Аристократ с сюрпризом

Баскард просидел около спящего омеги почти до рассвета. Он не сомкнул глаз, лишь слегка сжимал теплую ладонь в своей. Рэдмон больше не кричал и не метался по кровати, его сон был спокойным. Зная, что он просыпается с рассветом, Баскард посмотрел в окно. До восхода солнца оставалось около часа. Пора уходить. Он поднялся, склонился над спящим парнем и оставил на его виске осторожный поцелуй, чтобы не разбудить его. Андрас и так спал этой ночью слишком мало. На поцелуй омега никак не отреагировал, лишь причмокнул во сне губами. Когда Рэдмон раскрыл глаза и потер их, в его комнате никого не было. За окном занялся рассвет, были слышны неспешные шаги садовника. Тот тоже был ранней пташкой. За пределами ограды раздавался лай собак, по первому этажу вероятно уже бродили слуги. Пора было вставать. Рэдмон принял ванну, растрепал мокрые волосы пальцами и поймал свое отражение в большом зеркале. Он подошел ближе. В голове зароились воспоминания. Как давно омега смотрел на себя в зеркало? Кажется, он потерял эту привычку после того, как его похитили. Сейчас на него смотрело отражение. Молодой омега приятной внешности. Восстановленная до былого идеала фигура, бледного оттенка кожа. Большие зеленые глаза. Почти белые волосы. Надо же, Рэдмон смог привыкнуть к их цвету, и теперь он не так сильно цеплял взгляд, как раньше. Серебристые пряди красиво блестели на солнце, здоровые и крепкие. Рэдмон смотрел на них, пропуская через пальцы. И вот, наконец, шрамы на лице. Один проложил кривую борозду через бровь и уже побелел. Второй, поменьше, стягивал кожу губ, из-за чего казалось, что Рэдмон криво ухмылялся. Но он смотрел на себя в зеркало серьезно. Приблизившись, омега присмотрелся к своему лицу. — Без этого никак, да, Андрас? — он дернул уголком губ, проведя по шраму пальцами. Люген когда-то настаивал избавиться от шрамов, пока они были свежими. Сейчас уже было поздно что-то менять. Значит останется так. Шрамы украшают мужчину. Взъерошив волосы еще раз, Рэдмон оделся и спустился вниз к завтраку. Вскоре в столовую подтянулись Рафланд и Мин. Они сели по обе стороны от Андраса. — Баскард не спустится на завтрак? — Рэдмон взял в руки столовые приборы. — Глава уехал в порт около часа назад, — оповестил его Рафланд. — Приказал мне оставаться здесь. Сказал, что дело личное. — Вот как, — Рэдмон кивнул на слова мужчины и принялся есть. Он знал, что Баскард сдержит слово и отправится искать пирата. Но он не ожидал, что дарк сорвется с места сейчас же. Как бы то ни было, почему-то Рэдмону казалось, что Баскард найдет искомое. Рэдмона же он все-таки нашел. К обеду из поместья Рэвьен пришло письмо от родителей. Дэнье писал, что они приглашали Андраса побыть у них несколько дней и скрасить родительское одиночество. Рэдмон только усмехнулся. Как же, одиночество скрасить. Они там не слишком одиноки были, раз смогли заделать еще одно продолжение рода. Как бы то ни было, омега решил не медлить и отправиться сразу же. К тому же ему казалось, что Мин и Рафланд хотели побыть наедине. Следовало предоставить им свободу на несколько дней. Как удобно, что Баскард не взял на поиски своего верного помощника. Добравшись до родительского поместья как раз к ужину, Рэдмон был встречен пламенными объятьями Люгена. Омега стал больше, Рэдмон даже удивился, когда ему в живот уперлось что-то плотное. Сколько он чудес видел на свете, но вот мужчину в положении созерцал впервые. Однако стоило отдать Рэдмону должное. Он не впал в истерику. Он месяцами готовил себя к подобного рода информации, читая книги, изучая этот мир. Если бы Люген предстал перед ним беременным