Изгиб судьбы

«Нормальный человек никогда не знает толком: весел ли он, счастлив ли он. Что ж, сомнение — вещь естественная, счастья без него не бывает.» Юкио Мисима

***

       Возвращение Тонкс сопровождалось — как и следовало ожидать — бесконечными сплетнями и шептаниями, которые девочка, очень по-взрослому, решила игнорировать. Борей и его банда пытались добраться до нее снова, но все их попытки пресекались либо учителями, либо проказами Джеймса и Сириуса, за что девочка была более чем благодарна. Даже хотя она и знала, что Борей был мерзавцем, и что она знает все лучше, чтобы слушать его россказни, от этого его оскорбления по поводу смерти ее родных не становились менее болезненными.        Девочка с Пуффендуя начала избегать Большого зала и общей гостиной настолько, насколько могла, так что большую часть своего свободного времени она проводила в библиотеке с Лили и Северусом, кто — на удивление — любезно предложил ей помочь догнать весь пропущенный материал по урокам зельеварения. Или же в совятне с Люпином, который также помогал ей с учебой либо отвлекал дружелюбной беседой. Иногда они даже могли насладиться нечастой компанией Сириуса, Джеймса и Питера. Пока проходили дни, девочка замечала, что пелена печали медленно становилась все меньше и меньше. Казалось, что девочке также удалось оказать влияние на некоторых учеников Хогвартса.        И первым был Снегг. Слизеринский вундеркинд по части зелий был раздражителен как всегда, но Тонкс постоянно настойчиво пыталась подружиться с ним. Мальчик стал менее сердитым и чуть более разговорчивым, и, в очень редких случаях, он даже улыбался. Когда же дело дошло до его соперничества с Джеймсом и Сириусом, то они, кажется, достигли некоего перемирия. После выразительного и немного устрашающего выговора от Нимфадоры, Джеймс с Сириусом перестали дразнить Северуса, на что Северус в свою очередь перестал грубить им. Их дружба была сложная, но все-таки это была дружба, и Тонкс этого было достаточно. Питер не был активно выступающим в группе и ограничивал себя тем, что следовал всему, чем Джеймс с Сириусом решали заняться. Среди четырех гриффиндорцев, единственный, кто мог лучше всего ладить со слизеринцем, был Римус. Возможно, дело было в его природном добродушии или в том, что слова Тонкс уже повлияли на его восприятие Снегга, во всяком случае, он часто ловил себя за тем, что мог вести весьма содержательные беседы с черноволосым мальчиком. Их отношения улучшались.        Второй была Лили. Девочка была в восторге от того, что благодаря Тонкс, у Снегга стало больше друзей, отчего ее обычное холодное отношение с Джеймсом и Сириусом было несколько исправлено — к удовольствию Джеймса.        Спустя несколько недель картина, состоящая из пяти гриффиндорцев, слизеринца и первокурсника с Пуффендуя, стала обычным зрелищем.        Прошли месяцы, и сезон начал меняться, после того как осень достигла своего пика. Был маленький секрет, который Римус продолжал скрывать от своих друзей. Каждое полнолуние его волчья сущность сидела под луной и слушала, как веселая девочка из Пуффендуя рассказывает ему о приключениях своих друзей. Люпин чувствовал себя немного виноватым из-за того, что держал это в секрете. Особенно он боялся, что однажды волк будет в плохом настроении и попытается укусить Тонкс, но одно полнолуние сменяло другое, и он вдруг осознал то, что лишило его дара речи. Его волчий двойник полюбил Тонкс.        