Восток - дело тонкое...

Рано утром Ханифа проснулась, услышав какой-то вопль. Её всю ночь мучили кошмары, поэтому она и не сразу поняла, что её разбудило. Она увидела, что за окном было уже светло. — Проспала, — хриплым со сна голосом протянула она. Женщина услышала громкие голоса, кажется, они спорили друг с другом.  — Эмир! — подумала она и резко пришла в себя. Быстро переодевшись, она вышла из комнаты. В зале стоял Эмир в одном изаре, весь вспотевший и запыхавшийся. Сердце Ханифы стало колотиться сильнее — Что тут происходит? — спросила она сына. — Умми, я… я… «Что это с ним?» — женщина испуганно прижала руку к сердцу. — Это же сова, — послышался голос Саламы со двора, — странно. — Сова? — сердце Ханифы сжалось от ужаса, — неужели это… Она вышла во двор деревянной походкой и увидела это. ЭТО сидело на заборе. Её начало потряхивать, женщина едва держалась на ногах. — Не приближайтесь! — спокойно сказал Салама. — Совы хоть и не видят днём, всё же они опасны.  «О, Салама, насчет зрения, ты ошибаешься», — подумала она про себя, — «а вот насчёт опасности ты даже не представляешь, насколько ты прав». — А что за бумагу она держит в клюве? — с любопытством спросил мальчик. «Приговор», — мелькнуло в голове уже совсем окаменевшей от страха Ханифы, — «это наш приговор. Наше проклятье и наше предопределение». Салама с племянником что-то говорили, и тут ЭТО презрительно выплюнуло конверт, словно говоря «вы предупреждены», и улетело вдаль. — Сестра, — она дёрнулась от голоса Саламы, — ты испугалась? — Всё нормально, — ответила она, — где Эмир? — Пошёл одеться, — подозрительно посмотрев на сестру, сказал он, — похоже, он все-таки оседлал Латифу, вот и эта дурная птица, видать, учуяла его и полетела следом, — он немного помолчал и добавил. — С тобой все в порядке? Она ничего не ответила. Она чувствовала… Чувствовала это, исходящее от конверта. — Как думаешь, что это может быть за письмо? — он показал на конверт. — Это предопределение… — мрачно сказала она. — Час расплаты настал. Они нас всё-таки нашли. — Это… — ошарашенно начал Салама. — Да, — сказала Ханифа, — это от них. Несколько мгновений оба молчали. «Это была последняя капля. Всё зашло слишком далеко. Надо уже покончить с этим», — подумал Салама, решительно взяв сестру за руку, и потащил её в дом. Дойдя до комнаты, они сели на кушетку, и Салама хмуро начал: — Клянусь Тем, в Чьей длани моя душа, я не встану с места, пока ты мне всё подробно от начала до конца не расскажешь. — Салама, ты не понимаешь. — Я не шучу, сестра! — яростно закричал Салама. Ханифа вздрогнула и опустила взгляд. Тут в комнату забежал запыхавшийся Эмир. — Что случилось? — сказал он испуганно. — Эйми, что происходит? — Присядь рядом, Эмир, ты тоже имеешь право обо всём знать, — уверенно сказал Салама, — о том, кем был твой отец. Глаза мальчика расширились, а Салама посмотрел на сестру и продолжил:  — И о том, почему вы живете так далеко от всех, — он посмотрел на удивлённое лицо мальчика и сказал. — Только слушай молча и говори только тогда, когда тебе разрешат. Хорошо? Мальчишка медленно кивнул и присел на край плетёного кресла. — Сестра… — Вы меня, возможно, будете ненавидеть и смотреть на меня с отвращением. Но знайте, — она посмотрела влажными от набегающих слёз глазами на брата, потом на сына, и её голос дрогнул. — Я очень сильно сожалею. Все в ожидании смотрели на неё. Успокоившись, она продолжила: — Всё началось, когда я была ещё студенткой медицинского университета. Однажды, когда я была в центральной библиотеке города и искала нужную мне книгу, со мной столкнулся молодой человек примерно моего возраста. POV Ханифы По нему сразу было видно — чужеземец. Одет он был очень галантно, вся одежда чистая и безупречно выглажена. Без