О надежде молчи до конца

Утро Кларк началось с громкого, пожалуй, даже назойливого стука в дверь. Господи, подумала она, поднимая гудящую голову с подушки, что же это за дом? Почему меня не могут оставить в покое хотя бы утром? Потом Кларк вспомнила, что вчера, прощаясь с ней у двери, Беллами не выглядел очень уж довольным ее словами о том, чтобы ехать одному на охоту, однако оба были слишком уставшими для споров, и потому — решила она — это именно он пришёл переубедить ее. Беллами мог быть очень назойливым и решительным, когда не получал того, чего хотел. Злая и невыспавшаяся, Кларк с неохотой поднялась, закуталась до плеч в одеяло и, наскоро пригладив волосы, поплелась к двери, решив, что для начала выскажет Беллами свое недовольство ранним подъемом. Но это был не Беллами. За распахнувшейся дверью несокрушимой скалой высилась монументальная фигура миссис Норрис. Она стояла очень прямо, сложив руки за спиной, и на ее каменно-твердом лице застыло выражение погруженного в размышления буддистского монаха. Увидев ее, Кларк изумлённо застыла на месте. — Доброе утро, мисс, — внушительно сказала миссис Норрис, не обращая внимания ни на заспанный вид Кларк, ни на растрёпанные, торчащие в разные стороны волосы, ни на ее босые ноги, выглядывавшие из-под криво обернутого вокруг тела одеяла. — Доброе, — немного растерянно ответила Кларк и выглянула в коридор. Судя по всему, было ещё очень рано, потому что дом словно спал, однако миссис Норрис выглядела так, словно проснулась много часов назад. Или вовсе не ложилась, потому что роботы ведь не спят. — Могу я войти? — миссис Норрис вопросительно глянула на Кларк, и та кивнула. — Конечно. И отступила, пропуская женщину внутрь. — Я прошу прощения, что разбудила вас, — миссис Норрис остановилась посреди комнаты в трёх шагах от двери, которую захлопнула Кларк. — Ничего, мне уже, наверное, пора вставать… Кларк, все ещё не понимая, зачем к ней могла прийти экономка, поддёрнула вверх край одеяла и обхватила себя руками. Под испытующим взглядом женщины ей было не по себе, и она чувствовала, что хочет прикрыться от этого непрощающего проницательного взгляда. — Я бы хотела также извиниться за вчерашний инцидент с обедом, — сказала миссис Норрис ровным голосом, не отрывая взгляда своих голубых жестких глаз от Кларк. — Я повела себя непрофессионально и глубоко сожалею об этом. У Кларк в прямом смысле отвисла челюсть. — Эммм… — только и ответила она, а миссис Норрис невозмутимо продолжала: — Я не хотела бы, чтобы вы подумали, будто это связано с вами лично, мисс. То, что случилось, было лишь моей ошибкой, и я прошу прощения. Этого больше не повторится. — Хорошо, — растерянно сказала Кларк, глядя в каменное лицо экономки, и откашлявшись, добавила более твердым голосом. — Ваши извинения приняты. — В таком случае я ухожу, — кивнула миссис Норрис, и вид у нее был такой, словно это Кларк только что извинилась перед ней, а не наоборот. — Кстати, завтрак будет через двадцать минут, но я могу распорядиться, чтобы его принесли вам в комнату. — Нет-нет, я приду, — сказала Кларк, открывая дверь перед миссис Норрис. — В таком случае хорошего дня, мисс. И она величественно выплыла в коридор, высоко держа голову, украшенную искусно завитыми седыми волосами. Кларк, приоткрывшая рот от удивления, так и застыла в дверном проеме, глядя в прямую спину уходящей экономки. Потом спохватилась, вспомнив, что стоит в одном одеяле, захлопнула дверь и, все ещё находясь в состоянии легкого шока, села на кровать. Неужели это произошло и сама миссис Норрис, которая вчера так холодно и безжалостно разговаривала с ней на кухне, специально с утра пораньше пришла в ее комнату, чтобы извиниться? Неужели Беллами, вопреки своим словам, все же поговорил с грозной экономкой? Воистину, подумала Кларк, этот странный дом умеет преподносить сюрпризы, словно он не груда камней, сложенных в определенной последовательности, а вполне разумное, мыслящее существо, способное жить и действовать, имеющее душу и характер, да ещё какой! Кларк сбросила одеяло и направилась в душ, по дороге обдумывая произошедшее. По всему выходило так, что ее положение в доме Хартфордов все же укрепилось после помолвки, и даже молчаливо-враждебная прислуга стала признавать, что Кларк — не просто очередная девушка Беллами, а его невеста, будущая жена, и именно поэтому миссис Норрис пришла к ней лично, чтобы извиниться. Кларк приняла душ, слегка торопясь, потому что не хотела пропустить завтрак, и настроение у неё настолько улучшилось после визита экономки, что девушка поймала себя на том, что вполголоса напевает. Глянув в зеркало и решив, что она вполне прилично выглядит, Кларк не стала тянуть кота за хвост, а сразу направилась к Беллами, потому что ей не терпелось узнать, чем и как он пронял грозную миссис Норрис, и, постучав в двери его комнаты, обнаружила жениха в полной охотничьей экипировке — на нем были брюки карго, тёплый свитер с горлом, тимберленды, а на кровати лежали приготовленные для охоты ружья в чехлах и синий пуховик с капюшоном, отделанным мехом. — О, привет! — воскликнул Беллами радостно, увидев входящую Кларк, и