Он не мог понять эти чувства животного, но он мог сказать, что волк видел девочку по-своему. Он не считал ее угрозой, наоборот, казалось, ему нравилось общество девочки. Это было своего рода чувство собственничества и желание защиты до крайности, когда волк готов был убить все или любого, кто мог бы навлечь на нее беду. Это было что-то, о чем мальчик никогда не слышал, и даже после того, как он покопался в книгах об оборотнях, доступных в библиотеке, он вышел без ответов. Никто никогда не видел случая, когда оборотень не испытывал бы желание напасть. Оборотни повиновались инстинкту, их человеческий разум был полностью отстранен от действий после трансформации. Так почему волк продолжал поддерживать симпатию Люпина к девчонке?        — Здорово, Римус!        Мальчишка был слишком погружен в свои мысли, чтобы заметить появление девочки. Он сидел у окна совятни с открытой книгой на коленях. Сириус и Джеймс, вероятно, заработали наказание за то, что сделали что-то с котлом Борея на уроке зельеварения, после чего котёл взорвался, окатив содержимым Питера, так что бедный мальчик оказался в больничном крыле. Оставшись одним со свободным временем в запасе, Люпин позаимствовал привычку Нимфадоры прокрадываться в совятню ради тишины и покоя.        Тонкс смотрела на него с улыбкой. Она села перед ним, и на секунду он испугался, что она потеряет равновесие и вывалится из окна, но, к его удивлению, она вполне спокойно уселась там и бросила перед ним небольшой серебряный сверток.        — Что это?        — Маггловский шоколад, — ответила она. — Папа отправил мне вчера целую коробку. В последнее время ты увлекаешься чтением про оборотней, не так ли?        — Эм, да. Мне было кое-что любопытно…        — Об оборотнях?        — Да.        — Могу я спросить что именно?        Люпин фыркнул.        « Как насчет того, почему я не чувствую, что мне нужно разорвать твое горло, когда я в волчьем обличье?» — подумал он.        — Это сложно.        — Попытайся, — сказала она, откусывая шоколад.        — Как ты думаешь, оборотни могут… Я не знаю, узнавать людей или чувствовать какую-то привязанность к ним?        Римус знал, что это был глупый вопрос. Волшебники, прекрасно образованные в плане оборотней, никогда не рассматривали эту возможность, так почему первокурсница Хогвартса должна?        — Я считаю, что они могут, — задумчиво сказала она.        Ее ответ прозвучал так естественно и без сомнений. И то, как она всегда говорила о чем думает без страха, вызывало у него восхищение.        — Но оборотни помечены как монстры, и все книги говорят, что они не могут распознать друга или врага. Их единственный инстинкт — нападать или охотиться.        — А еще в книгах пишут, что единорогов не существует.        Люпин усмехнулся.        — Ни одна книга об этом не говорит. Мы все знаем, что единороги существуют. Какие именно книги ты читала?        — Маггловские, — пожала плечами Тонкс. — Но в этом и дело. Для магглов их не существует, потому что они их никогда не видели, а для нас они существуют, потому что мы их видели. Ты понимаешь, о чем я?        — Боюсь, что нет.        — То, что написано в книгах — это то, что видел автор, но только потому, что ты этого не видел, не значит, что этого не существует. Оборотни не так уж сильно отличаются от волков, а волки не так уж сильно отличаются от собак. Так что, если ты спросишь меня, считаю ли я, что оборотни могут узнавать людей, которые им нравятся или не нравятся, и даже чувствовать привязанность, то я отвечу «да».        — Ладно, давайте представим гипотетический случай.        — Ага, — кивнула малышка, доедая очередной кусок шоколада.        — Предположим, есть оборотень, который охотится в лесу в полнолуние. Однажды он сталкивается там с девочкой, невинной и беззащитной девочкой. Его первым намерением было напасть, но потом девочка неожиданно начинает говорить с ним, и его агрессия, кажется, затухает. В следующее полнолуние происходит то же самое, и в следующее и так далее. Это продолжается, и его человеческая сторона вдруг осознает, что волку… нравится девочка.        