О надежде молчи до конца

Когда Кларк спустилась вниз, в столовой уже суетились слуги, накрывая на ужин, а из кабинета мистера Хартфорда, расположенного рядом с лестницей, слышались мужские голоса и приглушенно лилась классическая музыка. Кларк спросила одну из горничных, встреченных в столовой, где находится бассейн, и, получив подробные инструкции, пошла, держа в руках пакет с туалетными принадлежностями и стараясь не заплутать в анфиладе бесконечных комнат, сменяющих одна другую. Ей казалось, что она попала по меньшей мере в Букингемский дворец, хотя объективно особняк Хартфордов был гораздо меньше, и тем не менее здесь находились и маленькие комнатки, предназначенные, вероятно, для отдыха прислуги в те времена, когда у каждого аристократа был личный камердинер, и огромные роскошные покои, отделанные то в стиле ампир, то барокко, то рококо, а то и вовсе в современных тонах, и видно было, что домом в разные годы владели разные люди, которые перестраивали его каждый на свой лад. Выйдя, наконец, в огромную, крытую стеклянной крышей, галерею, Кларк прошла по ней, заметив, что на улице начался легкий дождь, и оказалась перед лестницей, ведущей в полуподвальный этаж. Там, по словам горничной, и должен был находиться банный комплекс. Возле большой, сделанной из матового стекла, двери Кларк наткнулась на вышедшего из неё молодого мужчину в синей униформе, который нёс что-то в картонной коробке. Увидев её, он приветливо улыбнулся: — Добрый вечер, мисс. — Простите, — Кларк остановила его. — Я ищу бассейн. Мужчина указал рукой на стеклянную дверь. — Вы правильно идёте. Внутри темно, включите свет справа на стене. — А там никого нет? — с опаской спросила Кларк, и мужчина с лёгкой улыбкой покачал головой, а потом направился туда, откуда только что пришла девушка. С облегчением дёрнув ручку двери и пройдя небольшое темное помещение, Кларк остановилась на пороге и обомлела. Перед ней, слегка освещённый парой тусклых настенных светильников, простирался бассейн, который был не намного меньше того, в который она ходила маленькой девочкой, но тот был общественным, а не частным. Она обернулась, нащупала на стене выключатель и, стоя у бортика, недоуменно покачала головой. Сколько же денег у этих людей, просто уму непостижимо! Разве троим людям нужен такой огромный бассейн? Прекрати завидовать, Гриффин, оборвала она себя и обернулась, собираясь раздеться. По периметру бассейна стояли многочисленные шезлонги, а у изголовья каждого лежали аккуратные стопки выглаженных полотенец. Рядом с выходом находилась ещё одна дверь, за которой Кларк обнаружила сауну и несколько душевых кабин с функцией хамама. Нажав на панели кнопку включения сауны и выставив температуру, Кларк с наслаждением сбросила юбку и блузку и осталась в том самом купальнике, который они с Октавией выбирали никак не меньше часа в рамках операции «Соблазни Беллами Хартфорда, если вдруг будет солнечный денёк». Солнца пока что не предвиделось, и Кларк была одна, но раз в этом не слишком приветливом доме есть бассейн и сауна, то это уже удачные выходные, подумала Кларк и, присев на бортик, осторожно опустила правую ногу в воду. Она обожала плавать, и дед всегда поддразнивал её, говоря, что для девочки, видевшей родину всего раз в жизни, она уж слишком природная австралийка. Вода была тёплой и приятной, и Кларк ловко соскользнула с бортика, издав громкий вздох удовольствия. С наслаждением окунувшись с головой, она проплыла, сколько могла, под водой, затем вынырнула возле первой дорожки, но едва успела добраться до противоположного конца бассейна, как громко зазвонил телефон, оставленный ею на шезлонге. — Черт, — выругалась Кларк и выбралась из воды, отжимая рукой