кинул телефон, в котором он что-то набирал, сверху на пуховик. Она улыбнулась и подошла, чтобы поцеловать его. Беллами притянул Кларк к себе за талию и накрыл её рот своим, целуя, пожалуй, несколько агрессивно, словно за прошедшую ночь он успел как следует соскучиться. — Детка, — пробормотал он, отрываясь от Кларк и проводя большими пальцами по ее влажным губам. — Зря ты вчера не осталась. Я скучал тут один. Кларк слегка улыбнулась, глядя на его все ещё слегка сонное лицо с припухшими веками. Вчера Беллами слишком много выпил, и сегодня от него все ещё пахло алкоголем. Однако он казался полным энергии и возбуждённым, и Кларк подумала, что это именно предвкушение охоты заводит его настолько сильно. — Сегодня придёшь? — он наклонился, целуя шею Кларк и шумно втягивая ноздрями ее запах. — Давай доживем до вечера, — сказала Кларк, не отстраняясь, но и не делая попыток притянуть его ближе. Рот Беллами на ее шее рождал тёплую волну возбуждения, бегущую по телу вниз. Он же, зная ее уязвимые места, продолжал слегка покусывать кожу Кларк, и ей пришлось упереться руками в плечи жениха, чтобы он прекратил. — Эх, пришла бы ты пораньше, — с сожалением сказал Беллами и отвернулся, поправляя брюки и морщась, так, словно ему больно. — В часы похмелья организм близок к смерти и стремится реализовать инстинкт продолжения рода? — смеясь, спросила Кларк, глядя, как он пытается совладать со своим предательским телом. Беллами кинул на неё притворно грозный взгляд. — Вечером узнаешь про то, как я близок к смерти, — сказал он, прищурившись. — А сейчас, к сожалению, надо идти завтракать. Мы сразу после еды уезжаем. Кларк посмотрела на разложенные по кровати ружья. — Куда столько? — она подошла и коснулась ближайшего к ней чехла кончиками пальцев. Беллами подошёл к трюмо и причесал гребешком свои непослушные кудрявые волосы. Кларк заметила, что его шея немного покраснела. — Да это на выбор. Мне Джон недавно принёс. Я возьму Голланд*. И, поскольку Кларк все ещё стояла, глядя на ружья, подошёл ближе и, наклонившись к ней, спросил так, словно надеялся на нужный ему ответ: — Ты точно не хочешь ехать? Не передумала? Кларк отвернулась от ружей, посмотрела в расстроенное лицо Беллами и слегка наморщила нос. — Нет, прости. Я не сторонник убийства невинных животных. Да и стрелять из ружья не умею. Беллами обхватил ее талию руками и грубовато притянул к себе: — Кларк, ну пожалуйста, поехали! Там будет так весело, клянусь! Ты можешь не охотиться, а просто посмотреть, а потом мы пообедаем у Комптонов, и я покажу тебе их знаменитую картинную галерею. Там у них даже есть Дега*! Поехали, а? Кларк решительно помотала головой. — Нет, прости. Дега — это, конечно, заманчиво, но я, правда, не хочу. К тому же мы увидимся за ужином, завтра же уже Рождество. Беллами расстроенно отпустил ее и сел на кровать с видом обиженного мальчика. — Просто я хотел провести это время вместе… — Мы будем вместе позже, — Кларк ободряюще улыбнулась ему. — И, кстати… Она кокетливо подняла бровь: — Вечером я обещаю как следует отблагодарить тебя за то, что ты сотворил с миссис Норрис. Беллами недоуменно посмотрел на неё, сдвинув темные брови. — Что? О чем ты говоришь? — Миссис Норрис пришла ко мне утром, — сказала Кларк слегка растерянно. — И извинилась за вчерашнее. Я думала… думала, это ты с ней поговорил. Она вдруг почувствовала, как холодеет у неё под ложечкой. — Я думала… Можно было не продолжать. Непонимающий взгляд Беллами и его сдвинутые на переносице брови — все говорило о том, что ее многоуважаемый жених не имеет никакого отношения к извинениям миссис Норрис. — Я с ней сегодня не виделся, — сказал он, хмурясь, и Кларк все поняла. Значит. Да, она знала, что это значит. И кто на самом деле поговорил с миссис Норрис. Кто заставил эту железную леди, ещё вчера испепелявшую ее одним взглядом, пересилить себя и прийти извиниться. — Странно, — сказал Беллами настороженно, и Кларк внутренне взмолилась — только не докапывайся до истины, не спрашивай меня ни о чем. Ей вдруг стало трудно дышать при мысли о том, что Лекса пришла утром в особняк и вызвала миссис Норрис на беседу. Она даже представила себе, как Лекса, прямая и стройная, сидит на кухне, постукивая пальцами по столу, а миссис Норрис стоит перед ней, сложив руки на животе, и Лекса надменно и жестко говорит ей что-то вроде: — Миссис Норрис, вы понимаете, что любой гость этого дома — прежде всего гость? Почему вы позволяете себе проявлять неуважение к невесте мистера Хартфорда? И так далее, и так далее… Кларк представила и покрывшееся красными пятнами лицо миссис Норрис, и спокойное лицо Лексы, и дико пожалела, что ее там не было. — Наверное, она сама поняла, что была неправа, — пробормотала Кларк, пряча глаза от Беллами, но, к счастью, он торопился, а потому не стал настаивать на продолжении разговора о чудесном прозрении миссис Норрис. Он кивнул, будто бы соглашаясь, встал с кровати и, глянув на часы, удивлённо присвистнул: — О, мы уже опаздываем. Ты идёшь завтракать? — Да, — Кларк попыталась унять внутреннюю дрожь, которая охватывала ее при одной мысли о поступке Лексы, и настроиться на будущий