Тонкс, казалось, прокручивала в голове рассказ Римуса и улыбалась.        — Тогда у тебя уже есть ответ?        — Что ты имеешь в виду?        — Твой рассказ только подтверждает мою точку зрения. Да, сперва оборотень, возможно, был напуган. Он хотел атаковать, но когда увидел, что она безвредна, передумал. И это продолжалось какое-то время. Пока в конечном счете они не стали друзьями. Может это звучит неуместно, но это как с собаками. Собака будет тебя боготворить, но не потому что ты человек, а потому что ты его хозяин.        — Но это опасно.       — Все в этом мире опасно, Римус. Я сама, возможно, куда более опасна, чем страшный оборотень, — она сдавленно хихикнула. — Не забывай, что я почти сломала тебе ногу, когда споткнулась за тобой на лестнице.        Римус рассмеялся. Это была правда, к совсем не удовольствию мадам Помфри.        — Даже оборотни заслуживают любовь, — шепнула мальчику Тонкс.        — Даже если это отвратительные и ужасные монстры?        Тонкс взглянула на него со слабой улыбкой.        — Даже самые отвратительные существа заслуживают шанс.        Люпин остался безмолвным. Иногда он спрашивал сам себя, существует ли Тонкс на самом деле. Как она может быть такой… понимающей?        — Кто это сказал? — мягко спросил он ее.        — Я. И когда через несколько лет я стану знаменитой, и меня начнут цитировать в каждом уголке мира, вы сможете рассказать, что имели честь слышать эти слова лично от меня однажды вечером в совятне за поеданием маггловского шоколада… — расхохоталась девчонка, швырнув в него маленький комочек оберточной бумаги. Люпин отбил шарик, подняв книгу вместо щита, и прыснул. Его беспокоили все возможные опасности, которые волк мог представлять для девочки, но теперь, с ее словами, появилось что-то новое — надежда. Надежда в то, что, может быть, все, во что верила Нимфадора, было правдой, и что он вовсе не был тем монстром, каким сам себя всегда считал.        — Я не знаю, как ты делаешь это, — фыркнул он.        — Делаю что?        — Воспринимаешь вещи так… ясно и отчетливо.        — Хах, если это действительно так. Полагаю, у меня просто своеобразный забавный способ восприятия, — улыбнулась она. — Повторный взгляд на вещи не так плох, как люди думают, не правда ли? Лили сказала, что вы с Северусом вместе практиковались в зельеварении вчера.        Девочка подперла рукой подбородок и мечтательно улыбнулась. Это было то самое выражение, которое он смог расшифровать не иначе как: «я была права, не так ли?»        — Он был достаточно добр, чтобы помочь мне с очищающими зельями, с которыми у меня возникли проблемы, — кивнул Люпин. — Честно, я все равно был удивлен, когда он согласился помочь.        — О, ты заслужил его благосклонность. Я слышала, что ты уговаривал Джеймса и Сириуса оставить его в покое.        — Я… пытался. Но сомневаюсь, что это было мое влияние, убедившее их пойти на это, — мягко усмехнулся мальчик. — Я думаю, что настоящей причиной был выговор одного пуффендуйца.        — О, ха-ха, никогда не видел Джеймса с Сириусом такими напуганными, да?        — Напомнило мне никогда тебя не злить.        — Римус, пожалуйста. Ты самая милая вещь в мире, как ты можешь меня злить?        Люпин почувствовал, что краснеет от непреднамеренного комплимента, но Нимфадора была занята тем, что гладила сову, чтобы заметить. Римус опустил голову на руку и с доброй улыбкой обратил свои зеленые глаза на сидевшую впереди девочку.

