Аристократ с сюрпризом

The Flashback «Кракен» причалил к берегам Корида, когда закатное солнце уже скрылось за горизонтом. Баскард сошел на берег только лишь для того, чтобы пополнить запасы воды и продовольствия. Ему предстоял долгий путь, и неизвестно, когда удача могла ему улыбнуться. Велев своим матросам оставаться на берегу, Баскард отплыл в одиночку. Управлять кораблем в две руки было тяжело, но мужчина помнил, как еще в юности, когда только был матросом, присутствовал на корабле своего отца. Тогда разразился шторм, и почти вся команда погибла, унесенная за борт огромными волнами. Некоторые сильно заболели и не могли находиться на палубе. Баскард пригнал корабль в заводь Корида в одиночку. Вот и сейчас мужчина неспешно направлял корабль к одному из известных ему островов. Он планировал набрать новую команду на время своей охоты. Рисковать дарками Баскард не собирался. Находившийся на борту корабля темный маг пока что был бесполезен, мужчина следовал собственным курсом. Через несколько дней корабль причалил к небольшому торговому острову, который носил только цифровое название и не принадлежал ни одной из Империй. Однако он был слишком мал, чтобы обрести статус государства. Там-то Баскард и набрал команду. Поначалу, услышав в одной из таверн то, для чего ему команда, разумные рассмеялись. Но Баскард был серьезен. Он продолжал сидеть за столом и как ни в чем не бывало сверлить взглядом каждого смотревшего на него. Да и награда за службу была соответствующая. Что может привлечь головорезов, чтобы ловить других головорезов? Конечно же деньги. Первые несколько месяцев поиски не давали никаких результатов. «Кракен» швартовался от острова к острову, пересекался с торговыми путями, и Баскард интересовался у других кораблей, известно ли им что-нибудь. Он даже доплыл до того места, где был от всех экранирован былой остров. Но там была только пустота, никто сюда уже не сунется. И вот, однажды, в небольшом перешейке полуостровов Баскарду прояснили ситуацию. Несколько месяцев назад некий пиратский корабль был замечен в западном меридиане. Дарк устремился туда, пополнив запасы продовольствия вновь. Разумные, которых он нанял, были наглыми по своей природе, плохо обученными манерам и вовсе не солдатами, но они знали толк в битвах. Это и было нужно Баскарду. Когда корабль доплыл до определенного места, голос внезапно подал темный маг, который все это время сидел в небольшой комнате в передней части корабля. Он почувствовал близкое присутствие точки, где был задействован портал. Как стало недавно известно, подобный путь передвижения использовали те, кто был нечист на руку. Пираты, работорговцы, убийцы и грабители. На корабле Баскарда маг нужен был для дела. Колдун не обманул. Он перенес «Кракена» в другое место, где небо стало яснее и солнце ярче. Южное течение. Отсюда магу было легче ориентироваться, поскольку он чувствовал точки в пространстве. Баскард терпеливо ждал и каждый раз осматривал горизонт в подзорную трубу. Но натыкался только на торговые корабли, груженные тканями, специями и крупами. Так продолжалось долгое время, больше полугода корабль плавал от портала к порталу, изредка находя на своем пути маленький остров. И вот однажды на пути Баскарда оказалось нечто интересное. «Кракен» плыл между обломками некогда корабля, который сожгли не так давно. Помимо обломков были и разумные. К сожалению, уже мертвые. Кто-то обгорел, кому-то перерезали горло. Некоторых объели рыбы. Баскард понял, что эти несчастные недавно столкнулись с пиратами. — Раскрыть брамсели, — скомандовал дарк, стоя на капитанском мостике. Он не выпускал из виду горизонт. Зоркий взгляд то и дело пытался зацепиться за корабль на линии. — Какие, капитан? — перед мужчиной возник матрос. Он висел на вантах, крепко держась за них, чтобы не упасть. — Все, — ответил Баскард. Ему была необходима скорость. Матросы повиновались, хотя идти на полном ходу со всеми раскрытыми брамселями было чревато последствиями при таком-то ветре. К счастью, ничего страшного не случилось. Разве что кровь в венах вскипела, как только на горизонте показался корабль. Баскард свел брови к переносице. Это мог оказаться очередной торговый или же с рабами на борту. Последнего мужчина не хотел. Иначе придется тратить время на бой с этим кораблем и вызволять рабов. Корабль