завтрак. Интересно, а грозная «защитница невест брата» почтит Хартфорд-Хаус своим присутствием за утренней трапезой? — Поможешь мне? — попросил Беллами. — Я возьму ружья, а ты захвати мой пуховик. Когда они спустились вниз, в ярко освещённый утренним солнцем холл, то первым, что бросилось Кларк в глаза, была большая груда лежащих на полу рюкзаков и свёртков, на которые сверху пристроили многочисленные чехлы с ружьями. Вероятно, здесь были вещи всех мужчин, собиравшихся на охоту, и Кларк, увидев эту гору, невольно рассмеялась: — Господи, вы как будто не на охоту, а в поход идёте. Беллами хмыкнул и поставил свою сумку рядом с грудой разноцветных рюкзаков. — Нам же целый день по лесу шляться. Хорошо, сегодня солнце, хотя все равно промерзнем до костей. Вот уж сомнительное удовольствие, захотелось съязвить Кларк, но она дипломатично промолчала. Из дверей соседней комнаты послышались голоса мистера Хартфорда и Маркуса, и вскоре оба они вошли в холл, переговариваясь и глядя на Беллами и Кларк. — Доброе утро, — сказал мистер Хартфорд, одетый, как и Беллами, в охотничьи брюки и толстый норвежский свитер. Маркус, на котором был спортивный костюм, кивнул и поднял руку, приветствуя племянника и его невесту. — Доброе, — в один голос сказали Беллами и Кларк и переглянулись. — Готовы? — мистер Хартфорд мельком оглядел наряд Кларк — узкие джинсы и футболка с глубоким декольте — и скептически поднял брови, явно не одобряя ее выбор одежды для охоты. — Да, — ответил Беллами за них двоих. — Готовы. — Я принес тебе патроны, — мистер Хартфорд подал Беллами маленькую, по виду тяжелую коробочку. Беллами кивнул и, наклонившись, спрятал ее в карман сумки. — Взяли термосы? — Маркус подошёл и встал рядом, заглядывая Беллами через плечо. — Угу. Вот они. Надо сказать Марте, чтобы сварила побольше кофе. У Комптонов он отвратительный. Мистер Хартфорд одобрительно кивнул. Следя за его надменным лицом, она задала себе вопрос, знает ли он про утреннее происшествие в комнате Кларк? Знает ли, что его дочь отчитала экономку за то, что та нагрубила гостье Беллами? И если знает, то не поплатится ли Лекса за свои благие намерения? — Раз все собрали, пойдём в столовую, завтрак остывает. Первым, что заметила Кларк, вошедшая в столовую вслед за Беллами и Маркусом, была Лекса, которая в тот момент подносила ко рту чашку с кофе и выглядела, несмотря на раннее утро, просто великолепно — впрочем, как и всегда. На ней был белый пушистый свитер с высоким горлом, и он оттенял загорелую кожу так же эффектно, как и зеленые, сияющие глаза, которые она тут же подняла на Кларк. — Доброе утро, — поздоровалась Кларк, отводя взгляд от свежего лица Лексы и гадая, знает ли девушка, что Кларк уже в курсе, КТО именно поговорил с миссис Норрис. Лекса в ответ лишь слегка наклонила голову и промолчала. Сегодня ее лицо снова стало маской — ничего похожего на вчерашний вечер, шутки на кухне, улыбки во время ужина, тёплый взгляд после конной прогулки. Лекса словно умела каким-то образом абстрагироваться от любых эмоций — а Кларк теперь знала, что они у неё были, не случайно же она поговорила с миссис Норрис — и становиться полностью неуязвимой, и это превращение настоящей Лексы в надменную мисс Хартфорд сегодня не привело Кларк в замешательство, потому что она уже поняла — в этом доме нельзя было выжить никак иначе, чем надевая на людях маску аристократического равнодушия и снобизма. Ободренная этими мыслями, Кларк села за стол напротив Лексы и протянула руку к кофейнику. Рядом с Лексой расположился хмурый Джаха в классической рубашке и при галстуке, из чего следовало, что он не едет на охоту, он взглянул на Кларк так, словно она была пустым местом, и отвёл взгляд; во главе стола устроился мистер Хартфорд, а по правую руку от Лексы сидели Маркус и его улыбчивая жена. Финна нигде не было видно. Зазвякали тарелки и ложки, в воздухе одуряюще запахло превосходным бразильским кофе, послышался шелест разворачиваемых салфеток и стук ножей о фарфор. — Кларк, — вдруг обратился мистер Хартфорд к Кларк, и она, отвлекшись от созерцания блюда с овощами, вздрогнула. — Вы в таком виде собрались на охоту? В вопросе мистера Хартфорда явно ощущалась подготовленность, словно он обдумал эту шпильку ещё в холле, когда увидел Кларк рядом с Беллами, и Кларк, которая только что закончила наливать себе кофе из высокого серебряного кофейника, быстро подняла глаза на мистера Хартфорда. — Я не еду на охоту, — спокойно сказала она, и Лекса бросила на неё быстрый заинтересованный взгляд. Кларк уловила его боковым зрением, однако сама продолжала твердо смотреть на мистера Хартфорда, который явно нацелился на стычку. — Вот как? — он отрезал кусок от своего омлета и отправил в рот. — Почему же, позвольте спросить? Кларк подумала, что могла бы соврать, сказав, что не одобряет убийства беззащитных зверушек, или что ее тошнит от вида крови, или что у неё аллергия на лес — что угодно, после чего надменному отцу Беллами осталось бы только молча кивнуть, признавая, что ее аргументы железны. Но вместо этого она решила ответить правду. — Я не хочу. Мистер Хартфорд поднял брови в типично лексовской