Не плачь (может, всё в порядке)

      Тэхён заметил, что Юнги задремал в гостиной. Тяжёлое тело отягощали ещё и одежды, подбитые густым мехом; и не будь у них назначенного времени, он, пожалуй, тоже позволил бы себе вздремнуть.       Однако Тэхён понимал, как вымотан старший. Последние дни Юнги работал без отдыха: один за другим выполнял заказы, при этом успевая снабжать Тэхёна всем необходимым. Тот, кстати, отказался от услуг Намджуна в дизайне — он и сам давно знал, чего хочет.       Взгляд упал на едва заметную надпись «Ким», вытесненную на кожаном браслете, что висел на запястье. Тэхён улыбнулся. Отец всегда предпочитал скупые эмблемы, считая, что так изысканнее; и хотя Тэхён не сказал бы, что полностью разделяет это мнение, но для него главное — эмблема напоминала об отце. И этого было достаточно.       Он подошёл к Юнги сбоку, присел на край дивана и осторожно толкнул того в плечо:       — Хён, мы опоздаем.       Юнги проворчал что-то невнятное и только крепче зажмурился, пока Тэхён продолжал теребить его за руку.       — Уже пора?       Слова его тягуче плыли от сна, и Тэхён усмехнулся про себя.       — Да, пора идти. Как бы Чонгук с Хосоком нас не обогнали.       Тут уж Юнги зашевелился — соревновательная жилка взяла своё. Он поднялся, потянулся, выгнув руки над головой, и, широко зевая, выдал:       — Чёрт.       Тэхён приподнял бровь, с трудом сдерживая улыбку, и направился к входной двери, чтобы натянуть сапоги. Юнги, шаркая, поплёлся следом, бормоча себе под нос короткие ругательства, и тоже принялся обуваться.       — Тебе надо сегодня пораньше лечь, хён.       — Да нет, — протянул Юнги, зашнуровывая сапоги, а после выпрямился и снова потянулся. — Вздремнул — и хватит. Как поедим, всё будет в порядке. И потом, это твой первый праздник. Надо насладиться.       Тэхён улыбнулся, и, когда они взяли всё нужное, распахнул дверь. Всё утро и день ему было тревожно, но Юнги заверил, что всё пройдёт спокойно. Совет старейшин скажет несколько слов, спросит, желают ли они вступить в клан, а после до ночи будут пировать.       Сама мысль о пире Тэхёну нравилась, но в клане оставалось ещё так много незнакомых людей, что он боялся опозориться.       До города шли молча. Тэхён смотрел на снег, что белой шапкой лежал на ветвях, и чуть улыбался; Юнги же натянул шарф до самого носа. Тэхёну не было холодно, поэтому он понял, старший не мёрзнет — просто хочет проверить, получится ли вздремнуть стоя. Честно говоря, вид у него был такой, будто мать укутала малыша на прогулке.       Когда они дошли до окраины города, живот у Тэхёна предательски заурчал. В воздухе уже витал густой запах мяса, овощей и сладостей, и тут он, ахнув, заметил…       — Дракон!       Юнги фыркнул, спустил шарф и улыбнулся, глядя на бегающих вокруг детей.       — Тэхён, их здесь много.       Тот надул губы:       — Хён, но они никогда не подлетают так близко к городу.       В вышине несколько драконов играли в какую-то игру с большим мячом. Тэхён вздрагивал всякий раз, когда казалось, что снаряд вот-вот рухнет на крышу или прямо на человека, но драконы ловко его подхватывали и продолжали игру. Зрелище было впечатляющим.       — В будни просто нет времени на развлечения так близко к городу, — пояснил Юнги. — Детвора обычно сидит по домам.       Тэхён, заворожённый, кивал, и чуть не врезался в прохожего, потому что не мог оторвать взгляда от необычной игры. Он вспомнил, что читал о похожей в одной древней книге, и теперь жалел, что не вникал тогда в подробности — тогда бы сейчас понимал, что происходит.       