Изгиб судьбы

«Лучший способ подбодрить себя — попытаться подбодрить кого-то другого»

Марк Твен

      Месяц прошёл тихо, и вот в одно утро земля вокруг школы оделась в тонкий худой плащ из снега и льда. Тонкс всегда любила зиму, любила наблюдать за снегопадом за окном, но, к несчастью, зима также означала для неё неумолимое учащение походов в больничное крыло. Обледеневшие лестницы, скользкий снег и две её левые ноги создавали весьма опасную комбинацию для неё и её безопасности.       — Не будь сварливым бревном, Нюниус! — смех Джеймса задорными лезвиями прорезал холодный синий воздух. Несмотря на все усилия заставить Джеймса и Сириуса перестать так его называть, прозвище всё равно прижилось, прилипло, но потеряло, однако, прежнее плохое и обидное значение, так что Тонкс и Лили просто сдались. И казалось, что сам Снегг тоже к нему привык, и даже иногда, только иногда, мог отозваться на него. Но всё же сегодня слизеринец предпочел приложить все свои усилия, чтобы игнорировать двух бестолковых гриффиндорцев, звавших его. Сириус с Джеймсом начали разрабатывать план эпичнейшей снежной битвы в истории и сейчас выбирали игроков в свои команды. Джеймс застрял с Питером и — как неожиданно! — Лили. Теперь он пытался выманить Снегга присоединиться к нему:       — Нет, погоди, твоя команда разве уже не набралась? — раздражённо рычал тот. — Трое против троих — это честно!       — Да, но у Сириуса преимущество! То есть, у меня в команде Питер и Лили, а они… ну… без обид.       — Ну уж нет, Поттер. Может, мне стоит разочек изменить своей команде и запустить свой лучший снежок в тебя! — Лили показала мальчишке язык.       — А я убеждён, что твоя команда в лучшем положении, потому что в команде Блэка Нимфадора.       — Во имя друид, Северус! Перестань меня так называть!       Все захохотали от того, что Тонкс больше возмутило упоминание её «любимого» имени, чем её неуклюжести, отмеченной Северусом помехой команде Блэка.       — Нет, — зелёный галстук даже головы не повернул.       — Ох, вот что ты за кусок Муховёртки! — Тонкс, смеясь, запустила в него снежок. Снегг поднял брови и легко увернулся от него.       — Ну вот, видишь, ты хорош! А теперь перестань быть такой скучной задницей, Нюниус, и идём ко мне в команду.       — Я пасс.       Джеймс разочарованно выдохнул и повернулся к Сириусу, у которого на лице сияла довольная ухмылка.       — Ну, мы в расчёте, приятель, — он хихикнул. — Ведь моя кузина едва держится на ногах.       — Ладно. Проигравшая команда добывает на всех конфеты.       Снежная битва началась, и это был такой хаос и бардак, что Снегг с перерывами в секунды раздражённо закатывал глаза, но Тонкс могла поклясться, что мальчик смеялся, пока его никто не видел. Лили доказала Джеймсу, что он был неправ, потому что очень хорошо бросалась снежками. Сириус даже едва не попался под последние пару шаров, что она кинула в него. А Люпин умудрился так попасть по Питеру, что тот, в попытке увернуться, сорвался и кубарем покатился по снегу в истерическом приступе смеха. Вопреки предсказаниям Снегга, Тонкс крепко держалась на снегу, только спотыкалась временами, но даже это пару раз спасло её от атак со стороны Джеймса. Но, если честно, то главной причиной её твердого стояния на ногах был Римус. Мальчик всегда старался быть рядом с ней, и ему удавалось уже несколько раз не дать упасть хихикающей в ответ девочке.       — Эй вы, хватит смеяться там между собой и помогите мне! — над смехом и криками раздался рёв Сириуса.       — Капитан вызывает нас, — от зова друга Тонкс ещё сильнее расхохоталась.       — Мы обязаны примчаться ему на выручку, — Люпин улыбнулся и кивнул. — Ты пока держишься?       — Хах, думаю, что я справлюсь. Вперёд, спасать нахальный зад моего кузена!       Тонкс загребла кучу снега и бесцеремонно швырнула её в Лили. Снег ударил её прямо в спину, и рыжая расхохоталась:       — О вот тебе на… Кажется, я только что выбыла.       — Прости, Лили, — смеясь, проговорила Тонкс.       — Смотри-ка, теперь ты обречён, Джеймс! — победоносно пропел Блэк. — В атаку!       На Джеймса обрушился дождь, град из снежных шаров, уронив хохочущего мальчика в снег. Когда атака прекратилась, его тёмные волосы были настолько покрыты снегом, что стали холодно-серого цвета, а щёки — ярко-розовыми.       — Ладно, ладно! — пропыхтел он, задыхаясь. — Я сдаюсь! Вы победили…       Сириус выглядел очень удовлетворённым. С огромной глупой усмешкой на лице он помог своему другу подняться на ноги, они оба с трудом переводили дыхание. Когда все наконец отдышались, группа — вместе со Снеггом — отправилась обратно в замок, в тепло и покой. Они весь день провели на улице, на холоде, и уют замка теперь казался невероятно привлекательным для их замёрзших щёк, ладоней и ног.       За тёплый ужин ребята сели все вместе, ведь приближалось Рождество, начались каникулы, и много студентов уехало домой к своим семьям, отчего в Большом Зале было свободно и почти пусто.       — Ты уже знаешь, поедешь ли домой на Рождество, Тонкс? — спросила Лили.       Девочка не сразу ответила. Она хотела домой, но после трагедии и утраты, её дом больше не был таким весёлым и тёплым местом, и родители настояли, чтобы она осталась в школе и насладилась праздником вместе с друзьями.       — Я остаюсь. Мои родители сказали, что так будет лучше для меня, учитывая…       — Эй, я тоже не поеду домой, так что мы будем вместе в это Рождество, кузина, — тепло и поддерживающе сказал Сириус. — Мы все не поедем домой в этом году.       — Рождество в Хогвартсе всё равно веселее, — подтвердил Питер.       — А ты, Эванс? — повернулся к рыжей Джеймс.       — Северус и я тоже останемся…       — О, так значит, вся банда может собраться вместе на свою собственную маленькую праздничную вечеринку в этом году, — улыбнулась Нимфадора.       — Это неплохая идея. Уверен, эти двое не откажутся стащить немного еды с кухни, — Римус кивнул на сегодняшних капитанов.       — О да, предоставьте это нам, — Сириус в предвкушении усмехнулся. — И так как гриффиндорцев среди нас большинство, то предлагаю устроить это всё в нашей башне.       — Предлагаешь нам каким-то образом пробраться в вашу гостиную? — Снегг нахмурился, задумавшись.       — Ну я не думаю, что это проблема, — Джеймс неуверенно пожал плечами. — Честно говоря, я думаю, что там ведь будем только мы и вроде нет правила, запрещающего заходить в гости к другим факультетам… разве нет?       Поттер решительно повернулся к Люпину в ожидании ответа.       — Что? — моргнул и бестолково спросил Римус.       — Отвечай. Ты единственный знаешь школьные правила наизусть.       — Вовсе нет, — Люпин закатил глаза. — Но насколько я знаю, такого правила всё-таки нет. И мы всегда можем спросить у Макгонагалл.       — Кстати да, ведь профессора всегда поддерживали хорошие отношения между факультетами. Разве они не будут счастливы, если узнают, что мы соберёмся и будем делать что-нибудь все вместе?       — Джеймс прав, — Сириус оглянулся в поисках одобрения.       Северус отчего-то нахмурился и собирался что-то сказать, но Тонкс быстро грубо его перебила:       — Ах, даже не начинай, всё будет отлично, Северус. Я уверена, что не будет вообще никаких проблем, так что не беспокойся.       — Кто сказал, что я беспокоюсь?       — Я, — девчонка высунула язык.       — Мило, Нимфадора, очень мило.       — Ха, я всегда знала, что ты считаешь меня милой.       — Это был сарказм.       — Очень милый.       Лили фыркнула, наблюдая за этим обменом репликами:       — Вы двое так чудесно ладите!       — Да!       — Нет.       Эта разница в ответе и в тоне, каким они были сказаны, рассмешила всю группу. Голос Северуса был таким холодным, мертвенно-бесстрастным и, возможно, слегка раздражённым, в то время как Тонкс была даже слишком взволнованна и счастлива. Разница была просто ну очень большой.       — Ах, ну же, — младшая девочка надула губы. — Мы ведь всё ещё такая хорошая команда по сбору ингредиентов для зелья Слизнорта.       — Если под этим ты подразумеваешь меня, выполняющего всю работу, и себя, гоняющую балду.       — Это было всего один раз, и то только из-за того, что мы с Римусом споткнулись…       После их маленького ночного приключения по сбору луноцветов с профессором Слизнортом, их дружелюбный учитель по зельеварению пригласил Тонкс присоединяться к ним и в дальнейших их походах. Девочка приняла это предложение с радостью, и в результате она вот уже несколько раз ходила собирать ингредиенты вместе со Снеггом.       — Я должен признать себя виноватым, — Люпин смущённо улыбнулся. — Мне просто было так любопытно узнать о том, что вы двое задумали.       — Видишь? — как ни в чём ни бывало заявила Тонкс. — Во всё остальное время я была очень полезна. Кто мог подумать, что сбор растений может быть таким весёлым?       — Ты даже заставила меня захотеть попробовать, — кивнул Люпин       — И давай! Я уверена, что Слизнорт не будет против пары дополнительных рук.       