сразу же, как только Рэдмон попал в этот мир, то ора было бы больше. Сейчас же круглый Люген вызывал умиление и немного удивление. Но пока это не касалось тесно самого Рэдмона, он предпочитал улыбаться родителю и искренне отвечать на его вопросы. Так Люген и Дэнье узнали, что Андрас-таки принял ухаживания Баскарда. — А где же сам Баскард? Почему вы не приехали вдвоем? — Люген полулежал на диване. Под его поясницей были подушки, а ноги он закинул альфе на колени. Дэнье разминал омеге ступни в то время как они разговаривали с сыном. — У него сейчас дела, — проговорил Рэдмон, отпивая чай. За все эти годы чая он выпил просто тонны. Как ни странно, но омега еще ни разу здесь не пил спиртное. И не очень-то тянуло. — Он уплыл сегодня утром. Но сказал, что вернется. — Конечно вернется, — Люген фыркнул. Как могло быть иначе. — К такому-то сокровищу. — Пап, ты слишком меня любишь, чтобы сказать мне что-то другое, — омега хохотнул. Он много думал о своей жизни в этом мире, в этой семье и в этом теле. Он все чаще приходил к выводу, что жизнь постепенно становилась… спокойней. И сам он становился таким же. Там, на земле, он постоянно чувствовал накал, хоть и не признавал этого. Бандиты, большой город, шум и гам, напряжение. О характере Рэдмона можно было слагать легенды. А тут что? Сидел и пил чай с предками. Разумеется, родители позвали его погостить к себе не просто так. По истечении десяти лет развода они решили наконец-то вновь пожениться. Рэдмон ничего, кроме «вау» сказать не мог. Это же какой силы должна быть любовь, что спустя десятилетие разрыва вновь обрести гармонию и счастье. А эти двое определенно пребывали в эйфории и вот еще с приданным теперь. Большой живот Люгена бросался в глаза. Хотя он утверждал, что до окончания срока еще пять месяцев. Вот оно как… Спустя два месяца. Чтобы не ездить от точки к точке, Рэдмон принял решение переместить все свое производство в одно место. Он выкупил небольшой участок за городом и соорудил там завод по производству оружия. Теперь он производил не только стандарт, но и принимал заказы от богатых разумных. Какой они хотели цвет, какую форму и в скольких количествах товар. Спрос на арбалеты был колоссальным. Аристократы дарили оружие друг другу для охоты. Многие покупали его ради декора. Огнестрел немного тормозил в продажах, ибо Рэдмон сейчас акцентировал внимание именно на луках и арбалетах. Но все же продолжал делать коллекционные и подарочные кольты, револьверы и автоматы. Хотя последние больше использовались государственными служащими, охраной и моряками. Дэнье нечасто отлучался из поместья Рэвьен, чтобы не оставлять Люгена надолго одного. Альфа признался Рэдмону, что, когда омега был в положении в первый раз, Дэнье был рядом постоянно. Он отдавал супругу всего себя, но альфе постоянно казалось, что этого мало. Так уж сильно он любил этого омегу. Когда Рэдмон и Дэнье бывали наедине, они вместе курили и обсуждали дела. Рэдмон узнал, каким образом альфа связался с темным магом, ведь такая магия была вне закона. Каково же было его удивление, когда Дэнье сказал, что это его двоюродный дядя. Разумные с магическим даром могли родиться в любой семье и у любой расы. Дядя Дэнье когда-то был альфой и сильным оборотнем. Но темная сила высосала из него индивидуальность, заменив все собой. Он был силен, как маг, но потерял себя, как разумного. Теперь понятно, почему Рэдмон никого не почувствовал в нем, когда маг приблизился к нему. Спустя месяц. Свадьбу родителей организовал Астарт. Не сказать, что он был в восторге от альфы. Все-таки он все еще помнил прошлое и знал, кто такой Дэнье. Но счастье сына