манере. Видно было, что ответ его позабавил. — Не хотите? Кларк поймала на себе задумчивый взгляд Маркуса. Рядом с ним меланхолично жевала свой бекон Мэри, и по ее лицу было видно, что она не очень понимает, что происходит за столом. — Пап, — слегка расстроенно сказал Беллами, морщась, будто от зубной боли. — Не все любят охоту так, как ты. — Дело не в нелюбви к охоте, — Кларк отпила глоток кофе. — Я просто не хочу. Повисла напряженная пауза, во время которой слышался лишь стук вилок о тарелки и дыхание присутствующих. Лекса, постукивая пальцами одной руки по белоснежной скатерти, а другую положив на спинку стула, молча изучала лицо Кларк, однако, заметив, что Кларк смотрит на неё в ответ, тут же отвела взгляд; мистер Хартфорд подчёркнуто отстраненно ел омлет, а Маркус и его жена как-то подозрительно переглянулись. Даже невозмутимый Джаха проявил интерес, подняв глаза от газеты, которую он развернул сразу перед началом разговора. — Жаль, — наконец, сказал мистер Хартфорд, вроде бы невзначай. — Вы многое теряете. Охота — старинная забава английской аристократии. Видимо, это было почти незамаскированное обвинение в нежелании стать частью «английской аристократии», но мистер Хартфорд весьма искусно преподнес свою реплику как поучительное высказывание на тему охоты. — Наверное, — беспечно сказала Кларк и положила себе немного бекона. — Но я не английская аристократка. Ее тон ясно говорил — «да, я такая, и мне плевать». Беллами не выдержал и слегка толкнул ее в бок — мол, не лезь на рожон. Лекса снова выстрелила в Кларк выразительным взглядом с другой стороны стола, и на этот раз Кларк доставила себе удовольствие не отвести глаз, и обе они непозволительно долго смотрели друг на друга. — Мэри тоже не поедет, — сказал, откашлявшись, Маркус, как всегда сглаживая обстановку. — Она не может спокойно смотреть, как загоняют зайцев. Его жена передернула плечами, и на лице ее выразился искренний ужас. — Это отвратительно, Маркус, и я не понимаю, как вы можете вообще этим заниматься. Ладно, когда это вредные для хозяйства кролики или, на худой конец, лиса либо волк, но тут-то несчастные зайцы… И при этом мы показываем их детям в зоопарке и говорим: «Посмотри, деточка, какие ушки». Кларк оторвала взгляд от отрешенного лица Лексы и подлила себе кофе. Руки у нее слегка дрожали, и она не знала, отчего — от нарочитой неделикатности мистера Хартфорда или от глубины глаз его дочери, в которые так хотелось смотреть снова и снова. — Мэри говорит, что охота — это пережиток тех времён, когда мужчины рвались на войну. — Со смешком сказал Маркус. — А в мирное время им было нужно выплескивать лишнюю энергию, вот они и начали убивать бедных животных. — Есть женщины, которые обожают охоту, — вставила Лекса, и мистер Хартфорд едва заметно напрягся, словно она сказала что-то неприличное или бестактное. — Ты же не обожаешь, — парировал он натянуто, и Лекса глянула на него. — Я просто не хочу бессмысленных убийств, — она пожала плечами. — Человек — единственное животное, которое убивает не из сострадания или необходимости, а просто для собственной забавы. — Коты обожают мучить мышей и жаб, — сказала Кларк. — И делают это ради забавы. Лекса покачала головой, обводя краешек своей чашки кончиком пальца. — Они делают это из-за охотничьего инстинкта, а это — для них — необходимость. Человек же убивает именно ради забавы. Если бы я жила во времена, когда мне пришлось бы казнить людей, то все эти казни были бы оправданы. Кларк тут же вспомнила, как на турнире она представляла Лексу воительницей в чёрном костюме, с мечом и боевой раскраской на лице и не могла не признать, что Лексе бы пошло править войсками и казнить неугодных. Одно только надменно-величественное выражение ее лица могло бы повергать людей на колени, не говоря уж об опасно-низком голосе, которым она пользовалась, когда была в ярости. — А разве можно вообще оправдать убийство? — спросила Кларк невинно, и Беллами, сидевший в телефоне, поднял голову, прислушиваясь к их негромкому разговору. — Сейчас вы начнёте обсуждать смертную казнь? — кисло спросил он, и Лекса улыбнулась, опуская ресницы, но промолчала, словно давая возможность ответить Кларк. — Между прочим, 65% британцев поддерживает возвращение смертной казни, — многозначительно сказала Кларк. — А вы нет? — встрял Маркус, и Кларк решительно покачала головой. — Ни в коем случае. — Почему? — равнодушным тоном спросила Лекса, но Кларк распознала за ее ледяным вопросом искренний интерес. — Потому что нельзя наказывать убийством за убийство, — пожала плечами Кларк. Маркус положил вилку и оперся подбородком на переплетенные пальцы рук. — То есть, по-вашему, если человек совершил страшное преступление, например, надругался над ребёнком, то его нужно посадить в тюрьму и всю жизнь кормить за счёт налогоплательщиков? Кларк покачала головой. — Этого я не знаю. Не знаю, как правильно поступить в этой ситуации. Но я твёрдо знаю, что убивать — не выход. И, кстати, в тех штатах Америки, где есть смертная казнь, уровень преступности ничуть не ниже, а даже выше. — Да, потому что преступник предпочтёт убить жертву, чтобы она