Сердце города бурлило больше всего: рядами выстроились палатки с едой, где торговцы наперебой расхваливали свои яства. Тэхён потянул Юнги за рукав, нетерпеливо вскинув брови, и тот без возражений последовал за ним к первому же ларьку.       Они взяли сытную лапшу с овощным гарниром, и Тэхён просиял, когда женщина за прилавком похвалила их наряды.       — Как я рада, что вы ладите, — пропела она, наполняя тарелки. — Джиын сшила вам прекрасные одежды.       Юнги ответил ей тёплой улыбкой:       — Спасибо, Каён.       Тэхёну ужасно хотелось спросить, откуда старший её знает, — любопытство раздирало его, — но он постеснялся при ней: вдруг это сочтут за грубость.       — Это она придумала сшить одежду в одном стиле.       На них были чёрные одежды — того же оттенка, что и чешуя Юнги, — а Джиын добавила к тому же алые вставки на подоле и рукавах. Тэхёна это ужасно забавляло, а Юнги, напротив, смущался.       Они попробовали угощения ещё в нескольких палатках, пока не наткнулись на Хосока с Чонгуком — те с трудом балансировали с полными тарелками. Тэхён потащил их всех к свободным местам. Гости были одеты в одежды, похожие на их с Юнги, только в цвет чешуи Чонгука. Тэхён замечал, что эта идея нравится ему всё больше и больше.       — Правда здорово? — сказал Тэхён, подаваясь вперёд, когда Хосок откусил первый кусок. — Что все здесь собрались? Играют?       Чонгук, давясь едой, с трудом сдержал смех.       — Ты, хён, слишком легко ко всему относишься.       Тэхён прикусил щёку изнутри и надулся.       — И что в этом плохого?       — Ничего, — Чонгук тут же поднял ладони вверх, поймав на себе косой взгляд Хосока. Улыбка у него была виноватой. — Это просто необычно. По сравнению с Юнги-хёном.       — И в чём я опять провинился?       Они болтали о пустяках, пока вокруг носились дети, заливаясь громким смехом. Тэхён узнал несколько знакомых лиц из мастерской: двоюродную сестру Юнги, которая стала заходить чаще, когда поближе стала общаться с Хосоком и с ним самим, и одного пожилого господина, заказавшего полное обновление гардероба к тёплым месяцам. По правде говоря, именно тот старик был Тэхёну милее всех — своими душевными историями и шутками, но другим заказчикам он, конечно, не признавался.       Наконец к ним подошли Намджун и Сокджин и присоединились к веселью. Они до этого играли в карты на другой стороне двора, и Намджун с гордостью показал кучу монет, что выиграл.       Сокджин наклонился к Тэхёну и зашептал так громко, что, наверное, слышали даже за соседним столом:       — Не верь ему, он проиграл больше, чем выиграл.       Намджун захныкал, оттолкнул Сокджина, но тот, хохоча, извинился и тут же чмокнул его в губы. У Тэхёна вспыхнули уши и щёки, он поспешил отвести взгляд от их нежностей. Краем глаза он заметил, что Хосок тоже на них смотрит, но ему самому было слишком неловко, чтобы придавать этому значение.       Чонгук прочистил горло:       — Кажется, старейшины идут.       Тэхён встрепенулся и чуть не выронил тарелку от волнения, вскинув голову. От всей этой группы исходила такая сила, какую он раньше чувствовал только дома, перед жрицами, и сердце его забилось от тоски по прошлому.       Они шли друг за другом. Тэхён узнал старейшину Мин — он шел третьим с конца, шепотом Юнги подсказал, что они идут по старшинству. Тэхёна это заворожило.       Даже дети умолкли, уважая прибытие старейшин. Те остановились перед фонтаном, и женщина, возглавлявшая шествие, вышла вперёд, к небольшой толпе.       — Род мой, — начала она, — надеюсь, вы нынче пируете на славу. Мы собрались под полной луной, чтобы отдохнуть от тягот месяца, порадовать себя развлечениями и общением. Как вы знаете, в этом месяце наш клан принял в свои ряды двух достопочтенных гостей. Надеюсь, вы обходитесь с ними по-доброму.       По толпе пробежал одобрительный гул, и Тэхёну стало совестно, когда несколько человек обернулись и улыбнулись им. Кто-то из детей захихикал и показал пальцем, и Тэхён прикусил губу.       — Чон Хосок и Ким Тэхён, выйдите сюда.       Тэхён поднялся первым, торопливо оправил на себе одежды — лишь бы не оказались мятыми или запачканными — и через несколько секунд Хосок последовал за ним. Они переглянулись и двинулись сквозь толпу туда, где их ждал Совет старейшин.       Оба низко поклонились, как учили наставники, и Тэхён поклялся, что его подташнивало от волнения перед неизвестностью.       — Встаньте прямо, дети.       Они выпрямились. Ладони у Тэхёна взмокли, и то, как Хосок переминался рядом, вовсе не помогало.       — Меня зовут старейшина Сон, — сказала она, и улыбка её оказалась куда мягче, чем Тэхён мог вообразить. Она напомнила ему бабушку перед смертью: хрупкая, но при этом исполненная такой мощи и воли, что рядом с ней он чувствовал себя ничтожеством. — Я безмерно рада принять вас в полноправные члены нашего клана, если вы, конечно, сами того пожелаете. За этот недолгий срок вы поразили всех нас своим усердием и вкладом. Для нас будет честью, что вы присоединились к нам.       Тэхён затаил дыхание. Он знал, что первым должен отвечать Хосок — как старший. Да он и сам уже знал свой ответ.       Хосок не колебался ни мгновения; он улыбнулся и склонил голову:       — Для меня это честь.       Тогда старейшина Сон повернулась к Тэхёну, и он повторил то же самое:       — Для меня это честь.       Позади них клан разразился шумом, и Тэхён вынужден был закусить губу, чтобы не расплыться в улыбке до ушей. Он так боялся, что не впишется, но то, как охотно клан принял их, заставляло сердце вот-вот разорваться от счастья.       — Повторяйте за мной, — сказала старейшина Сон и, обернувшись, взяла у одного из других старейшин книгу. — Эти слова на древнем наречии навеки свяжут вас с кланом.       Она заговорила на древнем языке, и её речь пробрала Тэхёна до дрожи. Он понимал её, но никогда прежде не слышал, как звучит настоящее древнее наречие. Хосок выглядел растерянным, однако не переставал улыбаться.       Они произнесли слова вместе; у Хосока вышло больше похоже на бессмыслицу, чем у Тэхёна, но старейшина Сон всё равно улыбнулась им.       — Добро пожаловать, — сказала она, понизив голос так, чтобы слышали только они. — Я знаю, вам пришлось нелегко. Но вы сильные. И мы вечно будем благодарны, что такие люди, как вы, находятся среди нас.       Тэхёну стало тепло в груди. Он моргнул, когда она снова потянулась за спину, и поймал озорной подмигивающий взгляд старейшины Мин. Юнги ни о чём больше не рассказывал, и Тэхён не понимал, что сейчас произойдёт.       — Дар, — произнесла старейшина Сон, обернувшись. На её ладони лежали два ожерелья, сверкавших невероятно. — При рождении каждого дракона в нашем клане ему дарят ожерелье с его камнем. Вы оба — почётные драконы.       Она вручила им украшения. Тэхён уставился на свой камень — ослепительно-синий. У Хосока оказался фиолетовый. Они переглянулись в изумлении и снова поклонились, чтобы поблагодарить.       — Идите, веселитесь, — сказала старейшина Сон, с улыбкой наблюдая, как они помогают друг другу застегнуть замочки. — Общайтесь, знакомьтесь с людьми, хорошо? Не позволяйте своим глупым драконам держать вас только для себя.       