***

       — Она что? — спросил Сириус, подавившись соком, который пил.        Джеймс запрыгнул на его кровать и начал со всей силы хлопать друга по спине. Люпин же просто рассказал им о своих незапланированных встречах с Тонкс во время полнолуний, и друзья приняли новость гораздо лучше, чем он того ожидал.        — Полегче, Бродяга, не захлебнись, — смеялся Джеймс.        — Она приласкала тебя? — пораженно спросил Сириус. — Какого черта? Какой нормальный человек просто возьмет и начнет гладить первого попавшегося оборотня?        — Она думает, что это волк, — попытался аргументировать Люпин.        — И что? Волки тоже вполне себе могут напасть. Мерлин, эта девчонка заслужила мое уважение! — Сириус разразился лающим смехом. — Посмотрите на нас — мы ломаем себе головы, пытаясь освоить тонкости анимагического колдовства, а она просто идет в лес со всей своей грацией, и вы уже кормитесь с ее рук, как щенок!        Римус без особого энтузиазма посмотрел на друга. Он ненавидел признавать правоту Сириуса.        — Я просто обязан навестить Андромеду и узнать, как она умудрилась воспитать эту девочку. И тогда же я должен буду поблагодарить ее.        — Она… просто нечто особенное. Такую поискать надо. — Римус со вздохом откинулся на спинку кровати.        — Кто-то, кто обращается с оборотнем как с собачкой и дружит с Нюниусом, — ехидно улыбнулся Джеймс. — Да, она должна быть не из этого мира.        — Она чудесная… но это опасно. Я не могу довериться волку, что он не укусит ее.        — Но он не сделал этого до сих пор, разве нет?        — Оборотням нельзя доверять! — Люпин возмущенно покачал головой. — Я…        — И что ты собираешься делать? — подал голос Питер. — Ее, ну, трудно контролировать.        Трудно контролировать — не совсем то словосочетание, которые выбрал бы Римус для данной ситуации. Но если его туманные воспоминания были верны, то Тонкс действительно привязалась к волку и ни за что бы его не отпустила.        Римус не смог сдержать улыбки. Кроме того, каким образом он может взять и рассказать ей, что знает о ее ночных прогулках под полной луной?        — Так ты расскажешь ей о том, что волк — это ты, дружище? — осторожно спросил Джеймс.        — Я не знаю. Я должен… я ведь должен?        — Я бы посоветовал тебе немного подождать, — рассудил Сириус.        — Да, не стоит с этим торопиться, — поддакнул Джеймс.        Римус вздохнул. Он еще никогда за свою короткую жизнь не чувствовал в себе такого противоречия. Часть его чувствовала обычный страх перед тем, что всегда вызывает разоблачение его секрета. Страх того, что его отвергнут. Но другая часть упрямо говорила ему, что с Тонкс все будет иначе, что с ней все будет хорошо. Крошечный голос в его голове продолжал уверять, что не имеет значения то, кто он на самом деле — Тонкс всегда будет готова принять и понять его.        — Кстати, что с вашим наказанием? — вопросительно поднял брови Люпин, переводя тему.        Сириус с Джеймсом переглянулись и вдруг разразились хохотом:        — Ты не поверишь!        — Нюниус спас наши шкуры!        — Ага, он смог убедить Слизнорта в том, что проблема с котлом случилась из-за… как он там сказал?        — Борей, очевидно, не смог в надлежащей степени следовать инструкциям относительно правильного порядка добавления ингредиентов и помешивания, — максимально состроив вечно серьезное и угрюмое лицо Северуса, отчеканил Джеймс. — Слизнорт совершенно купился, и мы были освобождены!        — Может я просто схожу с ума, но может… Может Нюниус начал расти в моих глазах.        — Я уже ненавижу то, что говорю, но я чувствую то же самое, — удрученно кивнул Джеймс, прежде чем снова взорвался смехом.        Люпин лишь закатил глаза и издал слабый смешок. Возможно, Тонкс даже не имела представления о том, какое воздействие оказала на их жизни, но он был ей благодарен.

