Аристократ с сюрпризом

Рэдмон сидел в большой гостиной один. Раньше он проводил время за делами и отдыхом в малой. Но на этот раз решил немного изменить планы. В большой гостиной стоял красивый черный рояль. Он особенно выделялся среди светлых тонов, но гармонировал с темными коврами. Рэдмон уже привык к подобным цветам. Сейчас он сидел перед роялем, смотря на его красивую лаковую поверхность. Крышка рояля была открыта, демонстрируя его внутренности. Рэдмон еще ни разу не играл на этом инструменте, за исключением последнего случая. Правильно сказал Дэнье, пальцы помнили, по каким клавишам пробежаться. Омега тихо вздохнул и положил палец на белую клавишу. Раздался мелодичный звук. Он пронесся по всему помещению, оттолкнулся от стен и выбрался в щель между створчатыми дверями. Рэдмон замер. Потом повторил нажатие еще раз. Тот же монотонный звук. Когда он нажал на педали внизу рояля, звук стал более протяжным и приятным. Пальцы задвигались от середины клавиш к концу, проверяя их звучание. От высокого к низкому и обратно. Звуки нравились, они успокаивали. И тут в голове омеги вспомнилась одна очень давняя и забытая мелодия. Кажется, это был всемирно известный фильм-трагедия об огромном круизном лайнере, который потонул из-за пробоины. Рэдмон помнил мелодию из этого фильма еще с самого детства. Сможет ли он ее повторить? Пальцы легли на клавиши. Но на какие из них нажимать, Рэдмон не знал. Мелодия звучала в голове, но вот нажимание клавиш не совпадало с ней. Омега жутко фальшивил. — Андрас, — тихо проговорил он. — Ты-то профи, я тебя знаю. Помоги, у меня уши вянут от моей игры. Зачем он это делал, Рэдмон и сам не знал. Но ему вдруг так захотелось поиграть. Он прикрыл глаза, воспроизведя в голове красивую мелодию. Раз уж ему не суждено принести в этот мир музыку потяжелее, то пусть хоть эта напоминает о прошлой жизни. Тонкие длинные пальцы скользнули по клавишам, будто стерли пыль. А потом нажали на несколько, пробуя звуки на вкус. Руки медленно задвигались, и постепенно из всех звуков Рэдмон начал узнавать ту самую мелодию. Она была медленной, неторопливой и загадочной. Но это была именно она. Постепенно, когда омега проигрывал мелодию круг за кругом, она становилась быстрее, пока не дошла до нужного ритма. Музыка разлилась по помещению, покинула ее пределы и разнеслась по поместью, в самые потаенные его уголки. Рэдмон играл до тех пор, пока пальцы случайно не соскользнули на другие клавиши. Он сфальшивил и остановился, открыв глаза. — Потрясающая мелодия, — раздался за спиной знакомый голос. Омега обернулся, увидев в дверях Баскарда. Он прислонился к дверному проему, смотря на парня, что сидел у рояля. — Как давно ты там? — Рэдмон опустил крышку рояля и закрыл клавиши. Хватит на сегодня игр. — Как только услышал незнакомую, но красивую мелодию, — Баскард оттолкнулся от проема и углубился в гостиную, сев на диван. — У нее есть история? — Да, — Рэдмон развернулся на пуфике, на котором сидел. — Это история двух влюбленных, которые по случайности оказались на одном корабле. Парень был из бедного сословия, девушка же являлась аристократкой. Это трагичная история их любви. Борт корабля был пропорот айсбергом, и корабль затонул. Она спаслась на обломке, а он до последнего держал ее за руку, пока не замерз насмерть в ледяной воде. Если бы он залез к ней, обломок не выдержал вес обоих, и они бы оба утонули. Завершив краткую историю, Рэдмон замолчал, ожидая реакции Баскарда. Дарк не двигался, только обмозговывал услышанное. — Она умерла вместе с ним? — Нет, ее успели спасти до того, как замерзла и она. Про эту историю сняли фильм. — Фильм? — голос Баскарда выражал заинтересованность. Рэдмону не всегда было привычно то, что в этом мире не существовало телевидения или какого-то прототипа. — На экране бегущие кадры. Как фотографии, сменяющие друг друга. Только эти кадры двигаются. Как сама жизнь, только на экране. Видео записывается на цифровой считыватель. — Сложные технологии, — Баскард качнул головой. Сейчас на нем была темно-красная рубашка, плотный черный сюртук и штаны, заправленные в сапоги с высокой голенью. Никаких доспехов. А вот волосы по обыкновению своему были собраны в высокий хвост, открыв суровое лицо. Сведенные к переносице брови, выразительные алые глаза, прямой нос и чувственные губы. Баскард был очень красивым мужчиной. — Что есть женщины