его не опознала, — согласился Беллами. Мистер Хартфорд едва заметно усмехнулся. — Но ведь есть преступления, которые нельзя простить, — разгорячился Маркус. — Вот вы, Кларк, вы же понимаете, что, если бы кто-то убил вашего ребенка или родственника, вы бы захотели отомстить! Кровь за кровь! Кларк снова покачала головой. — Возможно. Возможно, я бы даже сделала это. Но это не значит, что я была бы права. Убивая убийцу, я стала бы такой же, как и он. Где же здесь, спрашивается, правосудие? — А что, по-твоему, правосудие? — вдруг спросила Лекса, но мистер Хартфорд перебил ее: — По-вашему, давая всем этим педофилам, убийцам и прочей мрази шансы жить после того, как они совершили тяжкое преступление, вы вершите правосудие? Кларк посмотрела на него, поразившись тому, какой злобой дышало его обычно бесстрастное лицо: — Ну давайте будем поступать так же, как делают в Саудовской Аравии — забивать женщину камнями, если ее изнасиловали или она вышла на улицу в шортах… Давайте отрубать руки за кражу или… Она хотела добавить «вешать за однополые союзы», но не стала. Почему-то ей показалось, что лучше здесь не поднимать эту тему. Мистер Хартфорд, заметно успокоившись, усмехнулся. — Это перебор, конечно, но некоторые вещи я бы у них перенял. — Какие? — бесцветным голосом спросила Лекса, глядя куда-то в окно. Кларк заметила, что она сидит очень спокойно, не двигаясь, и поняла, что эта кажущаяся невозмутимость скрывает какие-то весьма сильные чувства. — Когда-то в нашей стране действовал так называемый «Кровавый кодекс». По нему вешали за самые мало-мальские преступления, включая кражу рыбы или куска хлеба. Да, вы, молодежь, скажете, что это жестоко. Вы воспитаны в духе либерализма и гуманизма. Но порядок — главное для жизни. Твердый закон и обеспеченный властью порядок. В Англии казнили много невинных людей, да и виноватых тоже. Но зато у людей был страх. — Страх чего? — Кларк поймала глубокий и грустный взгляд Лексы, направленный на неё. — Страх перед правосудием. Человек знал — если он нарушит закон, он поплатится не чем-нибудь, а жизнью. И он думал перед тем, как что-то сделать. — Если ему нечего было есть, он все равно крал, — возразила Кларк. Мистер Хартфорд махнул рукой: — Те, кто работал, никогда не голодали, юная леди. Во все времена так было и так будет. Чтобы что-то получить, надо это заслужить! Ничто не даётся бесплатно! Кларк глянула на презрительно молчавшую Лексу и подумала: насколько же бестактным нужно быть, чтобы при своей дочери, живущей за твой счёт, говорить подобные вещи? Потом она подумала, что это был камень и в ее огород — вероятнее всего, мистер Хартфорд считал ее легкомысленной искательницей богатого мужа. Но Лекса, к ее удивлению, промолчала, зато вмешался Беллами: — Твои радикальные взгляды, пап, всем известны. Хорошо, что поклонники не знают, что создатель самых красивых роз в мире, хочет вернуть «Кровавый кодекс». Давай никому не будем об этом говорить, хорошо? Шутка Беллами разрядила атмосферу. Разговоры о смертной казни и убийствах больше не поднимались, и сразу после завтрака мужская половина дома спешно засобиралась на охоту, а Лекса, Кларк и Мэри, стоя в холле, наблюдали за их отбытием. Прибежал откуда-то с улицы запыхавшийся Финн и извинился за опоздание — он искал охотничьи сапоги. После этого Джон объявил, что транспорт подан, и все четверо мужчин, взвалив на плечи рюкзаки и застёгивая куртки, стали покидать дом. Джаха, как всегда, незаметно испарился после завтрака, и Кларк в очередной раз подумала о его странной роли в жизни семьи Хартфорд. Беллами, раскрасневшийся от физической нагрузки, подошёл поцеловать Кларк и спросил, потеревшись носом о ее нос: — Ты не передумала? Понятно было, что это шутка, однако Кларк услышала в его голосе искреннюю обиду, которую он потом — в этом Кларк не сомневалась — ещё ей припомнит. — Прости, — сказала она, даже не пытаясь выглядеть раскаявшейся, и нежно поцеловала Беллами долгим целомудренным поцелуем. После этого все наперебой стали прощаться, желать удачи, хлопать дверями, и, наконец, когда охотники вышли и погрузились в джипы, Мэри приветливо кивнула Кларк и пошла наверх по лестнице. В холле остались только они вдвоём: Кларк и Лекса, задумчиво стоявшая поодаль у стены. — Ну… — сказала Кларк, оборачиваясь к Лексе и неловко улыбаясь. — А у тебя какие планы на день? Лекса неопределенно качнула головой. Сегодня ее длинные каштановые волосы были распущены и перекинуты на одну сторону, отчего черты лица казались нежнее и тоньше. Вообще вся она выглядела как-то мягко, особенно после того, как мистер Хартфорд скрылся за дверями особняка. — У меня есть… кое-какие дела, — произнесла Лекса неохотно, и Кларк услышала эту небольшую заминку в произнесённой вполголоса фразе и попыталась проигнорировать странное чувство разочарования, охватившее ее при мысли, что Лексу она до самого ужина не увидит. Конечно, она не ожидала всерьез, что Лекса захочет провести с ней этот пустой и долгий день, но надежда ведь умирает последней, и вот теперь надежда рассыпалась в прах. — Ладно, — легко бросила Кларк и направилась к лестнице, чтобы подняться