Аристократ с сюрпризом

Когда слуга оповестил Лагианиса о поданном ужине, семья потихоньку начала собираться в столовой. Баскард увел Рэдмона еще от лестницы, пребывая в компании своего кузена Вискора. Пока они шли в направлении столовой, мужчины разговаривали, но Рэдмон не мог знать, о чем именно. Они применили даркский язык. Поэтому решил смотреть по сторонам. Стены по-прежнему украшали картины и портреты. Изображения членов семьи, охота, пейзажи — все по стандарту. Но то, какими четкими мазками были написаны эти картины, вызывало восхищение. Рэдмон был далек от искусства в прошлой жизни, поэтому просвещался здесь. Баскард мельком обратил на него внимание, но видя, что омега не скучал, продолжил разговор с кузеном. Рука Рэдмона покоилась по обыкновению своему на локте альфы. Рэдмон уже привык так. Редко они шли порознь. Когда мужчины из фойе попали в проходную комнату, а из нее в коридор, Рэдмон думал, что повороты никогда не закончатся. Но вот они свернули еще раз, и Баскард открыл дверь, пропустив вперед мужа. Рэдмон оказался в просторной столовой. Она была светлой и большой, гораздо больше, чем в поместье Андраса. Наполненное светом помещение будто искрилось в солнечных лучах. Столовая была словно из золота — такие оттенки были применены в отделке и обстановке. Несколько больших окон с резными колоннами открывали вид на дивный и до сих пор цветущий сад. Занавески колыхались от легкого ветра, поэтому Рэдмон не видел сад во всей его красе. Но захотелось непременно посетить его. В углах столовой располагались резные фигуры из гипса, которые напоминали Рэдмону греческие статуи. По центру помещения стоял длинный стол, накрытый на всю семью. Здесь уже собрались несколько разумных, которые разговаривали и кивали друг другу. На Рэдмона тут же обратили внимание, стоило им войти. Баскард не стал задерживаться на месте, подтолкнул опешившего парня к столу и усадил его почти у изголовья, пододвинув за ним стул. Затем сел сам. И лишь потом расселись остальные. Несмотря на то, что Лагианис был знатным графом, право начала трапезы принадлежало именно Главе клана. Буквально за несколько минут в столовую подошли остальные члены семьи. Рэдмон заметил как минимум трех беременных омег, пятерых детей и двух подростков. Остальные дарки были взрослыми. Омеги, альфы, двое бет. Все они усаживались за стол, перед этим склонив головы перед Баскардом. Трапеза еще не начиналась, поэтому Рэдмон убрал руки со стола. Здесь действовали совсем другие правила. У себя дома он мог сесть и тут же начать есть. Потом к нему подтягивался Мин. А здесь было принято всех ждать. Вошедший почти последним Лагианис сел прямо напротив Андраса по левую руку от сына. Когда все были в сборе, ужин начался. Ели молча. Рэдмон заметил, что на столе было только сырое мясо, нарезанное мелкими или крупными кусками. Стояли сосуды с соком и спиртным. И только у одного Рэдмона блюда были приготовленными. Зелень, фрукты, мясо и бульон — для него составили персональное меню. Рядом с омегой сидел довольно миловидный паренек. На земной возраст Рэдмон бы дал ему лет десять. Это был омега, его миндалевидные красные глаза то и дело смотрели на то, как ел Рэдмон. Его это не бесило, но немного выбивало из колеи. За столом царила тишина. Видимо нельзя было разговаривать, пока шел ужин. Но мальчик вновь и вновь обращал внимание на омегу рядом с ним. Поэтому, когда Рэдмон взял бокал с соком и сделал глоток, мальчик открыл рот. Это отвлекло, омега поперхнулся и отставил бокал, тихо закашляв в кулак. На него обратили внимание. — Пари́нс, где твои манеры? — шикнул на мальчика рядом сидящий омега, и тот сразу потупил взор. Послышались тихие смешки. Дети