***

       Беллатриса ворвалась в зал поместья Малфоев, игнорируя множество косых взглядов от Пожирателей смерти, пока не дошла до внутренней комнаты. Тяжелая дверь с треском откинулась от взмаха волшебной палочки, и темные, темные до ужаса глаза колдуньи оглянули все, что было вокруг. Мужчина с длинными серебряными волосами замер в паре шагов от нее. Его чистые глаза смотрели с высокомерием и осуждением. Ведьма не могла удержать фырканья, когда узнала в этом человеке того, кто последние несколько месяцев ухаживал за ее младшей сестрой.        — Сама скромность как обычно, Беллатриса, — нахмурившись, сдержанно проговорил мужчина.        Беллатриса свирепо стрельнула глазами в осмелившегося заговорить при ней. Если бы не Нарцисса, она бы прокляла его здесь и сейчас.        — Сейчас, сейчас, мой дорогой Люциус. Давайте не будем устраивать разборки, кто виноват, дорогая Беллатриса, — раздался голос с одного из самых больших мест в зале.        — Мой господин!        Беллатриса бросилась в ноги того, кто сидел на том самом месте, и с нескрываемым обожанием подняла на него взгляд. Темный лорд ласково погладил ее по голове с тем видом, с каким отец ласкает своего самого любимого ребенка. Беллатриса взяла его руку и поднесла к своим губам.       — Ты была занята, Беллатриса.        — Да, мой господин, я выполнила то, что Вы приказывали. Я послала сообщения всем этим предателям крови.        — О да, я вижу, — ее господин одобрительно кивнул. — Весьма умный способ отправки сообщений. Ты никогда меня не разочаровываешь. Это был очень тщательный отбор, не так ли?        Беллатриса улыбнулась, гордясь словами своего господина, обращенными к ней. Она поднялась на ноги, растягивая губы в жестокой улыбке.        — Прошло время с тех пор, как я посылала последний подарок моей дорогой сестре. Я лишь хотела воспользоваться случаем, чтобы передать ей наилучшие пожелания.        — Не сомневаюсь, что она получила свой сюрприз, — ответ сопровождало тихое шипение змеи, скользнувшей по плечам господина. — А ты нашел то, что я велел, Люциус?        — Боюсь, что нет, мой господин, — очень тихо проговорил светловолосый мужчина. — Это… создание найти гораздо труднее, чем мы ожидали.        — Понимаю…        — При всем уважении, мой господин. Но почему Вас интересует это создание?        — Ты когда-нибудь слышал о Наяфисах, Люциус?        — Я-Я боюсь, что нет, мой господин.        — Поразительные создания. Элементали, как другие волшебники их называют. Сильные, как сами боги. Говорят, что их появление — предзнаменование перемен. Они имеют силу искажать время, даровать и забирать жизни.        — Это звучит очень интригующе, мой господин.        — Интригующе? Ах да… конечно. К сожалению, Наяфисы крайне редки, их далеко не часто можно найти. Они умные создания, понимаешь? Но они могущественные, действительно могущественные. В течение веков никто не встречал их.        — Мой господин, но если это так, неужели у нас правда есть шанс найти их?        — Ах, всегда готовый задавать вопросы, Люциус, — раздался хриплый смешок. — Это так. Но их видели в Англии несколько лет назад. Семь лет, если быть точнее.        — Семь лет — достаточно длинный промежуток времени, мой господин. Как мы можем быть уверены, что эти создания до сих пор здесь?        — О, даже не сомневайся в этом, — рука господина поглаживала змею по голове. — Я говорил с теми, кто их видел. Эти существа показывают себя только тогда, когда решают даровать свое благословение, и, поверь, они действительно хорошо умеют защищать. Они останутся близки к тому, кто сможет их заполучить.        — Значит, если мы найдем того, кто получил благословение, мы найдем и эти создания, — заключила Беллатриса с улыбкой на губах. — Вы знаете, кто этот человек, мой господин? Я буду счастлива привести его или ее к Вам.        — К сожалению, нет, моя дорогая Беллатриса. Не сомневаюсь, что рано или поздно этот человек даст о себе знать, но если мы найдем Наяфиса раньше, то это уже не будет иметь значения.        — Мой господин, позвольте еще вопрос. Для чего вы собираетесь использовать этих созданий? — снова подал голос Люциус.        — Ты смеешь сомневаться в планах нашего господина? — укорила мужчину ведьма.        — Конечно, нет! Никогда. Но мне любопытно, что могло привлечь Ваше внимание.        — Ах, Люциус. Еще такой молодой и невежественный. Наяфисы сильные, под их влиянием ты сможешь управлять ураганами и землетрясениями или, может быть, что-то более простое, как изменение исторических событий. Ты понимаешь, насколько это ценный инструмент?        Люциус ничего не ответил. Сила изменять историю. Разве это возможно? Насколько могущественными должны быть эти существа?        — Я понимаю, мой господин. Я усилю наши поиски.        — Оставляю это на тебе, Люциус. Не разочаруй меня. А теперь Беллатриса. У меня есть несколько вопросов к тебе.        — Ваши желания для меня закон, мой господин.        Бледное лицо господина искривилось в холодной улыбке. Его план был разработан, и скоро уже ничего не сможет его остановить.

