тот поднял на него тяжелый взгляд. Он не узнавал обычно озорного и веселого Мина. Сейчас перед ним был рассудительный серьезный омега, который прошел в своей жизни через ад. — Я не раз хотел свести счеты с жизнью, уйти. Но знаешь, что меня останавливало? Рэдмон покачал головой. Он не знал, что. — То, что я изначально боролся за свою жизнь. Я сопротивлялся, зарабатывал на кусок хлеба. Выживал в таких условиях, в каких альфа мог бы слететь с катушек. У меня нет родственников, мне не для кого жить. Но я переборол все и живу для себя. Потому что, если сдаться, то потраченные в прошлом силы ты расходовал понапрасну, — омега погладил парня по мокрым волосам. — А у тебя есть для кого жить. У тебя здоровые родители, господин Баскард вернулся. Я буду рядом. Тебя есть кому поддержать. Если не хочешь думать о себе, подумай хотя бы о тех, кому будет больно от твоего ухода. Мин говорил это спокойно, рассудительно. Он понимал, что сейчас ни к чему истерики, они ничего не дадут. Сломленный дух восстанавливался постепенно, если вообще восстанавливался. Но Мин почему-то знал, что Андрасу это удастся. Он будто чувствовал. И Рэдмон ничего не ответил ему. Даже тогда, когда Мин спустил воду и помог ему выбраться из ванной и одеться. Он молчал. Нечего было сказать. А вот подумать нужно было над многим. Вечером, накануне дня рождения, Рэдмон нашел лестницу, которая вела наверх, а там за дверью открывался выход на крышу. Омега выбрался туда. Лестница вывела его на небольшой пятачок балкона, по бокам от которого в стороны расходился покат крыши. Работники уже расчистили тут снег, чтобы конструкция не просела под его тяжестью. Рэдмон запахнулся в плащ, ветер наверху был сильнее, чем внизу. С этого места открывался хороший обзор. Вот вся территория поместья. Забор, за которым начинался небольшой пролесок. Он простирался всего лишь на несколько сотен метров вперед, а дальше открытая местность. Прокатанная темная дорога виднелась даже сейчас, когда на округу опустился вечер. Поэтому Рэдмон без труда заметил приближающийся к поместью экипаж. Перед самыми воротами он остановился. Несколько охранников обступили его, дверца экипажа распахнулась. Охранники отступили, позволив карете въехать на территорию поместья. Рэдмон наблюдал за всем этим, оперевшись на перила из крепкого дерева. Такое не сгниет от сырости, прослужит многие годы. Из экипажа вышли двое. С этого расстояния лиц не было видно, но один из приехавших был крепким и высоким. Второй чуть ниже, но не уступал альфе в комплекции. Остановившись, первый поднял голову. Рэдмону даже показалось, что он заметил омегу. Но скрываться и пугаться не стал. Смысл? Приехавшие нежданные гости зашли в поместье, встреченные управляющим и Монисом. Рэдмон остался в тишине и одиночестве на некоторое время. Он смотрел вдаль. Там, где находился город, вечернее небо было светлее. Видимо множество огней не давали тьме окутать местную столицу. Наверняка там сейчас весело и шумно. Города никогда не спали. Кто-то да и вел ночной образ жизни и приобщал остальных его обитателей. Дверь на балкон открылась. Рэдмон услышал тяжелые шаги и обернулся. Хоть охрана и пропустила гостей, он все еще не мог стоять спиной к незнакомцам. Вопреки ожиданиям у двери оказался Баскард. — Андрас, здравствуй, — мужчина чуть наклонил голову. Рэдмон ответил ему тем же и положил руку на мокрые перила, сжав их пальцами. — Баскард. Довольно поздно для вечернего визита, не находишь? — Рэдмон мимолетно глянул мужчине за спину. Наверх он поднялся один. — Я предпочел завтра утром лично сопроводить тебя в поместье Рэвьен, — голос Баскарда был спокойным. Он смотрел на омегу перед ним и не делал никаких резких движений. — Какая честь, — Рэдмон скривил губы. Ему было чуждо такое внимание без какой-либо корысти. Сейчас он везде видел подвох. — Хотя я бы справился с этим и сам. — Я верю, — Баскард слегка кивнул, согласившись со словами омеги. — И все же позволь. Между ними воцарилось молчание. И