подняли головы, посмотрели на провинившегося Паринса с улыбкой, после чего глянули на Андраса. Рэдмон откашлялся, сделав еще один глоток. Он поймал взгляд Баскарда. Тот смотрел на него, и в его глазах читалось беспокойство. — Все хорошо, — тихо проговорил Рэдмон, вернувшись к трапезе. Он ожидал, что знакомство с семьей начнется прямо тут, за столом, но вдруг вспомнил о правиле, которое было принято у дарков. Пока хозяин дома сам не представит незнакомца, спрашивать о нем невежливо. Баскард молчал, посчитав нужным сейчас поесть. А уже потом все остальное. Когда с ужином было покончено, альфа поднялся из-за стола и подал Рэдмону руку. Тот уже давно поел и лишь изредка потягивал налитый ему сок. Сидеть с прямой спиной было утомительно, поэтому, как только они вдвоем покинули столовую, Рэдмон выпустил руку Баскарда и размял плечи. Те тихо захрустели. — Устал? — Баскард прошел немного вперед, но все еще ждал омегу. — Нет. Просто спина затекла, — отозвался Рэдмон, разминая шею. — Вовсе необязательно соблюдать стопроцентный этикет, Андрас. — Я не оборванец. Час-другой прямо могу посидеть. Или ты хочешь, чтобы я плюнул на все, закурил и начал материться? — Рэдмон вскинул бровь, поравнявшись с супругом. — Я бы на это посмотрел, — Баскард сказал это неожиданно весело, в его словах слышалась улыбка. Рэдмон даже посмотрел на него. Но мужчина остался серьезным. Они шли по коридору неспешным шагом. — Куда мы сейчас? — В гостиную, — ответил Баскард. — Тебе нужно познакомиться с семьей. — Вы все живете под одной крышей? — Да, — мужчина сделал короткую паузу, но поняв, что Рэдмон ждал продолжения, вновь заговорил. — Каждая семья всего клана живет в таких особняках. Изредка некоторые изъявляют желание жить отдельно. — Например, как семья Миргла? — Да, как семья Миргла, — Баскард согласно кивнул. — Зачастую одна семья занимает несколько комнат, которые принадлежат только им. Они собираются в общих комнатах, такие как столовая, гостиная, бальный зал. Но в основном каждый живет своей жизнью. — Это всех устраивает? — Само собой. Они вновь преодолели несколько поворотов коридора и вышли в фойе, прошли мимо лестницы и вошли в другую дверь. Перед Рэдмоном открылась гостиная. Она также была просторной и на удивление светлой. На полу лежал большой мягкий ковер, стояли диваны и кресла. В центре стоял низкий стол, а у самого окна располагался рояль. Лепнина на потолке и стенах подчеркивала роскошь помещения. Здесь было тепло и спокойно. Баскард потянул омегу за руку и усадил его на диван. Рэдмону невольно показалось, что мужчина стремился к тому, чтобы мужу досталось комфортное место. Скоро сюда придут другие? Так и есть. Через некоторое время в гостиную начали приходить члены семьи. Вперед всех забежали дети, но, увидев Баскарда, они тут же затормозили. Баскард кивнул им, словно дал добро. Ребятня заулыбалась, они быстро вошли в гостиную и расположились на полу перед камином. Он не был затоплен, ибо в этом нет никакой нужды. Следом за детьми вошли несколько омег, уже знакомый Рэдмону Вискор в сопровождении своего избранника. Он вел его под руку, омега был в положении. Никто не чувствовал себя неловко в присутствии Главы. Рядом с Рэдмоном сел омега Вискора, с другой стороны был Баскард. — Андрас, позволь тебе представить мужа Вискора — Дэя́л Оррхэ, — проговорил Баскард, дав право на знакомство. — Приятное знакомство, — проговорил Дэял теплым голосом, протянув руку Рэдмону. Вторую он положил себе на живот. — Для меня так же, — ответил ему Рэдмон, пожав руку. Имена посыпались одно за другим. Рэдмон учтиво улыбался каждому, но про себя думал о том, что никого не запомнил. Ну, половины уж точно. В гостиную