в том мире, откуда ты пришел? — Баскард сложил руки на животе в замок. Рэдмон уже успел заметить, что это была привычка мужчины. Прямо как у него, когда он закидывал ногу на ногу. Рэдмон встал с пуфика, сидеть без опоры быстро утомило. Он пересел в кресло напротив дивана, на котором расположился дарк. — В том мире есть только люди. Они разделяются на два пола — мужчины и женщины. Если переводить на гендерный тип этого мира, то мужчины — это альфы и беты, а женщины — омеги. Они отличаются всем. У женщин другое строение, другая фигура. Волосы, кожа. У них есть грудь и развитые молочные железы. Вот такая грудь, — Рэдмон показал руками на себе средний размер, какой ему самому доводилось встречать. — И отсутствуют мужские половые органы. Женщины имеют способность выносить и родить. Мужчины этого не могут. — То есть мужчины не могут выбрать себе пару среди мужчин? — Могут конечно, — Рэдмон тихо усмехнулся. — Только вот… Земля — это такой шарик, на котором подобные отношения вообще не приветствуются. Такое вот у нас «развитое» общество. Мужчины замолчали на некоторое время. Рэдмону было даже как-то лестно от того, что Баскард спрашивал про тот мир, такой далекий и прошлый. — У тебя была женщина? — альфа посмотрел на него. — Нет, — Рэдмон покачал головой. — Я как-то по мальчикам, — на лице расцвела искренняя улыбка. Разговор начал его забавлять. — Так вот почему ты спал с тем омегой. Потому что привык быть сверху? — не в бровь, а в глаз. Баскард был достаточно прямолинеен и не юлил. Вот с таким бы Рэдмон в прошлой жизни заключил сделку. — Да. Я всегда был сверху. — У позиций омег есть свои прелести и удовольствие, — заметил Баскард, чуть разведя в стороны пальцы. — Может быть. Только вот я этого за семь месяцев не почувствовал. Между ними вновь воцарилось молчание. Они подошли к теме, которая вызывала у Рэдмона раздражение. И пусть он сжег тот остров дотла, а пленных головорезов уже предали суду и казнили. Но вот главный и самый мощный враг еще был на свободе. Рэдмон стиснул зубы, думая о нем.

***

Мин был на улице с садовником и помогал ему высаживать растения в достаточно прогревшуюся землю. Некоторые растения мужчина закупил в городе на рынке, поэтому хотел скорее зарыть их в землю, чтобы те не погибли. Мин помогал с удовольствием. Ему нравилось копаться с растениями и потом наблюдать, как расцветали красивые и такие хрупкие цветы. Когда они закончат тут, садовник хотел наведаться в цветник под куполом, который был в самом поместье. За работой Мин не сразу заметил Рафланда, которому из конюшни вывели коня, и теперь мужчина закреплял сбоку свою сумку и проверял запас воды. Солнце начинало припекать сильнее, а дарки под сильным солнцем пили много воды. Мин извинился перед садовником и поднялся. Он подошел к молодому альфе, и когда тот его заметил, тепло улыбнулся. — Доброе утро, Рафланд, — добродушно проговорил Мин, вытирая измазанные в земле руки о фартук. — Здравствуй, Мин, — Рафланд улыбнулся ему в ответ. — Трудишься с утра пораньше? — Солнце уже высоко, — Мин усмехнулся, а потом посмотрел на коня. — Куда-то собираешься? — В город по делам. Глава поручил мне доставить несколько писем в местное управление. — А почтовые сапсаны? — Это сверхсрочно, — альфа закончил с креплениями сумки, поэтому сейчас просто стоял рядом с конем. Его черные волосы привычно были убраны в косу, кончик которой покоился на плече. Челка закрывала правый глаз, но альфе это никак не мешало. — Хочешь со мной? — А можно? — у Мина загорелись глаза. Но он тут же одернул себя. — Точнее… Я только мешаться буду. — Какие глупости ты говоришь, — Рафланд вскинул тонкую черную бровь. — Давай, забирайся в седло. Мин решил послушаться, тем более что душа просила находиться рядом с этим мужчиной как можно больше. Но в последний момент он спохватился и побежал к колонке. Рафланд только проводил его слегка удивленным взглядом. Мин быстро вымыл руки и лицо, снял с себя фартук и побежал обратно к альфе. Тот помог ему взобраться в седло, сам сел позади и приобнял омегу за талию рукой. Почувствовав объятья, парень зарделся. Рафланд же усмехнулся и цокнул, дав понять коню, чтобы тот двигался. Они выехали за пределы поместья, за воротами Рафланд оповестил охрану о неотложных делах в городе. После чего направил коня рысью. Мину было волнительно находиться так близко к альфе. Он чувствовал его