***

       Еще секунд назад Тонкс крепко спала, пока ее глаза не распахнулись, а разум еще оставался погруженным в ночной кошмар. В темноте и холоде спальни обрывки сна продолжали казаться явью. Но она слышала тихое и спокойное дыхание своих соседей, которых не тревожили призраки ночных видений. И все же заснуть заново девочка не могла. Она смахнула капли пота со своего лица и завернулась в халат, скользнув ногами в туфли.        Этот сон бел не первым. Они снились ей, еще когда она была маленькая. После них она прокрадывалась в комнату родителей, где мама обнимала её, успокаивая тем, что это был просто сон, а папа уходил варить ей какао. Будто глоток покоя. И он скажет ей, что с заботой родителей все кошмары исчезнут. Но здесь, в Хогвартсе, она была одна.        Это не совсем был кошмар. Теперь, когда она задумалась об этом, он больше показался ей тревожным сном. В нем не было ни смысла, ни сюжета, а только случайные образы людей, что, общем-то, бывает в большинстве снов, но она не знала этих людей, и в то же время чувствовала в них нечто знакомое. Но не только это чувство, а еще череда других, вызванных образами: страх, боль, печаль. Иногда это заходило слишком далеко.        Тонкс тихонько выбралась из гостиной и пробралась на нижние этажи. Возможно, излюбленная ночная прогулка и немного свежего воздуха помогут ей почувствовать себя лучше. Потерявшись где-то в своих мыслях, девочка, конечно же, пропустила пару ступенек и невероятно быстро пролетела вниз по лестнице, ударившись в конце во что-то теплое.        — Мерлиновы штаны, Нимфадора! Смотри, куда идешь!        Она где угодно узнает этот раздраженный голос. Подняв голову, она увидела перед собой бледное сердитое лицо Северуса. Он сидел на полу после того, как она повалила его за собой, сумка валялась в нескольких шагах от него.        — Не называй меня Нимфадорой! — раздраженно сказала она в ответ. — Что ты вообще делаешь здесь так поздно?        — Я должен спросить тебя о том же самом.        — Но я спросила первой!        Снегг давно научился не спорить с девчонкой. Вместо этого он поднялся на ноги и отряхнул пыль с одежды.       — Я предложил профессору Слизнорту помочь собрать ингредиенты для следующего урока. Я шел на встречу с ним.        — В такое время?        — Мы будем собирать луноцветы. Они…        — Расцветают ночью, очевидно. Это имеет смысл.        Северус нахмурился и развернулся, чтобы уйти.        — Эй, а я могу присоединиться?        — Нет.        — Нуууу… а я не думаю, что ты можешь решить. Я спрошу у профессора Слизнорта.        — Вот скажи честно, все пуффендуйцы такие упрямые, как ты?       — Может быть? В конце концов, это одна из отличительных черт факультета.       — Ты даже не одета для сбора ингредиентов.        — Я идеально одета для приключений, Северус.        К большому раздражению Снегга, профессор принял предложение Тонкс о помощи с распростертыми объятиями. Слизнорт временами был довольно эксцентричным, и половину пути в лес они провели за его рассказами о том, насколько замечательной ученицей была ее мать, и насколько одаренным для магглорожденного был ее отец.        Тонкс никогда раньше не входила в сам лес, до этого она гуляла только по самому краю во время полнолуния. Так она познакомилась с мистером Волчонком… но никогда не выходила за рамки дозволенного. Слизнорт сказал, что луноцветы растут на небольшой поляне не слишком глубоко в лесу, так что это безопасно, и они не должны ничего бояться. Но когда Тонкс шагнула в тень, ей стало не по себе.        — Тебе не следовало приходить, если ты так боишься, — пробормотал Снегг, на что девочка тихонько ударила его в плечо.        — Я не боюсь. Тревога и страх — не одно и то же…        — Мы с учителем. Ничего не может случиться.        « Много чего может случиться» — подумала она. Правда, они были с учителем. Опытным волшебником, во много раз сильнее и искуснее их — это должно как-то успокаивать. Но, в конце концов, он тоже был человеком, а люди не непобедимы.        — А не хочешь ли поведать, зачем ты кралась по коридорам школы поздно ночью, Нимфадора? — голос мальчика одновременно и дразнил, и ругал, и был явно заинтересован.        