было превыше всего, да и для брака нашелся весомый аргумент. И этим аргументом Люген однажды ткнул родителя в живот, когда он только лишь нахмурился. Пришлось уступить. Астарт взял все заботы о торжестве на себя. Хотя изначально Люген стремился доказать отцу, что хочет тихого бракосочетания, все-таки не первый раз в брак вступает. Но мужчина заверил его — свадьба аристократа должна быть масштабной. Люген фыркнул. Ох уж эти богачи. На свадьбу родителей Рэдмон привел с собой Мина и Рафланда. Мин поначалу вообще никуда не хотел ехать, тем более на такое богатое событие. У него не было даже ничего подходящего из одежды, хотя Рэдмон отдал ему все свои прошлые вещи. С гардеробом Мину помог Рафланд. Как его ухажер, он вызвал в поместье портного, который пошил для омеги потрясающий наряд. Мин, увидев себя в красивой тунике, плотном жилете и блестящих леггинсах с миниатюрными балетками, дальше спорить не стал. С новой прической он не выглядел серым мышонком. И очарованный Рафланд уверял омегу — мышонком он не выглядел никогда. Рэдмон оделся просто, но со вкусом. Чтобы не травмировать дражайшего папочку, омега появился на пороге дедовского особняка в обтягивающей рубашке, которая имела вырез до солнечного сплетения. Черные штаны с высоким поясом, на котором был широкий ремень с пряжкой, где была изображена эмблема Андраса. Волосы омеги были заплетены в несколько кос на висках, а основная часть уложена в высокую прическу. Омега вновь приковал к себе взгляды. Только вот Люген уже успел всем своим знакомым «растрещать», что все, «пропили деточку». И скоро он тоже обрадует браком. Рэдмон вздохнул. Конечно, принятие ухаживаний предполагало будущую помолвку. Вслед за свадьбой Люгена и Дэнье состоялось бракосочетание Кареда и Бранта. Омега был неотразим. Наряд был пошит из белых мягких тканей, ушитых золотом и серебром. Убранные вверх волосы открывали шею, на которой красовался укус альфы — символ того, что отныне и навеки омега принадлежал лишь ему одному. На Кареде навсегда останется его запах, и ни один альфа не будет иметь на него права, даже если они разведутся. Теперь понятно, почему однажды Люген так не хотел общества Ришарха, когда тот поймал омег на светском вечере. Люген неосознанно хранил верность единственному мужчине. На свадьбе Каред по идее должен был быть серьезен, но стоило только официальной части завершиться, как омега подбежал к младшему кузену и крепко обнял его, попискивая на ухо. Рэдмон не ожидал такой прыти от родственника. Но он уже успел понять, что Каред его не просто обожал, он искренне им восхищался. А запала омеги хватило бы на десятерых. Обратно в поместье Рэдмон возвращался в хорошем настроении. Спустя пять месяцев. Рэдмон ехал в поместье родителей, смотря в окно. Он навещал их теперь довольно часто. В семье недавно случилось прибавление, и теперь родители, а особенно Люген, не могли навестить старшего сына. А вот Андрасу было не сложно это сделать. Маленький альфа появился на свет как раз в конце завершающегося года. Через полтора месяца после дня рождения Андраса. Ребенка назвали Корда́сом, и Рэдмон смутно уловил созвучие с собственным именем. Альфа родился эльфом, однако Дэнье это нисколько не огорчило. Эльфийская кровь была сильнее, но это не было важно, потому что ребенок был плотью и кровью самого альфы. Рэдмон выехал в поместье родителей вечером, чтобы к утру добраться до них. Чтобы не уснуть в дороге, омега поехал в карете. Точнее кучер настоял. Как Рэдмон однажды услышал его с конюхом разговор, кучер был опечален своей бесполезностью, так как молодой господин прекрасно скакал верхом на Валете и больше не