оказался именно тот, который и был нужен. Баскард узнал черные борта посудины. Когда он однажды прибыл к пристани на восточном побережье Гоштандта, то видел этот корабль краем глаза. Его-то пираты и украли в ту ночь, когда увезли с собой Андраса. Нагнать корабль не составило труда, потому что тот сам повернул в сторону «Кракена». Видимо, пираты решили, что состоится очередной улов. Ох, как же они ошибались… На подходе к пиратскому кораблю Баскард отдал приказ разворачиваться боком и готовиться к атаке. Он не собирался терять время. С момента его отсутствия прошло уже достаточно времени. Да и злость за надругательство над любимым взяла верх. Баскард отдавал приказ за приказом. Его корабль был оснащен хорошими пушками, рассыпными ядрами, которые дырявили борт пиратского корабля. Первые удары пришлись по носовой части, пробив ту. Пираты вовсе не ожидали, что кто-то явится по их душу. Они кружили вокруг друг друга, обстреливая. Но если Баскард был готов к нападению и начинил свой корабль боеприпасами под завязку, то пиратский корабль от постоянных грабежей несколько оскудел в этом плане. Становилось интересным, почему же они не пополняли запасы с тех кораблей, которые потом сжигали? Видимо для того, чтобы судно было легче. Ведь в случае чего это позволяло быстро уйти от преследования. Не в этот раз. Баскард взял пиратскую посудину на абордаж и первым вступил на вражескую палубу. Его ребята кинулись за ним, опьяненные запахом победы. Корабль пиратов был потрепан. «Кракен», конечно, тоже. Но корабль Баскарда был гораздо больше пиратского, к тому же боевым. Доркида мужчина узнал сразу. Этот наглый взгляд и хищная поступь. Пират весь напружинился, поняв, кто его главный противник. Так было заведено — если убиваешь капитана, команда сдается. Чтобы обезвредить ядовитую змею полностью, нужно отрезать ей голову (логично). Поэтому мужчины вступили в бой, не замечая творившегося вокруг. Пираты и матросы словно обезумели. Они драли друг другу глотки, рассекали саблями животы и выкидывали друг друга за борт. Танец с клинками был смертельным, что Баскард, что Дорк это понимали. — Кто ты, бездна тебя раздери? — выдохнул Дорк мужчине в лицо, когда они столкнулись лоб ко лбу. Баскард оттолкнул его от себя с мечом наперевес. Он ничего не ответил. Только взгляд алых глаз блеснул совсем по-звериному. Почти как у пирата. Видя, что ему попался сильный противник, Дорк напрягся. По всему телу прошла судорога. И рубашка затрещала по швам. Под кожей перекаты мышц пошли буграми, пират буквально на глазах увеличивался в размерах. Баскард оценил его габариты, но не стал ждать, пока зверь перевоплотится окончательно. Он сделал резкий выпад, уйдя от взмаха мощных когтей, и распорол пирату грудь. Такая рана убила бы любого разумного. Но вот оборотня в полуформе она могла только остановить. Дорк взвыл, упал на колени, уперевшись руками в палубу, чтобы не упасть. Вокруг постепенно затихал бой, на стороне Баскарда был численный перевес. Он тяжело дышал, грудь и бок горели — следы от когтей были заметны через пробитые мощными ударами доспехи. Баскарду сейчас было все равно. Он не дал пирату подняться, со всей силы ударив его эфесом меча по затылку. Бой был окончен. Среди пиратов осталось семнадцать разумных. Обратно Баскард плыл более коротким путем, чем добирался до этого места. Он не взял ничего с пиратского корабля, кроме них самих. Посудина была сожжена и пошла ко дну. Пиратов держали крепко связанными и закованными. Дорк был отдельно. На него надели ошейник, чтобы он не принял свою истинную форму, но вот рана на его груди к тому моменту уже успела затянуться. Баскарду было все равно на это. Он вновь смотрел на горизонт. Теперь он ждал, когда же наконец покажутся берега Гоштандта. The end of Flashback Рэдмон обнаружил себя идущим по узкой лесной тропинке. По бокам от нее стелилась ковром мелкая трава и росли цветы. Вокруг благоухала природа. Рэдмон был поражен, откуда он тут? Ведь помнил, что засыпал в собственной спальне. За окном была зима. А сейчас… Лес распустился и ожил под теплыми солнечными лучами. Они скользили по гладкой коже, радовали и заставляли неосознанно улыбаться. Омега вдохнул полной грудью. Он не понимал, что делал здесь. Но тут было так хорошо, что не хотелось ни о чем думать. — Бу! — раздалось внезапно со