О надежде молчи до конца

Утром следующего дня Кларк проснулась со странным чувством того, что сегодня должно произойти что-то особенное. Она не могла понять, откуда взялось это ощущение, но оно тихонько звенело внутри, не давая покоя, и становилось с каждой минутой все отчетливее. Вчера она не осталась ночевать у Беллами, хотя он и предлагал, даже настаивал, однако Кларк сослалась на головную боль и ушла к себе, где легла в постель и мигом уснула. Переживания того дня и алкоголь сделали своё дело — спала Кларк крепко и без сновидений, а, проснувшись, с радостью поняла, что вчерашний вечер прошёл без последствий и у неё совершенно не болит голова. Она медленно и с удовольствием приняла душ, почистила зубы, оделась, а потом подошла к окну и взглянула на небо. Тучи рассеялись, день обещал бы быть ясным, а вечером их ждал ужин у Лексы, и думать об этом было волнительно и страшно одновременно. Вчера в бассейне Кларк впервые увидела другую сторону Лексы — и не могла не признать, что ее это глубоко тронуло. Сестра Беллами умела удивлять — каждый миг, проведённый рядом с ней преподносил новые сюрпризы, и Кларк чувствовала, что ее тянет к девушке все сильнее и сильнее. Потом она вспомнила, что ещё вчера обещала связаться с Октавией, но звонить не стала, а послала сообщение в ватсап. Кларк: Привет) как дела? У меня все ок Октавия ответила сразу — вероятно, она тоже только что проснулась и лежала в кровати, и, скорее всего, вместе с Линкольном: последнее время их отношения зашли уже так далеко, что Кларк беззлобно подшучивала над подругой, говоря, что скоро грядёт ещё одна свадьба, на что Октавия фыркала: «Только через мой труп!». Отвечая на сообщение, Кларк мельком взглянула на часы — было почти десять. Беллами не позвонил и не зашёл, и она уже явно пропустила завтрак, потому что опоздание к столу в этом доме каралось смертной казнью. Ну и черт с ним, с завтраком, решила Кларк с какой-то веселой и отчаянной злостью. Ок: Дела паршиво, вчера Линкольн предложил мне жить с ним (((( Кларк негромко рассмеялась. Октавия была в своём репертуаре: другая бы на ее месте плясала от радости, что любимый мужчина предлагает такое, а у неё траур. Кларк: Радоваться надо) ты же вроде говорила, что он особенный и все дела Ок: Он особенный, но я не готова становиться чьей-то женушкой. Стирать ему трусы и готовить ужин? Пффф Кларк представила себе лицо Октавии, которое та наверняка сморщила в гримасу отвращения, и засмеялась снова. Кларк: То есть я, значит, готова стирать трусы и готовить, а ты нет? Ок: Ты тоже не готова. Ты даже яйцо сварить не можешь. Беллами, кстати, знает об этом? Кларк задумалась. Это была правда — она не умела и не любила готовить, но пока они с Беллами не жили вместе, такой проблемы перед ней не стояло. Даже когда Беллами оставался у Кларк, они заказывали еду или шли в ресторан. С другой стороны, многие женщины не умели готовить, и тем не менее мужья их не бросали. Двадцать первый, мать его, век на дворе! Кларк: Ему все равно, он любит меня любой. Ок: Угу, рассказывай. Никто не любит нас такими, какие мы есть. Все любят то, что мы им показываем. Кларк: Ты циничная стерва)) Ок: Кстати, о циничных стервах, как там Лекса? Вы сказали им про свадьбу? Кларк поморщилась. Вот сейчас Октавия снова начнёт над ней подшучивать, ведь теперь от вопросов о Лексе точно не отвертеться. Кларк: Сказали. Это было ужасно. Но, кстати, скандала не случилось. Все очень ровно отреагировали. Ок: А Лекса? И не вздумай менять тему, я прекрасно вижу, что ты избегаешь говорить о ней. Ты ж понимаешь, что мне так ещё интереснее становится? Кларк: Лекса ведёт себя прилично)) вчера они с Беллами плавали наперегонки, и теперь я должна придумать желание, которое выполнит проигравший. Ок: Уууух, желание??? Горячо)), а проиграла Лекса? Кларк: Обломись) проиграл Беллами Ок: Жаль)) Кларк: А что мне ему загадать? Ок: Пусть позвонит Элтону Джону и пригласит