нуждался в услугах экипажа. Омега ударил себя по лбу. И вот сейчас он сидел в карете, смотря на звезды. Встречать его никто не вышел. Но оно и было понятно. Он прибыл в поместье с рассветом, в это время разумные только просыпались, а Люген, утомленный бессонными ночами, мог и вовсе спать до обеда, пока с малышом находился Дэнье. — Ну-ка, где наш самый быстрый сперматозоид? — Рэдмон потер ладони, когда вошел в родительскую спальню. Уже никто не спал. Люген кормил маленького альфу смесью, в то время как Дэнье готовил ванну для купания. — Кошмар какой, — отозвался на заявление сына омега, шлепнув его по бедру. Кордас не выглядел сонным. Он увлеченно жевал смесь, будто было чем жевать. Альфа родился около месяца назад и был еще таким крохотным, что мог спокойно поместиться на ладони Дэнье. Для Рэдмона он не был тяжелым, поэтому омега скорее перенял его у Люгена. У маленького Кордаса глаза были темно-голубыми, но так бывало у всех новорожденных. Спустя время глаза его изменят цвет. Люген как-то рассказывал, что, когда родился Андрас, Астарт обрадовался, что у омеги были голубые глаза, как и у его деда. Но спустя время с цветом вышел «облом». Альфа цеплялся за волосы старшего брата, тянул его и умиленно кряхтел, вытащив из маленького рта язык. Его глаза поблескивали, а миниатюрные эльфийские ушки на голове казались ненастоящими. Сам ребенок казался ненастоящим и очень хрупким. У Рэдмона никогда не было вот такого маленького брата. Спустя три месяца. — У тебя много братьев? — Мин болтал в воде ногами, сидя на небольшом мостике. Пока они с Рафландом прогуливались, то нашли за поместьем после небольшого пролеска маленькую речку, через которую на другую сторону шел мост. На нем они и расположились. — Двое, — ответил Рафланд. — Наша семья считается самой плодовитой среди всего клана. Трое детей в одной семье — это большая редкость. — Почему? — Мин вскинул бровь. — Так сложно зачать? — Зачать не сложно, — Рафланд покачал головой. После того, как Баскард уплыл по неотложным делам, у молодого альфы появилось больше свободного времени. Нет, он не забывал про свои обязанности. Но все-таки находил время, чтобы уделить его своему омеге. — Сложно выносить и живого произвести на свет. — Почему так? — Мин даже как-то сразу сник. Он очень любил детей, поэтому слушать подобное было очень грустно. — Этому дарковскому проклятью уже целые тысячелетия. Нам сложно даются живые дети. У моей семьи было пять попыток между нами тремя живыми. И теперь они решили остановиться. Они счастливы, что мы трое счастливчиков. — И ничего нельзя сделать? Ведь это так печально… и ужасно, — Мин вытащил ноги из воды и подтянул их к груди, обняв. — Пытаемся, но пока безрезультатно, — Рафланд сел к омеге поближе, чтобы приобнять его одной рукой. — Мы ценим свою жизнь. Каждую жизнь каждого дарка. Поэтому мы закрытое общество. Отчасти поэтому Глава тогда отправился на остров вместе с Андрасом, чтобы вернуть Миргла в клан. В отношении преступлений против детей в нашем обществе самые страшные казни. Но это может случаться пару раз за век. Бывают инциденты. Мин, ты замерз? — Рафланд отвлекся от повествования и провел по обнаженным рукам омеги. У того волоски встали дыбом, а сама кожа покрылась мурашками. — Нет, — Мин покачал головой. — Просто я впечатлительный. — Впечатлительный… — Рафланд посмотрел омеге в глаза. В них плескались солнечные лучи, наполняя взгляд приятным теплом. Мин всегда смотрел на мужчину вот так тепло. Рафланд скользнул пальцами по скуле замершего омеги, задел кончиком пальца мочку, в которой красовался золотой гвоздик с драгоценным камнем — подарок альфы. Мин