сомнений, он из богатой семьи. Но в отличии от обычных надменных богачей у него был очень доброжелательный взгляд. У него были густые чёрные, как смола, слегка кудрявые волосы, которые доходили до плеч и были зачесаны назад. Чисто-белая кожа и еле заметная горбинка на носу выделяли его среди всех людей. Когда мы столкнулись, у него упали все книги. Я удивилась: так много он собирался прочесть. Слегка смутившись, я начала собирать свои бумаги и книги. Он почему-то слишком медленно поднимал свою литературу. Я невольно посмотрела на него, и наши взгляды встретились. Только тогда я увидела, какие же у него красивые тёмно-карие глаза. Почему-то очень трудно было отвести взгляд, но я успела заметить его полную искренних эмоций улыбку. Я встала, пошла в читальный зал и приступила к подготовке конспектов. Но вдруг заметила, что в дальнем углу напротив моего стола сидел тот самый человек и пристально смотрел на меня. Когда он заметил, что я его поймала на разглядывании, он быстро отвернулся, делая вид, что что-то читает, но изредка подглядывал в мою сторону поверх книги. Так продолжалось несколько дней, пока однажды он не подсел ко мне с каким-то испуганным парнем и не заговорил, глядя на меня: — Пожалуйста, скажи ей «привет». Я сначала растерялась, но когда странный парень перевёл его слова, стало понятно, что он совсем не знает нашего языка и привёл переводчика. Только странно, почему этот переводчик так напуган. — Мир вам, — сказала я, глядя на него, потом на переводчика и тот перевёл. На его лице появилась та искренняя улыбка, от которой самой невольно хотелось улыбнуться. Потом он, недолго думая, сказал: — Скажи ей «хорошая сегодня погода, не правда ли?» Это было очень забавно, но я не сдержалась и ответила на чистом английском: — Вы пришли сюда и привели с собой этого беднягу, чтобы узнать моё мнение относительно погоды, которая меняется пару раз за год? Брови у них обоих поползли вверх. — Так вы говорите по-английски, — восхищённо произнес парень. — Да, у нас на факультете знание этого языка является основным условием обучения, — ответила я. — Так я могу идти? — с робкой надеждой спросил переводчик. — Конечно, — ответил англичанин. — Вот возьмите, пожалуйста.  Сказав это, он протянул мужчине какие-то большие монеты, похоже золотые:  — Извините, у меня нет местной валюты, — произнёс он. Переводчик быстро кивнул и поспешил удалиться. — Эм… — похоже, наедине он окончательно смутился. «Какая же ты красивая», — хотелось сказать ему, смотря в улыбающиеся зелёные глаза девушки. «Поразительно, как сочетаются её глаза со смугленькой кожей». Её ослепительная улыбка завораживала его. Но самое прекрасное — это родинка, чуть выше, над её губами. — Извините, — взяв себя в руки, начал он, — я не знаю, как с вами начать беседу и на какие темы можно говорить, учитывая ваши обычаи и менталитет. «Он такой вежливый», — подумала я, — «и наконец начал свободно и уверенно говорить». — Я уверена, учитывая ваши обычаи, воспитание истинного джентльмена не позволит вам сказать мне что-нибудь непристойное. Он снова улыбнулся, слегка прищурив глаза. — Вы весьма проницательны, мисс… — Ханифа. — О… У вас на редкость красивое имя, впрочем, как и его обладательница. Его глаза потемнели, и мое сердце забилось чаще. — Для кого-то редкость, а у нас это обычное имя. Ничем не примечательное. — Говорят, не имя красит обладателя, а наоборот. Если человек красив душой и телом, то и имя его прозвучит прекрасным образом. — Ну, а вас как зовут? — О, я дико извиняюсь за своё невежество. Позвольте представиться… Тут внезапно он схватился за левое предплечье и, бросив «извините», поспешно удалился. Я растерянно смотрела ему вслед. Он чуть ли не бегом вышел из помещения. Странно. Что же произошло?