его на свидание Кларк: Обхохочешься. Я серьезно. Ок: Поверить не могу, что Лекса обогнала Беллами. ЛОЛ Кларк: Она плавает невероятно быстро. Ок: По-моему, ты в неё втюрилась)) Кларк: Перестань! Это не смешно. Ок: Ладно, Линк проснулся и хочет трахаться. Потом напишу) целую) Кларк с улыбкой отложила телефон. Иногда она отчаянно завидовала Октавии, той легкости, с которой она жила и управляла своей жизнью и своими чувствами, ее защищенности и незлому, но меткому сарказму, и жалела, что не умеет также легко решать задачи, которые услужливо подбрасывала судьба. Однако долго задумываться об Октавии Кларк не пришлось, потому что в дверь негромко постучали. — Мисс Гриффин, вас просят спуститься, — произнёс ледяной голос, и было непонятно, кому он принадлежит, мужчине или женщине. Спуститься? Кто мог просить ее спуститься в такое время? Явно не Беллами, он бы сначала позвонил, да и вряд ли присылал бы слугу, чтобы вызвать ее куда-то. Тогда кто? Мистер Хартфорд? Или его верный пёс, мрачный Джаха, который уже прочитал досье Кларк и теперь сообщит ей, что ее простое происхождение не подходит для брака с Беллами? Кларк мельком глянула на себя в зеркало, поправила прическу, открыла дверь, за которой уже никого не было, и направилась к лестнице, и, когда она подошла туда и остановилась на верхней ступеньке, сердце ее замерло на секунду, а потом ухнуло вниз, словно с огромной высоты, и рассыпалось на куски где-то в районе подгибающихся ног. У подножия лестницы, облокотившись на перила, в небрежной позе стояла Лекса в обтягивающих джинсах, высоких кожаных сапогах и короткой меховой куртке, стянутой на талии поясом. На голове ее красовалась кокетливо сдвинутая набок шапочка с козырьком, наподобие тех, которые носят шофёры, и она была похожа на юного, очень красивого мальчика. Похлопывая по перилам перчатками, Лекса глянула на Кларк, ошеломлённо взирающую на неё с верхней ступеньки, и спросила, слегка прищурившись: — Поедешь кататься на лошади? Кларк и сама не успела ничего понять, как с ее губ сорвалось быстрое: — Да. Поеду. Лекса благожелательно кивнула и отделилась от перил, останавливаясь перед лестницей. Ее глаза в ярком утреннем свете приобрели оттенок бирюзы — словно кто-то заточил два кусочка моря в оправу из длинных темных ресниц. — Тогда надень что-нибудь… — она кивнула на классические брюки Кларк. — Поудобнее этого. Там прохладно. Кларк резко повернулась и пошла обратно в комнату, и сказать, что она была удивлена, значит не сказать ничего. Неужели Лекса сама пришла, чтобы пригласить ее покататься? Разве она не ездит всегда только одна? И нужно ли позвать с ними Беллами? Кларк извлекла из кармана телефон. Ей совсем не хотелось ему звонить, хотя она понимала, что должна позвать его, ведь иначе это будет выглядеть так, словно она хочет остаться с Лексой наедине. — Да? Привет! — Привет, — сказала Кларк, заходя в комнату и закрывая дверь. Сердце у неё колотилось, как сумасшедшее. — Ты где? Беллами что-то кому-то сказал, и на заднем фоне Кларк услышала шум, будто он ехал в машине. — Слушай, — начал он говорить громче обыкновенного, стараясь заглушить звук мотора. — Мы тут поехали к Комптонам по поводу охоты, я забыл тебе вчера сказать. Вернёмся только к вечеру. Не теряя времени, Кларк одной рукой расстегнула пуговицу на брюках, а потом неловко стянула их, прижав телефон плечом к уху. — Так тебя не будет сегодня? — Нет, я же говорю — к вечеру. Займись там чем-нибудь без меня, ладно? Кларк, которая сначала подумала, что это Беллами попросил Лексу позвать ее кататься, затопило чувство радости. Значит, Лекса сама, без чьей-либо подсказки или просьбы брата «развлеки мою невесту», захотела с ней поехать покататься? — Ладно, — сказала она, пытаясь сдержать улыбку, против воли расползающуюся по лицу, — я найду чем заняться. — Ты не обиделась? — Беллами понизил голос, словно не хотел, чтобы его услышали те, кто был рядом. — Да что