Absolution

      Эвакуация Фортуны завершилась спустя несколько дней. В городе остались несколько армейских подразделений, наемники и редкие упрямцы, которые не желали уезжать даже несмотря на то, что по знакомым улицам бродила смерть. Опустевшая Фортуна вновь превратилась в город-призрак, полный чудовищ. Почти как много лет назад – с той лишь разницей, что все эти годы люди не теряли время даром. И теперь медленно, но вполне успешно отвоевывали свой дом с помощью новых открытий.       Данте знал об этом со слов Триш. Демонесса изредка наведывалась в агентство, чтобы рассказать последние новости и проведать младшего сына Спарды. Разумеется, она не подавала вида, что беспокоится о бывшем партнере. Триш не теряла надежды вытащить Данте на улицы, уговорить его помочь в борьбе с иномирными тварями. Люди не могли победить всех. И сама демонесса сбилась с ног, выполняя посыпавшиеся на них с Леди заказы от правительства.       В первые дни телефон в агентстве Devil May Cry тоже звонил не переставая. Пока Данте не отключил его.       Сильный порыв ветра ударил в окно, заставив стекла жалобно дребезжать. После уничтожения врат погода в Фортуне словно обезумела. В старой части города наступил ледниковый период в миниатюре: полуразрушенные улочки засыпало снегом и сковало льдом. А по другую сторону реки уже вторую неделю шел проливной дождь. Он стихал лишь изредка и совсем ненадолго, чтобы спустя несколько часов зарядить с удвоенной силой. Такая погода вполне соответствовала настроению полудемона, который практически не покидал дом.       Данте тренировался. Спал. Выслушивал Триш, которая старалась заходить хотя бы раз в два дня, и следил, чтобы охотница не поднималась на второй этаж. Иногда полудемон уходил за продуктами в небольшой магазин в трех кварталах от агентства. Его пожилой владелец прожил в Фортуне всю жизнь, видел первое нашествие демонов и совершенно не боялся второго. Цены старикашка заломил такие, что можно было разориться. Но Данте платил не торгуясь – и как можно скорее возвращался домой.       Еще он иногда патрулировал территорию вокруг агентства. Аура силы притягивала слабых монстров, и время от времени приходилось разгонять их, чтобы не сбивались в большие стаи.       Каждый новый серый день казался бесконечным. И Данте не находил себе места в этой серости, наполненной шелестом дождя. До тех пор, пока спустя две недели не раздался стук в дверь.       Данте отложил изученный вдоль и поперек журнал и задумчиво прищурился. Он никого не ждал кроме Триш, а та не считала нужным стучать. Охотник поднялся из-за стола, призвал Ребеллион и направился к двери, гадая, кого принесло на этот раз.       На улице лило как из ведра – казалось, весь город насквозь пропитался водой, и даже на крыльце агентства образовалось настоящее озеро. Но незваный гость словно не замечал дождя, закрытый от буйства стихии невидимым щитом. Он кутался в темную мантию, которая скрывала очертания худощавой фигуры и тонкие стилеты, окутанные паутиной фиолетовых молний.       – Аластор, – Данте сразу же узнал вечно хмурого демона, который когда-то помог ему на острове Маллет. – Вот уж не ожидал. Мне казалось, мы уладили все наши… разногласия.       Щека Аластора дернулась, но он промолчал и запустил руку в складки мантии.       – Я здесь не за этим, – демон передал охотнику шестигранный флакон из темного стекла. Помедлив, Данте взял его и покрутил в руках. Он немного разбирался в снадобьях, которые встречались в Нижнем Мире, но никогда не видел ничего подобного. Внутри темной жидкости вспыхивали и тут же гасли золотые искры.       – Что это? – Данте подозрительно взглянул на демона.       – Если слухи верны – это то, что тебе сейчас нужнее всего.       – Слухи?..       Но Аластор не посчитал нужным вдаваться в подробности. Он отвернулся и начал спускаться по ступенькам, не замечая луж, в которые можно было провалиться по щиколотку.       – Кстати… Не забудь дать несколько капель брату. Иначе не пройдешь сквозь ментальные щиты.       С этими словами демон скрылся в портале, оставив охотника в полнейшем недоумении.       