Бедный Северус выглядел так, будто он мечтает разбить этот обеденный стол своей головой. Он теперь точно мог навсегда сказать «прощай» своим тихим походам.       — Я тоже никогда раньше этим не занималась, — призналась Лили. — Должно быть, это правда интересно.       — Тебе это не понравится, Лили. Это очень, очень грязно, и мы постоянно натыкаемся на множество жуков, — поспешно заверял Северус.       — Фуу, жуки…       — Именно, там ничего, с чем бы хотела связать себя девочка.       — Эй… я девочка…       — Тогда поправлюсь. Ничего, с чем бы хотела себя связать любая девочка, кроме этой Нимфадоры.       «Эта Нимфадора» сердито уставилась на мальчика. Она выудила одну из горошин из своей тарелки и запустила её в него. Лили хихикнула, когда они переглянулись ядовитыми взглядами.       — Это что, правда так плохо, Тонкс? — спросила рыжеволосая.       — Совсем нет. До сих пор мы особо не натыкались на насекомых…не считая гигантских пауков… Но профессор разобрался с ними.       — Ему бы и не понадобилось, если бы ты не вытащила паука за ноги с земли.       — Эй, не мои проблемы, что ноги акромантула выглядят почти совсем как Рыхлая трава.       — Звучит очень захватывающе, — усмехнулся Римус. — Вам двоим было там очень весело, да?       — Да!       — Нет.       — Может нам стоит пойти и спросить разрешения у Слизнорта в следующий раз всем нам пойти на эту экскурсию с ним. Я мог бы воспользоваться некоторыми заслугами в области зельеварения.       — А знаешь, это отличная идея. Я так плох по части зелий, — задумался Джеймс.       — Звучит страшно и довольно уныло, пожалуй, я откажусь, — покачал головой Питер.       — Ах, да брось, Питер!       — При таком раскладе всё закончится тем, что мы станем «Клубом Сбора Волшебных Растений», — засмеялся Люпин.       — Оо, Слизнорт будет в восторге, если под его крылом окажется ещё один клуб! — со смехом одобрил Сириус.       Снегг уже совсем ничего не мог поделать с происходящим и только вздохнул в поражении.       — А когда будет ваш следующий поход, кузина?       — Эмм… Северус?       — Ледовые маки будут готовы к уборке через два дня… — удручённо простонал тот.       — Потрясающе! Мы обязательно там будем, вот увидите.       — Вот и план готов. Кто-нибудь хочет горячее какао?

***

      После возбуждённо и активно проведённого дня, жаркой битвы на морозе, криков и звонкого смеха, Тонкс хотелось тихого покоя, так что она проникла в библиотеку и устроилась на своём обычном местечке в отделе маггловской литературы. Пару дней назад она закончила читать повесть «Белый клык», и теперь начала «Собаку Баскервилей». Её тёплая любовь к маггловским романам оставалась живым отражением её отца.       — И как же это я опять почувствовал, что найду тебя здесь?       Тонкс оторвала глаза от страницы, оставив палец на строчке, которую читала, и улыбнулась. Бледный парень сел в кресло перед ней. В его руках была книга, которая, к удовольствию Тонкс, тоже была из этого отдела.       — Ах, «Властелин колец»! — прищурившись, прочитала она надпись на корочке и положила подбородок на руку. — Это любимая книга моего папы. Как она тебе?       — Это просто невероятно! — Римус улыбался. — Эти создания, этот мир, они порой кажутся мне более волшебными и удивительными, чем все здесь. Наш мир не сравнится с тем, как там всё потрясающе!       — Я помню, как в детстве спрашивала папу, почему о хоббитах не написано в «Фантастических тварях и где они обитают», — хихикнула девочка, радостная от услышанного отзыва.       — И что же он тебе на это отвечал?       — Что мистер Ньют Саламандер ещё не нашёл своей дороги в Средиземье, вот отчего.       Они со смешком улыбались друг другу. Нимфадора чувствовала себя такой счастливой и возбуждённой, что может обсуждать книги магглов с кем-то кроме её отца.       — Эта книга годами стояла на полке в шкафу моей мамы, но я никогда не думал о том, чтобы снять её.       — У твоей мамы?       — Она маггл, — объяснил Люпин.       Девочка подумала, что ей следовало бы это предвидеть. Это объясняло, почему Римус гораздо больше походит на маггловским тип людей, чем Сириус, Джеймс или Питер.       — О, ты просто не представлял, как много упускаешь! Мой папа привык читать мне эти истории перед сном, когда я уже лежала в постели, а он был рядом. Мама переживала, что эта книга слишком сложная для девочки моего возраста, но она просто онемела, когда папа и я начали при ней говорить на синдарине!       — Синдарин? Эльфийский язык, да?       — Ага, семья моего папы говорит на валлийском языке, а Синдарин очень похож на него, так что выучить было не так уж и сложно. Ну, относительно. Он начал учить меня просто, чтобы пораздражать мою маму. Иногда мы начинали говорит так между собой на эльфийском и смотреть при этом на лицо мамы, которая не могла понять ни единого слова.       — Хаха, звучит весело! — Римус засмеялся и с интересом спросил, — Это так легко? А ты можешь что-нибудь сказать на нём?       — Im enjoui cín companiu mellon ni, — с важным видом произнесла она. — Это переводится как: «я очень рада твоей компании, мой друг». На самом деле у меня с ним не так хорошо. Это мой папа просто эксперт.       — Это всё равно очень впечатляет! А что ты читаешь?       — Шерлока Холмса, — она показала ему книгу. — «Собака Баскервилей». Знаешь, — она наклонилась к нему ближе. — по секрету, это напоминает мне об одном клыкастом друге, которого я здесь завела.       Люпину показалось, что он подавился воздухом, но он смог сдержать себя и спокойно посмотреть на подругу.       — Клыкастого?       — Именно. Сначала я думала, что это собака, но потом оказалось, что это самый настоящий волк! Я назвала его Мистер Волчонок. Но сейчас я вдруг подумала, что не могу быть уверена, что это мальчик…       — Ты дала имя волку?       — Ну да. Он довольно дружелюбный и милый. Знаешь, он немного напоминает мне тебя.       — Меня? Ты серьёзно? — Люпин попытался придать своему лицу весёлое выражение. — Чем волк может напоминать меня?       — Вы оба удивительно хорошие слушатели и такие заботливые, — она наклонила голову. — Надеюсь, что он в порядке. Погода становится всё холоднее.       — Уверен, что с ним всё нормально. У него, скорее всего, есть какая-то своя берлога, да и его мех сохраняет его в тепле.       — Да, наверное. Я глупая, если считаю, что он не подготовлен к зимовке лучше, чем я. Природа сама обо всём позаботится, правда?       Мальчик слабо улыбнулся. Может она слишком глубоко воспринимала своё маленькое сравнение, которое оказалось очень точным совпадением, но всё же Римусу очень плохо верилось, что его человеческое «я» хотя бы отдалённо походит на волчье. Если только… Ну, тогда бы ему вообще не пришлось переживать о том, как бы не причинить никому боль по полнолуниям. Люпин очнулся от своих мыслей, когда вдруг что-то ударило его в грудь и шлёпнулось на колени. Это был золотисто-зелёный маленький квадратик шоколада в обёртке. Очевидно, запасы маггловским конфет Тонкс.       — У него мятная начинка, — невинно улыбнулась девочка. — Тебе ведь нравится мята. И шоколад.       Ну, она не ошибалась на этот счёт.       — А кто же тебе об этом сказал?       — Ты всегда берёшь мятный чай за ужином, а из карманов достаёшь шоколад. Вот и весь рассказ о том, как я допустила такую догадку.       Люпин усмехнулся. Она что, обращала внимание на то, какой чай он пьёт? Каким-то образом от осознания этого он стал немного счастливее.       — И ты всегда так тщательно следишь за привычками людей по части приёма пищи?       — Только если человек мне нравится, — она подмигнула другу. — Ты должен быть очень польщён, Римус, я ни с кем не делюсь рождественскими сладостями моего папы, кроме тебя.       — И отчего же я должен гордиться этим?       — Просто оттого, что ты самый милый мальчик, которого я когда-либо встречала, — она весело захихикала. — Слушай, а чего ты решил прийти сюда почитать?       — Джеймс с Сириус сейчас в самом разгаре бурного матча в плюй-камни. Под их рычание и взволнованные возгласы Питера я совсем не могу сосредоточится на том, что читаю. А ты? Гостиная Пуффендуя оказалась недостаточно уютной?       — Мне просто хотелось побыть где-то наедине с собой, наверное, — она пожала плечами. — Не пойми меня неправильно, мне очень даже уютно в нашей башне, там почти как дома, просто…       — Остальные люди? — почти прошептал Римус. Он не мог не заметить, что у его маленькой подруги были проблемы с общением с другими студентами Пуффендуя. Вообще казалось, что она находила общий язык со всеми другими студентами, кроме своих.       — Да. Да, наверное, так и есть. Я не знаю. Это ужасное чувство, будто я не совсем вписываюсь в их компанию.       — Я не понимаю почему. Ты ведь такая милая девочка…       — Ты говоришь прямо как мой папа! — с её губ сорвался смешок. — Но по правде говоря, я всегда было немного отдалённой от других. Не то, чтобы я была изгоем — это сильное слово, но вроде как у меня в голове всегда был этот крошечный голосок, который навязчиво говорит мне, что я здесь не на своём месте… что я здесь не к месту. Это нелепо, я знаю.       — Нет, вовсе нет, — Люпин прямо посмотрел ей в глаза. У него ведь всегда было то же самое чувство. Он оборотень, а оборотни вообще не имеют права изучать здесь магию. Ему следует жить среди себе подобных, где-нибудь в совсем тихом и уединённом месте. Но он здесь, в Хогвартсе, со множеством замечательных друзей, и прямо сейчас разговаривал о книгах с самой милой девочкой, которую ему когда-либо посчастливилось встретить.       — Думаю, я чувствую то же самое временами. Это нормально, если ты не можешь сблизиться с другими студентами со своего факультета. В конце концов, у тебя есть все мы.       — Да, — она с благодарностью посмотрела на него. — Даже если Северус рад постоянно напоминать мне о том, что вы старше меня. Но я в порядке. Если бы я сосредоточилась на том, как бы подружиться с другими девчонками с Пуффендуя, я бы не могла проводить так много времени с тобой, и я бы даже никогда не узнала о том, как много упускаю!       Девочка о чём-то задумалась и отвела взгляд, и Римус заметил, как она играет с прядью волос под капюшоном. Если бы он не обладал этим особенно острым зрением в темноте, то он, вероятно, упустил бы их слабый розоватый оттенок. Каким-то образом он смог представить её с ярко-розовыми волосами. Этот цвет бы так красиво на ней смотрелся, но он подумал, что она вряд ли позволит ему увидеть себя без капюшона. Ну да, технически она уже один раз позволила, но он тогда был волком, так что это не считается.       — Слушай, Тонкс, я могу спросить у тебя кое-что…эмм… личное?       — Мм? Ээ, ну, валяй. Если это не что-то совсем неловкое, ха-ха.       — Зачем капюшон?       Тонкс уставилась на него. Она вовсе не злилась и не сердилась, просто обдумывала ответ.        — Нуу, может, у меня на голове пара рогов или второе лицо на затылке, а я совсем не хочу, чтобы это увидели, — пошутила она, и Римус ответил ей смехом.       — Врунья. Лили мельком видела тебя однажды, когда вы вдвоём отряхивали снег. Она сказала, что у тебя очень красивые бордовые волосы. Зачем это скрывать?       — Бордовые? — рассеянно переспросила она. — Видимо, я была в очень хорошем расположении духа…       — Что?       — О, ничего. Это сложно… На самом деле мои волосы…ухх… Не совсем естественного цвета. Я просто не люблю как-то выделяться.       Люпину захотелось сказать, что ей не нужны волосы, чтобы выделяться, но это бы прозвучало совсем не так, как ему бы хотелось, ведь он не имеет в виду ничего грубого. У них было гораздо больше общего, чем он думал: она не хотела открывать людям того, кто она на самом деле, из-за страха быть отвергнутой, совсем как и он скрывал свою сущность. Но в отличии от него, её дар был чем-то чудесным и удивительным. Выражение самой чистой и естественной магии. Люди никогда не станут судить её так, как судят оборотня…       — Ты боишься, что над тобой будут издеваться?       — Что? О, нет. Мне нет дела до этого. Честно говоря, я даже немножко горжусь этим, но… может, мне немного страшно.       — Из-за чего? Это просто волосы.       — Да, просто волосы.       — Я надеюсь, что когда-нибудь мне выпадет честь увидеть твои таинственные волосы. Я могу получить хотя бы намёк на то, как они выглядят?       — Ну, — она робко улыбнулась. — Сегодня они немного светлее обычного и короче, возможно.       Если бы Римус не знал её лучше, он бы подумал, что девочка просто шутит. Но она была метаморфомагом, так что за шуткой, очевидно, скрывалась правда.       — А давай заключим сделку, Римус?       — О, я слушаю.       — В тот день, когда ты расскажешь мне свой секрет, я расскажу тебе свой.       Люпин уставился на неё, не зная, что сказать. Да, у него была своя тайна: меховая тайна, дающая о себе знать каждое полнолуние. Но он не был уверен, какого это будет — рассказать это ей. Несмотря на все её слова, что бы она ни говорила про волков и им подобных, она всё равно никогда в жизни не сталкивалась с живым оборотнем — а это не могло бы не изменить её мнение. Он не был уверен, что когда-нибудь будет готов сказать ей.       — Я… я не знаю. У меня есть своя тайна, но она совсем мне не нравится, это не то, что может понравиться…       — Это нормально, Римус. Знай, что бы это ни было, это не изменит того, кто ты есть, не изменит моего мнения о тебе, — она улыбнулась ему, откинувшись на спинку стула, всё ещё сжимая книгу в руках, а Люпин ошеломлённо уставился на неё.