только сейчас Рэдмон заметил, что с неба начал падать крупный снег. Он был невесомым, белоснежным, оседал на одежде и медленно таял, стоило только прикоснуться к нему теплым дыханием. Рэдмон отвлекся от альфы, будто вообще забыл про него. Сейчас его внимание поглотил хоровод снежинок, которые подхватывал холодный ветер и уносил их куда-то далеко от крыши. Но они все равно упадут вниз и будут раздавлены чьими-то ногами. Рэдмон неопределенно пожал плечами на слова альфы, после чего сделал шаг в сторону дверей, но замедлился. Поняв, что мешает, Баскард отступил в сторону, и только после этого Андрас прошел мимо него. После чего внутрь зашел и мужчина, закрыв за собой дверь. Омега не стал выпроваживать прибывших гостей на улицу, чтобы те возвращались в город. Он пригласил их присоединиться к нему за ужином. Мужчины приняли предложение. Вместе с Баскардом приехал еще один разумный. Но он был значительно моложе альфы. В столовой накрыли на четыре персоны. По правую руку от Андраса сидел Мин, по левую пока еще незнакомый гость. Затем Баскард. Специально для дарков подали сырое мясо, нарезанное небольшими кусочками и политое острым соусом. Повара на кухне омеги хорошо знали традиционные блюда других рас. Поначалу Рэдмон украдкой наблюдал за трапезой альф. Ему было интересно и немного чуждо, что они поглощали сырое мясо. Но ведь у каждого свои традиции. Мин уткнулся в тарелку и вообще не поднимал голову. Он вел себя непривычно тихо, чем немного удивил Рэдмона. Обычно парнишка трещал даже с набитым ртом, вызывая этим умиление. Но таким он был только при Андрасе. — Баскард, не хочешь представить нам с Мином своего спутника? — нарушил тишину омега, отложив столовые приборы. Мин отвлекся от еды, Баскард поставил на стол чашку. В ней по своему обыкновению был всего лишь чай. — Конечно, — Баскард кивнул, выпрямившись. Второй альфа тоже перестал есть. — У нас принято, что пока хозяин дома сам не спросит о незнакомце, представлять его невежливо, — Баскард учтиво наклонил голову, дав понять, что сделал вовсе не замечание, а всего лишь следовал этикету. — Позволь представить. Это Рафла́нд. Он моя правая рука. Молодой альфа поднялся, как только его представили, и почтительно поклонился хозяину дома. Его взгляд был таким же пристальным, как и у всех дарков. Хотя Рэдмон за всю свою жизнь их видел только три. Алые глаза поблескивали, отражая отсветы небольших светильников, что были на стенах столовой. Черные волосы дарка косой челкой ложились набок, основная же часть была заплетена в сложную косу, кончик которой покоился на плече. Дарк притягивал внимание. Он был молчалив и учтив. — Приятно познакомиться, Рафланд, — Рэдмон слегка наклонил голову. — Мое имя Вы уже знаете. Это мой друг Мин, — сказав это, Рэдмон указал на молчавшего до этого парня. Мин тут же вскинулся, скользнул быстрым взглядом по Андрасу, а потом по дарку. — Приятно познакомиться, — поспешил проговорить он. — Для меня великая честь наконец-то познакомиться с господином Андрасом Рэвьен, — голос Рафланда был приятным, чуть басовитым. Тембр уже устоялся, значит альфа достаточно давно достиг поры совершеннолетия. Но он был значительно младше Баскарда. — Господин Мин, — в свою очередь поприветствовал гость второго омегу, кивнув тому с легкой улыбкой. В этот миг Рэдмон заметил удлиненные клыки альфы. Конечно, ведь Баскард еще ни разу не улыбался. Миргл же делал это так, что зубов вообще не было видно. Дальше продолжать разговор не стали. Рэдмон уже понял, что мужчины останутся на ночь, поэтому попросил работников подготовить две комнаты на втором этаже. Пока шли должные приготовления, все четверо расположились в малой гостиной. Если бы в поместье прибыл только Баскард, Рэдмон бы не был столь учтив. Он все еще помнил свою роль в жизни дарка. Хотя после всего того, что Баскард узнал, было бы странным то, что он продолжил настаивать. Однако в этот вечер Баскард проявил терпение. Он не задавал омеге каверзных вопросов, не