Тэхён рассмеялся, вспомнив, как дразнила его родня Юнги, и не успел он опомниться, как празднество вновь закипело. Они представились остальным старейшинам, и Тэхён вынужден был признать: он и не представлял, как всё будет по-простому. А то уже нарисовал в воображении, как они входят в комнату без окон и падают ниц перед десятью старцами в ожидании приговора.       Глупо, конечно, но уж такой у Тэхёна богатое воображение.       Они вернулись к своей компании, принимая поздравления и приветствия от разных людей, и Тэхён не солгал бы, сказав, что чувствует себя немного растерянным. Он уселся рядом с Юнги и провёл большим пальцем по камню на своём ожерелье. То лежало у самой шеи, чуть свободнее, чем ошейник, и эта необычная манера Тэхёну очень нравилась.       — Ну ты даёшь, — сказал Юнги, усмехнувшись, когда Тэхён застенчиво ему улыбнулся. — Решил, что этот сюрприз приберегу.       — Такая красота. Я обожаю аметист, — отозвался Хосок, тоже трогая свой камень. Чонгук вернул ему тарелку. — Удивительно, как тебе удалось утаить это от меня.       Щёки Чонгука заалели, он пожал плечами и снова уткнулся в еду.       — Хён сказал, что так будет веселее.       — Сокджин-хён тоже от меня это скрыл, — сказал Намджун, улыбаясь и оттягивая ворот одежды, чтобы показать своё ожерелье — сапфировое. — По-моему, хорошая традиция.       — Мне нравится, — сказал Тэхён, взял большой кусок мяса, с удовольствием отправил в рот и промычал: — Хён, а когда ты будешь танцевать?       Хосок оживился, и на губах его заиграла гордая улыбка.       — Я собирался пойти туда, как только поем. — Он наклонил тарелку к Тэхёну, показывая, что она пуста. — Так что, наверное, пора.       — Я провожу, — вызвался Чонгук, быстро затолкал в рот остатки еды, сложил их тарелки вместе, не дав Хосоку и слова сказать. Тот лишь пожал плечами. Все помахали им, пожелали удачи, и те ушли.       Сокджин поднял руку, наклонился и что-то шепнул Намджуну на ухо, и вскоре они тоже поднялись.       — Мы вернёмся к картам. Вы с нами или ещё погуляете?       Тэхён пожал плечами и вопросительно глянул на Юнги. Всего было так много, что он сам не знал, чего хочет.       — Я хочу показать Тэхёну кое-что, пока Хосок не начал танцевать, — сказал Юнги, глядя на Тэхёна, словно спрашивая разрешения.       Тэхён улыбнулся:       — Было бы здорово, хён.       Они снова распрощались, и, когда оба доели, Тэхён забрал у Юнги пустую тарелку. Попросив старшего подождать, он направился к мусорным бакам, отдал посуду смотрителю, поблагодарил и повернул обратно к Юнги, но тут перед ним выросла ослепительная улыбка подростка.       — Привет!       Тэхён никогда прежде не видел этого парня: бледно-голубая чешуя, по-детски открытая улыбка, и на вид он был всего на пару лет младше Чонгука.       — Э… здравствуй.       — Извините, — парень рассмеялся и провёл рукой по волосам. — Меня зовут Джунхи! Я вас и Хосок-щи видел, но всё не решался подойти поздороваться.       Тэхён улыбнулся — забавно.       — О, ничего страшного! Приятно познакомиться, Джунхи.       — Можно спросить кое-что? — Джунхи закусил губу, и глаза его загорелись.       Тэхён удивлённо приподнял бровь.       — Конечно, спрашивай.       Джунхи наклонился ближе, в глазах — озорной блеск, и Тэхён на миг засомневался, не напрасно ли согласился.       — Правда, что люди часто воюют друг с другом из-за глупостей вроде денег?       Тэхён моргнул и от неожиданности замер.       — Из-за глупостей… ну, наверное, так и есть.       — Это же тупо, — надулся Джунхи. — Чего из-за денег сражаться?       — Не у всех есть деньги, — попытался объяснить Тэхён, не желая вдаваться в мерзкую суть настоящей алчности. — Некоторые люди, знаешь, становятся… беспокойными, когда не могут себе позволить даже жизнь, —       — И поэтому дерутся? Разве это не бессмысленно?       — Но когда ты голодаешь и —       — Разве тогда они не тратят ещё больше сил и припасов? Когда и так голодают?       — Я не говорю, что это правильно —       Тэхёна прервала чья-то рука на плече. Едва он встретил ровный, спокойный взгляд Юнги, как весь пыл тотчас угас. Джунхи тоже притих, и Тэхён с огорчением заметил, как на его лице проступила неловкая улыбка.       — Тэхён-а, — позвал Юнги, глядя прямо на Джунхи, пока парень не вынужден был уставиться в свои ботинки. — Пойдём. Старейшина Ким как раз выставила сладости. Помнишь тот медовый хлеб, который тебе понравился?       Тэхён помнил. Он даже не думал, что Юнги запомнил это, но сейчас ему было не до того, он следил, как Джунхи буквально съёживается от стыда.       — Да. Хорошо, хён.       Юнги сжал его плечо и подтолкнул к ларьку, где старейшина Ким вместе с другой драконом, по виду её дочерью, раздавала угощения.       — Джунхи?       Тэхён заставил себя не оглядываться, но навострил уши, чтобы слышать, пока делал медленные шаги.       — Д-Да?       — Впредь придержи язык. Ты сам знаешь: не стоит устраивать такие сцены. Ты меня понял, Джунхи?       — Да, Юнги-хён, — пробормотал парень, и слова его тонули в стыде.       Тэхёну стало не по себе, но он продолжал идти, пока не добрался до ларька. Старейшина Ким поприветствовала его с радушием, угостила ломтём медового хлеба бесплатно и стояла на своём, сколько бы Тэхён ни говорил, что с радостью заплатит. Юнги присоединился к нему через несколько секунд, купил себе такой же, и они отошли туда, где собрались дети, играя в какую-то неизвестную игру.       Юнги выждал, пока никто на них не смотрит — все увлечённо болели за детей, — и заговорил:       — Прости за это.       — Ничего страшного, — ответил Тэхён, но слова его прозвучали неуверенно даже для него самого. Если честно, было всё-таки неприятно. Но он не хотел испытывать судьбу. — Я знаю, дети… иногда бывают такими.       — Нет, не бывают, — проворчал Юнги, и челюсть его сжалась от едва сдерживаемого гнева. — Джунхи просто любопытный и злой на язык. Он хочет через несколько месяцев, как ему стукнет восемнадцать, пойти ко мне в подмастерья. Но если он и дальше будет так себя вести, я его не возьму.       У Тэхёна глаза расширились от изумления.       — Хён, это же слишком…       — Ничего не слишком. — Юнги сжал губы и поймал взгляд Тэхёна. — Человек ты или нет, но ты старше его. Он обязан тебя уважать. И это не первый случай.       Плечи Тэхёна поникли, он закусил нижнюю губу.       — Я понимаю. Просто я, наверное, никогда не видел тебя сердитым. Меня это застало врасплох.       Юнги откусил краешек хлеба и сморщил нос.       — В молодости я часто был таким. Теперь уже не тот.       — Я бы не сказал, — попробовал пошутить Тэхён. Один из детей забил гол, и Тэхён присоединился к общему ликованию, хотя по-прежнему не понимал правил. — Спасибо, что заступился.       Юнги улыбнулся ему — такой нежной улыбкой, что Тэхён опешил.       — Моя работа. Мы же теперь друзья, правда?       Тэхён рассмеялся и отвернулся, сосредоточившись на своём хлебе.       — Да, друзья.       Дети забили ещё один гол, и Тэхён снова закричал, невзирая на то, что Юнги заметил: он болел за обе команды сразу.