***

      Рождественское утро было настолько праздничным, насколько это было возможно. Проснувшись, Тонкс обнаружила у себя в ногах небольшую горку подарков, а по белой подушке прыгала сова. Девочка изо всех сил постаралась проигнорировать щемящее чувство горя в груди, охватившее её, как только она вспомнила, что в этом году не будет тёплого пёстрого свитера ручной вязки от её бабушки и дедушки. Она глубоко вздохнула. Самая большая коробка была от её родителей, в ней оказалась новая мантия, чтобы носить её в Новому году, и это всё же заставило её улыбнуться. Она взяла ткань в руки — она была лёгкой, нежной, но прочной. И на ней был чудесный капюшон! Совсем как она любит. Лили подарила ей набор очень красивых милых заколок для волос с маленькими розовыми цветочками. Тонкс не могла не понять этого тонкого намёка, способа заставить её снять капюшон, и хихикнула. Ей очень понравились заколки, она будет носить их, но всё же под капюшоном. Жаль, что никто не увидит. Джеймс, Сириус и Питер тоже приготовили ей подарок вместе: это была волшебная статуэтка с мальчиком-музыкантом, играющем на флейте, и глупо танцующим волком в балетной пачке. Ещё один подарок с намёком — явно они пытались подчеркнуть её несбывшееся желание заниматься балетом и нездоровый интерес к волкам. Подарок казался таким глупым, но он ей очень понравился. По-настоящему счастливой она себя почувствовала, когда обнаружила подарок даже от Снегга! Это была книга «Волшебные растения и травы: Руководство для невежественных умов». Первая страница книги была подписана его аккуратным почерком: «Посмотрим, сможешь ли ты научиться правильно распознавать и собирать их, вместо того чтобы спрашивать меня, как это делать, каждые пять минут» — девочка показала надписи язык и засмеялась. Она попыталась представить себе лицо друга, когда он увидит её подарок. Это тоже была книга с тоже не менее говорящим названием «100 и 1 способ победить раздражительность и стать счастливым». Последний подарок был от Римуса. Открыв его, она заулыбалась ещё шире. Они были точно родственными душами со связанным разумом: в коробке была красивая закладка из спрессованного гиацинта, которая искрилась крошечными звёздочками. Нимфадора купила ему почти то же самое, только вместо гиацинта там были люпины ярких цветов. Такой каламбур показался ей забавным, а закладка — абсолютно подходящим подарком. К подарку Римуса прилагались маленькая записка и шоколадный батончик. Последнее она пока отложила на стол, а записку развернула. Он, как и Северус, писал всегда очень аккуратно:       » Я честно не знал, что тебе подарить, и просил совета у друзей, но предложения Сириуса были слишком нелепые. Однако, раз уж мы разделяем страсть к книгам, то я выбрал закладку. Мы все знаем, ты ненавидишь своё имя, но я где-то читал, что оно переводится как «подарок от нимф». Есть несколько очень красивых цветочных нимф, магглы называют их Антусаи и верят, что их волосы сделаны из гиацинтов. Поэтому я выбрал эти цветы для тебя!

Счастливого Рождества!