стороны. Рэдмон отпрыгнул с тропинки и упал в траву. В паре метров от него с нижней ветки дерева свесился незнакомый парень. Он заливисто рассмеялся, держась за живот. Вверх ногами было сложно вообще понять, кто это. Но возникало чувство чего-то знакомого и родного. — Ты блядь бессмертный что ли? — Рэдмон вскинул бровь, все еще сидя в траве. Цветы вокруг покачивались от легкого дуновения ветра. Парень перестал смеяться и поморщился. — Ужасные манеры. Фу, — сказав это, он напрягся, подтянулся к ветке и ухватился за нее, спрыгнув на землю. По плечам заструились светлые пряди длинных роскошных волос. Утонченная фигурка незнакомца так и притягивала взгляд, а когда он повернулся, Рэдмон обомлел. Перед ним стоял Андрас. — Что смотришь? — омега лучезарно улыбнулся. Рэдмон бы так не смог. Когда он это делал перед зеркалом, у него получался только оскал. — Узнал? — Такую красоту грех не узнать, — Рэдмон сглотнул. Андрас смерил его взглядом. Его аккуратная бровь слегка приподнялась в мимолетном удивлении. — Спасибо, ты тоже ничего, — сказав это, парень подошел к нему и протянул руку. Рэдмон принял ее, оттолкнулся от земли и поднялся на ноги. На грудь легли черные пряди. Он осмотрел себя, пропустил волосы между пальцами. Похоже, Рэдмон выглядел именно так, как в прошлой жизни. — Что я тут делаю? — он вскинул бровь, посмотрев на парня перед ним. Андрас фыркнул, словно рядом стоял несуразный ребенок, задававший глупые вопросы. — Интересный вопрос, — омега пожал плечами. — Ты просто тут есть. — А что тут делаешь ты? — Я как бы не умер, — лицо омеги скривилось. Он направился вперед, но не прошли они и нескольких метров, как недалеко от тропинки возникло поваленное дерево. На него-то Андрас и уселся. Рэдмон не мог оторвать от него взгляда. Этот парень был невероятно красив и буквально весь лучился светом. Фарфоровая кожа, блестящие длинные волосы, яркие зеленые глаза и идеальные мягкие губы — Андрас был потрясающий. Он держал осанку, даже на бревне, сидя точно в кресле в окружении ухажеров. — Благодаря тебе кстати, — продолжил парень, пока Рэдмон пускал на него слюну. — Так что не подкачай больше. Я планирую прожить долгую и счастливую жизнь. — В смысле? — Рэдмон вскинул бровь. Он все еще ничего не понимал. — Так уж случилось, что я не умею плавать, — омега повел плечом. — И тогда я уже почти утонул, но ты появился вовремя. — Так… В смысле ты планируешь прожить долгую жизнь? Я не понимаю, — Рэдмон опустился на бревно рядом с Андрасом. — Что тут не понять, глупый? — парень сдержанно хихикнул в кулак, словно флиртовал. — Мы с тобой одно целое. Ты мой стержень. — О, то есть я только стержень? — Рэдмон, — рука Андраса скользнула по его щеке. На лице юноши читалась легкая грусть. — Я не смогу выжить без тебя. Мы с тобой теперь единое. Пожалуйста, не отталкивай того, что по закону природы наше… — Не понимаю… — Рэдмон отстранился от ладони и интуитивно пошарил по поясу в поисках сигарет. Их там, конечно же, не оказалось. — О, ты вероятно говоришь о Баскарде? Любишь его? — Люблю, — тут же признался Андрас, и на его губах расцвела такая притягательная улыбка, что Рэдмон готов был простить ему все непонятки. — Я испытываю к нему только чувство благодарности, — мужчина махнул рукой. Всякие эти любовные страсти были не для него. — Херня это, любовь ваша. — Рэдмон, — голос Андраса изменился. Он стал более басовитым, когда парень произнес имя. — Не отталкивай того, что по закону природы наше. Сказал он это твердо, не как в первый раз. И не успел Рэдмон что-то ответить на подобное высказывание, как Андрас резко подался к нему и с такой силой толкнул в грудь, что мужчина опрокинулся навзничь. Но позади не оказалось земли. Он провалился в темноту, вязкую и ощутимую. Не было видно совершенно ничего. Рэдмон зарычал и сделал резкий рывок вперед. И тут же ощутил себя сидящим на кровати. Некоторое время он восстанавливал дыхание, смотря в одну точку и положив себе руку на лоб. И к чему был этот сон? Что этим хотел сказать Андрас? Сейчас вопросы не находили ответов, но Рэдмон верил, что рано или поздно до всего докопается. За окном стояла еще глубокая ночь. Последний месяц зимы этого года подходил к концу. Рэдмон выдохнул, стер пот с шеи и упал обратно на подушку. Сна не было ни в одном глазу, но нужно было как-то скоротать остаток ночи.

