50 оттенков чести

В тот вечер Катара сидела на диване рядом с Тоф, закинув ноги на кофейный столик, а ужин-на колени. Телевизор тихо гудел перед ней, но она его даже не смотрела.        — Да ладно тебе, ты не злись, — сказала Тоф. Катара наткнула на вилку чернослив и поднесла её ко рту. Тоф толкнула локтем Катару.        — Эй! — сказала Катара.        — Перестань быть большим ребенком. Ты постоянно не переставала жаловаться на то, как давно ты ни с кем не встречалась, а все остальные журналисты говорили о том, какой он горячий — что бы ты сделала? Катара фыркнула.        — Так… ему он был горячий? — Спросила Тоф, ухмыляясь Катаре, которая согнула запястье, и струя воды из чая Тоф облила её теплой жидкостью, — Фу! — Катара встала.        — Это научит тебя не вмешиваться в чужие жизни, — сказала Катара и унесла тарелку на кухню. Она поставила тарелку в раковину и остановилась, положив руки по обе стороны от раковины. Вдох, выдох. Не нужно слишком остро реагировать. Она пыталась помочь. Тоф вошла в кухню, и Катара вытянула воду из одежды.        — Спасибо, — проворчала Тоф, и Катара вздохнула.        — Мне очень жаль. Я знаю, у тебя добрые намерения. Это просто очень меня напрягло, — сказала Катара. Тоф пожала плечами и поставила тарелку на стол, чтобы Катара убрала.        — Ничего страшного, — сказала Тоф. Она достала из холодильника банку содовой и остановилась. Катара смотрела, как её соседка замерла на мгновение, прежде чем жестом указать на дверь. И действительно, через несколько секунд в дверь постучали. Катара последовала за Тоф и увидела Джета, стоящего у входной двери с охапкой DVD.        — В чем дело? — спросила Катара. Тоф прислонилась к двери, приглашая Джета войти.        — Просто хотел вернуть, — сказал Джет, входя вслед за Катарой. Тоф закрыла за ними дверь.        — Ну, что думаешь? — сказала Тоф.        — Очень плохо, — ответил Джет, плюхаясь на диван и бросая фильмы на кофейный столик.        — Сколько раз тебе повторять, что если ты живешь по соседству, это ещё не значит, что тебе здесь всегда рады? — сказала Катара с печальной улыбкой на губах.        — Да ладно тебе, Катара, — сказал Джет, ухмыляясь и прижимая к губам соломинку, — Вы же знаете, дамы, вам нравится мое присутствие. Катара покраснела, желая, чтобы он не чувствовал необходимости постоянно вспоминать их прошлое.        — Ну, Катара теперь недолго будет в бегах, — сказала Тоф, плюхаясь рядом с ним на диван. Катара сложила руки на груди и села в кресло.        — Прошу прощения? — сказала Катара, но её слова остались незамеченными.        — Ну-ну-ну, — сказал Джет, глядя на Катару и подталкивая локтем Тоф, как будто это была их личная шутка, — Катара наконец нашла любовь всей своей жизни?        — От меня ты этого не слышала, — сказала Тоф, громко отхлебнув содовой. Она громко рыгнула, Катара сморщила нос, и Джет дал ей пять.        — Так кто же этот счастливчик? — Сказал Джет, и Катара закатила глаза и встала, выходя из гостиной. Рука Джета схватила её за бедро, Тоф согнула банку в сверкающее кольцо над головой Джета, — Да, хорошо, — сказал Джет, опуская руку, — Я не хотел с тобой связываться.        — Прекрасно, — сказала Катара, — Но ты уходишь через десять минут. У меня много работы.        — Как скоро ты получишь разрешение преподавать? — спросил Джет, когда Катара откинулась на спинку кресла. Она заправила темные пряди за уши.        — Осталось всего две недели. Окончательная доработка начинается за неделю до лета, а затем всё решается к началу лета.        — Это так странно. Я чувствую, что ты работаешь над этим уже целую вечность, — сказал Джет.        — Я знаю, — сказала Катара.        — Надо будет отпраздновать, когда тебя утвердят в должности, — сказал Джет.        — Бар? — предложила Тоф.        — Ты, кажется, забыла, что тебе меньше 21 года, — усмехнулся Джет.        — Еще два года, — сказала Тоф.        — Ну, может быть, я что-нибудь принесу.        — Звучит как план.        — Ну, мне пора, — сказал Джет, вставая. Он потянулся, рубашка слегка оголила его торс, чтобы показать кусочек его загорелого живота. Катара почувствовала, что краснеет, и встала.        — Я провожу тебя, — сказала она. — Тоф, ты можешь положить фильмы на место?        — Да, да, — сказала Тоф. Как только Джет и Катара подошли к двери, они остановились и уставились куда угодно, только не друг на друга. Катара чувствовала блеск в его глазах, то, как от него всегда пахло свежестью, а также чем-то похожим на воздух…        — Твоя мама гордилась бы тобой, — сказал Джет, поднося руку к её щеке. Она подняла на него голубые глаза и, вздохнув, накрыла его руку своей.        — Ты хороший друг, Джет, — сказала Катара, отступая от него.        — Да, я знаю, — сказал Джет. Он ухмыльнулся и сделал ещё шаг назад, выходя на крыльцо, — Увидимся, — сказал Джет и, махнув рукой, направился к своему дому. Вернувшись на кухню, Катара что-то напевала себе под нос, намыливая посуду. Её длинная коса раскачивалась из стороны в сторону, когда она ходила вокруг, вставая на цыпочки, чтобы поставить посуду в высокие шкафы и наклоняясь, чтобы поставить кружки в нижние, которые предпочитала Тоф. Они жили вместе уже два года, с тех пор как Катара начала обучение, чтобы получить официальное одобрение народа Огня на обучение магии воды. Эта практика показалась Катаре немного странной, поскольку она считала себя официальной только потому, что так велел Пакку, но она не нарушала закон. Кроме того, было интересно находиться рядом с другими магами воды. В её племени она была единственным магом, а сам Север состоял из магов воды почти полностью. Кроме того, она приобрела немалое мастерство и уверенность в себе, поскольку была лучшей в своем классе. Скоро у нее будет документ, чтобы доказать это, и, может быть, она вернётся домой и научит новое поколение магов искусству магии воды. К тому времени, как Катара закончила уборку кухни, Тоф храпела в гостиной. Катара улыбнулась; её подруга редко ела перед сном. Она потянулась и вернулась в свою комнату, чтобы почитать. Через пятьдесят прочитанных страниц, и нескольких сообщений брату Катара заснула беспокойным сном. Она проснулась от ощущения рук на коленях. Все тело Катары дернулось вперёд, и она тут же, наклонившись, вытащила ледяные копья из чашки с водой, стоявшей на ночном столике. Её сердце бешено заколотилось в груди, а затем чужие руки схватили её запястья и расплавили копья, огонь на запястьях осветил лицо над ней. Зуко. Он наклонился и прижался своим бледным лбом к её лбу. Краем глаза она видела его шрам.        — Только один раз, Катара, — сказал он низким, хриплым голосом, который она помнила. Неожиданно Катара выдернула пламя из его волос и запустила пальцы в длинные темные пряди. Она притянула его губы к своим, но он остановился в последнюю секунду.        — Позволь мне сделать это для тебя, — прошептал он, и её руки соскользнули с его шелковистых волос, когда его голова опустилась ниже, осыпая поцелуями её внезапно обнаженный живот. Он облизал языком впадинку пупка, и её бедра изогнулись, посылая дрожь по всему позвоночнику. Его длинные тонкие пальцы обхватили пуговицу её шорт, а золотистые глаза встретились с голубыми.        — Да, — сказала Катара, и Зуко стянул шорты с её округлых бёдер вниз. Его руки соскользнули с её икр, опустились на колени, и он потянул её вперед. Его тёмные волосы коснулись её бедер, когда его лицо приблизилось к её лону. Не сводя с неё золотистых глаз, он крепко обхватил её бедра и поцеловал маленькую жемчужинку, прямо над клитором. Звук, вырвавшийся у неё, заставил бы её покраснеть в любой другой ситуации. Но в этот момент, она была захвачена им; его запах, его тепло и взгляд этих странных золотых глаз были всем. Она попыталась податься вперёд, но его руки слишком крепко сжимали её бедра.        — Зуко, — простонала она, и он ухмыльнулся. Он медленно раздвинул её колени. Вид её влажного тела, казалось, что-то пробудил в нём, а затем он стал целовать внутреннюю сторону её бёдер и делать всё, кроме того, в чем она так сильно нуждалась. Бедра Катары двигались и извивались, но он всё ещё крепко держал её, казалось, он решил довести её до края, а затем вернуть обратно. Его шелковистые волосы коснулись её внутренней стороны бёдер, и девушка зарылась в них руками, когда он, наконец, поцеловал её клитор; одного поцелуя было достаточно, чтобы оргазм начался. Её подбрасывало вверх и вниз, она разбивалась и сгорала, с каждым прикосновением его языка к её клитору, она снова загоралась. Поначалу он щелкал по нему, то медленно, то быстрее, узнавая вибрацию в ее бедрах и изменение высоты её стонов. Ноги Катары не дрожали, когда она закричала, его губы обхватили горошинку и начали посасывать с громким хлюпающим звуком. Она кончила сильнее, чем когда-либо могла вспомнить, её крики были полны о Зуко, о духи, Зуко! Её спина болела от силы, с которой она выгибалась. Звук её будильника вытянул её из сна. Когда Катара проснулась, свет в комнате был включен, всё её тело покрылось тонким слоем пота, а бедра были влажными от чего-то совсем другого. Чёрт возьми! Это был всего лишь сон.