мокрые волосы. Звонила Октавия. — Привет, извини, не могла ответить. Пришли те самые парни, которые играли тогда с пивом, а директор их пытался унять. Помнишь? — Привет! Кларк села на край шезлонга и откинула распущенные мокрые волосы на спину. Было совсем не холодно, и она с наслаждением вытянула ноги, глядя, как капает на пол вода, скатываясь по её коже. — Ну, как там дела, сучка? Нравится богатая жизнь или уже надоело? Кларк с усмешкой покачала головой, оглядывая бассейн. Приглушённый свет выгодно оттенял прозрачную синюю воду, на которой осталась легкая рябь от её плавания. По периметру бассейна стояли огромные горшки с пальмами, и это делало помещение слегка похожим на роскошный отель где-то в тропиках. — Я сейчас плаваю, — сказала она. — У них тут в подвале бассейн, почти такой же, как наш из Ист-Энда. Представь? Собственный огромный бассейн, мать его! Октавия восхищенно присвистнула. — Ничего себе! Слушай, а я тут погуглила этого Хартфорда, он, оказывается, входит в список самых богатых англичан по версии Форбс. Вот ты влипла, подруга! Хриплый смех Октавии ударил в ухо Кларк, и она со вздохом покачала головой. — Я уж и сама поняла. — А что там ещё есть? — не унималась Октавия, жадная до любых сплетен и новостей. — И вообще, где фотки? Давай, потряси меня великолепием Хартфорд-Хауса, а то я тут дохну от скуки на работе. Начальник запил и уехал пораньше домой, а мы сиди до конца рабочего дня… Кларк вдруг пришла в голову идея. — Я сейчас отключусь и скину тебе кое-что, — сказала она и нажала красный кружок на экране. Затем встала на краю бассейна и сделала пару селфи с высунутым языком. Потом сфотографировала сам бассейн, пальмы и уже собиралась отправить снимки… — Здесь нельзя фотографировать, — раздался ледяной голос за её спиной, и его нельзя было спутать ни с чьим другим. Кларк обернулась. Лекса, мать её, Хартфорд, стояла прямо перед ней, одетая лишь в маленький чёрный раздельный купальник, и прожигала её горящими в полумраке глазами. И если само неожиданное появление Лексы уже шокировало до дрожи, то ещё больше потряс Кларк её внешний вид. Нет, она понимала, что Лекса красива, и признавала это, но никак не ожидала увидеть её вот такой… чуть ли не нагишом, потому что бикини почти не скрывало это маленькое стройное тело, которое казалось идеальным, и лишь плечи были прикрыты легкой накидкой, столь прозрачной, что её могло бы и не быть. Лекса стояла прямо под одной из потолочных ламп, и вся словно золотилась в этом приглушённом свете. На казавшемся смуглым лице блестели изумрудным льдом большие глаза. Хватит пялиться, Кларк! Кларк, которая быстро овладела собой, нервно сглотнула образовавшийся в горле комок и с усилием оторвала взгляд от гладкого живота Лексы. — Что? — В доме моего отца нельзя фотографировать, ты не знала? Беллами не предупредил тебя? — Лекса скрестила тонкие руки на груди. Глаза её, все так же, не мигая, смотрели на Кларк. Как она умудряется так неподвижно смотреть, подумала Кларк, и ведь даже ни разу не моргнёт! Вот это выдержка! Нет, Беллами не предупреждал её, черт возьми, как и не предупредил, что ты, словно привидение, появляешься в каждом чертовом уголке этого дома, особенно там, где тебя не ждут. Кларк заметила, что Лекса скользит взглядом по её телу, и заставила свои руки, которые дернулись, чтобы прикрыться, оставаться неподвижными. Не то чтобы Кларк стеснялась своей фигуры, Беллами и все её прежние парни утверждали, что она просто богиня, но рядом с Лексой даже богиня могла бы заработать комплекс неполноценности. — Почему? — Потому что это дом Хартфордов, — отрезала Лекса, и тут Кларк по-настоящему разозлилась. Мало того, что эта самовлюбленная сука испортила ей