наверх. — Стой, — вдруг окликнула ее Лекса и, когда Кларк обернулась, медленно отделилась от стены и извлекла из кармана своих узких чёрных джинсов телефон. — Дай мне свой номер, пожалуйста. И, видя лёгкое замешательство на лице Кларк, спокойно пояснила: — Я буду заниматься твоей свадьбой, значит, нам нужно будет общаться. Пока Кларк диктовала ей номер, она думала лишь о том, как это все-таки странно и необычно: Лекса Хартфорд будет придумывать, какие цветы поставить на свадебный стол и кого куда посадить. Могла ли она представить это ещё пару дней назад? Могла ли подумать, что такое вообще возможно? И ещё она искренне не понимала, зачем это нужно Лексе, которая была богата и могла нанять десять организаторов свадеб, а не заниматься чем-то столь непоэтичным самой. Наверное, вопреки словам Лексы, ей действительно скучно в этом огромном доме, из которого она не выезжала пять лет, вот она и взялась помочь брату и его непутёвой невесте. Наверное… Лекса набрала ее номер, и Кларк сбросила вызов, но не ушла, а осталась стоять возле лестницы, крутя в руках телефон под взглядом также стоящей на месте и словно ждущей чего-то Лексы. — Кстати, — вдруг сказала Кларк, поднимая глаза. — Утром ко мне приходила миссис Норрис. Лекса невозмутимо смотрела на неё и никак не реагировала, однако Кларк заметила лёгкое движение горла, словно девушка сглотнула. — Она извинилась за вчерашнее, и, как я понимаю, я должна поблагодарить тебя. — Да, — спокойно сказала Лекса, убирая телефон в карман. — Я поговорила с ней утром. В ее тоне не было гордости или бахвальства — она просто констатировала факт, словно в этом поступке не было ничего особенного. Кларк опёрлась локтем на балюстраду лестницы. — Я не ожидала этого, — сказала она, и Лекса пожала плечами. Ее красивое лицо казалось таким серьезным и задумчивым, что Кларк, хотевшая улыбнуться, проглотила это желание и спросила нечто неожиданное для самой себя: — Зачем ты это сделала? — Это было несложно. Кларк вдруг отделилась от балюстрады и сделала несколько шагов по направлению к Лексе. Наградой ей было растерянное выражение лица и легкое движение, говорившее о том, что Лекса пытается податься назад. Однако сзади была стена. — Это не звучит, как очень хорошая причина, — сказала Кларк, делая ещё один шаг. Лекса слегка приподняла подбородок, и видно было, что она нервничает. — А я и не искала хорошую. Я просто сделала это. Кларк остановилась в двух шагах от неё. Теперь они были совсем близко, и Кларк явственно видела на лице Лексы Хартфорд замешательство. — И все-таки… — мягко спросила Кларк. — Зачем? Лекса заметно расслабилась, из ее глаз ушло то настороженное выражение, которое появилось, когда Кларк начала приближаться. — Ты станешь женой моего брата, — сказала она тихо, не отрывая взгляда от Кларк, и почему-то стало понятно, что говорит она не только о случае с миссис Норрис и том, что члены одной семьи должны защищать друг друга. И осознание этого было для Кларк как ушат холодной воды, а потому она слегка натянуто улыбнулась смотрящей на нее девушке и кивнула, будто ничего особенного не произошло. — Ладно. Все равно спасибо. Никто прежде не делал для меня ничего подобного. Лекса молча наклонила голову, как бы принимая ее благодарность, но не ответила. Кларк повернулась, чтобы уйти. У нее жгло в груди, и это чувство лучше было пережить в одиночестве, забившись куда-нибудь в угол. — Постой. Кларк посмотрела на нее через плечо, и Лекса слегка замялась. — Если у тебя нет планов, то я после того, как закончу дела, собираюсь пострелять. У нас сломалась метательная машинка, и мне нужен партнёр, чтобы подкидывать тарелки. Хочешь пойти со мной? Удивлённая донельзя, Кларк приподняла одну бровь. — Значит, охоту и бессмысленные убийства ты отвергаешь, а стрелять согласна? Лекса пожала одним плечом. — Тарелки не жалко, и они не истекают кровью. К тому же это весело и не требует целый день шататься по лесу. — Хорошо, — улыбнулась Кларк и показала Лексе зажатый в руке телефон.— Напиши мне, как закончишь. Лекса кивнула и ушла, оставив в воздухе запах своего парфюма, а в душе Кларк — смятение, однако, поднимаясь в комнату, Кларк вдруг поймала себя на том, что она снова напевает. Время тянулось бесконечно. Беллами без конца посылал Кларк фотографии леса и своих ног, до колен погружённых в болото, потом начал присылать убитых зайцев и красующихся перед объективом мужчин в оранжевых жилетках с окровавленными тушками в руках. Кларк прочитала ещё пятьдесят страниц «Террора», позвонила маме, ответила Беллами, затем написала Октавии, спросив, где та будет справлять Рождество, понаблюдала за рабочими, украшающими елку под ее окном, затем снова написала Октавии. Кларк: Эй, куда пропала? Ок: Я тут. Занята немного. Собираюсь с Линкольном на Рождество к его родителям. Октавия выросла в детском доме, родных у нее не было, и обычно Кларк всегда приглашала ее к себе на Рождество, но в этом году Кларк «вильнула хвостом», как выразилась Октавия, так что весьма кстати оказалось то, что у нее появился Линкольн. Кларк: Ого)) с родителями просто так не знакомят, готовься к предложению)) Ок: Не заводи