поднимал тем прошлого, как давнего, так и произошедшего год назад. Он деликатно опускал многие аспекты, которые могли бы промелькнуть в разговоре. А вот насчет оружейного производства поинтересоваться решил. — Пока что предприятие встало, — проговорил омега, раскурив наял. По гостиной поплыл приятно пахнувший дымок. — Изготавливают только патроны. — У тебя есть какие-либо идеи касаемо оружия? — Баскард сидел напротив него чуть поодаль от камина. Второе кресло у камина занимал Мин, который что-то тихо рисовал, высунув от усердия острый маленький язык. — Пока что мои мысли чисты, — Рэдмон повел плечом. Не говорить же, что руки трясутся в любой момент, когда он садился рисовать. А без чертежей дальше дело не пойдет. Его не поймут. — Я бы хотел тебе предложить продать несколько партий оружия моему клану, — проговорил Баскард, смотря на омегу. — Их бы заинтересовал такой товар. — Я подумаю, — Рэдмон затянулся ароматным дымом. Он предпочитал табак для сигарет без каких-либо ароматизаторов. Но для наяла прекрасно подходил табак с различными вкусами. Порой Мин принюхивался к приятному запаху, хотя сам табак не любил и даже не собирался начать курить. Хотя и было можно. Омега поджал под себя ноги, почти закончив с рисунком. Он не вслушивался в разговор Баскарда и Андраса, лишь мельком обратил внимание на то, что Рафланд сидел за столом у самого окна. Перед ним стояла доска с шахматами. Он сосредоточенно смотрел на фигуры, подперев рукой подбородок. Играть с самим собой было скучно, Мин это прекрасно знал. Посмотрев на альфу и омегу перед ним, парень тихонько поднялся из кресла и подошел к окну. — Играете? — осторожно поинтересовался он, посмотрев на Рафланда. Тот отвлекся от созерцания фигур, взгляд алых глаз сосредоточился на парне. — Это не совсем удобно, когда нет второго игрока. — Могу я составить Вам компанию? — Мин чувствовал, как алеют его щеки. Он сам подошел, но уже начинал жалеть, что навязал аристократу свое общество. Вопреки всему Рафланд легко улыбнулся и приглашающе махнул рукой на соседний стул. — Прошу Вас, присаживайтесь. Мину было чуждо слышать такое обращение к себе. С парнем никогда не разговаривали на «Вы». Он принял приглашение, сел напротив мужчины, и постепенно игра сдвинулась с мертвой точки. Играя, Мин не заметил взгляда Андраса, направленного на него.

***

Дорога до поместья Рэвьен заняла на несколько часов дольше, чем обычно. За ночь снега выпало достаточно много, чтобы в некоторых местах лошади замедлялись. Но сама по себе дорога была хорошей. Рэдмон ехал в карете вместе с Мином. Позади них следовал экипаж Баскарда в сопровождении его правой руки. Рэдмон был благодарен за то, что альфа не поехал с ним в одной карете. Иначе бы он чувствовал себя неловко и скованно. Жизнь в поместье кипела. Люген устроил все по высшему разряду. На столы были пошиты новые скатерти, висели свежие шторы тех цветов, которые любил Андрас. А Рэдмон уже понял, что вкусы у него и омеги совпадали. Взгляд невозможно было оторвать от светло-голубых навесов повсюду. Хотя раньше Рэдмон предпочел бы серый ковер, черные скатерти и темно-черные шторы и стены. Но это было раньше. У Рэдмона не было праздничного настроения, но недавние слова Мина заставили его крепко задуматься. Пока он находился в зале, в котором будет проходить торжество, он наблюдал за Люгеном. Взрослый омега был счастлив. Он лучезарно улыбался, отдавал приказы налево и направо и то и дело оказывался рядом с сыном, чтобы потрепать его за щеку или оставить на виске смазанный поцелуй. Дэнье был здесь же. Он знал о Рэдмоне всю правду, но блестяще руководил процессом приготовлений, проверял меню и вносил некоторые поправки. Он тоже довольно часто подходил к Андрасу, поправлял на нем одежду или же смотрел издалека, подмигивая. Баскард почти не мелькал в поле видения. Но Рэдмон нет-нет, да и замечал его порой. В основном мужчина оказывался в обществе Люгена, который активно этим пользовался. Баскард был сильным и