не отрывал от него взгляда. Поцелуй был таким приятным и долгим, что у омеги закружилась голова. Его никогда и никто так не целовал. Даже Андрас. С ним поцелуи были страстными и наполненными желанием. Рафланд целовал нежно, тягуче и глубоко, никуда не торопясь. Им некуда было торопиться. Омега это понимал и таял в объятьях альфы. Спустя еще пять месяцев. Рэдмон часто навещал своих подопечных. Омеги восстанавливались под должным уходом. Благодаря родителям Андраса они получали образование и больше не были теми, кто после своей поры совершеннолетия не умел читать. Идея поиска связей с родственниками Рэдмону пришла не сразу, но однажды он проснулся и понял, что это будет замечательно. Он выспрашивал у ребят, где те жили, был ли у них раньше дом. Узнавал адреса и имена родственников, отправлял почтовых сапсанов. Бывало так, что приходили ответы от родственников, родителей и друзей. За потерянными омегами приплывали и забирали их домой. Некоторые омеги оставались, так как за ними некому уже было плыть. Они жили в приюте под пристальным наблюдением Рэдмона. И тут некоторый сюрприз прибыл оттуда, откуда не ждали. В приют начали приезжать аристократы из числа тех, кто не имел детей, а возраст уже постепенно клонился к закату. Бывало так, что разумные забирали омег с собой. Разумеется, Рэдмон перед этим тщательно проверял каждую семью. Не дай Боги омегу хотели забрать, чтобы сделать личным слугой. К счастью такого не случалось. Постепенно ребята обретали дом. Но были и такие, кто оказался нужен только одному Рэдмону. Узнав, что в городе открывается новая швейная фабрика, Рэдмон наведался к городскому управляющему. С некоторых пор омега начал занимать такое социальное положение, что несколькими бумагами только мог сместить альфу с пьедестала и сесть на его место. Рэдмон этого не делал, но управляющий прекрасно знал, на что тот был способен. Договориться о том, чтобы омеги получили работу на фабрике, не составило труда. А потом Рэдмон думал о том, что ребята будут недовольны тем, что омега все решил за них. Недовольных не нашлось вообще. Ребята были так рады быть полезными, что не отпустили Андраса в поместье, упросив его побыть с ними еще немного. Мин, как и обещал, написал коллективный портрет ребят. За долгое время его навыки рисования так возросли, что Мин мог за несколько часов написать какой угодно портрет. Рафланд снабдил его качественным материалом в виде красок, пастели, кистей и холстов. Мин писал семейный портрет четы Рэвьен. Это далось нелегко, поскольку маленький Кордас не желал подолгу сидеть на руках Дэнье. Приходилось делать перерывы. И в эти перерывы Мин так резвился с ребенком, что в итоге он засыпал на руках отца в момент написания портрета. Когда портрет в поместье Рэвьен увидели приехавшие в гости Каред и Брант, омега захотел такой же. Так у Мина начали появляться заказы, за которые он получал деньги. Рафланд не препятствовал такому бизнесу. Он видел, насколько сильно Мину нравилось рисовать, и насколько хорошо у него это получалось. А ведь омега нигде не учился. Кстати об образовании. Когда в приюте начались занятия, Рэдмон отдал в этот приют Мина, чтобы тот тоже получил должное образование. А там пусть над ним в будущем думает Рафланд, раз забрал себе омегу. Рэдмон был счастлив за своего друга. Мин поистине заслужил счастье и альфу, который его обожал.

