О надежде молчи до конца

Ужин накрыли в столовой, и, едва часы пробили семь, в тот же миг отворились широкие двухстворчатые двери и вошла величественная миссис Нортон (так, кажется, ее звали) со словами: — Мистер Хартфорд, ужин подан. — Спасибо, — благодушно кивнул мистер Хартфорд, и все, кроме Лексы и Финна, поднялись с мест, разминая слегка затёкшие от часового сидения ноги. — Вы идёте? — спросил мистер Хартфорд у продолжавшей шептаться парочки, а Кларк глянула на Лексу, которая допивала уже третий бокал вина и продолжала внимательно слушать говорившего вполголоса Финна. Реакция на его вопрос слегка запоздала, ибо молодые люди были столь увлечены беседой, что не замечали ничего кругом. — Идём, — Беллами взял Кларк за локоть, и она не успела услышать, что ответили Финн с Лексой на вопрос мистера Хартфорда. После обсуждения охоты беседа в гостиной перетекла в иное русло: Беллами рассказывал отцу про свою новую работу, мелькали слова «коммуницировать», «стратегия», «битуби» и «оптимизация», Маркус, который, как оказалось, тоже имел отношение к империи Хартфорда, поддакивал и предлагал свои варианты развития компании, и даже мрачный Джаха вставил пару фраз, когда Беллами пожаловался на недостаточное обеспечение безопасности в офисе. Голос у Джахи оказался гулкий и низкий, будто из бочки, и говорил он внушительно, взвешивая каждое слово. Кларк откровенно скучала, однако второй, а потом и третий стакан виски помогли ей немного расслабиться. Беллами, который долго не отпускал ее руку, держа ее на колене, порой сочувственно взглядывал на невесту, явно желая перевести разговор на что-то интересное всем присутствующим, однако прервать отца не решался, а парочка напротив продолжала увлечённо что-то обсуждать, не обращая внимания на остальных. Кларк заметила, что мистер Хартфорд несколько раз с одобрением посматривал на дочь и ее кавалера, и ее неизменно коробило от этого молчаливого участия в их беседе. Папочка рад, что его дочка делает все, как он хочет? Невероятная пошлость этой фразы, против воли прозвучавшей в голове Кларк, ошеломила ее саму, но, глядя на Лексу с Финном, которые ворковали, словно голубки, на своём диване, она готова была и не такое подумать. Как же это мерзко — подкладывать свою взрослую дочь под молодого человека, подходящего ей во всех отношениях, только потому, что это даст ей статус замужней женщины, а с него, отца, снимется груз ответственности за то, что ее жизнь не сложилась. Весь этот мир полон денег, фальши, жадности и притворства, и ещё обиднее, что Лекса, кажется, ничуть не чувствует себя уязвлённой или обиженной. Словно ей нравится быть послушной воле отца и делать все для его одобрения. Кларк чувствовала себя так, будто попала в дурной викторианский роман, в котором старые девы подкладывались под выгодных женихов также легко, как салфетки на стол во время обеда, завтрака и ужина, и ее бесило, что Лекса никак не подходила под определение «старой девы», а это значило, что внутреннее чутьё Кларк в Хартфорд-Хаусе дало нехилый сбой. Когда напольные часы с ангелочками и луками на фасаде начали бить, возвещая ужин, Кларк даже испытала облегчение, потому что с каждым мигом, проведённым в этой комнате, ей становилось все душнее, будто кто-то положил руку ей на грудную клетку и неумолимо, медленно придавливал ее, лишая дыхания и оставляя на долгие часы биться в агонии без воздуха и надежды. Она с усилием отвела взгляд от Лексы и Финна, склонившихся друг к другу, и последовала за Беллами в ярко освещенную столовую, где уже блистал начищенным фарфором шикарно накрытый стол: здесь были канделябры с горящими свечами, букеты свежих цветов в вазах и множество различных блюд, при виде которых у Кларк, выпившей больше нужного, разыгрался зверский аппетит. Мистер Хартфорд сел за стол на своё привычное место, рядом с ним опустился Маркус, а напротив оказались Беллами и Кларк. Едва они сели и разложили салфетки на коленях, как в столовую вошла довольно привлекательная женщина лет сорока пяти, пухленькая и чрезвычайно обаятельная, с короткими, умело уложенными волосами, одетая, как жена политика — в костюм, состоящий из юбки до колена и строгий пиджак синего цвета. Это оказалась жена Маркуса, Мэри Хартфорд, она извинилась за опоздание, приветливо улыбнулась Кларк, когда их представили, а потом села рядом с мужем. Таким образом, когда появились Лекса и Финн (Кларк уже в красках представила себе, как они страстно целуются в оставленной всеми пустой гостиной), все места напротив оказались заняты, и Лексе пришлось сесть рядом с Кларк. Пришлось, что за дурацкое слово. Просто другого места не было, и Кларк сразу поняла, что ей невероятно повезло: не придётся видеть лицо Лексы в тот