высоким. Ему не составляло труда закрепить тканевый навес повыше. И вся эта суета отвлекала Рэдмона от плохих мыслей. В прошлом году он дох в этот день от тоски и того, что за этим последовало. В этом году все будет иначе. Его окружала семья. Единственный друг был рядом и не позволял надолго оставаться одному. Родители выглядели счастливыми, как только вновь начали встречаться. Назвать по-другому это было трудно. Да, они жили под одной крышей, но Дэнье ухаживал за своим омегой, дарил ему цветы и мелкие подарки. Люген был доволен. А видеть то, что порой на губах любимого Андраса играла едва заметная улыбка, было просто непередаваемо. К вечеру к поместью приехали экипажи, а уже через несколько часов началось торжество. Рэдмона поздравляли со всех сторон, жали ему руку и похлопывали по плечам. Он видел всех этих аристократов впервые, но все они сегодня собрались вместе лишь для него. Сначала Рэдмон видел только родителей и деда. В этот вечер он узнал, что у него несколько кузенов, один из которых был ему достаточно близок. Так получилось, что, когда омеги были маленькие, Андрас и его кузен Ка́ред были неразлучны. Потом семья Кареда переехала в другое место, и связь была почти потеряна. Но каждый год они встречались вновь на днях рождения Андраса. Сейчас Каред, молодой омега эльф, трепал его и носился с ним из стороны в сторону, предавшись воспоминаниям. Где тот угол, в котором они любили прятаться от прислуги? А помнит ли омега их тайную комнату? А тайные знаки? Рэдмон не помнил ничего, но загадочно улыбался парню и кивал. Каред был невероятно красив. Веселые серые глаза. Добрая улыбка на полных губах. Приятный овал лица и персиковый цвет кожи. Его темные волосы были убраны в высокую прическу, открыв шею. А вот на шее Рэдмон заметил след. — Что это? — омега прикоснулся к следу пальцами. Он был похож на укус, который принял форму шрама, но белесые витиеватые узоры расходились в стороны, пропадая на спине в области лопаток. — Это? — Каред махнул рукой. — Брант наконец-то укусил меня. Теперь точно быть свадьбе, — омега рассмеялся. Рэдмон же скользнул взглядом по шраму на шее еще раз. Укусил… На Кареде была надета такая туника, которая имела глубокий вырез, поэтому Рэдмон заметил отметину. Была ли такая у Люгена? Думая об этом, он подошел к родителю, который его тут же заметил и обнял. — Каред говорит, что скоро будет свадьба, — проговорил Рэдмон, начав издалека. Глаза Люгена так и горели счастьем. — Он тебе все-таки сказал? — взрослый омега улыбнулся. — Да. Брант долго ухаживал за ним, но мой двоюродный брат считает, что Каред слишком молод для брака. И вот он и его альфа решили пойти окольными путями. Хитрецы. Рэдмон кивнул. Действительно хитрецы. И вот у Люгена он заметил похожую отметину на стыке между шеей и плечом, когда тот слегка оттянул ворот, поправив на себе вещь. Когда настало время танцев, Рэдмон поспешил оказаться у столов, чтобы его никто не дай Боги не увел танцевать. Он совершенно не умел этого делать. Но желающие потанцевать с ним все-таки нашлись. Рэдмон был слегка раздосадован. Его за руку держал Дэнье. Танец отца и сына омеги. — Я поведу, не переживай, — прошептал парню на ухо Дэнье и осторожно положил тому руку на талию. Танец начался. — Вам не наскучивает праздновать дни рождения каждый год? — Рэдмон улучил момент задать этот вопрос. Дэнье не будет удивлен его неосведомленностью. Так и оказалось, мужчина ничуть не смутился от вопроса. — День рождения обязательно отмечать каждый год до самой поры совершеннолетия. После него принято праздновать еще несколько лет. Потом дни рождения отмечают только раз в десятилетие, — спокойно ответил мужчина. Он придержал омегу за талию, повернулся с ним на одном месте и отступил на шаг назад. Рэдмон держал его за руку. Он чувствовал тепло тела мужчины, но это не вызывало в нем никаких позывов. Он привык к альфе. Ведь Дэнье был его отцом. Рэдмон уже понял, что тот принял его. Самое главное, что Андрас был