Римус»

      Вот так два близких человека порадовали друг друга такими маленькими, но милыми и тёплыми подарками с лёгким каламбуром. Оба подарка теперь всегда будут ассоциироваться у друзей с их именами: нимфы у Нимфадоры, и люпины у Люпина. Забавно, правда? Девчонка с розовыми волосами звонко засмеялась, привлекая внимание других девочек, о том, какими любопытными и весёлыми могут оказаться подобные совпадения. Она не переставала улыбаться, со всех сторон разглядывая волшебную закладку. Но вскоре она остановила себя, быстрым движением вставила закладку в книгу, которую читала, оставила её на своём прикроватном столике и бросилась одеваться.       В Большом Зале огромными зелёными колоннами сверкали своими волшебными огнями ровно пятьдесят прекрасных елей. На каждом дереве в своём особом сочетании висели красочные гирлянды, шары, мишура и кристальные украшения. Все учителя уже сидели на своих местах в самом конце зала. Директор школы, чья борода сверкала не хуже белоснежного снега, весело беседовал с профессорами Флитвиком и Макгонагалл. Хагрид тоже был здесь и очень громко, как-то даже немного неприлично громко, смеялся над шуткой от профессора Стебль. Слизнорт с мадам Хук тоже нашли, о чём поболтать. Как только Тонкс вошла в зал, она сразу заметила Лили, весело махающую ей рукой. На рыжеволосой по-праздничному был надет красный свитер и милая плиссированная юбка. А в своём обычном тёмном костюме рядом с ней сидел Снегг. Других гриффиндорцев же нигде пока не было видно.       — Здоро́во! С Рождеством! — Нимфадора громко поздравляла друзей уже с порога.       — С Рождеством, Тонкс! — так же задорно ответила её подруга. — Спасибо огромное за браслет, он такой красивый!       — Я рада, что тебе понравился, и спасибо за твой подарок, Лили!       — О, одним «спасибо» не отделаешься, я так хочу увидеть, как они будут смотреться на тебе…       — Ну, я… Однажды ты увидишь, — неловко улыбнулась Тонкс, садясь за стол перед Снеггом. — Эй, Северус, спасибо за книгу! Я надеюсь, что мою ты тоже оценил.       — Её содержание кажется мне… неуместным. Неуместным и незначимым, — мальчик снова говорил с раздражением.       — Ну ты ведь решил поиздеваться над моими мозгами своей книгой. Так что я уверена, что ты найдешь моему подарку такое же хорошее применение, как я твоему.       — Что такого он тебе подарил? — заинтересованно спросила Эванс.       — «Волшебные растения и травы: Руководство для невежественных умов», — Тонкс развела руками и усмехнулась. — А я ему прислала «100 и 1 способ победить раздражительность и стать счастливым», ха-ха, так что, сама понимаешь.       — Понимаю, что ваши отношения — самая забавная вещь в моей жизни, — девочка смеялась.       — О чём была шутка? Я хочу знать, — выплывший из ниоткуда Сириус устроился на скамье справа от Тонкс. — Привет, кузина.       — Да, о чём мы смеёмся, ребята? — Джеймс поскорей сел рядом с Лили, а за ним присел Питер. — О, яблочный пирог!       Тонкс уже собиралась рассказать им, но тут на свободное место слева от неё сел Римус.       — Здоро́во, Римус!       — Привет, уже развлекаетесь тут, да?       — Обсуждали подарки Тонкс и Северуса друг другу, — фыркнула Лили. — Это просто умора.       — Правда? — любопытно спросил Сириус. — Что Нюниус вручил тебе, кузина?       — О, просто невероятно полезную книгу, которая напоминает мне о том, как мало я знаю о магических растениях.       — Чего? Пособие по зельеварению что ли?       — Неа, ручной справочник по волшебным растениям… для чайников.       Люпин подавился от смеха своим мятным чаем.       — Ну, ээ, это может тебе пригодиться.       — Конечно, обязательно.        — А ты ему что?       — Пособие по борьбе с раздражительностью, — с мстительной усмешкой ответила Нимфадора.       Теперь уже засмеялись все в маленькой компании.       — А Римусу ты тоже, наверное, подарила книгу? — поинтересовалась Лили.       — О, я думала об этом, но в итоге придумала кое-что другое, — девочка смущённо взглянула на Люпина.       — Эти двое, — Джеймс усмехнулся, указывая на них. — Их разумы связаны или что-то вроде этого. Они практически подарили друг другу одно и то же.       — Правда?       — Это не совсем одно и то же, — Люпин покачал головой. — Одна идея, но воплощение…       — Что ты от него получила? — нетерпеливо перебила Лили.       — Закладку, — Тонкс и Люпин ответили одновременно.       — Теперь понимаешь, о чём я? — рассмеялся Джеймс. — И ведь не какая-нибудь простая закладка, а с какой-то волшебной высушенной цветочной штукой и блёстками.       — Это были неодинаковые цветы! — защищалась Тонкс. — У меня оказались гиацинты.       — И люпины у меня, — поддержал Римус. — Каламбур, да?       — Ты меня понял.       — Оу, это такой милый подарок, — Лили улыбнулась. — И полезный, раз уж вы двое у нас такие жадные до книг.       — Да, и мне это кажется странным. Я имею в виду, кузина, вот Римус — книжный червь до мозга костей, а вот ты сама совсем не выглядишь как ботаник.       — Брось, не суди книгу по обложке. Я всё-таки немного умнее, чем могу казаться, — Нимфадора подмигнула родственнику.       — Она, возможно, по части уроков даже лучше тебя, Сириус, — фыркнул Поттер.       — Заткнись, Джеймс.       Тонкс улыбнулась. Честно говоря, ей всё ещё было немного не по себе праздновать Рождество вдали от дома, после всего того, что случилось с её родными, в одной надежде на поддержку друзей. Но они все здесь оказались такими замечательными людьми, что застывшее горе в её сердце сейчас перекрывала нежная к ним любовь. Лучшее чувство, которое можем мы испытывать в этот светлый праздник.       После завтрака ребята вышли на улицу. Джеймс с Сириусом заколдовали левитирующим заклинанием пару снежков и гонялись с ними за Питером, пока остальные наблюдали за ними.       — Ты не должен… Я не знаю… Остановить их? — неуверенно спросила Тонкс, смотря с небольшой долей жалости за страданиями Питера от физических усилий.       — Знаешь, мне не кажется, что они меня послушают, — сконфуженно ответил Римус.       — А мне казалось, что они прислушиваются к твоим рассуждениям и советам.       — Я думаю, они слушают мои рассуждения только в пятидесяти процентах случаев, — он пожал плечами. — И только когда дело доходит до планирования разного рода шалостей.       — Кто мог подумать, что вы окажетесь советчиком по шалостям, мистер Хороший парень.       — Не судите книгу по обложке…       — Эй, не повторяй за мной!       — Да ну, это известные слова, я вовсе не тебя цитирую, — хмыкнул Хороший парень.       Тонкс умолкла, скрестив руки на груди. Этот Римус скорее мистер Загадка и Непредсказуемость. Девочка обвела взглядом всё, что было вокруг них. Джеймс с Сириусом отстали от Питера, но взялись за Северуса и яростно пытались вытащить его на снег, а Лили хохотала над паникующим выражением лица слизеринца.       — Это ведь твоя работа, — Римус проследил за взглядом подруги. — Ты была права. Он постоянно ведёт себя так, будто раздражён, но на самом деле ему нравится происходящее, он доволен. Он совершенно не такой плохой, как мы думали, и я, честно, так рад, что мы дали ему шанс. Хотя мои двое этого не признают, но я уверен, что они привязываются к нему. Всё больше и больше.       — Ах, Северус ведь просто прелесть. Ворчун, но всё равно прелесть. Прелестный ворчун.       — Ха-ха, ты права. Я боюсь, что мы никогда бы этого не узнали, не вложи ты в нас однажды немного здравого смысла и… человечности. Ты удивительная, ты знаешь это?       — Ха, мне неловко, но если ты считаешь меня и мои выкрутасы удивительными, то, может, так и есть, — она смущённо улыбнулась, спрятав улыбку в высокий шарф.       На момент воцарилась приятная тишина, прерываемая только дикими радостными вскриками зимних мальчишек и девчачьим смехом. Их звуки были заразительным и успокаивающими одновременно. На душе младшей девочки из Пуффендуя стало светлее и теплее, даже хоть она и сидела на морозе, засыпаемая снежными хлопьями, на холодной скамейке.       — Нет ничего в мире столь неотразимо заразительного, как смех и хорошее настроение, — Римус с улыбкой посмотрел на подругу. — Как часто я с ними в этом убеждаюсь.       — Чарльз Диккенс, — Тонкс кивнула. — Да, я помню это. «Рождественская песнь» была самой любимой Рождественской историей у моего дедушки. Каждый праздник он читал её вслух, когда мы сидели в гостиной.       — Прости меня, я не хотел…       — Нет, всё в порядке. Это немного странно и грустно, но я справляюсь с этим. Медленно…       — Если тебе нужно поговорить, ты знаешь, я всегда здесь.       — Знаю, — она игриво ударила его по руке локтем. — И я ценю это. Правда ценю.       — Ты не хочешь почитать «Рождественскую песнь» и в этом году? Я уверен, что мы могли бы ускользнуть от этих непосед и спрятаться в отделе маггловской литературы. Они бы никогда не стали искать нас там.       — А ты хочешь её прочитать?       — В честь памяти о твоём дедушке — да.       Тонкс благодарно ему улыбнулась. Она совершенно не знала почему, но то, как Римус утешал её, навевало на неё лёгкое чувство дежа вю. Эти хорошие отношения, эта поддержка, она не могла бы этого объяснить, но решила, что и не стоит ломать над этим голову. До тех пор, пока он рядом с ней и готов дарить это тепло и доброту, она всегда с радостью будет их принимать. В конце концов, именно в этом и заключается сущность дружбы.