момент, когда Беллами скажет о помолвке. Она также заметила, что Джаха куда-то испарился, и подумала, что, вероятно, его дружба с мистером Хартфордом не включала в себя совместное принятие пищи. Это было странно, но в Хартфорд-Хаусе странным было абсолютно все. Нервно сжав рукой сверкающую вилку, Кларк почувствовала лёгкий запах духов Лексы, опустившейся на соседний стул, и неосознанно выпрямила спину, желая казаться выше, а потом медленно облокотилась на спинку стула Беллами, ища его тепла. Наверное, это выглядело так, будто она отодвигается подальше от Лексы, но Кларк и так было не по себе от того, что скоро произойдёт, а теперь, оказавшись в непосредственной близости от Лексы, она и вовсе растерялась. Спасло ее только то, что стали подавать ужин, и началась суета с выбором, кому что положить и кто что будет пить (Кларк снова попросила виски, хотя и понимала, что четвёртый стакан будет лишним). Когда все бокалы были налиты, еда разложена, и шум утих, Беллами, не теряя времени, поднялся со своего стула, и лицо его было таким официально-серьёзным, что Кларк поняла: тот миг, которого она так боялась, наконец, настал. Она смотрела в надменное лицо сидевшего напротив мистера Хартфорда, видела его холодные глаза и пальцы, легко постукивавшие по ножке бокала, добродушные улыбки Маркуса и его жены, ощущала запах духов Лексы, двигавшейся рядом, слышала стук крови в своих ушах и замирала от страха. — В общем, — немного неловко начал Беллами, поднимая бокал. — Я рад, что мы тут все собрались, потому что у меня… Он замолчал и мягко посмотрел на Кларк, которая, неестественно выпрямившись, сидела рядом с ним, опустив правую руку на колено, под стол, и накрепко сжав ее в кулак, чтобы никто не видел этого свидетельства ее волнения. Потом до неё дошло, что рядом сидит Лекса и она может видеть эту руку, и Кларк, стиснув зубы, заставила себя медленно и постепенно разжать ее. Вот так. А теперь уложи ее тихонечко на колено и пусть лежит себе не двигаясь. — Точнее, у нас… есть объявление. Лицо мистера Хартфорда слегка вытянулось, а Маркус глянул на Кларк все с той же непонимающей улыбкой и вопросом в глазах. Кларк затаила дыхание. Рука снова сжалась. — Мы с Кларк обручились этим летом, — сказал Беллами и поднял бокал ещё выше. — И мы хотели вам об этом сообщить. Мы собираемся пожениться. Сначала за столом воцарилась тишина, да такая громкая и пронзительная, что Кларк могла бы поклясться, что она слышит стук собственного сердца, колотящегося о грудную клетку. Потом одновременно заговорили Маркус и его жена, и это слегка разрядило обстановку. — Беллами, поздравляю! — Это так неожиданно! — И вас поздравляю, мисс…? — Кларк, — машинально отозвалась Кларк, чокаясь с протянувшей ей бокал Мэри, а потом с Маркусом. Она не отрывала взгляда от мистера Хартфорда. Всего на секунду на его лице появилось выражение, которого Кларк так отчаянно боялась, но он его скрыл, улыбнулся — конечно, натянуто — и посмотрел на Лексу — Кларк это знала, потому что Лекса сидела рядом с ней, и, вероятно, она тоже посмотрела на него, а потом мистер Хартфорд отвёл взгляд от дочери и присоединился к чоканью бокалами. — Это и правда неожиданно, — сказал он медленно и спокойно, и Кларк поймала на себе странный взгляд его темных глаз. — Поздравляю! — Спасибо, — сдавленно ответила она и отпила большой глоток виски. — Поздравляю, Беллами, — голос Финна, сидевшего справа от Лексы, вырвал ее из оцепенения. Беллами перегнулся через Кларк и чокнулся с Финном и Лексой. Кларк, наконец, позволила себе посмотреть на свою соседку. Лекса тоже протянула бокал, прикоснулась им сначала к стакану Беллами, потом к стакану Кларк, и по ней нельзя было сказать, рада она или нет, лицо оставалось бесстрастным. — И когда же вы решили пожениться? — подал голос мистер Хартфорд, едва все выпили, сели, неловко откашлялись и посмотрели друг на друга. Кларк осторожно скосила глаза вправо и увидела рядом с собой на столе две изящные руки с длинными пальцами, которые сначала держали нож и вилку, затем положили их, уперлись ладонями о стол, а потом пальцы левой стали тихо барабанить по белоснежной скатерти. И они, эти изысканные руки, были словно две книги, по которым можно было читать все, что так искусно прятало лицо. Кларк никогда прежде не видела таких красивых рук, однако в тот момент она думала не об их красоте, а о том, что узнала бы эти руки из тысяч других — настолько хорошо они подходили их обладательнице. Да, эти прекрасные, нервные руки с тонкими пальцами, с аккуратным маникюром, но без лака, лежали теперь рядом, и нетрудно было по ним угадать выражение лица Лексы. Голос говорившего Беллами отвлёк Кларк от созерцания пальцев его сестры, и она перевела