тепло, его сильную грудь, вздымающуюся от дыхания. Это дыхание шевелило волосы на затылке. Рафланд был так близко, что это заставляло сердце биться чаще. И Мин был сейчас доволен. Но стоило только вспомнить о своем прошлом, как улыбка тут же исчезла с губ. Омега повернул голову в сторону, смотря по сторонам. Он уже хорошо знал эту местность. Совсем недавно писал пейзаж вот этих полей. На них уже начинали постепенно пробиваться колосья, которые рабочие посеяли еще перед зимой. Деревья распускали почки, и медленно разворачивающиеся листья радовали глаз своей сочностью. Мин вдохнул полной грудью. — Мин, — раздался голос альфы над самым ухом, и парень повернулся к нему. Вероятно, у него возник вопрос. Будет невежливо сидеть к мужчине спиной. Тем более что он придерживал омегу, поэтому тот не боялся упасть. — Да? — невинно поинтересовался Мин. В его больших глазах цвета сочной оливы отражалось солнце. Это завораживало. — Я хочу, чтобы ты принял мои ухаживания, — проговорил альфа и тут же ощутил, как Мин неосознанно сжался. Мальчишка ссутулился, как-то уменьшился и даже прикрыл глаза. Конь перешел с рыси на обычный шаг, и ребята в седле перестали трястись и теперь могли хорошо слышать друг друга. — Тебе нехорошо? — Наоборот, — Мин выдохнул и открыл глаза. Они влажно поблескивали. — Мне сейчас очень хорошо. И каждый раз хорошо, когда ты рядом. Я бы хотел ответить тебе взаимностью. Но я не имею права на такого мужчину, как ты. Мин наконец-то решился это сказать. Он чувствовал, что просто бы не смог обманывать доброго альфу. А если он скроет свое прошлое, и Рафланд узнает об этом по слухам или же от того же Баскарда, то будет только хуже. — Почему? — Рафланд крепко сжал поводья одной рукой, но внешне казался спокойным. Мин, однако, уловил тонкий запах, исходивший от альфы. От него пахло теплой землей. — Потому что моему счастью мешает мое прошлое, — Мин сказал это несколько громче, чем ожидал от себя. А потом просто единым потоком информации рассказал альфе все, чем он занимался. Рассказал про рабство и то, что его продали в достаточно хороший бордель, в котором он проработал несколько лет. Когда его клиентом был Андрас, он выкупил мальчишку и забрал в свое поместье. И лишь спустя время они стали друзьями. Рассказав все это, Мин отвернулся. Захотелось спрыгнуть с лошади и убежать, скрыться от пронизывающих глаз. Да только лесополоса была сейчас не близко. — Я знал обо всем, — спокойно сказал Рафланд на все то, что только что услышал от омеги. Мин тут же повернулся к нему. — Баскард? — Из Главы бы я и слова не вытянул о чужих тайнах, — Рафланд дернул уголком губ, посмотрел в сторону горизонта. От солнечных лучей его глаза казались еще более яркими и выразительными. И только сейчас Мин заметил, что у дарка были черные вертикальные зрачки. — Ты бы мне тоже ничего не сказал, только если бы я тебя принудил. А дарки не принуждают тех, кто дорог их сердцам, — Рафланд продолжал смотреть вперед, ведя коня, в то время как Мин во все глаза уставился на него. — Я узнал о тебе, когда господин Андрас издал бумагу о том, что все работники увеселительных мест могут быть свободны, если они не хотят там работать. Тогда мы с Главой лично объезжали такие места. Господин Андрас об этом само собой не знает. И вот там я услышал некую информацию о бывшем работнике. Дескать он явился первым звоночком. — Прости… — Мин опустил плечи. Ему вдруг стало так стыдно. Все это время Рафланд знал о его бывшем средстве заработка. Но тогда он ведь знал и все равно продолжил общаться с Мином? Почему? — Тебе не за что просить прощения, — омега почувствовал, как губы мужчины растянулись в легкой улыбке. Так умел улыбаться только он. — Прошлое на то и зовется прошлым, что его принято оставлять позади. Поэтому… Рафланд не успел договорить. Мин резко дернулся и развернулся в седле. Он повис у мужчины на шее и крепко обнял его, уткнувшись лицом в горячую шею. Рафланд усмехнулся. — Это можно расценивать как утвердительный ответ? Мин ничего не сказал, только мотнул несколько раз головой, подтвердив слова альфы. Его крепкое тело было так близко. Мин так ждал этого момента, что в его жизни появится кто-то такой сильный и справедливый. И он уведет омегу с собой. Мин дождался. Рафланд же стегнул коня по бокам пятками и пустил того в галоп, продолжив прижимать к себе одной рукой расчувствовавшегося Мина.