здесь, они делили все пополам, и порой омега активно проявлял себя. Дэнье чувствовал его. И прижимал сына сильнее. Второй танец пожелал украсть Баскард. Рэдмон вытаращился на него. Он только отошел от первого танца и теперь сидел за столом, потягивая из бокала воду. — Не бойся, — Баскард протянул ему руку. Сегодня на мужчине не было привычных доспехов. Только плотная рубашка и насыщенно-винного цвета сюртук. — Мои руки останутся только там, где им надлежит быть. Ты не почувствуешь себя неловко. — Я не боюсь, — Рэдмон поднялся, приняв руку альфы. Они впервые вот так касались друг друга. Рука Баскарда оказалась на удивление теплой, а когда мужчина вел омегу в круг танцующих, его острые ногти не впивались в нежную кожу. Во время танца вторая рука покоилась на талии омеги, но Рэдмон не чувствовал давления со стороны альфы. Он не гипнотизировал его взглядом, не навязывался. Просто спокойно вел в танце. Рэдмон только улавливал его тонкий запах. — Я привез тебе подарок, — проговорил мужчина, прокружившись с парнем по кругу. Всего танцующих пар было девять, считая Люгена и Дэнье. — Не стоило тратиться, — заметил Рэдмон, краем глаза увидев, как Мин разговаривал с Рафландом. Мужчина стоял рядом с ним с бокалом в руке. На альфу были обращены взгляды. Конечно, не каждый день увидишь молодого и еще свободного дарка. О Баскарде и Андрасе, как выяснилось, уже знали. — Тебе понравится, — заверил его Баскард. Танец постепенно подходил к концу. — Я наслышан, что ты не любишь, когда другие указывают на омежью суть. Поэтому мой подарок слегка модернизирован. Теперь Рэдмон обратил внимание на Баскарда, хотя до этого старался на него не смотреть. Слова мужчины его заинтересовали. Думая над сказанным, Рэдмон даже не замечал тепла тела и сильных рук, что прижали к себе чуть сильнее. Но танец закончился слишком быстро. Рэдмон спешно отстранился от мужчины, напоследок кивнув головой. Подарков омеге подарили много. Но самыми запоминающимися были именно четыре подарка. Появившийся ненадолго Астарт прошептал внуку о том, что на побережье у омеги теперь стоял у пристани новенький корабль, который принадлежал только ему. От такого подарка Андрас приоткрыл в удивлении рот. В прошлой жизни он сам себе покупал машины. А вот кораблей ему еще никто не дарил. Родители подарили ему обновленную библиотеку. Множество интересных книг и рукописей уже были загружены в экипажи и ждали отправки. Рэдмон даже смутился слегка. Все же родители заметили, как омега любил читать. А Рэдмон действительно любил. Подарок Мина оказался настолько милым, что Рэдмон заключил друга в объятья и долго чмокал его в макушку. Мин написал его портрет. Так вот чем он занимался все время. Он тренировался с нанесением мазков. Причем портрет был написан по памяти, Андрас не позировал. Подарок Баскарда действительно понравился Рэдмону. Он ничего не сказал, но это было заметно по его выражению лица. На столе перед омегой лежал роскошный лук. Он был тяжеловат, но рукоять прекрасно лежала в руке. Лук был оснащен стабилизатором, прицелом, от верхнего плеча до нижнего была натянута крепкая тетива. Рэдмон повертел лук, примерил его. Он был большим, от бедер омеги и чуть выше головы. К луку прилагался колчан остро заточенных стрел. От подарка Баскарда Люген охнул, а Мин и Каред тут же с любопытством начали тыкать в оружие пальцами, скользя то по стабилизатору, то по тетиве. Конечно, если омегам и дарили луки, они были раза в два меньше и без каких-либо примочек, чтобы вес изделия был приемлем для подъема. У Рэдмона загорелись глаза. Подарок пришелся ему очень по вкусу, и когда настало время положить его обратно в чехол, омега делал это осторожно, придерживал тетиву, вкладывал в чехол отделанный дорогой кожей колчан. — Удивил, — сказал он, посмотрев на Баскарда. Он бы в жизни не подумал, что альфа подарит ему оружие — это было именно то, что нравилось Рэдмону. Конечно, он отдавал предпочтение огнестрелу. Но и холодное оружие, а также луки и