ты, нет, — уверила она его. — Я что-нибудь придумаю. — Ну, хорошо, созвонимся позже. Целую. Уже в коридоре, застегивая парку, Кларк спросила себя, почему она не сказала Беллами, что Лекса позвала ее кататься, и не смогла ответить на этот вопрос. Вероятно, шанс остаться с Лексой наедине, узнать ее поближе, быть с ней, казался чем-то настолько неправдоподобным, что она не хотела даже вслух произносить это казавшееся ещё вчера нереальным «мы с Лексой едем кататься верхом», будто бы слова могли разрушить волшебство момента. Когда Кларк спустилась, Лекса уже не стояла у перил, а нетерпеливо мерила шагами холл и, увидев девушку, внимательно оглядела ее с ног до головы, отметив, вероятно, встрепанную после надевания свитера шевелюру, и узкие джинсы, сменившие брюки, и возбужденное, пылающее от избытка эмоций лицо: — А без шапки не замёрзнешь? Шапку Кларк не взяла. — Надену капюшон, — пожала она плечами. Возвращаться за шапкой Кларк не хотела: вдруг, пока она ходит наверх, Лекса передумает и сбежит. — Ну ладно, — Лекса натянула тонкие кожаные перчатки и остановилась у входной двери. — Готова? — Угу. Они вышли из дома, прошли по подъездной дорожке, где высокий молодой человек возился с прошлогодней травой на круглой клумбе, и оказались в саду. День был ясный и солнечный, мокрая почва пружинила под ногами, и холод почти не чувствовался, хотя по ощущениям было никак не меньше минус трех. Лекса большими упругими шагами шла рядом с Кларк и молчала, и Кларк не выдержала, покосилась на неё, решив сразу расставить все точки над «и»: — Почему ты меня позвала? Лекса удивлённо взглянула на неё и пожала плечами. — Ты сказала, что любишь лошадей. Вот так просто? Но разве после всего, что было, это достаточная причина, чтобы позвать малознакомого человека кататься на лошади? Тем более после того, как ты этого человека назвала «потаскушкой»? — И ты запомнила это? — спросила Кларк с намеком, глядя на ее спокойный профиль. Лекса вновь посмотрела на неё. — Ты же запомнила имя моей лошади… — парировала она, и Кларк постаралась проигнорировать тёплое чувство, разлившееся внутри при мысли о том, что обе помнят те майские выходные и тот разговор на лужайке, и быстро сказала: — Я, кстати, так и не узнала тайну его имени. Лекса хмыкнула. — Никаких тайн, просто в детстве я страшно любила этот фильм. — А я никогда не смотрела его, — призналась Кларк. Они прошли мимо домика Лексы и попали в длинный узкий туннель без крыши, образованный двумя живыми изгородями. Солнце, поднявшееся ещё невысоко, не попадало в его глубину, стало ощутимо холоднее, и пришлось сунуть руки в карманы. — Не смотрела «Голубого ангела»? — рассеянно спросила Лекса. Она старалась идти, не задевая покрытые каплями стенки, и от этого несколько раз коснулась плечом плеча Кларк. — Да. — Посмотри обязательно. Марлен Дитрих великолепна. Конюшни — несколько приземистых длинных строений — располагались в отдельной части сада, обнесённой невысокой оградой. За конюшнями рос целый ряд высоких тополей, сейчас выглядевших, как чёрные неровные столбы — уныло и одиноко. — Сюда, — Лекса указала на ближайшее строение, возле которого стояла небольшая машина для перевозки лошадей. — Кстати, звонил Беллами, — стараясь говорить непринуждённо, сказала Кларк, и Лекса, перешагнув какой-то холмик, вскользь посмотрела на неё. — Они уехали к Комптонам по поводу охоты. Лекса кивнула. — Я знаю. Шестеренки в голове Кларк зашевелились. Значит, Лекса знала, что она сегодня останется одна. Так? Так. И пригласила ее покататься, хотя вечером они с Беллами должны были прийти к ней на ужин. Так? Так. И это значит… Нет, подумала Кларк, не может этого быть. — Я так не хочу туда ехать, — вдруг призналась Кларк, сама не ожидавшая, что с ее губ слетит нечто подобное. Лекса, пропустившая ее вперёд и уже взявшаяся за ручку огромной двустворчатой двери, остановилась и удивлённо моргнула, глядя на Кларк. — На