***

Дни закружились бешеным роем. Как только производство оружия сдвинулось с мертвой точки, а Рэдмон принял ухаживания Баскарда, дни стали насыщенней. Альфа не делал резких движений, не стремился зажать омегу где-то в углу. Но теперь он поселился в его поместье, занимал комнату на втором этаже и почти все свободное время Рэдмона был около него. Он пробовал луки, тестировал их и арбалеты. Рэдмону льстило такое внимание к его оружию. Как бы между прочим Рафланд однажды сказал омеге, что Баскарду в этом году исполняется двести пятьдесят лет. — Когда? — В первой половине четвертого месяца, — проговорил Рафланд. Он тоже теперь жил в поместье Рэдмона. Парень не был против. Ведь он заметил, как между ним и Мином трещали искры. А потом радостный омега и сам проболтался о том, что произошло, когда он и Рафланд ехали в город. Рэдмон крепко задумался. Он теперь знал о дне рождения Баскарда, да и они вроде как встречались. Следовало бы сделать подарок. Но вот что подарить мужчине, у которого было все? Меч? Есть. Конь, экипаж, корабль, земли — все это было. Рэдмон не знал, в каких количествах. Но ведь Баскард являлся Главой своего клана. А потом в голову закралась одна идея. Баскард ухаживал за омегой. Он подавал ему руку, когда Андрас спускался с коня или выходил из экипажа. Он привозил ему из города хороший табак, хоть сам и не курил, но и омеге не запрещал. Он подсказал ему, что следует изменить на чертежах арбалета, когда уже опробовал его несколько раз. И Рэдмон понял, что мужчина неплохо разбирался в таком. Как и в драгоценностях. Однажды Баскард преподнес омеге литой широкий браслет, на котором был рисунок — переплетение стеблей растений. Каждый лист — это был драгоценный камень. А каждый цветок — россыпь мелких камней. В окантовке из белого золота это смотрелось очень красиво и эффектно. У Рэдмона пропал дар речи от такого подарка. Баскард сделал его безо всякого повода. Когда день рождения альфы настал, Рэдмон и сам преподнес ему подарок. Это был достаточно весомый футляр, завернутый в черный бархат. Баскард никому не говорил о своем дне, не стремился его праздновать, поэтому был удивлен, что омега узнал о нем. Но подарок принял и развернул сразу же. Внутри футляра лежали два револьвера. Но они были необычными. На обоих стволах была выполнена ручная резьба, которая украшала и барабан, и рукоять. Оба револьвера были выполнены только из стали с золотом. Имелись вставки из драгоценных камней. В комплекте с револьверами шли отлитые из золота пули, внутри которых имелся разрывной механизм. Если такая пуля попадет в тело, множество шариков разорвут ткани изнутри. Баскард долго смотрел на этот подарок. Рэдмон же ожидал хоть какой-нибудь реакции. И она последовала. Губы альфы медленно растянулись в улыбке, преобразуя его лицо. Рэдмон обомлел. И этот суровый мужчина умел улыбаться. С каждой прожитой с ним под одной крышей неделей Рэдмон узнавал альфу все больше и больше. И вот сейчас он увидел его улыбку. Впервые такую искреннюю. — Это самый дорогой подарок, который мне когда-либо преподносили, Андрас, — Баскард поставил футляр с револьверами на стол и неспешно подошел к омеге. В другое время Рэдмон непременно бы ушел от прикосновения. Но сейчас смысл был бегать, когда он уже принял ухаживания. Теплая и немного шершавая ладонь легла омеге на щеку, на макушке почувствовалось легкое дыхание. А потом Рэдмон ощутил легкий, но чувственный поцелуй на своем виске. И от этого по всему телу разлилось такое тепло, что еще немного, и сердце выпрыгнет из горла. Рэдмон замер, прикрыл один глаз. Альфа же, оставив поцелуй, отстранился и напоследок провел пальцами по нежной коже щеки. А еще он успел заметить, как покраснел Андрас. Легкие поцелуи в висок или лоб постепенно становились обыденными. Альфа не распускал руки, но Рэдмон позволял ему эти легкие касания. Он чувствовал изменения внутри себя, когда альфа был к нему слишком близко, проводил по щеке или плечу пальцами и касался своими теплыми губами. Это дарило неловкость. Рэдмон чувствовал себя мальчиком, которому оказывал знаки внимания взрослый мужчина. Это