пришли не все. Более взрослые пары предпочли отдых после ужина. Но Баскард шепнул омеге, что они познакомятся позже. В процессе разговора к Рэдмону неожиданно подошел мальчик. Это был тот самый Паринс. До этого он играл на ковре вместе с другими детьми. Видимо, он заметил, что Рэдмон пока не принимал участие в беседе, поэтому подошел к нему. Он некоторое время смотрел на омегу, а когда Рэдмон обратил на него внимание и слегка улыбнулся, Паринс вдруг спросил: — Что за метины у Вас на лице? Голос его был таким звонким, что вопрос долетел до каждого. В гостиной мгновенно стало тихо. Рэдмон неосознанно сжал обивку дивана, проскребя по ней ногтями. — Манеры, Паринс! — поднял на мальчика голос Вискор. — Что я тебе говорил о манерах! Немедленно ступай к себе и перепиши параграф с правилами об этикете. Паринс не вздрогнул от голоса альфы. Он опустил голову, произнеся тихое «да, отец». После чего поклонился Баскарду и спешно удалился. Дети, что играли на ковре недалеко от взрослых, не впали в панику от разноса одного из них. Они продолжили заниматься своими делами. — Я не обижен на ребенка, — попытался успокоить мужчину Рэдмон, но тот качнул головой. — Паринс несуразное дитя, которое необходимо учить выполнять азы беспрекословно. Если он не усвоит этого сейчас, далее воспитывать не будет иметь смысла. Говоря о сыне, мужчина был суров. Рэдмон бросил короткий взгляд на Баскарда. Паринс был первенцем у его кузена. Через одного мертворожденного ребенка Дэял вынашивал вновь. Суровое воспитание имело место быть, а ведь Баскард был когда-то единственным ребенком. Его воспитывали как будущего Главу. Каким наказаниям он подвергся? Баскард успокаивающе погладил парня по голове. В этом легком жесте чувствовалась его забота. Мужчина понимал, что даркские методы воспитания были суровыми, но как уж есть. — Андрас, — отвлек парня от раздумий Дэял. — Вы умеете играть на рояле? — Не… — начал было Рэдмон, но Баскард его опередил. — Андрас учился музицировать в Академии. Он очень красиво играет. Рэдмон вытаращился на мужчину убийственным взглядом. Какую свинью он ему только что подложил! — Сыграйте пожалуйста, Андрас, — попросил его Дэял. — Нам было бы интересно послушать, — тут же подхватил еще один омега. Кажется, его звали Гарл. Рэдмон сглотнул. Ну и как теперь быть? — Сыграй ту, которую ты играл, когда я тебя застал, — плеча омеги коснулась рука супруга. — Историю любви. Рэдмон непонимающе вскинул бровь. Он молчал и никак не мог сообразить, о чем таком говорил Баскард. Желая разрядить обстановку и не выставить мужа конкретным идиотом, Баскард обратил внимание на семью. — Мелодия повествует о крепкой любви между двумя. Корабль, потерпевший крушение, пошел ко дну. Омега остался на обломке корабля, а альфа держался за него. Если бы он залез на обломок, они бы оба утонули. Из-за того, что вода была ледяной, альфа замерз насмерть, но до последнего вздоха держал любимого за руку. Рэдмон внутренне усмехнулся. Как же ловко Баскард переиначил историю на привычный в этом мире лад. Даже не забыл о деталях, о которых Рэдмон ему рассказывал. — И что стало с омегой? Неужели погиб? — спросил кто-то из семьи. Рэдмон не запомнил имени альфы. — Его спасли. Успели, когда он охрип от холода, — завершил повествование Баскард, после чего обратил внимание на мужа. Теперь его выход. Рэдмон некоторое время смотрел на супруга, потом приблизился к нему. — Я убью тебя, — едва слышно прошептал он в самое ухо, после чего оставил на скуле смазанный поцелуй и поднялся. Баскард глянул на него широко открытыми глазами. Нет, он не был удивлен словам. Он удивился поцелую, такому легкому и неожиданному. Он дернул уголком губ, наверняка