***

Когда после отплытия Баскарда прошел год и четыре месяца, Рэдмон начал понимать, что скучал. А еще он переживал за мужчину. Омега давил в себе подобные чувства. Он не сказал бы, что любил Баскарда. Он испытывал к нему сильное чувство благодарности. И да, он действительно скучал. За почти полтора года можно было избороздить все океаны вдоль и поперек. Не было никаких вестей. Рафланд даже на Корид делал запрос. Вдруг Баскард сейчас пребывал на родине или останавливался там. Ничего. Ни мужчины, ни его корабля. Разве что когда он отчалил от берегов Гоштандта, то доплыл до Корида и там оставил даркских моряков. Решил не рисковать ими? Рэдмон начал переживать, чтобы альфа не охотился в одиночку. Ведь тогда он серьезно рисковал. Против пиратов даже такой как он один не выстоит. Рэдмон отвлекался как мог. Он занимался заводом, навещал омег на швейной фабрике и в приюте. Проводил время в обществе Мина и Рафланда. Мужчина не раз рассказывал о том, какой на самом деле Баскард. Он был властным и сильным мужчиной. Главенство над кланом досталось ему слишком рано. Когда в столице дарков разыгралась неизвестная эпидемия, она скосила отца Баскарда. Он умирал постепенно. Даже когда эпидемия отступила, Глава клана все еще медленно увядал. Пока не ушел окончательно. Тогда-то родитель омега передал Баскарду отцовский клановый меч. Клан мог возглавлять только альфа. Баскард был единственным ребенком в семье. Среди восьми мертворожденных он был счастливчиком. И то поначалу, когда он родился, то тоже не дышал. Неудачные попытки истощили родителя омегу, лекари сказали ему, что этот ребенок станет последним для его организма. Когда омега прижимал к себе бездыханное тельце малыша и плакал, Баскард сделал надрывный вдох и закричал. Он действительно был счастливчиком. Рэдмон даже не заметил, как увлеченно и искренне слушал рассказы Рафланда. Ведь он ничего не знал о Баскарде. Даже то, что он Глава, омега узнал случайно на корабле, и то потому что спросил про меч. Если бы Баскард родился не альфой, а омегой или бетой (а он был единственным в семье), клан бы возглавила другая семья. Баскарда с детства воспитывали именно как будущего Главу. Он терпел лишения, занимался с учителями и наставниками. К своему совершеннолетию он мог владеть многими видами оружия и крепко держать в руках меч. У него был собственный меч до того момента, пока по закону Главе не перешел клановый. Свой Баскард убрал в футляр. — Сколько семей насчитывается в вашем клане? — Рэдмон сидел у окна, смотря на улицу. В этом году зима наступала рано, хоть сейчас и был только девятый месяц. — Под покровительством Главы находятся одиннадцать семей. Моя семья на клановой иерархии занимает седьмое место, — Рафланд сидел у камина и гладил Мина по волосам. Омега что-то тихо рисовал на листе, но на деле пробовал некоторые мазки. — Моя семья была удивлена, когда Глава выбрал себе помощника из нашей семьи, то есть меня. Потому что помощники выбираются из семей, которые стоят по иерархии вторыми или третьими. — Как у вас все сложно, — Рэдмон покачал головой. Но больше никак комментировать не стал. В чужой монастырь со своим уставом не лезут. — А мне нравится такой порядок, — подал голос Мин, что до этого молчал. Ему нравилось вести с альфой беседы и нравилось, когда они вот так собирались и разговаривали. По сравнению с Баскардом Рафланд был разговорчивым и открытым. Он был другим. Видимо, сказывалось разное воспитание. Рафланд рос вместе с младшими братьями. Баскарда воспитывали в строгости и одного. Вскоре, когда минул еще один месяц, до Рэдмона долетел почтовый сапсан. Он стукнул клювом в стекло несколько раз, и омега поспешил запустить птицу внутрь. Сапсан был большим, почти как земные орлы. Размах его крыльев достигал полутора метров. А еще этих крыльев было четыре. За счет этого птица была быстрой, поэтому сапсанов сделали почтовыми. Письмо, прикрепленное