***

Весна в этом году была потрясающей. Снег сошел так быстро, что появившиеся из-под земли первые побеги стремительно набирали цвет, напитываясь солнечным светом. Благоухание садов в ранний период было приятным. Садовник постарался на славу, когда высаживал осенью те растения, которые начнут цвести сразу после того, как весь снег растает. В поместье Рэвьен стоял переполох. Приготовления шли полным ходом. Экипаж был уже подан к главному входу, но еще было рано выезжать. Слуги суетились, на кухне кипела работа. Были приглашены дополнительные повара. Гостей ожидалось достаточно. Когда Астарт предложил Люгену организовать все в отцовском поместье, омега отказался, заверив родителя, что хочет все сделать сам. Он вручил Кордаса Дэнье и отправил их подальше. На этот раз Люген доверил воспитание маленького альфы своему супругу, ибо тот справился бы с этим отлично. Люген уже в свое время воспитал Андраса. Теперь была очередь Дэнье рвать на себе волосы. Рэдмон слышал всю кутерьму, которая происходила на первом этаже. Иногда по второму этажу проносились торопливые шаги слуг, которые готовили гостевые спальни. Внизу слышался властный голос Люгена, руководящего процессом приготовлений. Омега закрыл глаза. Двое слуг расчесывали ему волосы, которые за все время отросли до пояса, и кончики спускались еще немного ниже. — Пора одеваться, господин Андрас, — проговорил Монис, отойдя к гардеробу. Патрок остался около туалетного столика с гребнем в руках. Они и были именно теми слугами, которые помогали Андрасу собираться. Рэдмон молча кивнул, дав слуге добро. Тот открыл гардероб и вытащил оттуда наряд. Омега поднялся. Одежда была пошита накануне. На ее создание не жалели никаких денег и сил. Андрас должен был блистать. И когда слуги одели его, то ахнули, посмотрев на молодого господина. Рэдмон и сам обомлел, увидев себя в зеркало. Весь наряд начинался с черных лосин и белой легкой рубашки, которые подчеркивали красивую фигуру омеги. Рэдмону даже казалось, что на этом все. Но не тут-то было. Следом за рубашкой на него надели белую длинную тунику, которая закрывала его тело почти до икроножных мышц. Туника была свободной, только приталенной. От солнечного сплетения до шеи шел темный ворот, приподнятый к затылку. Сверху был надет такого же фасона приталенный жилет с длинными полами, повторяя длину туники. Утонченность в этом одеянии подчеркивалась рукавами рубашки, которые плотно обтягивали красивые руки. Лишь к плечам рукава становились пышными и воздушными. На ногах омеги красовались золотые балетки, которые оплетали голень тонкими шнурками. Все одеяние украшалось золотыми нитями, россыпью сложной вышивки, а на спине была вышита эмблема Андраса. Волосы омеги заплели в несколько сложных кос и подняли прическу. Более мелкие косы спускались по спине и на концах фиксировались золотыми маленькими кольцами. Андрас был потрясающим. Даже больше, он был просто неотразим. У дверей раздался всхлип. Рэдмон отвлекся от созерцания себя в зеркале. Люген прикрыл рот ладонью и смотрел на своего сына. — Мальчик мой, какой же ты у меня красивый… — старший омега подошел к Андрасу, провел пальцами по его волосам, коснулся самыми кончиками гладкой кожи щеки. Его зеленые глаза влажно блестели, когда он осматривал омегу. — Пап, не разводи мокроту, — Рэдмон скривился, на душе было вовсе не радостно. Он так долго бежал от всего этого, но в итоге все равно стоял в одеянии для брачной церемонии. Нет, он сам поставил Баскарду условие и выполнит его. Просто его не радовало все это. Люген всхлипнул вновь, достал из рукава кружевной платок и стер несколько слезинок в уголках глаз. Он осторожно обнял сына, чтобы ничего не помять. — Ты самый невероятный. Самый красивый… Ничто и никто не испортит твою красоту, — тихо проговорил он. Рэдмон усмехнулся, провел кончиком языка по шраму на губах. Такие