довольный. Рэдмон же подошел к роялю и открыл крышку, сел на пуфик перед ним. — Я немного разомнусь. Мелодия сложная, — проговорил он, а сам пытался унять дрожь во всем теле. Он играл в одиночестве. Играл перед родителями. Играл перед Баскардом, когда тот тайно подслушал. Но вот перед целой толпой ему еще не доводилось позориться. «Андрас, видишь какое дело. Давай-ка вместе» — произнес про себя Рэдмон и положил пальцы на клавиши. Они мелко и еле заметно тряслись. Не хотелось играть. Хотелось выпрыгнуть в окно и убежать куда подальше. Он ни на кого не смотрел, ибо боялся занервничать еще больше. Мало ему репутации шлюхи, хоть и не по своей воле. Мало ему шрамов на лице и расторгнутой в прошлом помолвки. Сейчас он еще опростоволосится с дрянной игрой. Тонкие пальцы пробежались по клавишам, пробудив легкие приятные звуки. Омега закрыл глаза, задвигал пальцами вновь, словно действительно разминался. И вдруг он начал понимать, что постепенно из неопределенных звуков начала рождаться именно та мелодия, которая и была нужна. Она звучала в голове и наяву. Пальцы вновь и вновь затрагивали нужные клавиши, рождая целое переплетение приятных звуков. Мелодия завораживала, пальцы попадали куда нужно. Не было ни одной фальшивой ноты, но Рэдмон старался об этом не думать. Он вспоминал фрагменты из фильма. Трагическая история любви, которая могла потрясти даже черствые сердца. Они так любили друг друга, что один предпочел умереть за другого. Они были такими разными, но готовы друг ради друга на все. Это было ужасно и прекрасно одновременно. К концу мелодии Рэдмон даже не заметил, как из уголка глаза на щеку сорвалась непрошенная слеза. Завершив игру, он открыл глаза и уставился перед собой. Сначала была гробовая тишина. Может что-то не получилось, а он и не заметил? Может дарки тихо вышли из гостиной, чтобы не слышать фальши? Начали раздаваться тихие хлопки, которые все больше и больше нарастали и собирались в унисон. Рэдмон быстро вытер слезу о плечо и повернулся. У него впервые получилось сыграть так потрясающе, что даже самого мелодия пробрала до глубины души. С каких пор он стал таким сентиментальным? Пробрало не его одного. Омеги вытирали слезы платками, альфы же сдержались. Но по ним было видно, что и они растрогались. Баскард смотрел на мужа с обожанием. Именно про этот взгляд когда-то говорил Миргл. Рэдмон не замечал его раньше. А сейчас заметил. Между тем за окном уже медленно опускалась ночь. Семья начала покидать гостиную. Сначала ушли омеги и увели с собой детей. Альфы некоторое время разговаривали и курили, после чего тоже покинули помещение. Рэдмон беззвучно глотал слюну. Ему неимоверно хотелось покурить, но в присутствии других он этого делать не стал. Хотя чувствовал, что Баскард ожидал от него подобный закидон. — Хочешь прогуляться перед сном? — Баскард поднялся, лишь мимолетно поправил на себе плотный жилет и посмотрел на Рэдмона. Тот кивнул и пошел следом за альфой. Ему действительно хотелось освежиться и покурить. Он даже взял с собой перед ужином портсигар и спрятал его в поясе с внутренней стороны. Ведь омега имел виды на выход из особняка. Но Баскард предложил сам. Они вышли наружу. Рэдмон почувствовал прохладу, но это было всего ничего. Осень уже вступила в свои права, но до сих пор пахло цветением. Плащ не понадобился. На Рэдмоне была только теплая туника. — Куда мы пойдем? — поинтересовался он у мужчины, когда они спустились по лестнице и зашагали по тропинке прочь от особняка. Рэдмон думал, что мужчина поведет его в сады. Но он пошел в другую сторону. — В одно место, — ответил ему Баскард. — Тебе понравится. Они оба замолчали. Рэдмон сжимал локоть альфы, шел с ним вровень