к лапе птицы, оповестило омегу о том, что в порт через несколько часов войдет даркский корабль. Не было сомнений в том, кто приплыл к берегам Гоштандта. Рэдмон облегченно выдохнул. Баскард приплыл обратно, но удачным ли было его путешествие. С какими новостями. Рэдмон бы не удивился, если бы узнал, что Дорк как сквозь землю провалился. Он это умел. Через некоторое время Баскард появился на пороге поместья. Его хмурое осунувшееся лицо удивило Рэдмона. Обычно Баскард был другим. Сейчас же его суровость даже несколько пугала. Рэдмон сглотнул, приблизился к мужчине. — Баскард? — Поехали со мной, — альфа стряхнул с ворота плаща снег, смотря на омегу. — Возьми Валета. Так будет быстрее. Собирайся. Рэдмон не стал спорить. Он поднялся в комнату, быстро оделся и велел подать ему Валета. Конь ожидал на улице. Баскард уже был верхом на своем скакуне, и тот нетерпеливо бил по заснеженной земле копытами. Баскард ждал, но что-то Рэдмону подсказывало, что мужчина был не просто раздражен. Он был зол. Это ощущалось в его ауре. Он даже не обмолвился с Рафландом ни единым словом. Только кивнул ему в качестве приветствия. Они скакали долго, несколько часов. Крупный снег бил в лицо, и Рэдмон кутался в мех плаща, чтобы не замерзнуть. Валет всхрапывал, пригибал уши к голове. Из носа валил пар, но конь несся вперед, вслед за конем Баскарда. Они направлялись в сторону города, но альфа проскакал его по касательной, направившись дальше. И вскоре привел омегу к амбару. Этот амбар Рэдмон видел раньше только в отдалении. Заброшенное здание, которое раньше было конной фермой. Но потом предприятие прикрыли. Об этом Рэдмону однажды рассказал Дэнье. Они спешились, повязали коней перед входом. Баскард пошел вперед, ведя за собой омегу. Все молча. Рэдмона это напрягало, но он не лез с расспросами. Вскоре и сам все узнает. Когда Баскард зажег в амбаре свет, Рэдмон замер. Цепи были ввинчены в пол, прямо как в той камере, которую он когда-то приготовил для пирата. Сейчас Дорк находился в том же положении, что и тогда. Его ноги были закованы в кандалы и придерживались цепями в чуть разведенной позиции. Руки были аналогично притянуты цепями к полу. На шее крепился ошейник. Он был иным, нежели, когда Рэдмон забирал альфу с невольничьего рынка. От взгляда Дорка мурашки побежали по коже. Стало неприятно и тошно. Но Рэдмон так хотел расплаты, что переборол неосознанный страх и сделал несколько шагов в сторону мужчины. Пират дернулся. Сейчас его волосы были убраны в хвост, поэтому Рэдмон заметил разбитое лицо альфы. Во рту у него находился кляп. — Вернуть ему голос? — учтиво поинтересовался Баскард, скрестив руки на груди и стоя в стороне. Аура выдавала его напряжение. Воздух вокруг едва ли не трещал искрами. — Нет, — Рэдмон покачал головой. — Я хочу, чтобы он больше не заговорил. Никогда. Сказав это, омега достал из-за пояса револьвер и, прицелившись, выстрелил в Дорка. Пуля угодила ему прямиком между ног. Пират не закричал, он взревел от боли. Все его лицо покраснело, на висках и лбу выступили синеватые вены. Он согнулся пополам, стремясь свести ноги, но у него ничего не получилось. Кровь лилась по одежде на грязный пыльный пол, крики не прекращались. Рэдмон подул на дуло револьвера, убрав его за пояс. — Я хочу, чтобы он только орал. Ни слова от него не желаю слышать. Дорк поднял взгляд на омегу лишь на мгновение. Но собственная боль была сильнее. Она настолько сковала сознание и тело, что из глаз полились непрошенные слезы. Дорк задергался. Рэдмон был от него в нескольких шагах. Баскард смотрел на все это слишком хладнокровно. — Баскард, — позвал мужчину омега, и тот