метки на лице его не смущали, хотя порой он ловил на себе любопытные взгляды аристократов. В такие моменты Рэдмон показывал им средний палец. В этом мире значения подобного жеста не знали. Люген пришел не просто так. Настала пора ехать в храм. По его словам, Баскард ожидал омегу там. Рэдмон выдохнул. Сейчас он бы не отказался накатить несколько стаканов перед главным весельем. Но что-то ему подсказывало, что тело этого не перенесет и не простит, и придется Баскарду тащить пьяного женишка к алтарю на собственном плече. Андраса провожали восторженными взглядами. Где-то среди слуг мелькнул Дэнье, который присоединился к сыну на выходе. Семья Рэвьен поедет в одном экипаже. Рэдмон смотрел себе под ноги, чтобы не оступиться и не навернуться во всех этих дорогих белых туалетах. Подобных вещей омега не носил, тяжесть одеяний его угнетала. Но он не привык открыто ныть по подобным пустякам. Когда он залез в экипаж, родители сели следом. Люген держал на руках маленького Кордаса, который то и дело кусал свои пальцы и сосредоточенно смотрел на старшего брата. Его яркие синие глаза постепенно меняли цвет. Сейчас были заметны коричневые крапинки на самой радужке. Дорогу до храма Рэдмон почти не запомнил. Они ехали сокращенными путями, Люген что-то без умолку болтал, а Дэнье поддакивал ему и иногда смотрел на Андраса. Рэдмон был сосредоточен на собственных мыслях. Несколько раз он ловил себя на том, что хочет выпрыгнуть из кареты прямо во время движения. Еще пара мыслей была о том, что он откажется от брака прямо перед алтарем. Рэдмон тихо выдохнул и внутренне вжал собственные яйца в кулак. Обделался как маленькая девочка. Сам выбрал это. Взрослый мужик должен принять все как должное. К алтарю Рэдмона вел Дэнье. Он, как отец альфа, должен был передать сына омегу его избраннику. Баскард уже ждал у алтаря. От него так и тянуло мощью и величием. Альфа был великолепен в своем амплуа. Так и есть. Они оба играли тут свои роли. Белый костюм Баскарда отличался от одеяния Андраса. На этот раз пластинчатая броня была белой и выполненной из плотной кожи. Черные длинные волосы были заплетены в центральную косу с вплетенной в нее алой лентой. Плащ, надетый на Баскарде, был черным снаружи и красным с внутренней стороны — единственное темное, что было на альфе. Рэдмон знал, что такова расцветка его клана. Рука мужчины покоилась на эфесе кланового меча. Баскард сверлил его взглядом. Он ждал. Дэнье подвел сына к алтарю и передал его руку в протянутую руку мужчины. Рэдмон не стал этому препятствовать, полагая, что того требовали обычаи. К счастью своему он уже до этого побывал на двух свадьбах, поэтому был в курсе традиций и клятв. И эти клятвы давались на крови. Сначала Баскард вырезал на запястье жениха круговую линию, затем то же самое должен был сделать Рэдмон. Когда их запястья соприкасались, и была произнесена заученная клятва, порезы преобразовывались в брачные татуировки. Только вот Рэдмон помнил, что татуировки Люгена и Дэнье вспыхивали так же ярко, как сейчас его и Баскарда. А вот на свадьбе Кареда и Бранта татуировки были самыми обычными и ни капли не светились. Вся церемония прошла, как в тумане, а когда по ее завершении новой паре предложили поцеловать партнера, Рэдмон уставился на Баскарда. Нет, он конечно поцеловал его, когда тот притащил ему пирата. Но то был минутный порыв. А сейчас… при всех… Видимо, тревога Рэдмона читалась в его глазах. Баскард слегка склонился и поцеловал руку омеги, задержав поцелуй на тонких пальцах. Его ладонь была неожиданно теплой. Рэдмон даже удивился, насколько приятно ему было прикосновение. Баскард смотрел на него, пока целовал руку. После чего выпрямился. По толпе гостей пронеслись вздохи умиления. По их мнению, омега был попросту смущен, чтобы любиться с супругом у всех на глазах. Основная часть празднества проходила в поместье