взгляд на жениха. — Мы решили пожениться летом, в Каннах, — ответил он отцу. Тот поднял темные брови. — Значит, уже почти полгода прошло. Что ж молчали? Беллами слегка замялся, а мистер Хартфорд взглянул на Кларк, словно вопрошая. Та пожала плечами. — Мы не хотели торопить события, — сказала она просто и снова покосилась на руки Лексы, которые все так же спокойно лежали на скатерти возле тарелки. — Хм, — ответил мистер Хартфорд и отправил в рот кусочек артишока. — Вот как. Было непонятно, осуждает он их решение скрыть от всех помолвку или одобряет его, и это ужасно раздражало, потому что Кларк терпеть не могла людей, по которым нельзя было сказать, что они чувствуют. — Когда вы собираетесь пожениться? — спросил добродушно Маркус, поставив на стол свой бокал. — Думаю, весной, Кларк хочет, чтобы было тепло, — отозвался Беллами, отправляя в рот салат. Кларк никогда не говорила, что хочет выходить замуж весной, и ее слегка удивило это уверенное высказывание, однако она промолчала. Они вообще мало обсуждали свадьбу, Беллами лишь сказал, что «некуда спешить», и она согласилась, потому что выйти замуж означало, что нужно выбрать квартиру, потом съехаться, подумать о том, где они проведут свадьбу и медовый месяц, а оба так сильно устали за осень, что легче было отложить эти мысли в долгий ящик и подумать на досуге, который все никак не наступал. — Вы должны сыграть свадьбу здесь, в Хартфорд-Хаусе, — сказала Мэри, блестя глазами. — Мы с Маркусом тоже женились в мае, и это было великолепно. Столько цветов! Ее широкоскулое упитанное лицо сияло так, словно она искренне радовалась тому, что Кларк и Беллами женятся. Это было странно, учитывая, что Кларк она видела впервые в жизни. Вероятно, подумала Кларк, некоторым женщинам все равно, чья свадьба, лишь бы кого-нибудь поженить. Странная романтическая уверенность, что свадьба — это счастливый конец, и за порогом этого события не бывает зла, горя и расставаний. — Я согласен, — сухо сказал мистер Хартфорд. — Все равно газетчики узнают, так что будет лучше, если вы поженитесь здесь. Он словно бросил тень на радостное высказывание Мэри, однако Кларк не была удивлена. Беллами бросил быстрый взгляд на невесту. — Я не против, — сказал он. — Мне вообще все равно, где, лишь бы это произошло. А ты что думаешь, милая? Кларк покосилась на молчаливые руки рядом с собой и увидела, что они пришли в движение. Одна из них взяла вилку, другая нож, и теперь, двигаясь ровно и спокойно, Лекса отрезала кусочек мяса, готовясь отправить его в рот. Странно, но эти руки успокаивали ее, будто бы от них исходила некая внутренняя сила, и, казалось, пока они так безмятежно делали своё дело, в этом мире все было в порядке. — Я не против, — сказала Кларк с воодушевлением, которого не ощущала. Ей тоже было все равно, где играть свадьбу. Потом она подумала об Октавии, Линкольне, Рейвен, ее маме и дедушке здесь, в Хартфорд-Хаусе, и отогнала эти мысли. У них ещё есть время все взвесить и принять решение. — А где вы будете жить? — строго спросил мистер Хартфорд, и Маркус рядом с ним едва заметно усмехнулся. — В Лондоне пока что. Кларк проходит обучение в интернатуре, а мне нужно разобраться с этим отделом, который все время барахлит. — Ну, не будет же он все время барахлить. Потек разговор о фирме, и Кларк, наконец, смогла поесть, не ожидая в любой момент вопросов от мистера Хартфорда, которые напоминали меткие и болезненные уколы в самое сердце. Единственное, к чему она прислушивалась во время еды — это легкая болтовня сидящего рядом с Лексой Финна, однако он говорил так тихо, что Кларк могла уловить лишь отдельные слова, а Лекса и вовсе молчала. — …нужны ему… — уловила она один раз. — …слишком откровенно… — второй. Понять суть их разговора не представлялось возможным, и Кларк приказала себе вообще перестать это делать, потому что было нечто ненормальное в ее одержимости узнать о Лексе Хартфорд хоть что-то, подслушивая ее разговор с любовником. В том, что они с Финном любовники, Кларк уже не сомневалась. — Я не стану продавать ее, — послышался тихий шепот рядом, и Кларк вздрогнула от неожиданности. Она повернула голову, взглядывая на соседку, но, к счастью, Лекса не смотрела в ее сторону. Она увидела, как Финн ласково улыбнулся и похлопал Лексу по руке, а потом удержал ее ладонь своей дольше обыкновенного. Охваченная острым болезненным чувством, Кларк отвернулась от влюблённых. — …будем думать и решать… — заканчивал фразу мистер Хартфорд, и Кларк наткнулась на его колючий взгляд. Она понадеялась, что он не заметил ее осторожного подглядывания за Лексой. — А вашим родителям вы сказали, Кларк? — он впервые назвал ее по имени (видимо, помолвка все же сыграла свою роль), но тон его не