и смотрел по сторонам. Несмотря на тьму кругом, вдоль тропинки и дальше горели огни. Они чем-то напоминали фонарные столбы, но были значительно ниже и ярче. И все также мерно гудели, как дома. Рэдмон смотрел себе под ноги, озирался по сторонам, замечая деревья, ворота в отдалении и множественные огни далеко впереди. — Что там? — парень указал вперед на эти самые огни. — Вторая в иерархии семья клана, — проговорил Баскард. — Кстати, мы навестим Мина? — Рэдмон помнил о друге все это время, и ему было интересно, как он там устроился, не обижали ли его. — Да, мы навестим его в ближайшее время, — заверил мужа Баскард. Он слегка ускорился, и через некоторое время Рэдмон увидел впереди ворота, за которыми простирался целый лес. Но деревья были невысокими, метров десять в высоту. — Это парк? — Это плантация, — пояснил Баскард. Они прошли ворота. Рэдмон замер на месте, широко открытыми глазами смотря на представшие перед ним деревья. Фонари хорошо освещали их. Деревья были сплошь красными, подобно земному клену, когда его листья опадали осенью. Только листья этих деревьев были округлыми и небольшими. Насыщенно красный цвет запестрил в глазах. — Плантации? — Рэдмон повернулся к Баскарду. — Это поздняя вишня. Земля в этих местах плодородна. Урожай каждый раз получается удачным. Из вишни изготавливается вино. — Значит у твоей семьи винное производство? — Да, это прибыльное дело, — подтвердил слова Рэдмона Баскард, взял его за руку и пошел дальше. — Сбор урожая начинается в конце второго месяца осени. Само вино выдерживается в бочках годами. — Хотел бы я попробовать результат… — Попробуешь. А пока вот, держи, — сказав это, Баскард отошел от него, подтянулся к низко находившейся ветке и сорвал с нее плоды. Вишня была темно-красной и гораздо крупнее, чем земная. Размером она была с небольшое яблоко. И таких вот вишневых деревьев было множество. Запах от плодов стоял такой, что у Рэдмона потекла слюна. Он принял угощение, вытер вишню и откусил от нее кусок. Мякоть оказалась спелой, сочной, сладкой. Сок потек по губам, Рэдмон облизнулся. Ему очень нравился вкус, поэтому он даже не заметил, как заулыбался. — Пойдем дальше? — Баскард стоял рядом. — Смотри под ноги. Корни деревьев имеют свойство укрывать поверхность почвы. Рэдмон молча кивнул. Рот его был занят. Они пошли дальше, неторопливо прогуливаясь между хорошо освещенными рядами. Красивые деревья привлекали внимание, шелест листьев успокаивал слух. Вишня пахла вкусно и приятно, хоть пора цветения уже давным-давно прошла. Рэдмон доел второй плод и оставил крупные косточки прямо на земле. Раз сами ягоды были такими сладкими и вкусными, то какое из них получалось вино? Рэдмон не пил в этой жизни ничего крепче гольена. Но домашнее вино он бы попробовал. Не заметив мелкого корня, который торчал из-под земли, Рэдмон споткнулся и непременно бы упал, если бы не сильная рука, что перехватила его поперек живота. Рэдмон развернулся, повиснув на этой руке. Баскард держал его крепко, немного наклонившись вперед. Они смотрели друг другу в глаза. Медленно отодвинулся на задний план тихий шелест листьев, красные кроны позади Баскарда слились в единое алое пятно. Он не сводил с омеги глаз. Рэдмон ощутил теплое дыхание на своих губах. Вспомнились прикосновения этих самых губ, когда Баскард ненавязчиво одаривал его лаской. Когда гладил его по щеке. Рэдмон слабо реагировал на это, но от самого себя не скрывал, что ему было приятно. Теплые сухие губы альфы коснулись сжатых губ Рэдмона. Осторожно и медленно, будто спрашивая разрешение. Некоторое время Рэдмон никак не реагировал, только ощущал это прикосновение. Баскард не торопил. Он терпеливо ожидал. Прикрыв