Рэвьен. Туда Рэдмон добирался уже в экипаже с Баскардом. Родители поехали в другом в сопровождении гостей. Всю дорогу омега молчал, разглядывая брачную татуировку. От порезов не осталось и следа, а вот татуировка являла собой переплетения шипастых стеблей с лучами солнца. Само светило было изображено в центре запястья с внутренней стороны. — Ты решил проблему? — Рэдмон не поднимал взгляда на своего новоприобретенного супруга. Он не уточнял, о какой именно проблеме идет речь. Но Баскард понял его и так. — Да, — проговорил он, когда они уже почти подъехали к поместью. — Их судили на моей земле. По нашим законам за подобные деяния полагается отсечение гениталий, и, если после этого заключенный выживает, его заживо свежуют. — Потрясающие методы, — на этот раз Рэдмон поднял взгляд на Баскарда. Он сказал правду. Омега действительно был доволен тем, что сделали с оставшимися пиратами, которые пережили своего капитана всего на пару недель. Когда экипаж остановился, Баскард вышел из него первым и подал омеге руку. На этот раз Рэдмон принял ее. Он делал это неоднократно, когда Баскард еще только ухаживал за ним. Он был привычен к поцелуям в лоб и висок, к прикосновениям к своему носу и легким касаниям к самому себе. Омега заставил себя привыкнуть к подобной мимолетной ласке и неосознанно тянулся за ней, но часто себя одергивал. После того, как завершилась церемония в храме, Рэдмон стал чувствовать себя несколько иначе. Он еще не понимал, как конкретно, но остро ощущал, что в нем что-то изменилось. И сейчас он почти не замечал гостей, веселого Кареда и счастливого за друга Мина, который постоянно был в обществе Рафланда. Молодой дарк поздравил Главу клана, пожелал паре счастья и полностью растворился в обществе Мина. Первый танец должен был принадлежать новоиспеченной паре. Баскард вел мужа по обыкновению своему, тесно прижав его к себе. Музыка была плавной, мелодичной и успокаивающей. Рэдмон даже не заметил, как приник головой к сильной груди, слыша там глухие стуки даркского сердца. Сильная ладонь сжимала его собственную, вторая рука покоилась на талии. Рэдмон прикрыл глаза. — Ты потрясающе выглядишь, Андрас, — тихо произнес Баскард, пока они кружились по бальному залу. — Ты всегда был красив. Но сегодня ты покорил меня вновь. — И тебя ничего не смущает? — также тихо поинтересовался у него омега. Он выдохнул, но не отстранился. Куда теперь бежать, он уже и так загнал себя под венец по собственной воле. — Нет. Меня в тебе ничего не смущает, — проговорил Баскард. И голос его был таким обволакивающим и чарующим, что омега внезапно вспомнил, что после заключения брака следует первая брачная ночь. Да и сам дарк когда-то сказал ему «любой уважающий себя аристократ альфа ни за что не посягнет на честь, достоинство и части тела омеги без должного на то согласия, без официальных ухаживаний и без законного брака». Все формальности были соблюдены. Теперь Баскард имел на него полное право. Об этом Рэдмон думал, пока танцевал. Эти мысли роились у него в голове, когда он стоял в компании родителей и кузена. Когда его поздравлял дед. Когда гости провожали свадебный экипаж в поместье Андраса. Не так давно омега изъявил сильное желание остаться на родной земле. После пережитого он не хотел больше жить нигде, кроме дома. Баскард принял это. Он не стал настаивать на переезде в свой клан. Он шел на уступки этого невозможного омеги. Вечером, когда по всему периметру поместья снаружи зажгли фонари, Рэдмон шел по коридору в сторону спальни Баскарда. Его лицо было каменным, а движения механические. Он шел босиком, будто ворсистый ковер смог скрыть его шаги. Омега закусил губу почти до крови. Он чувствовал себя обреченным. Когда он открыл дверь в спальню и вошел в нее, Баскард сидел на кровати и вытирал обнаженные руки и шею влажным полотенцем. Увидев омегу, мужчина остановился и