Хотя ее и раздражало, что Северус использует ее имя, — причем, она точно знала, только чтобы специально позлить ее — ее радовало, что этот застенчивый и стойкий мальчик наконец начал воспринимать ее как друга.        — Увидела плохие сны и не могла заснуть. Решила прогуляться, чтобы освежить голову. А ты всегда вызываешься на такую работу? — быстро спросила Нимфадора, чтобы он не успел спросить ее о том, что именно снилось.        — Иногда. Я люблю зельеварение, и я узнаю гораздо больше как раз из такого рода опытов, чем на уроках или из книг в одиночку.        — Наш вундеркинд по зельеварению, не так ли? Я уверена, что в будущем ты станешь профессором по зельям.        — Пока мне не придется учить тебя.        — Знаешь, я не так уж и безнадежна по части зелий, — Тонкс толкнула его локтем.        — Да, конечно. Что-то я не заметил после всех тех уроков, что тебе давал.        — Я просто обеспечиваю тебя практикой в становлении сварливым профессором.        — Очень смешно, Нимфадора.        — Ты можешь перестать меня так называть?        — Нет.        Тонкс начала понимать, что эту битву она проиграла, и уже что бы она ни делала, ничто не заставит Снегга перестать называть ее по имени.        Но тут троица наконец достигла поляны, и девочка едва не задохнулась от прекрасного вида. Она никогда раньше не видела луноцветы в реальной жизни. То есть, она читала о них и видела картинки в книгах, но ей подумалось, что описание в книгах совсем не дает цветам одолжения. Цветы были призрачно-белыми и сверкали, как бриллианты. Даже при недостатке света они, казалось, светились своим собственным. Венчик цветов состоял из множества маленьких хрупких лепестков вокруг сердцевины с тычинками цвета червонного золота. Их аромат завораживал — такой сладкий и восхитительный, Тонкс вдохнула его полной грудью и ощутила себя такой счастливой, что встретилась со Снеггом!        -Так прекрасны, не правда ли? — со счастливо-беззаботной улыбкой сказал профессор Слизнорт. — Луноцветы трудно найти. Но вырастить их самостоятельно еще труднее, так что лучший способ — собирать их дикими. Магические же свойства их особенно полезны, если цветы были собраны во время своего полного цветения, а это длится где-то около двух часов, между десятью часами и полуночью. Очень капризные цветы. Сейчас, сейчас, дети… Я покажу вам, как их правильно срезать, и мы начнем.        Проводить столь поздние часы в Запретном лесу, срезая редкие цветы в компании дружелюбного профессора зельеварения и вредного Снегга, было далеко не запланированным приключением, но Тонкс поняла, что наслаждается всем этим. А Северус — он казался таким возбужденным, когда спрашивал Слизнорта о свойствах цветка и его применении в зельях, Нимфадора могла поклясться, что никогда не видела его счастливее, чем сейчас. Нет, она тоже, конечно, слушала профессора, но все же не с таким усердием, как он.        Нимфадора взяла в руки еще пару цветов и, с улыбкой осматривая и перебирая лепестки своими тонкими пальцами, обнаружила в руках несколько ростков блестящего кобальтового растения.        — Аконит, — Северус неожиданно возник прямо за ее спиной. — Не ожидал, что можно найти его здесь.        — Для чего он нужен?        — На самом деле много для чего, я особо не углублялся. Но его используют для приготовления…        — Волчьей погибели… — тихо закончила Тонкс.        — Что? — нахмурившись переспросил Северус.        Это слово само пришло ей голову, она и сама не знала, почему. Почему-то это казалось важным.        — Волчья погибель, — повторила девочка, пытаясь понять, что в этом слове такого важного, отчего оно зацепилось в ее мыслях.        — А, ну да, это его другое название. Аконитовое зелье, — кивнул мальчик. — В любом случае, давай лучше поторопимся. Уже почти полночь.        Девочка тоже кивнула в ответ. Она уставилась на цветы в своей руке и, как только Снегг отвернулся, незаметно засунула маленький букет аконита к себе в сумку. Неизвестно по какой причине она чувствовала, что ей не помешает взять их с собой.