глаза, Рэдмон разомкнул губы, неспешно ответив на поцелуй и тем самым позволив мужчине действовать дальше. Рука на талии прижала его ближе к торсу альфы, Баскард положил вторую руку ему на затылок и углубил поцелуй. Горячий язык скользнул по зубам, затронул кончик языка омеги, пощекотал мягкое небо. Омега задрожал, а потом послал все к чертям собачьим. Он был тоже далеко не железным. Тонкие длинные пальцы запутались в черных волосах. Рэдмон отвечал на поцелуй охотно, не уступая альфе. Они сплелись языками, изредка выдыхали, когда поцелуй прерывался. Но они начинали все по-новому. Губы Рэдмона были сладкими от недавно съеденной вишни, от этого поцелуй делался еще более приятным. Баскард прижимал его к себе, покусывал губы омеги. Боги, как же потрясающе он целовался! Рэдмон чувствовал его мощь и напор, жар и желание. Поэтому, облизав губы альфы, он отстранился и уткнулся своим лбом в его, положив руки на щеки мужчины. — Тшш, — успокаивающе протянул он, поглаживая горячую кожу большими пальцами. Баскард тяжело дышал. Рэдмон слишком долго отказывал ему с близостью и всем остальным. Омега понимал, что самолично взращивал опасную бомбу. Но сейчас было не время. Сильные руки все еще прижимали его к горячему телу. Рэдмону становилось все жарче и жарче. Он даже ощущал, как бешено колотилось в груди сердце альфы. Пульс угадывался пальцами на висках. Баскард дышал через нос, постепенно успокаиваясь. Губы Рэдмона горели после поцелуя. Он облизал их и неспешно обвил шею альфы руками, почувствовав на себе немедленный захват. Баскард действительно любил его. И он это не раз доказал. Рэдмон на его месте уже давно бы разложил строптивого омегу прямо на земле. Но Баскард был другим. Он берег мужа даже от самого себя.

***

Они возвращались обратно в особняк спокойным шагом. По дороге Рэдмон-таки закурил, облегченно выдохнув. Почему-то ему казалось, что этой семье не следовало знать о его вредных привычках. Он надеялся, что Баскард не выдал родителю парня секрет того, кого раньше трахал Рэдмон. Но зная теперь Баскарда, омега бы рискнул предположить, что тот был нем, как могила. Баскард шел рядом. Он накрыл руку мужа на локте собственной рукой и отвлеченно поглаживал пальцы. Рэдмон все еще помнил о поцелуе. Губы до сих пор горели от того, как альфа их кусал и сминал своими собственными. Надо же, а с виду и не скажешь, что может потребоваться огнетушитель, чтобы потушить альфий запал. Рэдмону едва удалось успокоить мужчину. Когда они дошли до особняка и поднялись в спальню, в доме уже стояла гробовая тишина. Видимо, вся семья разошлась по своим комнатам. Значит, время было позднее. Рэдмон переоделся в ванной комнате. Несмотря на то, что он с большой охотой ответил на поцелуй альфы, кинуться на него в постели он был не готов. И вообще сейчас старался не думать об этом. От поцелуя что-то дрогнуло внутри. Когда он вышел из ванной в спальню, Баскард уже был в постели и накрыл себя одеялом. Рэдмон забрался на кровать с другой стороны, взбив подушку. И только он собирался улечься поудобней, как мужчина нарушил тишину. — Иди ко мне поближе, — он протянул мужу руку. Рэдмон замер. — Я не сделаю ничего лишнего. Иди сюда. Рэдмон немного пораскинул мозгами, после чего не нашел никакой для себя угрозы и придвинулся к Баскарду. Тот приобнял его рукой, прижал к своей груди и лег, замерев и выдохнув. Некоторое время Рэдмон лежал неподвижно, привыкая к горячему сильному телу, что было так близко к нему. Сердечный ритм в груди Баскарда удовлетворял. Его запах, запах раскаленного металла, опутывал сознание, будто убаюкивал. Сонный Рэдмон даже не заметил, как положил руку ему поперек живота и расслабился, постепенно уснув.