день, нахамив в оранжерее, так ещё и искупаться не даёт! Отнимает единственное удовольствие, которое Кларк обнаружила в доме Хартфордов! И вообще, почему, куда бы она ни пошла, она везде встречает Лексу? — А ты что, ходишь за всеми и следишь, чтобы они не снимали? — прошипела Кларк, так сильно сжимая в руке телефон, что он чуть не треснул. — Потому что такое ощущение, что ты меня преследуешь. На красивом лице Лексы отразилась крайняя степень презрения, а уголок пухлых губ слегка приподнялся. — Я всегда плаваю в это время, — отрезала она и грациозным движением сняла с плеч прозрачную чёрную накидку, доходящую до середины бёдер. Кларк, которая изо всех сил старалась не пялиться, захотелось окунуться обратно в воду, потому что уши её заполыхали. Так, значит, она каждый день приходит сюда, в бассейн? В одно и то же время? И Беллами, который отправил Кларк «поплавать», прекрасно об этом знал? Ничего себе совпадение! Ты мне за это ответишь, дорогой, мстительно подумала Кларк, глядя, как Лекса кладёт почти невесомую накидку на шезлонг и медленно приближается, ступая босыми ногами по холодному кафелю. Для ее небольшого роста ноги эти были удивительно длинными, и двигалась она так спокойно, что ее походка завораживала. — Я этого не знала, — сказала Кларк жёстко, встряхивая головой, чтобы прогнать неуместные мысли, и все-таки обхватила себя руками, потому что в присутствии Лексы ей вдруг стало холодно. — Как и того, что попала в тюрьму, где селфи карается смертной казнью. Лекса, стоящая на краю бортика, презрительно усмехнулась. Потом подняла руки и стала закалывать густые, слегка вьющиеся волосы, падавшие непослушной копной на её спину. В этот момент Кларк, которая смотрела на Лексу сбоку, заметила то самое темное пятно, привлекшее её внимание во время обеда. Только теперь это темное пятно, казалось, стало гораздо больше. Лекса будто уловила направление взгляда Кларк, и лицо её приняло прежнее невозмутимое выражение. — Ты находишься в доме человека, который выращивает самые дорогие и популярные розы в мире, — сказала она так, словно объясняла первокласснику правила поведения в школе. — Естественно, здесь нельзя снимать, потому что за эти фото журналы готовы отдать многие сотни евро. Кларк сжала зубы и приказала себе успокоиться. Ледяной тон Лексы, её презрительные слова, её очевидная неприкрытая неприязнь — все это сбивало с толку и раздражало, но вместе с тем в Кларк росло и другое чувство — желание ответить. Она знала, что вспыльчива, и обычно старалась гасить это в себе, но теперь, чуть ли не в первый раз в жизни, доводы её совести не работали, ибо человек, вызвавший эту ненависть, словно нарывался на ссору, сознательно шёл на конфликт, и не ответить на это было бы унизительно. — И меня нельзя снимать, — сказала Лекса едко, подняв брови, и добавила с ехидной улыбкой. — Если ты ещё не догадалась. Она уже собралась нырнуть с бортика в бассейн, даже наклонилась над водой, готовясь к прыжку, но Кларк, которая от застилавшей голову ярости перестала соображать, остановила её гневным жестом. — Нельзя снимать? — спросила она звенящим голосом. — Разве ты кинозвезда или дочь президента США? Разве кому-то интересны твои фотографии? Наградой ей стало изменившееся лицо Лексы, которая, вспыхнув, слегка поджала губы, а глаза её стали тяжелыми и полными чёрной злости. Казалось, она сейчас просто убьёт Кларк, и это было пугающе и волнующе одновременно, и по спине девушки пробежала легкая дрожь. Никогда никто не оказывал на неё такого действия, причём мгновенно, никто не будоражил чувства так, как это делала странная неприятная девушка, волей судьбы оказавшаяся сестрой ее молодого человека. — Тебя предупредили, — ледяным тоном