было странно ощущать. Но омега не мог не думать о том, что ему было приятно. Хотя, во многом играло роль чувство благодарности за все. Омега благодарил его. Но несмотря на то, что в жизни происходили такие приятные перемены, Рэдмона начали посещать ночные кошмары. Сначала они не были явными, не запоминались на утро и оставляли после себя только неприятное послевкусие. Рэдмон вставал на рассвете со скверным настроением, и Баскарду порой приходилось терпеть его грубость. Но чем больше проходило времени, тем отчетливей становились сны. Рэдмону снился океан. То, как он плыл по бескрайним водным просторам на обломке корабля. А потом на горизонте возникал пиратский корабль. Черный и ненавистный, с такими же черными рваными парусами и развевающимся на ветру флагом. Этот корабль Рэдмон видел тогда, когда только оказался в этом мире. Сначала сны начинались именно так, но постепенно картинки сменялись. Рэдмону снился сам капитан пиратов. Его ненавистный взгляд, его садистская ухмылка. Он избивал Рэдмона во сне и мучил его. Он снова и снова вытаскивал его на палубу и кидал под ноги своим парням. Рэдмон каждый раз переживал все как впервые. Он вскакивал посреди ночи от собственных криков, весь мокрый и с бешено бьющимся сердцем. Однажды сон был таким глубоким, что Рэдмон никак не мог проснуться. Пират топил его, как тогда, когда омега был истощен и выбился из сил. Он хватался за топившие его руки и вскоре понял, что руки эти материальны. — Андрас! — послышался знакомый голос. Рэдмон вцепился в мужчину и крепко обнял его за шею. Он тяжело дышал, но продолжал жаться к Баскарду, который услышал крик омеги и пришел его проведать. И очень вовремя, потому что омега начал задыхаться. Сейчас его всего трясло, ночная туника была мокрой от пота, как и простынь. Светлые волосы омеги были влажными и липли к лицу и шее. Баскард прижал его к себе, слыша бешеное сердцебиение. — Не могу… — прошептал омега пересохшими губами. Реальность постепенно возвращалась. Он уже осознавал себя, понимал, что в постели и прижимается к Баскарду. Но вот именно сейчас он не хотел отпускать. Не хотел, чтобы этот мужчина, вытащивший его когда-то из клетки, его отпускал. Он чувствовал его руки, его крепкие объятья и постепенно успокаивался. Дрожь в теле унималась. Баскард ничего не говорил, не утешал словесно. Он оказывал поддержку совсем по-другому. Как он умел. Так они просидели около часа. Рэдмон постепенно окончательно успокоился и медленно уперся альфе в грудь ладонями. Баскард понял, что теперь омегу следовало отпустить. Поэтому он сделал это, однако остался сидеть на кровати. — Я побуду с тобой, пока ты не уснешь, — тихо проговорил он, чтобы не нарушать тишину ночи. — Это лишнее, — так же шепотом произнес Рэдмон. Его взгляд был направлен в сторону окна. Там еще царила ночь, но погода обещала наступление солнечного теплого дня. Все же лето подходило к своей середине. Баскард ничего не ответил. Он только осторожно взял омегу за руку и слегка сжал ее. Рэдмон не стал вырывать свою ладонь из захвата. Он выдохнул и закрыл глаза, натянув одеяло до шеи и немного повернувшись набок. — Скажи мне, Баскард, — нарушил он тишину. Мужчина смотрел на него, он чувствовал его взгляд. — Твои намерения касаемо брака со мной еще не претерпели изменения? — Нет, — голос Баскарда был твердым. Он нисколько не колебался, когда думал о том, что хотел бы вступить в брак с омегой. — И ничто не заставит тебя изменить решения? — Ничто. Воцарилось молчание. Но оно по обыкновению своему было недолгим. Рэдмон внезапно открыл глаза и посмотрел на альфу, что сидел перед ним на кровати и держал его за руку. — Я соглашусь на брак с тобой и больше ничему не стану препятствовать, — голос его был твердым. Словно и не этот омега вовсе час назад жался к альфе после ночного кошмара. — Но с условием. Найди и приведи ко мне Дорка — пиратского капитана. Баскард сверлил его взглядом. Казалось, что он пытался найти в словах омеги подвох. Но Рэдмон не разрывал зрительного контакта. Он был настроен решительно. — Хорошо, — наконец, проговорил мужчина. — Я найду его для тебя.