меня, сучка, я и так в панике! Не знаю, что надеть. После этого Октавия прислала Кларк одно за другим три селфи: на первом она стояла перед зеркалом в своём обычном готическом наряде — чёрные брюки, чёрная же рубашка и сверху чёрная расстегнутая жилетка, на втором брюки сменились невероятно короткой юбкой, едва прикрывавшей зад, на третьем Октавия вообще была в одном нижнем белье. Ок: В чем я буду лучше смотреться? Кларк: Определенно в одних трусах ты станешь королевой вечера)) Ок: Да иди ты. Это я от волнения прислала. Кларк: Надень то платье, в котором ты была на корпоративе в прошлом году! Ок: Фууу… Кларк: Оно скромное, и хорошо смотрится. Не спорь! Я лучше тебя знаю, как изображать пай-девочку! Только этим тут и занимаюсь. Ок: Ладно. Сейчас примерю. Кстати, о пай-девочках, как вчерашний ужин у Лексы? Кларк замялась. Нужно было соврать, написав «нормально, без происшествий», но, видно, Хартфорд-Хаус что-то делал с ее мозгами, потому что сегодня врать у нее никак не получалось. Кларк: Странный был ужин. Ок: Опять Лекса? Кларк: Почему ты все время спрашиваешь о Лексе, а не о Беллами? Ок: Потому что про Беллами я все знаю, а про Лексу нет), а еще ты смешно бесишься. Выкладывай. Кларк: Мне вчера нагрубила экономка, и Лекса утром отчитала ее. Та пришла и извинилась. Ок: Лекса отчитала экономку? За то, что та тебе нагрубила? Кларк: Тебе не кажется, что это странно? Ок: Это не странно, а безумно круто!. Кларк уже собиралась ответить Октавии, что ничего крутого в этом нет, а есть нечто выходящее за рамки, как вдруг рядом с сообщениями от подруги появилось новое, с незнакомого номера. +44-7871234567: Ты занята? Кларк мигом поняла, кто этот неизвестный — она не сохранила номер Лексы, но это была определенно она. Кларк: Переписываюсь с подругой. Лекса: Это значит — да или нет? Кларк хмыкнула. Кларк: Это значит, не очень) Лекса: Я почти закончила, так что надень что-нибудь потеплее и приходи к выгону через десять минут. Кларк: Хорошо. Лекса: Не заблудишься? Кларк: Нет, мэм. Кларк Октавия, прости, мне надо бежать, меня Лекса ждёт на выгоне. Стрелять будем. И надень то платье, серьезно. Ок: Чегооо? Ты бросаешь меня ради другой женщины? Предательница! Кларк: Именно так)) целую, позже напишу) и надень то платье! Она мельком глянула в окно, натянула теплый свитер, куртку, ботинки, замотала шею шарфом и, перепрыгивая через ступеньку, побежала вниз. Десять минут, отпущенные Лексой, ещё не истекли, но сил ждать у Кларк больше не было. Она рывком открыла входную дверь и натолкнулась на невозмутимого Джаху, шедшего откуда-то и прижимающего к себе небольшой свёрток. — Простите, — смазанно извинилась Кларк, и, стремясь скорее уйти от его пронизывающего взгляда, которым он сверлил ей спину, побежала по дорожке к саду. День был ясный, с ветерком, и Кларк даже показалось, что солнце греет, хотя стоял декабрь, и дни становились все холоднее. Но, возможно, дело было не в солнце, а в том, что ее будоражила предстоящая встреча с Лексой, и она вообще ничего не чувствовала, кроме ослепительной и горячей радости, которая грела лучше, чем любая звезда. На выгоне, представлявшем из себя несколько акров холмистой почвы, все тот же конюх Питер, добродушно улыбаясь, прилаживал на склоне какую-то затейливую машинку с длинным раструбом — видимо, это и был метательный аппарат для спортивной стрельбы. Приглядевшись, Кларк увидела спускающуюся с холма Лексу, слегка увязавшую в чавкающей почве, одетую, в отличие от вчерашнего дня, не в изящную узкую куртку, а в длинный стёганый пуховик и смешную вязаную шапку с длинной кисточкой на конце. Волосы ее уже были убраны, а в руках Лекса несла, прижимая к себе, небольшую желтую сумку. Кларк, остановившись возле изгороди, помахала ей рукой. Спустившись с холма, Лекса издали кивнула Питеру, продолжавшему чертыхаться над аппаратом, и подошла к Кларк. Ее глаза весело блестели, ноздри раздувались, а ещё она слегка запыхалась, и Кларк сочла это очаровательным. Вообще все в Лексе Хартфорд казалось ей очаровательным, и Кларк подумала, что скоро у неё разовьётся настоящая мания — когда хочется изучать человека как произведение искусства, заключить под стекло и без конца им любоваться. — Пойдем, — кивнула Лекса, и они, спотыкаясь на неровностях, пошли к Питеру: Кларк впереди, а Лекса чуть сзади, отставая на два шага. — Мисс Хартфорд, никак он не хочет сам стрелять, — сокрушенно сказал Питер, увидев их, выпрямляясь и слегка пиная носком разношенного сапога метательный аппарат. Лекса положила на снег рядом с машинкой свою спортивную сумку и кивнула. — Ничего, я уже в курсе. Мы и сами справимся. Спасибо, Питер. — Сами будете управлять? — непонимающе переспросил мужчина, и Лекса нетерпеливо кивнула. — Да, я умею им пользоваться. И заряжать умею. Мужчина слегка наклонил голову, глянул на стоящую рядом Кларк и долго медленно брел вверх по склону, пока не скрылся за гребнем холма. Лекса наклонилась и достала из сумки два одинаковых черных пистолета, похожих на те, что Кларк видела в фильмах про полицейских. — Держи, — она протянула один Кларк, и та взяла его, слегка опустив вниз руку от неожиданной тяжести