пристально посмотрел на него, словно не понимал, что тот делал в его спальне. — Андрас? — в голосе альфы чувствовалось удивление. — Ты чего? — Пришел исполнять супружеский долг, что же еще, — Рэдмон нервно дернул плечами, отвел взгляд в сторону и потянул за шнурки своей легкой туники. Та держалась на теле только благодаря завязкам на рукавах и вороте. Сейчас на рукавах они уже были развязаны. Послышалось легкое шуршание ткани. Туника упала к ногам, обнажив омежью фигуру. Рэдмон опустил голову, почувствовав, как щеки предательски запылали. Баскард уже видел его обнаженным однажды. Тогда, когда вытащил из рабской клетки. Правда тогда и освещение было не то, и ситуация другая. Не до разглядываний. Сейчас же омега так и чувствовал блуждающий на себе взгляд. Поэтому закрыл глаза. Послышался тяжелый вздох. Баскард поднялся с кровати, Рэдмон неосознанно напрягся, но пересилил себя, чтобы не отступить назад. Но вопреки всему вовсе не ожидал, что на плечи опустится ткань. Он распахнул глаза, обнаружив, что Баскард захватил с кровати легкое покрывало и закутал в него супруга. — Андрас. Я хочу тебя любить. А не насиловать, — твердо проговорил Баскард, сжав его плечи. Рэдмон смотрел ему в глаза. — Ты думаешь, что я слабак? — он вскинул бровь, и шрам, рассекавший ее, взметнулся вверх, немного исказив выражение лица. — Я думаю, что ты много выдумал себе. Я хочу, чтобы ты был готов, Андрас, — Баскард покачал головой. — И сейчас ты не готов. Но уверен, что обязан. Баскард отступил от парня и сел обратно на кровать. — Не обязан. Несмотря на то, что в эту ночь альфа не тронул Рэдмона (к его великому удивлению), Баскард предложил ему остаться и просто провести время за разговорами. И Рэдмон согласился. Он только ненадолго вернулся в свою комнату, чтобы одеться. Мужчина не стал этому препятствовать. Они проговорили до самого утра, и Рэдмон почувствовал, что впервые вот так мог говорить с альфой несколько часов подряд. В спальне Баскарда были закуски, поэтому они периодически перекусывали и пили гольен. И именно тогда Рэдмон решил затронуть тему брачных татуировок. — Брачные татуировки ярко вспыхивают, если пара истинная, — спокойно пояснил парню Баскард, но тот все равно ничего не понял. — Истинная? — Рэдмон вскинул бровь. Он полулежал на кровати, подогнав под себя подушку. Эта расслабленная поза, тихие разговоры в тишине спальни под звуки топящегося камина — все это создавало атмосферу уюта. — Тебе это незнакомо, понимаю, — Баскард был раздет до пояса. Его белая рубашка была расстегнута, обнажив торс и грудь. — В нашем мире существует понятие истинности. Когда каждая душа имеет свою половинку, которая подойдет ей так идеально, что она не сможет больше без нее. Истинных находят далеко не все, но это не означает, что иначе они не женятся. Взять во внимание твоего кузена. Он и его альфа не истинные. Но они любят друг друга. А вот твои родители уже истинная пара. — Люген и Дэнье? — Рэдмон вскинул бровь. Вот бы ни за что не подумал. — Даже по истечении десяти лет развода они не смогли друг без друга, — пояснил Баскард. — Они бы и не смогли еще больше. Истинные узы самые чистые. — Получается… раз наши татуировки вспыхнули, то… — Рэдмон не успел договорить. Баскард согласно кивнул. — Именно. Мы истинная пара и предназначены друг другу судьбой. — Ты знал с самого начала? — Не совсем, — Баскард сменил положение, сев немного боком и оперевшись на изголовье кровати. — Я ощутил это постепенно. И ты тоже. Поэтому решился плыть ко мне. Ты просто об этом забыл теперь. Рэдмон кивнул. Забыл он. Омега об этом и не знал. Но его все еще удивляло то, что Баскард так легко говорил о нем, как о постоянном. Будто и не было того признания Рэдмона, когда он раскрыл себя. Омегу это удивляло. И… радовало. А еще ему предстояло разобраться с понятием истинности. Что это было, и с чем его ели.