изменился, оставшись таким же жестким. — Пока нет, — коротко отозвалась Кларк, приканчивая виски. Интересно, где эта молчаливая миссис Нортон? Ей бы не помешал ещё один стаканчик. — Значит, мы первые узнаем о вашей свадьбе? Беллами взглянул на отца, потом на Кларк. — Пап, мы же говорим — не хотели торопиться. Вот вернёмся после Рождества и все им скажем. — Я сказала подругам, но родителям пока нет, — вдруг вклинилась Кларк, и взгляд мистера Хартфорда стал заинтересованно саркастичным. — Интересно, почему? Кларк поняла, что стоит за его вопросом. Он хотел услышать правду — нет, он уже знал правду — что Кларк не решилась сказать маме и деду о свадьбе, потому что боялась их реакции, потому что, когда хочешь выйти замуж, то бежишь маме навстречу и кричишь об этом, а не таишь в себе полгода, взвешивая и прикидывая, как лучше сообщить о своей помолвке. — А кто ваши родители, Кларк? — спросил вдруг Маркус с неподдельным интересом, спасая Кларк от неудобного вопроса, и девушка, вздохнув, начала опять тот светский разговор, который ведут люди, мало знакомые друг с другом, но вынужденные либо есть вместе, либо столкнуться где-то по работе, и беседовать, чтобы убить время и заполнить паузы: «моя мама — врач» и «о, как интересно»… Ужин продолжался до восьми, и Кларк насчитала в себе уже пять порций виски, отчего ее голова была слегка туманной. Впрочем, виски наливали всего на палец, и напиться от такого количества было невозможно, к тому же она заметила, что все остальные за столом, хотя и пили довольно много, но не выглядели даже охмелевшими — вероятно, привычка употреблять алкоголь за ужином давала о себе знать. У неё же такой привычки не было, а потому лёгкий шум в голове сбивал с толку и не давал сосредоточиться. После ужина все разошлись: Лекса с Финном удалились куда-то в левое крыло дома, где Кларк ещё не бывала, мистер Хартфорд и Маркус с женой пошли обратно в гостиную (Кларк не сомневалась в главном предмете их будущих семейных обсуждений), а Беллами с Кларк остались стоять в холле, глядя друг на друга слегка растерянно и одновременно радостно: так бойцы, уцелевшие в битве, смотрят на своих выживших товарищей. — Ну видишь, — Беллами привлёк Кларк к себе на грудь и ласково поцеловал в висок. — А ты боялась. Все прошло прекрасно. Отец не выгнал нас и не лишит меня наследства. Кларк отдалась теплу его рук и закрыла глаза. — Тебе легко говорить, — сказала она, утыкаясь лицом в плечо Беллами, пахнувшее дымом сигар и мужской туалетной водой. — А я поседела во время этого ужина. Беллами ласково поцеловал ее в макушку. — Самое страшное позади, так что пошли наверх, возьмём купальники — и в сауну. Тебе нужен хороший длинный сеанс массажа. — Массажа? — Кларк откинула голову назад и посмотрела в улыбающееся лицо Беллами. — Ты мне сделаешь массаж? А умеешь? — Конечно, сделаю, — отозвался Беллами, наклонился и поцеловал Кларк в губы легким целомудренным поцелуем. — А потом мы с тобой вернёмся в комнату, и я помассирую тебе не только спину. Кларк позволила ему углубить поцелуй, но идея заниматься сексом ещё и вечером ее не вдохновляла. Она так устала, так измучена этим вечером, этими непонятными чувствами, этой обстановкой, в которой, как на войне, нельзя расслабиться, и мысль о новых постельных подвигах с Беллами была опустошающей. Потом она подумала о том, что их обручение оказало на Беллами странно возбуждающее действие — словно, став невестой, Кларк интересовала молодого человека гораздо больше, потому что теперь он хотел секса чаще, чем до помолвки, и это тоже было странно, ибо Кларк ничего подобного не ощущала. — Давай доживем и посмотрим, — лукаво сказала она, разорвав поцелуй и ощущая на губах вкус вина, которое пил Беллами за ужином. — Ладно, обломщица, пойдём, — Беллами подтолкнул ее к лестнице. Придя в свою комнату, Кларк чувствовала себя настолько уставшей, будто за эти два часа ужина она прожила целую жизнь, в которой были и грандиозные сражения, и великие страдания, и не менее великая любовь. Закрыв дверь, она не стала включать свет, а просто упала на кровать, не снимая платья, и раскинула руки, глядя в потолок и пытаясь собраться с силами. Все кончилось, и Беллами прав — ничего страшного не произошло, и Кларк даже чувствовала лёгкое разочарование от того, как спокойно мистер Хартфорд и Лекса отреагировали на их помолвку. Возможно, она слегка преувеличила их ненависть к ней, и, возможно, ее вечная мнительность сыграла тут злую шутку, заставив Кларк сутки мучиться, представляя аристократический скандал за ужином, подобный описанному в какой-нибудь «Саге о Форсайтах», где героя проклинал отец из-за того, что он женился не на ровне. И все же неприятное скользкое чувство глодало Кларк