охоту? — Да. Во-первых, я не умею стрелять… Во-вторых, я не хочу целый день шляться по лесу, выискивая несчастного зайца или кого они там собираются убивать. — Так не надо ехать, раз не хочешь, — Лекса беспечно пожала плечами и, повернувшись, с силой дернула на себя тяжелую дверь. Пахнуло сеном, лошадьми, навозом — тем приятным тёплым запахом, который был знаком Кларк с раннего детства, и она сразу вспомнила детство, рокочущий голос деда «держись крепче, Незабудка», мягкие ноздри коня Пегаса, гулкий топот копыт по дощатым настилам… — Беллами наверняка захочет, чтобы я поехала, — со вздохом сказала она, глядя на замысловато заплетенную косу, струящуюся по спине Лексы. Лекса, прошедшая вперёд на несколько шагов, остановилась, обернулась, обожгла изумрудным взглядом, в котором мелькнуло нетерпение. — Ты ведь знаешь, что на дворе 21-й век, и у женщин есть право голоса? — спросила она язвительно, глядя на Кларк в упор. Та нахмурилась. — Ха-ха, как смешно. А ещё говоришь, что насмешка не признак сильного ума. Лекса пожала плечами и сняла с правой руки перчатку. — Это не насмешка. Просто мне странно, что ты так зависишь от его решений. Они подошли к третьему, если считать от дверей, стойлу и остановились у столба, на котором была прикреплена табличка с именем лошади и годом ее рождения. Кларк огляделась. Вокруг было очень чисто и тепло, с потолка свисали многочисленные лампочки, и со всех сторон раздавалось негромкое фыркание лошадей. — Я не завишу, просто в отношениях люди идут на уступки, — слегка раздраженно сказала Кларк. — Чтобы не делать другим больно. — Ему будет больно, если ты не поедешь на охоту? — удивлённо спросила Лекса, упираясь плечом в стену. Кларк внимательно посмотрела на неё. Нет, не похоже, что она издевается, взгляд искренний и серьезный. Либо Лекса — прекрасная актриса, либо она на самом деле не понимает, а потому задаёт этот странный вопрос. — Нет, но… он любит меня и хочет быть рядом. Раз я не поеду, то он огорчится, — Кларк снова начала раздражаться. — Но если ты не хочешь ехать, значит, пойдёшь против своих желаний, разве нет? — Странная постановка вопроса. Разве ты никогда так не делала? — Не делала как? — Ну, не шла ради другого человека на маленькие жертвы? Знаешь, когда вы хотите посмотреть кино, и он хочет «Железного человека», а ты «Титаник», и кому-то приходится уступить? Лекса довольно долго молчала. Потом сказала, глядя куда-то вбок и перебирая пальцами перчатку: — Я всегда выбирала людей, которые хотели того же, чего и я. И это было сказано с такой тоской, отчётливо звенящей в этом чистом голосе, что Кларк поначалу опешила. Потом она с усилием заставила себя оторвать взгляд от лица Лексы и с притворной лёгкостью сказала: — Везёт тебе. Лекса перевела на неё задумчивый взгляд и слегка приподняла подбородок, но промолчала, и они стояли так около минуты и молчали, думая об одном и том же и не решаясь продолжать разговор. Потом Кларк взглянула на лошадь, которую уже давно привлекла их негромкая беседа, и она, цокая копытами, подошла и высунула голову из стойла. — Это мне? — спросила Кларк Лексу, и та задумчиво кивнула. — Нравится? Кларк сделала несколько шагов и оказалась рядом с Лексой, которая, опираясь плечом на дверь стойла, смотрела на неё. Кларк протянула руку и коснулась лба кобылы, и та, спокойно пофыркивая, изучала девушку своими большими умными глазами. Лекса не отстранилась, когда Кларк оказалась на расстоянии не более полуметра от неё, а продолжала смотреть на Кларк, которая гладила лошадь и вместе с тем остро ощущала близость Лексы и тонкий запах ее духов. — Наверное, она бешеная, раз ты выбрала ее для меня? — сказала Кларк, улыбаясь и поворачивая голову в сторону Лексы. Та, слегка прищурившись, смотрела на Кларк, и глаза ее сияли в полумраке конюшни. — Я не хочу лишать своего брата невесты, — ответила Лекса, усмехаясь и переводя взгляд на кобылу. — Просто эта лошадь хорошо ходит под