проговорила Лекса, и вот тут внутри Кларк что-то с треском сломалось. Она и сама не знала что, вот только терпеть это больше было невозможно. — Да неужели? — сердце Кларк ухнуло вниз, однако тело уже совершало то, чего требовала уязвлённая гордость и горячий австралийский нрав, который когда-то погнал мать ее матери, Элайзу Гриффин, в долгое путешествие из сонного мирного Мельбурна через океаны и континенты, чтобы осесть на другом краю мира и жить так, как ей хотелось. И, подняв руку с телефоном и все ещё включённой после разговора с Октавией камерой, она демонстративно направила экран на Лексу, стоящую перед ней, и решительно нажала на кнопку съемки. Раздался щелчок, полыхнула вспышка, и, когда она погасла, Кларк с замиранием сердца увидела горящие глаза Лексы, выпрямившейся во весь рост. Тонкие ноздри девушки раздувались от с трудом сдерживаемого гнева. Кларк спросила себя, не сошла ли она с ума, если решилась играть с таким опасным огнём, каким была Лекса Хартфорд? — Ты в своём уме? — процедила Лекса с ненавистью, невольно повторяя только что мелькнувшую у Кларк мысль. Но ту уже несло, и останавливаться она не собиралась. Запустив руку в мокрые волосы, Кларк язвительно усмехнулась, копируя недавнее выражение Лексы. — Давай, пожалуйся папочке, — сказала она, кривя губы. — Ты ведь, видно, шагу без его защиты ступить не можешь. Даже живешь с ним, хотя тебе уже сколько? Двадцать семь? Двадцать восемь? Думаешь, ты одна умеешь плеваться ядом и оскорблять других людей? Может, я и потаскушка твоего брата, а ты — ты просто избалованная дочка богатого отца, которая боится жить! Лекса вдруг побледнела так сильно, что Кларк даже испугалась. На белом, как мел, лице, выделялись светлые глаза, которые смотрели с ненавистью и бешенством, а пальцы рук судорожно сжались в кулаки. — Убирайся вон! — проговорила Лекса с непередаваемой злостью, отводя взгляд, и видно было, что она еле сдерживает себя, только вот от чего? От новых оскорблений, от удара? Лекса выглядела такой грозной и одновременно уязвлённой, что это, наверное, должно было пугать, но почему-то Кларк понимала, что задела некую струну, которую не нужно было трогать, и вид Лексы, стиснувшей зубы от боли, не доставил ей никакого удовольствия. И вот когда она поняла это, ей стало по-настоящему страшно. Выносить это больше было невозможно, и Кларк, отвернувшись, подошла к шезлонгу, резкими движениями собрала свои вещи и скрылась за дверью душа. Как бы то ни было, она не собиралась идти по особняку в одном купальнике. Это была бы настоящая диверсия, особенно на глазах у мистера Харфорда, подумала Кларк, прислоняясь лопатками к ледяной стене и запрокидывая голову. Она все никак не могла успокоить бешено бьющееся сердце. Что только что произошло? Неужели она и вправду накинулась на человека, который, хоть и оскорбил ее, но не был виноват в том, в чем Кларк его обвинила, ведь, судя по всему, у Лексы были весомые причины оставаться в особняке, а она, Кларк, воспользовалась этой информацией, чтобы ударить исподтишка, и теперь чувствовала себя препогано. Она встала под прохладные струи воды и вспомнила лицо Лексы, когда та услышала про «избалованную девочку, боящуюся жизни». Не было в Лексе Хартфорд страха, и она не была похожа на тех богатых дурочек, которых они с Октавией так часто высмеивали, сидя в подсобке и наблюдая за их игрой на корте и неумелым флиртом с богатыми мальчиками из Кембриджа, пришедших в выходной погонять мяч. Лекса была с ног до головы другая, и Кларк не могла не признать, что ей хотелось — и вот это уже было совсем невыносимо сознавать — чтобы ледяная маска треснула, рассыпалась, и она увидела бы настоящую Лексу, а не тот застывший