изнутри, не давая покоя. Неужели это все? И неужели теперь она так и будет жить дальше, просто жить, и Беллами навсегда стал частью ее самой, и он отныне будет вправе решать, когда им играть свадьбу, и все, что она захочет сделать, ей теперь придётся обсуждать с ним? Кларк никогда особо не задумывалась о браке, о том, что он даёт людям и на какие жертвы они должны пойти ради второго человека, и, когда она думала о семье, ей представлялась какая-то квартира, в которой они с Беллами будут жить, и то, как они вместе выбирают занавески и мебель, смотрят вечером кино, обнявшись, — все, что показывают в глупых фильмах как несомненное свидетельство счастья, и она была этому рада, она хотела этого, и все же сейчас, лёжа на кровати в Хартфорд-Хаусе, она спросила себя, чего же ей не хватает и почему так пусто внутри после этого достаточно мирного ужина, и почему она не чувствует удовлетворения, которого так жаждала, думая о браке с Беллами. В дверь негромко постучали. Кларк встрепенулась, встала с кровати и поправила волосы. За дверью, сунув руки в карманы, стоял Беллами, переодетый в спортивные мешковатые штаны и футболку. На его ногах Кларк с удивлением увидела вьетнамки, а он шутливо заворчал, увидев ее растерзанный вид: — Ты ещё не готова? Собирайся быстрее, а я тогда пойду вниз. Жду тебя на месте. Банный комплекс, как заметила Кларк, придя туда, тоже ничуть не изменился с весны: все те же ряды пустых шезлонгов с аккуратными стопками полотенец, пальмы, спокойная гладь воды, приглушённый свет. Она вошла и сразу вспомнила тот памятный майский вечер, Лексу, стоящую напротив в одном купальнике, злополучную фотографию, которую она изучила так досконально, что могла бы представить в любой момент, не видя ее перед глазами, горькое послевкусие ссоры… Беллами быстро стянул штаны и майку, оставшись в нелепых широких плавках, доходивших чуть ли не до колена, затем, уперевшись одной ногой в шезлонг, просмотрел почту на телефоне. Кларк тоже сбросила халат, огляделась и нервно потёрла плечи руками. Ей почему-то было холодно — вероятно, это принятый за ужином алкоголь выветривался, оставляя похмельную сиротскую дрожь, идущую изнутри. — В сауну? — спросил Беллами, кладя телефон на стопку одежды. — Я попросил Джона, и он ее заранее включил. Там уже градусов шестьдесят. — Иди один, я хочу окунуться, — сказала Кларк, подходя к краю бассейна и глядя на ровную поверхность воды. Это было лукавство — ей просто хотелось остаться одной, переварить все произошедшее, подумать обо всем спокойно, а беспечность Беллами отвлекала ее от собственных мыслей. — Ладно, приходи потом, — сказал Беллами слегка разочарованно, но спорить не стал, а затем хлопнула дверь, и все стихло. Кларк осталась одна в гулкой тишине огромного помещения. Она наклонилась над водой, глядя в своё колеблющееся отражение, потом глубоко вздохнула и посмотрела вверх, в стеклянный потолок, засыпанный старыми, опавшими листьями. — Я должна тебе сто евро, — негромкий насмешливый голос сзади заставил Кларк вздрогнуть. Она резко обернулась. Ну конечно. Лекса Хартфорд во всем своём великолепии, с тем же холодным и красивым лицом, что и всегда, стояла перед ней, скрестив руки на груди и смотрела так, словно Кларк была очень маленькой девочкой, которую одновременно жалеют и ругают. На ней был купальный махровый халат, запахнутый не очень плотно, и Кларк ясно видела блестящую гладкую кожу груди, приподнятой чёрным купальником. Как она умудрилась войти так бесшумно — одному богу известно, наверное, Кларк слишком глубоко задумалась и не услышала стука двери. — Я беру чеки, — Кларк мгновенно перешла в оборону и издевательски приподняла бровь, отвечая на заданный когда-то весной вопрос. То, как легко они вернулись к прежнему разговору, ошеломляло — будто и не было этого полугодия, будто все, что началось тогда в оранжерее, продолжалось до сего момента и не заканчивалось ни на секунду, как бесконечный диалог, который двое ведут вне зависимости от того, рядом они друг с другом или нет. К её изумлению, Лекса вдруг чуть заметно улыбнулась, точнее, двинула уголком рта, отчего ее пухлые губы изогнулись и стали напоминать по форме очаровательный лук. — Хотя… — протянула медленно Лекса, и что-то в её голосе бросило Кларк в дрожь. — Год ещё не закончен… Кто знает, что может случиться. Она двинула бровями, будто посмеивалась. Кларк могла бы поклясться, что она услышала в этих словах не только насмешку, но и что-то большее, какой-то скрытый намёк, и, не в силах сдержаться под этим проницательным взглядом, она обхватила себя руками и кивнула, стараясь скопировать небрежный тон, которым разговаривала Лекса. — Тогда выпишешь мне чек ровно в 12 часов ночи 31 декабря. — Я не