седлом. Голубой ангел — парень с норовом, ему пару раз удавалось заставить меня нервничать. — Вот как? — Кларк не смогла удержаться, чтобы не изучить лицо Лексы, которое находилось так близко, что видна была каждая чёрточка, легкие дефекты кожи, морщинки на розовых губах. В ушах у Кларк зашумело. — Неужели что-то может заставить тебя нервничать? Лекса не ответила, лишь едва заметно улыбнулась, затем зашевелилась, отделяясь от стены, и открыла двери стойла. — Идём, девочка, — сказала она, беря лошадь за недоуздок и выводя на свет. Кларк отступила в сторону. — Питер оседлает ее для тебя. Лекса вывела лошадь из конюшни, где их ждал конюх — краснолицый мужчина средних лет с огненно-рыжими волосами, по виду типичный ирландец. — Доброе утро, Питер, — добродушно кивнула ему Лекса, передавая недоуздок, и он кивнул в ответ. — Мисс Хартфорд. — Оседлай Луну для мисс Гриффин, — сказала Лекса, и конюх повёл кобылу к уже приготовленному и висящему на изгороди седлу. Пока они ждали Питера, Лекса вывела из стойла Голубого ангела, уже осёдланного, покрытого алым вальтрапом, и Кларк невольно залюбовалась тем, как уверенно девушка обращалась с конём. Лекса выглядела такой маленькой по сравнению с лошадью, что, казалось, она не сможет даже влезть в седло, однако животное послушно шло за ней, время от времени бодая девушку в плечо своей большой головой. Оставив Голубого ангела ждать у изгороди, Лекса вернулась к Кларк, которая уже извлекла из кармана телефон и хотела было сфотографировать конюшни и лошадей, но поймала быстрый взгляд Лексы, вспомнила случай у бассейна и притворилась, что просматривает сообщения. Лекса сунула руки в карманы куртки и остановилась рядом, глядя в небо. — А ты, значит, — вдруг сказала она, и голос ее звучал заинтересованно и вместе с тем спокойно. — Всегда смотришь «Железного человека», хотя хочешь «Титаник»? Кларк убрала телефон в карман и удивлённо уставилась на неё. — С чего это ты взяла, что я всегда уступаю? — отозвалась она с излишней резкостью, отвечая на невысказанный, но подразумевавшийся выпад. Лекса приподняла левую бровь. — Извини, но такое впечатление у меня сложилось. Кларк недовольно поджала губы. — Мы играем в двадцать вопросов? А то я думала, что ты приберегла эту забаву для ужина. — Просто мне интересно. Я не хотела тебя обидеть. — Я уже говорила, что ты зря вешаешь ярлыки. Лекса молча смотрела на неё, и по ее лицу не было понятно, что она думает, лишь глаза, сияющие всеми оттенками зеленого, выделялись на смуглой коже лица и были полны эмоций, и Кларк чувствовала, что смотреть в них становится все более мучительной и, пожалуй, даже болезненной необходимостью. Наконец, подошёл конюх, ведя за собой осёдланную Луну, и Кларк пришлось вспомнить уроки деда: под пристальным взглядом мгновенно взлетевшей на лошадь Лексы забраться в седло оказалось сложнее, хотя Питер и подставил ей услужливо свои скрещённые руки. — Спасибо, — сказала ему Кларк, поёрзав в седле и найдя удобное положение. — Осторожнее, мисс, — отозвался он, глядя, как она неловко нащупывает стремя носком ботинка. Сидя в седле, Кларк поспешно натянула перчатки, затем перехватила поводья и, привыкая к постоянному движению переступавшей с ноги на ногу лошади, стиснула ногами ее бока. Лекса подъехала ближе, ловко управляя Голубым Ангелом одним движением бёдер. — Готова ехать? Кларк кивнула и натянула капюшон: ветер усилился и теперь пронизывал до костей. Солнце наполовину ушло за тучи, и было похоже, что надвигается буря. — Тогда давай вон в те ворота, а потом по тропинке на холм. И, не дожидаясь ответа, Лекса тронула каблуками бока коня, который мгновенно потрусил к выходу из загона, и Кларк пришлось вспоминать, как нужно управлять лошадью, топтавшейся на месте. Спас ее Питер, громко хлопнувший Луну по заду, отчего та развернулась и резво последовала вслед за Голубым Ангелом. Кларк чертыхнулась, однако Лекса, слава богу, не видела