арбалеты восхищали его всегда. Дорога до дома казалась бесконечной. Подаренный лук перевозили в экипаже, в котором были сложены книги. Рэдмон то и дело вертелся на сидении, чем удивлял Мина. Тот повсюду таскал с собой сумку, в которой хранилась бумага, карандаши и краски. Он рисовал всегда, и Рэдмон понял, что в этом был талант омеги. В поместье Рэдмон опробовал подаренное оружие. Он попросил у работников соорудить для него мишень, и через несколько часов она уже стояла в бальном зале. Рэдмон после дороги даже не переоделся. Как только он выбрался из экипажа, то тут же вытащил дорогой чехол и поспешил с ним в поместье. Пока работники сооружали мишень, он распаковал лук, пересмотрел стрелы, учился прицеливаться и привыкал к весу оружия. Он был в восторге, но особо этого не показывал, когда был в окружении родственников. Баскард часто бывал в его поместье. Рэдмон заметил за собой, что уже не шарахался от того, если альфа вдруг приближался к нему. А Баскард ни на чем не настаивал, лишь иногда рассказывал Андрасу о том, как еще будучи совсем молодым проходил службу на границах Корида, и там их подразделение в совершенстве владело подобными луками. Они не ждали войн или нападения. Но служба была необходимой. Ведь иногда к закрытым территориям стремились приблизиться торговые суда. Однажды Баскард, сидя в гостиной в обществе Рэдмона, некоторое время пристально смотрел на него. Это не укрылось от внимания омеги. — На мне расцвели цветы? — буднично поинтересовался Рэдмон, перелистнув страницу книги. Они часто могли сидеть вот так. Баскард остановился в городе, снял дом и жил там. Но почти каждый день проводил в обществе омеги, приезжая к нему в особняк. Рэдмон порой замечал за собой, что общаться с суровым альфой становилось интересно, а сам он не чурался этого общения. — Прошу прощения, нет, — ответил мужчина. За окном в свои права уже вступала весна, и снег спешил таять, оставляя после себя повсюду холодные лужи. Что Баскард, что Рэдмон сидели в рубашках без верхней одежды. В камине уютно потрескивали дрова. — Я хотел бы попросить у тебя разрешения ухаживать за тобой, — раздался внезапно голос альфы. Рэдмон резко отвлекся от книги, пристально посмотрев на мужчину. — Прости? — он вскинул бровь, пальцы на страницах книги побелели. — Учитывая недавние обстоятельства и то, что я узнал о тебе, — деликатно прояснил ситуацию альфа. — Я прошу твоего разрешения вновь. Позволь мне ухаживать за тобой. — Тебя ничего не смущает? — Рэдмон закинул ногу на ногу. Былой уют, поселившийся в душе ненадолго, постепенно улетучивался. — Ты имеешь в виду то, что ты рассказал нам с Дэнье? Не смущает, — Баскард качнул головой. — Мои чувства от этого не стали меньше. — Баскард, — Рэдмон закрыл книгу и медленно подался вперед. — Я спал с Мином, помнишь? — Помню, — спокойно ответил ему мужчина таким тоном, что Рэдмон понял — это ничего не решит. — Знаешь, сколько через меня прошло? — омега повысил голос. — По пальцам рук и ног не пересчитать. Тебе оно надо? Пустая трата времени, — сказав это, Рэдмон отложил книгу на столик и поднялся с кресла. Он быстрым шагом направился в сторону двери, чтобы избежать дальнейших разговоров. Как альфе вообще могло в голову прийти подобное? После всего? Дверь он открыть не успел. Тяжелая рука остановила порыв, задержав дверь и подперев ее. Баскард стоял позади, успев нагнать омегу. Рэдмон резко развернулся, вжался в стену, смотря на альфу. Он широко раскрыл глаза и хоть старался не показать страха, он все же присутствовал. А еще омега чувствовал запах раскаленного металла. Запах Баскарда. — Мне все равно на это, — изрек мужчина. — Выкинь из головы приличия, касающиеся священного целомудрия. Если в душе разумного поселяются неподдельные чувства, ничто не остановит его порыва. Подумай пожалуйста, я не требую от тебя немедленного ответа, — сказав это, Баскард отстранился от двери и неторопливо ее открыл, чуть склонив голову. Рэдмона в эту же секунду и след простыл.