пользуюсь чеками, Кларк. Она произнесла имя Кларк с таким четким выговором, даже, пожалуй, разделяя его на слоги, и, наверное, это должно было звучать издевательски, но почему-то до боли трогало — что ни говори, а ее собственное имя в устах Лексы звучало потрясающе. Лекса медленно опустила свои длинные ресницы, глядя вниз, а потом подняла их, и Кларк подумала, что сегодня девушка совсем не была похожа на ту холодную аристократку, которая в первую их встречу молча сидела за столом напротив Кларк, нет, сегодня Лекса напоминала обычную студентку, каких Кларк видела в бассейне в Метрополитен — из тех, что громко смеялись в раздевалках и бегали по краю бассейна, с визгом уворачиваясь от объятий парней, и лишь этот пронзительный взгляд, от которого подгибались ноги и сохло во рту, выдавал истинную сущность его обладательницы. Волосы Лексы снова были убраны, высоко зачёсаны и стянуты на затылке в тугой узел, и оттого её лицо казалось ещё более тонким и одухотворённым. Кларк поежилась от холода, что не укрылось от внимательного взгляда Лексы. А может, от неё не укрылось то, как нервничала Кларк, потому что стоять почти обнаженной под взглядом девушки было, мягко говоря, неловко. Кларк знала, что ее тело несовершенно, она была мягкой, округлой, и, конечно, ее ноги были не такими длинными, а пресс не таким упругим, как у Лексы, однако ее смущало не это — ее смущало, с каким интересом смотрит на неё девушка, стоящая всего в двух метрах. — Я и наличкой возьму, — сказала Кларк насмешливо, стараясь укрыться от этого говорящего — и спрашивающего — взгляда. — Как раз посмотрю на бумажку в сто евро, я же таких никогда не видела, помнишь? На миг ей показалось, что Лекса сейчас вот-вот улыбнётся, таким теплом вдруг наполнились зеленые глаза, губы дрогнули, и сердце замерло в груди у Кларк, и она даже затаила дыхание, ожидая, что увидит улыбку, но девушка лишь слегка наклонила голову, а потом сказала: — Я все ещё не считаю насмешку признаком сильного ума, Кларк. Ничего не изменилось. Кларк поняла ее. Поняла, что Лекса по какой-то причине закопала топор войны, и все же червячок, заставлявший ее дерзить, не унимался. — Послушай, это была шутка, — беззлобно сказала Кларк и нервно провела рукой по шее. — Можно улыбаться. Или ты вообще не умеешь это делать? Лекса, казалось, какое-то мгновение обдумывала ее вопрос, а потом снова приподняла свои тёмные брови: — Я умею это делать, — ответила она, повернулась спиной к Кларк и — Кларк запоздало поняла, что девушка собирается делать — развязала пояс халата. Потом Лекса взглянула на Кларк через плечо. — Когда есть повод. Она сняла халат, обнажая прямые узкие плечи, покрытые ровным загаром — или это кожа у неё была такого оттенка, или освещение помогало, и Кларк со странным чувством уставилась на представленную ей во всей красе спину Лексы, на нежные ровные линии ее заметно выступающих лопаток, и на татуировку, которую она теперь имела возможность лицезреть во всех подробностях. Впрочем, недолго: Лекса почти сразу обернулась, и Кларк успела заметить лишь причудливую вязь, следующую вдоль позвоночника и несколько кругов, из которых одни были больше, другие меньше, да ещё птицу, которая одним крылом обнимала шею Лексы, а другим касалась выступающей у линии плеч косточки. — Я дала тебе повод, — ребячески возразила Кларк, но ответа она не получила: Лекса, пройдя мимо и обдав ее запахом своих духов, заставившем Кларк вдохнуть его и попытаться задержать в ноздрях, стала спускаться по лесенке в бассейн. Негромкий плеск воды напомнил Кларк о том, что она тоже собиралась искупаться. Лекса проплыла несколько метров вдоль бортика и остановилась в воде, глядя на Кларк снизу вверх. — А где Финн? — ляпнула Кларк первое попавшееся в голову. Лекса слегка нахмурилась, глядя, как она обхватывает себя руками и ёжится, словно на холодном ветру. — Он ушёл к себе, — сказала Лекса спокойно, ложась на спину и болтая в воде ногами. — Финн не любит плавать. Кларк поймала себя на том, что она анализирует фразу Лексы, разбирая ее на составные части. Первая часть говорила о том, что Лекса и Финн не живут вместе в Хартфорд-Хаусе, потому что «к себе» могло означать только то, что у Финна есть свои апартаменты. С другой стороны, у них с Беллами тоже разные комнаты, а значит, Лекса вполне может встречаться с Финном, просто он на время ушёл к себе, а потом придёт в ее домик, где им никто не сможет помешать. Вторая часть фразы была менее приятна: Лекса знает, что Финн не любит плавать, и это значит, что они либо очень близки, либо действительно вместе, ведь обычно такие вещи знают только те, кто тесно общается, иначе с чего бы ей уверенно говорить о том, что любит или не любит Финн? Потом она