манекен, который сидел напротив неё за столом и методично отрезал абсолютно одинаковые кусочки от ростбифа. Ей хотелось вызвать у Лексы хоть какие-то чувства, протянуть ниточку, пусть ниточку ненависти, но это лучше, чем брезгливое равнодушие и высокомерное отчуждение. Она яростными движениями намыливала волосы, радуясь, что не зашла ещё дальше в своих оскорблениях, а ведь могла бы воспользоваться той информацией, что дал ей Беллами, и довести Лексу до ещё большего исступления. Зачем это тебе, Кларк? Чего ты хочешь добиться? Внутренний голос вторгся в ее мысли, возвращая к реальности. Действительно, зачем? Кто ей Лекса и стоит ли портить отношения с Беллами ради секундного удовлетворения своего уязвлённого эго? Да и удовлетворения-то никакого нет, и это самое мерзкое… Домывшись, она с тоской посмотрела на чёрную стеклянную дверь сауны, представляя, как могла бы сидеть внутри, наслаждаясь теплом, затем обернула голову полотенцем, надела пушистый халат, один из многих, висевших на крючках, и тихо открыла дверь, надеясь, что проскользнёт мимо Лексы незамеченной. Не тут-то было. Лекса все ещё плавала, и именно в тот момент, когда Кларк выходила, оказалась возле ближнего к ней бортика. Сверкнув на Кларк своим пронзительным взглядом, она молча проплыла мимо, и тут Кларк увидела, что представляет из себя чёрное пятно на шее Лексы. Это была татуировка, начинающаяся, видимо, где-то на спине и переходящая на шею, так что спереди был виден лишь небольшой ее кусочек. Что это за рисунок, Кларк не рассмотрела, да у неё и не было времени, настолько поспешно она ретировалась, стараясь поскорее убраться из банного комплекса. Лишь оказавшись в безопасности комнаты, Кларк позволила себе выдохнуть. Руки дрожали, а в голове сумбурно метались разнообразные мысли, некоторые из которых пугали Кларк едва ли не больше, чем вид разъяренной Лексы, стоящей на краю бассейна. Оказалось, под этой застывшей оболочкой из безупречных манер и вежливых слов, под аристократической кожей и плавными движениями герцогини бурлил настоящий вулкан, который мог выжечь все на своём пути, и Кларк невольно стала свидетелем того, как кипящая лава поднялась до самого его горлышка. И она не была уверена, что ей не интересно, что будет, если эта лава перельется через край. Да, Кларк, ты знатно влипла. Конечно, Беллами, узнав о происшествии в бассейне, не станет устраивать скандал, но если Лекса доложит отцу, что Кларк сделала снимок против ее воли, то он это не оставит без внимания. Чертов язык! Чертов горячий австралийский нрав, который толкает её на безумства, затмевая разум и лишая здравого смысла! Кларк быстро высушила волосы и оделась, но и после этого все ещё никак не могла успокоиться. В такие ситуации она ещё никогда не попадала и не знала, что нужно делать. Сев на кровать, она взяла телефон слегка дрожащей рукой и с замиранием сердца открыла галерею, чтобы посмотреть на фотографию Лексы. Вдруг ей повезло, и освещение было плохим, или рука дрогнула, и изображение расплылось, и тогда можно просто удалить его, сделав вид, что ничего не случилось? — Вот черт! Она со стоном прикрыла глаза. Случайное, сделанное в состоянии бешенства фото не просто вышло качественным — Лекса на нем выглядела просто превосходно. Горящие от ярости, темные из-за приглушенного освещения глаза выгодно оттеняли гладкую кожу, пухлые губы были приоткрыты, тонкие руки скрещены на груди, а брови приподняты в немом вопросе. Лекса выглядела как красивое опасное животное, готовое к прыжку. Кларк с трудом оторвала взгляд от экрана. Нужно немедленно удалить это фото, ведь Лекса права: раз ее снимков даже нет в Интернете, значит, мистер Хартфорд ревностно ограждает дочь от папарацци, и