ее позора — она уже выехала за ворота и теперь ожидала Кларк, сдерживая нетерпеливо танцующего на месте коня. Ехать по земле, покрытой старой травой, было приятно и легко, негромкое облачко пара вылетало изо рта при каждом выдохе, а вокруг простиралась холмистая местность, и где-то вдалеке горизонт сливался с голубым небом, образуя ровную синюю линию. Лекса все убыстряла шаг, но Кларк не стала догонять ее: ей нравилось ехать не спеша, и Луна благодарно качала ее словно на мягких волнах, едя неспешно и грациозно ступая по неровной земле. Лекса, увеличившая расстояние между ними уже примерно вдвое, несколько раз оглянулась, и, к удивлению Кларк, затормозила Ангела, поджидая их с Луной у подножия невысокого холма. — Давай наверх, оттуда открывается потрясающий вид, — сказала она, взглянув на руки Кларк, сжимающие поводья. Луна, чуть ли не упираясь головой в круп Голубого Ангела, начала одолевать холм, а когда они поднялись, то Кларк поняла, почему Лекса захотела приехать сюда. Перед ними, как на ладони, лежал Хартфорд-Хаус, со всеми его подробностями — с садом-лабиринтом, пристройками, лужайками, он стоял посреди серо-коричневого моря, алый и великолепный, и было ощущение, что они смотрят на рождественскую открытку, а не на настоящий дом. — Как красиво, — вырвалось у Кларк, и она взглянула на неподвижное лицо Лексы, смотревшей туда же, куда и она. Лекса медленно кивнула. — Тебе не бывает скучно здесь? — вдруг спросила Кларк, хотя секунду назад не собиралась ничего спрашивать. Лекса без улыбки посмотрела на неё. — Все ещё «двадцать вопросов»? Кларк пожала плечами. — Если и так, то теперь моя очередь спрашивать. Лекса медленно наклонила голову, словно признавая правоту Кларк, а потом ответила: — Нет, мне не бывает скучно. В этом Кларк усомнилась, но не стала настаивать. — Значит, теперь я задаю вопрос, — с лёгкой усмешкой полуспросила Лекса, и конь ее пришёл в движение, обходя лошадь Кларк. Той пришлось вертеть головой, следя за перемещениями Лексы, которая сделала три круга по вершине холма и лишь потом остановилась. — Почему ты согласилась выйти за Беллами? Кларк опешила. — Потому что я люблю его, почему же ещё? Лекса некоторое время смотрела на неё, и по лицу девушки нельзя было понять, верит ли она Кларк. — Ты ведь знаешь, что такое любовь? — не удержалась Кларк от колкости. — Или это, как и улыбка, что-то, чего ты себе не позволяешь? Лекса приподняла уголок рта, и это была единственная улыбка, которой дождалась Кларк. — Немного знаю, — ответила она осторожно. Кларк решила, что, раз уж ей задают такие интимные вопросы, то и она имеет право кое-что узнать. — А вы с Финном? — начала она, и глаза Лексы мгновенно стали ледяными. — Что «мы с Финном»? — спросила она настороженно. — Вы… ну…? Собираетесь? Очевидная неловкость ситуации усугублялась тем, как пристально Лекса смотрела на Кларк: той уже захотелось провалиться сквозь землю, как вдруг Лекса беспечно сказала: — Ты решила, что мы с Финном встречаемся? — Беллами… — начала Кларк, и Лекса хмыкнула. — Беллами ничего не знает о моей личной жизни. Мы никогда не обсуждаем ее. «О моей личной жизни», подумала Кларк, и это звучало так странно-волнительно, что ей вдруг до боли захотелось узнать, что же там происходит, в этой загадочной личной жизни Лексы Хартфорд. — Но твой отец хочет этого, да? — Кларк посмотрела на Хартфорд-Хаус, раскинувшийся перед ними, и перед ее глазами встало лицо мистера Хартфорда. — Да, отец хочет, — произнесла Лекса со странным выражением на лице, а потом тряхнула головой, словно отгоняя тяжелые мысли. — На самом деле, Финн — мой очень хороший друг. Мы с ним дружим с колледжа. Отец хочет, чтобы я вышла за него замуж, и мне удобнее притворяться, что я тоже этого хочу. Так вот почему ты так вела себя за ужином? Значит, этот спектакль был предназначен не для меня, а для твоего отца? У Кларк вдруг отлегло от сердца. Лекса сделала легкое