разозлилась. Почему бы не спросить прямо, встречается ли Лекса с Финном? С другой стороны, это бестактный вопрос, и Лекса может послать ее куда подальше, язвительно ответив — «это не твоё дело». Есть ещё один вариант — выяснить это у Беллами, однако в прошлый раз он о личной жизни сестры был не осведомлён, с чего бы ему знать сейчас? Наверное, отношения между Лексой и Финном начались тогда, на турнире, и теперь, поскольку Кларк — часть семьи, ей предстоит увидеть ещё одну свадьбу, только на этот раз одобренную и благословленную. Пока она стояла, предаваясь этим грустным мыслям, сзади громко хлопнула дверь сауны. — О, вы тут, — Беллами, улыбающийся и мокрый от пота, вытирая лицо белоснежным полотенцем, встал рядом с Кларк. — Привет, Лекс. — Привет, — отозвалась Лекса, чуть заметно улыбаясь, и, перевернувшись, поплыла по-лягушачьи, делая размашистые гребки под водой и продвигаясь вперёд большими рывками. — Ну что, ты ещё не поплавала? — Беллами кинул полотенце на шезлонг. — Пойдёшь? Там в сауне так жарко. И, не дожидаясь ответа, он крикнул Лексе: — Лекс! Давай как раньше? — Как раньше? — переспросила Кларк, и Лекса, подплыв к бортику, внимательно посмотрела на неё, а потом на брата, и снова повернулась на спину. — Мы раньше устраивали здесь соревнования, да, Лекс? Беллами подошёл к краю, сел и посмотрел на плававшую в воде сестру. Та едва заметно кивнула, продолжая покачиваться на воде, которая мягко омывала ее тело, скатывалась по животу и слегка выступающей груди. — Было такое. — Плавали до одурения, кто быстрее, а тому, кто выигрывал, доставалось все мороженое. Лекса повернулась на живот и снова чуть заметно улыбнулась. — Сегодня поступим также? Я съем все твоё мороженое? — С чего ты взяла, что выиграешь? Несмотря на очевидную прохладу в отношениях брата и сестры, которую Кларк почувствовала по приезду в Хартфорд-Хаус, сейчас они вели себя почти непринужденно. Вероятно, отсутствие отца положительно влияло на всех в этом доме. Лекса пожала плечами и брызнула в Беллами водой, но он увернулся. — Я всегда тебя обыгрывала. Во всем. Кларк метнула быстрый взгляд в ее сторону. — Это неправда, Кларк, — уверил Беллами, подмигивая Кларк. — Лекса выдаёт желаемое за действительное. Я гораздо лучше неё плаваю. — Ты занимался плаванием в Оксфорде, — Лекса повернулась спиной к Беллами и Кларк. — Но это не помешает мне обогнать тебя, поверь. — Ладно, — Беллами выпрямился и сделал несколько размашистых гребков руками, разминаясь. — Что будет тому, кто проиграет? Лекса положила локти на бортик, а подбородок — на руки и смотрела на брата с чуть заметной усмешкой. — Проигравший выполнит желание выигравшего, — сказала она, и Беллами захохотал. — Желание? Ты решила вспомнить детство? — Угу, — кивнула Лекса и иронично добавила:  — А придумает его Кларк. Она перевела взгляд на мрачную Кларк, стоявшую поодаль и покусывавшую нижнюю губу, и в ее взгляде ясно читался вызов. Впрочем, Кларк начинала привыкать к этому взгляду, и он уже не так ее раздражал. — Ты ведь придумаешь? Две пары зелёных глаз уставились на удивленную Кларк, которая, хмурясь, покачала головой. — Я должна придумать желание? — Да, — ответил Беллами. — И оно должно быть сложное, хорошо? Потому что его будет выполнять Лекса. Лекса посмотрела на Кларк, и та отчетливо прочитала в ее смеющихся глазах — «понтёр». Кларк вздохнула и развела руками. — Хорошо, я придумаю. — Только давай без беганья голышом по снегу вокруг дома, — засмеялся Беллами, и Кларк снова поймала веселый взгляд Лексы. — Да, ваш отец этого не оценит, — с мрачной иронией сказала Кларк, которую взволновал этот взгляд. Видеть Лексу подшучивающей, мягкой, расслабленной было ещё более странно, чем озлобленной и защищающейся. Странно — и потрясающе одновременно. Беллами обернулся к Лексе.  — Ладно, принимается. Готовься к поражению, сестричка. Сейчас я покажу тебе высший класс. Лекса скептически покачала головой и окунулась в воду, не подозревая, что Кларк внимательно наблюдает за ней, следя за каждым движением. — Кларк, побудешь тогда судьей? — спросил Беллами, готовясь нырнуть. Кларк, которая не сводила глаз с Лексы, плававшей возле бортика, слегка моргнула. — Судьей? — Да, в каморке рядом с сауной лежит секундомер. Возьми, пожалуйста. Он подошёл на самый край бассейна. — Ну что, три круга? Как обычно? Кларк не слышала, что ответила Лекса, потому что громкий плеск воды заглушил ее слова. Когда Кларк вернулась из подсобки с секундомером в руках, Беллами уже был в бассейне и ждал, уцепившись за бортик и с нетерпением глядя на идущую к нему Кларк. Голова Лексы виднелась у противоположного края бассейна. — Готова? Умеешь им пользоваться? Тогда давай вон туда, на старт. Он махнул рукой и