***

Мин был ошеломлен тем, какой большой оказалась семья Рафланда. Как только они разделились с Андрасом и Баскардом, портал перенес их к поместью Рафланда. Их встретили радушно. Родители альфы были осведомлены о прибытии омеги, поэтому не удивились его появлению. Мин так растерялся, что не мог и слова вымолвить. Рафланд приобнял его за плечи, попросил отложить все разговоры на потом. К этому отнеслись с пониманием. Пока все шли к особняку, рядом с Мином то и дело возникали двое маленьких дарков. Они были альфой и омегой — братья Рафланда, о которых он не раз рассказывал. Разница в возрасте была десять лет. Старшего альфу звали Ши́нза. Ему было тридцать лет. Он уже обучался в отличии от младшего брата омеги, имя которого было Ольма. Мальчишки скакали вокруг старшего брата и его омеги, надоедая расспросами. Мин их не понимал, ибо говорили они на даркском. Рафланд сказал, ребята не знали общего языка, но они говорили, что омега им нравился. Мин был рад этому. Омега не знал, что Рафланд попросил семью оставить знакомство и расспросы до следующего дня. Они лишь поужинали, после чего альфа увел парня на улицу. Мин высказывал свои первые впечатления о том месте, где он оказался. Семья Рафланда показалась ему добродушной. Земли вокруг были красивыми за счет того, что земля была насыщенно-черного цвета, а растения, что росли на ней, тоже имели насыщенный, но зеленый, желтый, красный оттенки. Это завораживало. Альфа же вел своего спутника вперед, пока они не спустились с пригорка на берег небольшой реки. Сейчас тут было тихо, раздавалось лишь легкое журчание. Речка была небольшой, через нее перекинут дугообразный мост. На него-то Рафланд и вывел омегу. Камни на берегу имели тоже черную окраску, а вот сама вода была бело-голубой, словно в молоко добавили синюю краску. Мин засмотрелся на это зрелище, поэтому не сразу заметил, как альфа обнял его. — Мне нравится здесь, — тихо проговорил Мин, ответив на такие нужные объятья. Рафланд своим появлением в его жизни изменил ее до неузнаваемости, заставил вновь полюбить ее и радоваться каждой мелочи. Мин никогда не чувствовал себя таким счастливым. Когда Андрас выкупил его и позволил жить в его поместье, омега был счастлив. Когда он стал помогать Монису, был горд тем, что может быть полезным. Открыв в себе талант в рисовании, омега улыбался и радовался как ребенок. А Рафланд… Рафланд заставил почувствовать себя нужным и желанным. Каким бы он ни был. От этого осознания внутри разливалось приятное тепло. — Мин, любовь моя. Посмотри на меня, — Рафланд немного отстранился от омеги и приподнял пальцами его подбородок. Услышав эти слова, Мин моментально зарделся и закусил губу. — Я не позволю больше тебе плакать. Если плакать, то от счастья. Если кричать, то от восторга. Если стонать, то только подо мной, — сейчас Рафланд говорил серьезно, без тени улыбки на лице. Мин был не в силах отвести от него взгляд. А каждое слово делало его лицо и уши еще более пунцовыми. — Мин. Наше знакомство было случайным на первый взгляд. Но я склонен думать, что ты был дарован мне судьбой, — говоря это, альфа откинул назад полы своего плаща и опустился на одно колено. — Согласен ли ты разделить со мной судьбу? Мин замер, не в силах произнести ни слова. Рафланд смотрел на него по обыкновению своему обожающим взглядом. И от этого становилось невероятно тепло. Но было одно НО. — Рафланд… я ведь хьюман, — осторожно проговорил омега. — Пройдет пара сотен лет. Ты возмужаешь еще больше, а я лишь состарюсь и умру. Это… — Разделяя со мной судьбу, ты принимаешь даркский дар, — перебил его Рафланд и взял омегу за руку. — Жить со мной рядом столько, сколько мы сами себе позволим. Браки по желанию и любви не заключаются так просто. Магические татуировки оплетают не только запястья, но и души избранников. Ты не умрешь от старости, пока наши сердца будут биться в унисон. Поэтому… Теперь не дал уже договорить Мин. Он неожиданно набросился на альфу и повалил его прямо на мост, обняв за шею. Он ничего не сказал, лишь жарко впился в манящие горячие губы, закрыв глаза. Словесного ответа не требовалось. Мин только что показал свое согласие.