движение, направляя коня вниз по склону, и Кларк неосознанно последовала за ней, натягивая поводья, чтобы сдержать Луну и не дать ей поскользнуться. — А Финна это устраивает? — спросила она, поравнявшись с Лексой. — Я же сказала, — Лекса грустно улыбнулась. — Финн — очень хороший друг. Настоящий. Потом она искоса взглянула на Кларк, словно прикидывая, стоит ли ей продолжать. — Он был со мной, когда я переживала сложные времена… — призналась она с тяжелым вздохом, и Кларк мгновенно вспомнила слова Беллами о нервном срыве. Но можно ли упоминать об этом при Лексе? Кларк замялась. Лекса строго смотрела на неё, и было видно, что она ждёт ответа.  — Беллами говорил что-то… — осторожно начала Кларк. — И что он говорил? — Лекса приподняла бровь. Теперь они спустились по скользкому склону к подножию холма и стояли, глядя друг на друга, выпуская одинаковые облачка пара изо рта и сдерживая лошадей. — Ну, что-то вроде того, что у тебя был нервный срыв, — произнесла Кларк смущенно. Лекса какое-то время молчала, теребя поводья. Кларк заметила, что оба ее уха слегка покраснели, однако замёрзшей девушка не выглядела. — Это правда, — наконец, сказала Лекса и, отвернувшись, тронула каблуками бока лошади. Кларк поспешила догнать ее, поравнялась, но промолчала, продолжая смотреть вперёд, туда, где поднимались клубы дыма из труб видневшегося вдалеке городка. Они уже отъехали довольно далеко от Хартфорд-Хауса, когда Лекса нарушила молчание. — И ты не спросишь больше ни о чем? Ты ведь такая любопытная, — со смешком сказала она. Кларк мельком глянула на ее мгновенно ставшее серьёзным лицо. — Никогда ни у кого ничего не просите, сами все дадут, — с сарказмом ответила Кларк, и Лекса вновь хмыкнула. — Дельная мысль. Некоторое время они ехали в тишине, но она не была подавленной или напряженной. Находиться рядом с Лексой оказалось пугающе легко, и Кларк не ощущала ни капли стеснения или скованности, когда открывала рот, чтобы задать следущий вопрос, однако Лекса опередила ее: — Так ты придумала желание для Беллами? Кларк засмеялась. — Моя подруга посоветовала мне заставить его позвонить Элтону Джону и позвать на свидание. Лекса слегка улыбнулась, натягивая поводья. — Отец, кстати, знаком с Элтоном. Он даже бывал у нас. — И ты его видела? — потрясенно спросила Кларк. — Я нет, но, думаю, если ты предложишь это Беллами, то он не станет отлынивать. Он не гомофоб. — А ты? Лекса удивлённо взглянула на неё. Кларк развела руками: — Двадцать вопросов. — С чего ты взяла, что я гомофоб? — Осведомилась Лекса с иронией. — Ну, такие девушки обычно… — Какие девушки? — Богатые… Красивые. Красивые богатые девушки. Те, которых я видела на корте, пока они играли, а мы с Октавией втихомолку смеялись над их аристократическими замашками. — Интересное у тебя мнение о нас… Все ещё ярлыки, да? Кларк пожала плечами. — Как-то не думала об этом, просто показалось. — Я не гомофоб. Повисло молчание. Кларк глубоко вдохнула свежий воздух, и ей показалось, что внутри, где-то в грудной клетке у неё трепещет крыльями крохотная бабочка, и стоит сделать резкое движение, как она рассыпется в прах. Лекса остановила коня, который, зафыркав, нервно потряс головой, видимо, желая бежать дальше. — Будем возвращаться? Ты выглядишь замёрзшей. Кларк скосила глаза на свой красный нос, но признаться Лексе в том, что она замёрзла, что не хочет назад, в дом, не хочет сидеть одна в комнате и читать «Террор» в ожидании вечера, не хочет расставаться с Лексой, было немыслимо. — Как хочешь, — притворно беспечно сказала она, глядя на простирающееся впереди безбрежное поле. Серые тучи медленно заполняли все небо, и мороз усиливался, но ветер утих, и вокруг наступила полная тишина. — А ты как хочешь? — Вдруг негромко и серьёзно спросила Лекса, и, даже если в глубине ее глаз таилась насмешка, голос звучал так, будто ей действительно важно, что ответит Кларк. Кларк молча смотрела на нее, покусывая нижнюю