поплыл, подныривая под разделительные тросы, к стартовым тумбочкам. Кларк кивнула и пошла к торцу бассейна вдоль бортика. Лекса, ловко и быстро работая руками, поплыла кролем, а потом глубоко нырнула, полностью скрывшись из виду. Когда Кларк оказалась у края бассейна, Лекса неожиданно вынырнула рядом с ее ногами. Ее возбужденно-радостное лицо, теперь полностью открытое, поражало правильностью черт, а лоб, не закрытый волосами, казался ещё более высоким. Глядя на Кларк, она слизнула с губ воду, и девушку неожиданно бросило в жар. — Иди сюда, — обернувшись, Лекса махнула Беллами. — Ну что? Готова? Кларк зажала в руке секундомер, чувствуя, как он скользит в потной ладони. — На старт! — громко сказала она, глядя, как Лекса уцепляется рукой за край бассейна, готовясь оттолкнуться. — Внимание! — Марш! Раздался громкий плеск воды, и брызги, поднятые ногами Лексы, долетели до Кларк, которая с улыбкой, качая головой, смотрела, как Хартфорды рванули вдоль дорожек: Беллами по второй, а Лекса по третьей. Плыли они так быстро, что Кларк не успела и опомниться, как первый круг был окончен, и мелькавшие то и дело руки замолотили ещё быстрее. Глядя на бурлившую вдоль их тел воду, Кларк присела на край бортика, свесив ноги и то и дело поглядывая на секундомер. Пловцы приближались к ней, и пришлось поднять ноги, потому что Лекса мощным толчком врезалась в стенку бассейна в том же месте, где были ступни Кларк, и тут же рванула назад, а Беллами не отставал от неё ни на сантиметр. После первого круга они все ещё плыли наравне, и Кларк не могла не признать, что Лекса — просто отличный пловец, потому что до этого момента она была уверена, что победит Беллами. Победила Лекса. Беллами отстал всего на несколько секунд, но девушка приплыла раньше, вынырнула, отфыркиваясь, а Кларк, глянув на секундомер, нажала колесико, и, когда Лекса взглянула на неё, кивнула, улыбаясь: — Ты первая. Беллами, отдуваясь, плавал на соседней дорожке, и вид у него был не совсем довольный, но Кларк видела лишь Лексу, которая, отдыхая, опёрлась мокрыми локтями на бортик совсем рядом с обнаженным бедром Кларк, так что, ещё чуть-чуть — коснётся, и, хотя на лице ее не было улыбки, выглядела она удовлетворённой. Вода стекала по ее мокрым волосам, падала на плечи, зеленые глаза сверкали знакомым огнём, и Кларк покачала головой, глядя на приплывшего к ним Беллами, который, смешно наморщив нос, слегка толкнул сестру в плечо: — Где это ты так натренировалась? Лекса фыркнула. — Я каждый вечер плаваю по часу, пока ты пьёшь пиво перед телевизором. Беллами брызнул в неё водой, а потом неожиданно схватил Кларк за ногу и стащил ее в воду прямо с секундомером. Кларк ушла в глубину, забарахталась, а когда вынырнула, плюясь, то увидела, что Беллами хохочет во все горло, а Лекса плавает поодаль и с легкой улыбкой смотрит на них. — Ну зачем? — возмутилась Кларк, брызгая в ответ в Беллами. Тот опять обрызгал ее, и началась та шутливая борьба, которую затевают молодые люди, чтобы в конце концов схватить девушку, прижать к себе и поцеловать, невзирая на сопротивление. Кларк, которая была гораздо слабее жениха, не смогла долго уворачиваться и вскоре оказалась в крепких тисках рук Беллами, а его мокрый рот прижался к ее губам. Лекса смотрит, мелькнуло в сознании Кларк, и она увернулась от поцелуя, а когда решилась взглянуть на Лексу, та уже выходила из бассейна. — Ты все? — крикнул ей Беллами. Лекса обернулась. Ее лицо снова было бесстрастным, и на смущенную Кларк она не смотрела. — А как же желание? Лекса взяла полотенце с шезлонга. — А Кларк готова озвучить его сейчас? — с усмешкой сказала она так, словно девушки там не было. Кровь бросилась в лицо Кларк. — Ты готова? — Беллами, смеясь, прижал ее к себе и звучно поцеловал в шею. Кларк сузила глаза, глядя на Лексу. — Нет, я пока не готова, — зло ответила она, и глаза Лексы снова заискрились весельем. — Что ж, тогда, — она распустила узел на затылке и теперь вытирала длинные мокрые волосы, казавшиеся совсем чёрными. — Завтра за ужином. Беллами прижал к себе Кларк. — Мне повезло, что я проиграл, моя девушка не станет надо мной издеваться. Лекса закончила вытирать волосы и обернула полотенце вокруг тела, оставив плечи обнаженными. На ее лице мелькнула легкая улыбка. — Как знать, — она приподняла одну бровь. — Лекса пригласила нас завтра на ужин к себе, — сказал Беллами на ухо Кларк и поцеловал ее в шею, упираясь ей в бёдра каменно-твёрдым членом. Кларк захотелось стряхнуть руки Беллами, обвивавшие ее, и убрать твёрдое давление на бедро. Ей хотелось, чтобы Лекса осталась. Ей хотелось ещё раз увидеть эту мгновенную улыбку, которую можно было бы пропустить из-за моргания. Ей хотелось, чтобы… Но Лекса уже ушла.