обратил на него внимание. — Знаешь, сколько на борту его корабля было пиратов, когда у меня началась течка? — М? — Баскард двинул желваками. Глаза его горели. — Тридцать, — спокойно произнес Рэдмон. Сейчас он был хозяином положения. Пират ни разу не пожалел его. Рэдмон тоже не станет этого делать. Он вынул из-за пояса пистолет еще раз и вновь выстрелил. И все туда же. Новые крики и рев разнеслись по всему амбару и за его пределы. Дорк трясся, рвался выбраться и скрючивал от боли пальцы, стремясь хоть немного облегчить собственные страдания. Но цепи держали его крепко, а вторая сущность бы не смогла сейчас занять место из-за сковывавшего ее ошейника. Рэдмон наблюдал за пиратом, не сводя с него взгляда. Он помнил все. И то, как Дорк избивал его, как насиловал и кидал на палубу к своим парням. Как он душил его и как продал в бордель. Сейчас Рэдмон вспомнил это все. — Они прикасались к тебе? — поинтересовался Баскард слишком спокойно. Естественно прикасались. Он лишь желал услышать это еще раз, чтобы утвердиться в собственной ярости. — О да, — Рэдмон кивнул и перевел взгляд холодных изумрудных глаз с пирата на Баскарда. Любое промедление болезненно сказывалось на Дорке. Сейчас он мечтал о быстрой смерти. Быстрой и менее болезненной. — Баскард, — Рэдмон облизал губы. Голос его был слишком тихим. — Отомсти за мою честь. Дважды просить не пришлось. Чтобы отомстить одному зверю, на него следовало натравить другого зверя. А Баскард в своей тихой ярости именно таковым и являлся. Дарк снял с себя плащ и бросил его прямо на пол. Закатал рукава рубашки. Рэдмон думал, что мужчина оторвет пирату голову, но все вышло куда более красочным. Когти Баскарда потемнели и стали длиннее. Он стремительно приблизился к Дорку, замахнувшись и ударив его по лицу когтями с такой силой, что распорол кожу. Рэдмон смотрел на действия мужчины. Лицо Баскарда было перекошенным от ярости. Он вновь и вновь бил по лицу Дорка когтями. Поначалу пират кричал, но постепенно крики сменились на хлюпающие звуки. Острые когти царапали кости и череп, разодрали кожу и глотку. В последний удар Баскард вложил всю свою силу и дал по лицу так, что оторванная голова пирата отлетела в сторону и покатилась по грязной земле, пока не остановилась перед самыми ногами омеги. Рэдмон замер. «Это» уже не было головой. Это был просто голый окровавленный череп. Как нашинкованный кочан капусты. Баскард удар за ударом сдирал с пирата кожу и мышцы, пока не убил окончательно. Обезглавленное тело обмякло и грузным мешком упало на пол. Все стихло. Было слышно только тяжелое дыхание дарка. Дарка, который на мгновение стал зверем. И Рэдмон вдруг отчетливо услышал собственные удары сердца. Альфа стоял перед ним, его руки были по локоть в чужой крови, он смотрел в одну точку и не поворачивался к омеге. Рэдмон подошел сам. Его ладонь скользнула по сильной напряженной спине, по плечу, ощутив стальные мышцы. Кожа Баскарда горела. Сам он горел, его взгляд пылал, а вертикальные черные зрачки сузились в полоски. Рэдмон взял его лицо в руки, повернул к себе. Взгляд пугающих глаз сфокусировался на омеге. — Ты сдержал обещание, — Рэдмон сейчас не отдавал себе отчета. Но он чувствовал, что поступает правильно. — Я заключу с тобой брак, Баскард. Порыв был внезапным. Рэдмон подался вперед и оставил на губах альфы поцелуй. Кожа была горячей и солоноватой от пота. Омега не продлил поцелуй больше нескольких секунд, но этого хватило, чтобы альфа пришел в себя и посмотрел на омегу уже осознанно. А потом медленно опустил голову ему на плечо и выдохнул. Выдохнул и Рэдмон, обвив руками сильную напряженную шею. Он был отомщен.