Данте ругнулся сквозь зубы и вернулся в дом. Какие такие слухи? Кто мог узнать? Взгляд охотника метнулся в сторону второго этажа, снова вернулся к странному подарку. С чего бы вдруг демону электричества появляться спустя столько лет, да еще и с каким-то незнакомым артефактом?       Если подумать, Данте вполне доверял Аластору. Когда-то они вместе боролись против Мундуса, и демон показал себя надежным союзником – хоть и оказался обладателем невыносимого характера и без остановки сыпал колкими замечаниями в адрес охотника. Но мотивы поступков повелителя молний оставались для Данте загадкой. Аластор помог ему однажды, но это вовсе не означало, что стоит верить каждому его слову.       Если душа человека – потемки, то душа демона еще хуже.       Он поднялся на второй этаж и замер напротив двери спальни, прислушиваясь. В глубине души Данте надеялся услышать хоть что-то кроме бесконечного шелеста ливня за окном. Иногда ему казалось, что он откроет дверь – и тут же наткнется на презрительно-настороженный взгляд, что хриплый голос напомнит ему о необходимости стучать. Но спустя две недели Данте почти потерял надежду.       Охотник тихо вошел в комнату и прислонил меч к стене. Подойдя к кровати, он устало опустился в большое старое кресло, которое перетащил из другой комнаты несколько дней назад.       – Ты не поверишь, кто это был.       Привычная тишина была ему ответом. Вергилий не приходил в себя с того самого дня, когда Данте нашел брата в развалинах старого города.       Его тело полностью исцелилось. Когда Данте додумался проверить старый, почти разрушившийся дом, весь пол вокруг Вергилия был залит кровью – но на самом близнеце не оказалось ни царапины. Могло даже показаться, что старший сын Спарды всего лишь спит, едва заметно хмурясь во сне. Но его сознание блуждало где-то очень далеко. Данте принес брата домой и почти сутки ждал в надежде, что Вергилий очнется. Постепенно ожидание сменилось тревогой. Теперь же осталась только горечь от собственной беспомощности. Что бы он ни делал – брат оставался без сознания.       «Это все потому что ты попытался свалить не попрощавшись, придурок».       Вергилий вдруг глубоко вздохнул, сгреб пальцами покрывало. Данте подскочил в кресле, словно его током ударило. Вцепившись в подлокотники, он с надеждой всматривался в каждую черточку на лице близнеца. Белые ресницы затрепетали, словно Вергилий пытался открыть глаза, по щеке стекла почти незаметная слезинка. Узор шрамов на коже ярко вспыхнул голубым светом – и тут же погас. Брат снова провалился в забытье.       Данте уже видел такое. А еще он видел, как на теле Вергилия сами собой появляются и потом медленно-медленно заживают многочисленные порезы. В такие моменты вечно спокойное лицо брата искажалось от боли.       Охотник покрутил в руках флакон из темного стекла.       – Ты никогда так не поступил бы, верно? – тихо спросил он у Вергилия. Его брат слишком осторожен, чтобы выпить незнакомое зелье, да еще и подаренное демоном. Слишком многие желали покончить с наследниками Спарды…       Но слова Аластора заронили сомнение в его сердце.       «То, что тебе сейчас нужнее всего…»       – Да что он может знать, – Данте поморщился от досады. И, пока не успел передумать, глотнул темной с золотом жидкости.       Зелье оказалось холодным, немного сладким на вкус. Несколько секунд охотник не ощущал ничего необычного – а потом в теле появилась странная, неестественная легкость. Данте пошевелил рукой, с удивлением отметив, сколько усилий понадобилось для такого простого действия. Он чувствовал себя отлично, даже слишком – и в то же время словно не вполне владел собственным телом. Словно ослабела связь духа с физической оболочкой.       Он поднял взгляд и хмыкнул, увидев вокруг Вергилия голубоватое сияние. Данте еще не успел осознать мысль, а его сознание уже устремилось к близнецу. Щит на миг ярко вспыхнул, и охотника выкинуло обратно в реальный мир.       – Проклятие! – Данте потер затылок, тихо шипя от боли. Он не ожидал, что даже во сне брат будет драться. Хотя это было вполне в духе Вергилия.       – Несколько капель. Точно.       Сделать это оказалось не так-то просто. Вергилий сцепил зубы так, что Данте с трудом смог разжать их. Убедившись, что брату не стало хуже, охотник вернулся обратно в кресло. Во флаконе оставалась еще примерно половина зелья.       – Ладно… Посмотрим, – Данте сделал три глотка и постарался расслабиться.       Спустя мгновение он ощутил уже знакомую слабость и легкость. Еще через секунду охотник почувствовал, как глаза закрываются сами собой. Он успел увидеть, что сияние вокруг близнеца исчезло, и интуитивно потянулся к Вергилию, надеясь, что все делает правильно.       На этот раз барьера не было. И Данте тут же провалился в пустоту, наполненную серым туманом.              ***              – Тебе больше не нужно сражаться.       Темный Ангел ничего не ответил, молча изучая свое отражение в зеркале. Все его тело было заковано в тяжелые доспехи, которые поддерживали жизнь своего хозяина. На громоздких пластинах то и дело вспыхивали яркие полосы, по которым струилась энергия. В таком облачении было трудно не то что двигаться – даже просто дышать. Но Вергилий всегда был упрямым. Даже так – лучше, чем оставаться слабым и беспомощным.       – Ты меня не слушаешь, – Мундус приблизился к рыцарю, замер в шаге за его спиной. Император Нижнего Мира так и не снял перчатки, в которых работал, а на его белоснежных одеждах остались темные пятна крови. Почти двое суток Мундус лично создавал эти доспехи и мог по праву гордиться своим творением. Никто не справился бы лучше.       Только падшему богу под силу удержать душу в почти разрушенном теле.       – Я слышу тебя, – собственный голос звучал очень непривычно, глухо и с рычащими нотками.       – Тогда я снова повторю: остановись, – мягко произнес правитель преисподней, набрасывая на плечи Вергилия сотканный из тьмы плащ. – Тебе может казаться, что стало лучше – но твои душа и тело по-прежнему разрушаются. Я по осколкам собирал твою память, чтобы восстановить личность и вернуть душу в тело. Второй раз это сделать не получится.       – Ну и пусть.       Рыцарь коснулся зеркала кончиками пальцев. Понадобится время, чтобы научиться узнавать собственное отражение. Понадобится очень много времени, чтобы вообще привыкнуть к этому телу. Теперь он стал совсем не похож на своего брата, даже если бы тот принял демоническое обличье.       От одной только мысли о Данте тут же разболелась голова. Демон зарычал, стянул громоздкий, неудобный шлем и сжал виски, массируя их, дожидаясь, пока пройдет очередной приступ.       – Видишь? Даже сейчас твое сознание очень хрупкое. На восстановление уйдут годы, – Мундус укоризненно покачал головой.       – Ты требуешь невозможного.       Несколько мгновений падший бог задумчиво смотрел на Вергилия, потом кивнул.       – Я вижу. Твоя боль, ненависть и обида слишком сильны. И все же – другого выхода нет.       – Он предал меня…       – А ты его, – Мундус не позволил рыцарю договорить. Приблизившись, он взял демона за подбородок и заставил смотреть себе в глаза. – И если спустя годы твоя ненависть не утихнет – так и быть. Я устрою вам встречу. А пока даже и думать забудь о том, чтобы самостоятельно покинуть Нижний Мир.       Несколько секунд Нело Анджело пытался сопротивляться – но потом склонил голову, не выдержав тяжелый взгляд алых глаз повелителя.       – Ямато…       – Твой клинок понадобится, чтобы вернуть Спарду из небытия, – голос правителя преисподней вновь смягчился. – Но оставлять тебя безоружным было бы неправильно. У меня есть кое-какие идеи на этот счет…              Данте отступил на шаг, и иллюзия тут же развеялась.       Соблазн досмотреть, чем все закончится, был очень велик. Жизнь Вергилия после смерти их приемных родителей оставалась загадкой, и это место могло приоткрыть некоторые тайны. Но Данте старался не задерживаться, понимая, что тогда они с братом оба могут навеки остаться в мире грез.       