любые фотографии вызовут интерес, поэтому очевидно, что хранить снимок опасно, и все же Кларк не могла заставить себя удалить его. Она просто сидела, не в силах оторвать взгляд от экрана, и с трудом могла дышать. Лекса все так же непримиримо смотрела на неё, не мигая, и она была греховно прекрасна в своём гневе. И так же греховно и яростно она ненавидела теперь Кларк, посмевшую пойти наперекор. Осознав силу этой ненависти, Кларк поняла, что за один чертов день она умудрилась попасть сразу в несколько ситуаций, поставивших её отношения с Беллами под угрозу. Поездка оказалась полным провалом, Кларк не подходила к этому дому, не могла понять этих чуждых ей людей и их привычки, и никто, кроме возлюбленного, не принял её всерьёз. И вот в довершение всего Кларк вступила в открытый конфликт с сестрой Беллами, возненавидевшей ее с первого взгляда. Было от чего потерять голову… Наконец закрыв фото Лексы, Кларк несколько раз глубоко вздохнула, а потом заметила вверху экрана значок сообщения. Октавия, с которой она так и не поговорила после своего неудачного селфи, разыскивая ее, написала в ватсап. Ок: Эй, ты куда пропала? Кларк: Ссорилась с Лексой (((( Ок: Чтооо? Ты же вроде плавать собиралась, а не ссориться. Кларк: Она пришла туда и устроила мне скандал, что я посмела фотографировать их святилище. Просто трэш. Ок: А что, там снимать нельзя? Кларк: Оказалось, нет. Они же знамениты и все такое. Знаешь, она разговаривала со мной так, что я чувствовала себя полным дерьмом. Октавия ответила не сразу, и Кларк поднялась и подошла к окну. Вечер уже вступал в свои права, по всему саду зажглись фонари, и освещённые дорожки хорошо просматривались с высоты четвёртого этажа. Кларк бросила взгляд на виднеющуюся поодаль красную крышу гостевого домика. Интересно, что там внутри? Как живет Лекса и какие вещи ее окружают, и не чувствует ли она себя одинокой, приходя туда каждый вечер, запирая дверь на замок и оставаясь наедине со своими мыслями? Тренькнул телефон. Ок: Ну, эти богатые сучки все так разговаривают. Вспомни клуб. «Почему у вас нет «Перье»? Я пью только ее…» Кларк: В общем, она меня довела, и я вышла из себя… Ок: И? Ты меня не пугай! Ты что, послала её? Кларк: Я её сфоткала. Ок: Чтоооо? Кларк: Я демонстративно её сняла, вот что! В лицо ей вспышкой ткнула… Ок: Срочно фотку! Кларк: Нет! Она и так меня чуть не убила. Так смотрела, что я думала — порвёт… Ок: Ты что, шутишь? Это же я, Октавия-я-никому-не-скажу! Я умираю от любопытства! Давай фотку, сучка! Немедленно! Кларк: Ты представляешь, что будет, если это фото кто-то увидит? Нет, не могу! Ок: Да я никому её не покажу, чтоб мне сдохнуть! Одним глазком посмотрю и все! Ну пожалуйста, Кларксон, ну не будь ты занудой! Клянусь, я её тут же удалю! Кларк долго сидела и молча смотрела на экран телефона, сомневаясь. Потом прикрепила фото Лексы и, зажмурившись, нажала «отправить». Октавия просмотрела фото, но отвечать не спешила, и Кларк подошла к зеркалу поправить платье. Интересно, Лекса придёт на ужин? И как вытерпеть, сидя напротив неё и глядя в эти неподвижные, непримиримые глаза? Кларк: Ну что?? Ок: Вау Нет Серьезно Вау Кларк: Эта вау чуть не вырвала мне сердце за фотографию Ок: По ней, конечно, видно, что сучка еще та. Будь осторожнее… Кларк: Я теперь не знаю даже, как на неё и смотреть… Ок: Да не парься ты! Если что, просто соберёшься и уедешь, только не впадай в панику. И не из такого вылезали. Держись))) Кларк послала ей смайлик в виде поцелуя и задумчиво выключила телефон. Часы показывали без трёх минут семь, и она задумчиво смотрела на них, словно умоляя стрелки остановиться, и вздорогнула, когда раздался четкий равнодушный стук в дверь. — Мисс Гриффин? Вас ждут.