губу. — Я не хочу пока назад, — наконец, сказала она, и Лекса удовлетворенно кивнула: — Тогда поехали к реке. Когда они возвращались назад, спустя почти три часа после того, как выехали, Кларк думала, что никогда ещё время, проведённое с кем-то, не казалось ей таким насыщенным и наполненным разнообразными, пусть иногда противоречивыми чувствами, как сегодня. Она мельком поглядывала на молчащую Лексу, чьё тонкое лицо раскраснелось от мороза и свежего воздуха, отмечая трепетание ее ноздрей и грациозные движения тела, сидящего в седле так уверенно, будто она там родилась, и спрашивала себя, повторится ли когда-нибудь сегодняшний день, захочет ли Лекса снова провести несколько часов с ней, чтобы говорить, или молчать, или делать что угодно, лишь бы быть вместе? У конюшни ожидавший их Питер помог Кларк спуститься с лошади, посетовал на испортившуюся погоду, затем забрал поводья обоих коней и повёл их в стойла. Лекса наклонилась, почистила перчаткой запачканный чем-то замшевый сапог, выпрямилась и взглянула на Кларк. — Ты совсем задубела. Тебе нужно срочно принять горячий душ и выпить чего-то согревающего. А ещё ты, наверное, голодная. И, отвечая на невысказанный вопрос Кларк, которая удивлённо подняла брови, пояснила: — Тебя не было за завтраком. Она не сказала ничего неприличного или обидного, но уши Кларк вдруг заполыхали, а щеки залились краской. — Да, есть хочется, — отозвалась Кларк, неловко поводя плечами и отворачиваясь, чтобы скрыть свое смущение. — Пойдём, — Лекса потянула ее за рукав. — Беллами убьёт меня, если узнает, что я тебя простудила. Кларк сказала себе, что Лекса просто соблюдает приличия, делая вид, что ей не все равно, стряхнула тёплое чувство, разлившееся в груди от слов девушки, и, когда они уже подошли к домику Лексы, произнесла поспешно, желая быть первой, кто попрощается: — Ну… спасибо, что пригласила. Лекса просто кивнула и ничего не ответила, однако с места не сдвинулась, будто знала, что Кларк ещё не закончила говорить. — Так все-таки, почему ты позвала меня кататься? Раньше я была просто потаскушкой… Лекса слегка улыбнулась и заложила руки за спину. Ее глаза задорно блестели из-под козырька кепчонки. — Тогда я и правда думала, что ты потаскушка, а теперь ты вроде как невеста моего брата… — Невеста-потаскушка? — не удержалась Кларк. Лекса на миг опустила ресницы, а затем неожиданно улыбнулась. Блеснули ровные белые зубы. Это была настоящая, очень живая улыбка, которая обезоружила Кларк. — Я была груба в оранжерее, — вдруг сказала Лекса, и её голос напомнил Кларк бархат, прикасающийся к коже. — Ты просто стала… неожиданностью. Это не было извинениями, и Лекса не извинялась, Кларк понимала это, но вместе с тем её злость вдруг улетучилась, как пепел, подхваченный ветром. Невозможно было сердиться, видя улыбку Лексы и её горящие зеленые глаза. — Я рассказала об этом Беллами. Лекса приподняла идеально очерченную бровь. На её лице не было злости или гнева — только удивление. — И? Кларк пожала плечами. — Он сказал, что ты не могла такого произнести. Лекса несколько секунд молчала, словно обдумывая слова Кларк. Потом медленно кивнула: — Он всегда думал обо мне лучше, чем я была на самом деле. Кларк не смогла понять, что стояло за этими словами, и хотела ли Лекса помириться с ней или просто констатировала факт, но только она не нашлась, что ответить. Мучительное чувство досады на саму себя затопило её до самой макушки. Лекса молча смотрела на Кларк и будто бы ждала чего-то. — Ну, до вечера? — сказала Кларк, которой страшно хотелось остаться. Лекса кивнула. — Форма одежды официальная? — Да, — усмехнулась Лекса, — надень, пожалуйста, официальную футболку и официальные джинсы. — И будем играть в двадцать вопросов? — Мы исчерпали лимит, — тихо сказала Лекса, и Кларк уловила в ее голосе грусть. И тогда она вдруг сделала шаг вперёд, неосознанно подходя чуть ближе, и также тихо ответила: — Я открою новый.