Он оказался в лабиринте из темных, залитых лунным светом каменных коридоров. Здесь не было ни единой живой души, и Данте просто шел вперед, даже не пытаясь запоминать дорогу. Противоестественная тишина скрадывала звуки его шагов. Поначалу охотнику показалось, что на стенах висят картины – но присмотревшись, он понял, что это зеркала. В каких-то Данте видел только свое отражение. В других – образы из прошлого Вергилия.       Иногда на его пути встречались огромные залы с уходящим ввысь потолком. Там, в пустоте, бесшумно парили осколки разбитых зеркал.       Времени оставалось все меньше. Данте не мог объяснить, откуда пришло это знание – он просто ощущал, как убегают драгоценные секунды. А лабиринт чужого сознания водил его кругами. Зеркала манили картинами из их общего с Вергилием детства, царапали душу образами старых обид и ссор. Изломанные зеркала казались трещинами, провалами в чужую память – или шрамами, которые не убрать из сердца.       Данте замедлил шаг, оказавшись в очередном, как две капли воды похожем на все предыдущие, коридоре.       – Ну же, Вергилий… Дай мне подсказку.       Галерея вывела его в небольшой зал, оказавшийся своеобразным перекрестком. Данте посчитал уходящие в стороны коридоры и тихо ругнулся. Восемь, считая тот, из которого он пришел. Будь на его месте Триш, она обязательно посоветовала бы довериться интуиции. Но Данте такой способ обычно приводил к наихудшему из возможных вариантов.       Он обошел зал, заглядывая в коридоры и пытаясь найти хоть какие-то отличия. Все те же стены из серо-голубого камня, все те же черные зеркала… И вдруг из одной арки повеяло холодом.       «Данте».       Охотник замер, надеясь, что ему не почудилось. Вокруг было так же тихо – и все же Данте мог поклясться, что всего на мгновение он каким-то образом ощутил зов.       Новый коридор встретил его мягким полумраком, который становился все насыщеннее, скрадывая цвета. Исчезло лунное серебро и стальной оттенок камня. Здесь было много черного и красного: алые искры вспыхивали внутри зеркал, рубиновые трещины мерцали в черном мраморе. Данте перешел на бег, понимая, что оказался на верном пути.       Только бы успеть.              ***              – Данте…       Он едва расслышал самого себя. Слово оцарапало пересохшее горло, упало в тишину каменного зала – и Вергилий тут же ощутил прикосновение теплой ладони к губам. Ласковый, почти успокаивающий жест… Вот только в следующий миг в плечо вонзился кинжал, и демон зашипел от боли.       – Здесь только мы, Вердж, – голос у призрака мягкий, вкрадчивый. Тень склонился над пленником и поцеловал, выпивая болезненный стон.       – Как глупо. Даже после всего ты продолжаешь звать его.       И правда… глупо.       Тень наблюдал за ним, внимательно всматриваясь в побелевшее лицо, изучая. В его руках сверкнуло короткое лезвие второго кинжала, и Вергилий усмехнулся, показав клыки.       – Трус… Ты никогда не победил бы меня в открытом поединке.       Тень удивленно вскинул брови, копируя до боли знакомый жест Данте.       – Ты так считаешь? – неуловимое движение рукой, и кинжал пробил легкое, заставив Вергилия захлебнуться кровью. В глазах снова потемнело, но демон знал, что ему не позволят потерять сознание. Сквозь алый туман он ощутил теплое дыхание на своей шее.       – Я – тот Данте, которого ты заслуживаешь.       Третий кинжал вонзился в живот. Четвертый – в бедро, задев артерию. Пятый клинок Тень долго крутил в пальцах, словно художник – кисть, в ожидании вдохновения. Улыбнувшись, он перехватил кинжал за рукоять и оставил размашистый кровавый росчерк на груди демона.       Вергилий только шипел сквозь зубы. Он уже давно сорвал голос и не мог кричать.       Сколько времени прошло? Несколько минут, час, дни… Время не существовало здесь, в его персональном аду. Демон закрыл глаза, стараясь дышать часто и неглубоко, пытаясь притерпеться к боли. Кровь стремительно покидала его тело, растекаясь по каменным плитам. Вергилий знал, что призрак наблюдает за ним, ощущал тяжелый рубиновый взгляд всем своим существом.       И вдруг Тень взмахнул рукой, заставив все кинжалы кроме одного исчезнуть.       – Похоже, у меня гость… Продолжим позже, Вердж.       Спустя мгновение демон понял, что остался один.