оружия. — Это настоящий? Лекса покачала головой и улыбнулась. — Нет, спортивный. Но он тоже может травмировать, так что осторожнее. Давай, я заряжу его. И возьми очки, — Лекса кивнула на сумку, и Кларк увидела, что сверху на ней лежит две пары пластиковых прозрачных очков для стрельбы. — Мне тоже достань, — попросила Лекса, которая в этот момент заряжала пистолет, ловко вкладывая пули в магазин, что сопровождалось однообразно-приятными щелчками. Кларк подала ей очки. Ей почему-то стало жарко, и она размотала свой смешной полосатый шарф, который Эбби связала ей на прошлое Рождество. — Не замёрзнешь? — насмешливо спросила Лекса, глянув, как Кларк, не ограничившись шарфом, расстегивает парку и с наслаждением подставляет разгоряченные щеки ветру. — Сегодня теплее, чем вчера, — сказала Кларк, забирая у неё из рук заряженный пистолет. Лекса ничего не ответила, а сунула свой пистолет в карман пуховика и подошла к метательной машине. Немного повозившись с ней, она подняла голову и взглянула на Кларк, которая стояла поодаль, вертя пистолет в руках. — А стрелять ты умеешь? — вдруг насмешливо спросила она, и Кларк услышала за этой фразой вчерашнее «я не умею готовить». Дед как-то учил ее стрелять из своего пистолета, однако это было так давно, что Кларк почти ничего не помнила, но неужели же она не сможет выстрелить по летящей тарелке? — А что тут сложного? — она поудобнее взяла пистолет и прицелилась в воздух. Лекса с усмешкой покачала головой. — С предохранителя сними. Туше, Кларк. Твои попытки казаться крутой перед этой девушкой терпят крах одна за другой. — Я сейчас выпущу тарелку, а ты прицелься вон туда и жди, — сказала Лекса, отрегулировав машину и направив ее под углом шестьдесят градусов в воздух, а Кларк все стояла к ней спиной, вытянув руку, ждала, и ей казалось, что Лекса целую вечность не может нажать на кнопку запуска. Рука снова чуть подрагивала, и это нервировало Кларк. — Внимание! — твёрдый голос Лексы раздался сзади, и что-то щелкнуло. — Пли! Оранжевый снаряд-тарелка полетел вверх и вбок, Лекса чертыхнулась, а Кларк, конечно же, никуда не попала, но по ее собственным ощущениям пуля пролетела где-то совсем близко от тарелки, и она счастливо улыбнулась, повернувшись к стоявшей возле аппарата Лексе. Та кивнула. — Я плохо прицелилась, давай снова. — А можно скорость поменьше сделать? — спросила Кларк, и Лекса, улыбаясь, покачала головой. — Нет, но у тебя и так хорошо получается, — похвалила она, и Кларк вдруг почувствовала себя льдом, на который плеснули кипятка. Внутри растекалось невозможное, сладкое тепло, и она прокляла себя и свою слабость. Нельзя же, нельзя, нельзя так реагировать на простые слова одобрения, пусть они и исходят от той, которая почти никогда не улыбается и никого к себе не подпускает, и пусть она произносит их с таким мягким голосом, что хочется купаться в этой мягкости, как в пухе, все равно возьми себя в руки и не думай, что за этим стоит что-то большее, Кларк! Кларк отвела взгляд от Лексы, кивнула и вытянула руку ещё раз, готовясь стрелять. — Готова? — Угу. Лекса наклонилась к аппарату, чтобы выпустить тарелку, но почему-то не сделала этого. Она вдруг отпустила ручку машинки и направилась прямо к Кларк. — Ты неправильно держишь пистолет, — сказала она, протягивая руку, и голос ее прозвучал как-то подозрительно хрипло. Кларк замерла на месте. Лекса была так близко, что Кларк чувствовала запах ее духов — или это был запах самой Лексы, свежий и тонкий, — и видно было каждую черточку на ее лице, гладкую загорелую кожу, неправдоподобно розовые губы, мягкие, слегка приоткрытые, так что заметен проблеск белых зубов. — Могу я…? — Да, — выдохнула Кларк, осознавая, что Лекса только что попросила разрешения дотронуться до неё. Это было так неожиданно и волнующе, что она потеряла дар речи. Лекса протянула руку, обхватывая запястье Кларк, и тёплое прикосновение заставило обеих одновременно вздрогнуть. — Если будешь выворачивать руку, — сказала Лекса низким тихим голосом, — то отдача собьёт прицел. Кларк молча смотрела на длинные пальцы, нежно обхватившие ее кисть. Продолжая удерживать Кларк, Лекса сделала совсем маленький шаг к ней и вдруг коснулась грудью спины девушки. Горячее дыхание обожгло обнаженную шею и часть щеки Кларк. Это уже было слишком. Отклик тела на это простое прикосновение настолько ошеломил Кларк, что она дернулась в сторону, лишь потом осознав, как это выглядит со стороны. — Черт! Ругательство повисло в воздухе, резко оборвав прикосновение, Лекса сделала шаг назад, покидая личное пространство Кларк, а ее глаза мгновенно стали ледяными. — Прости, — сухо сказала она и сглотнула: Кларк видела, как волна прошла по ее длинному горлу. — Нет… — пробормотала Кларк. — Все в порядке. Но Лекса ее уже не слушала. Повернувшись, она бросила через плечо: — Не выворачивай руку. И пошла к метательной машине. Кларк, вся дрожа, смотрела ей вслед. Какая же ты дура, Гриффин! Дура, дура, дура! Неловкая, неуклюжая и глупая! — Готова? — резкий голос Лексы донёсся до неё как сквозь толщу воды. Она совсем не так говорила с ней только что, когда объясняла, как держать пистолет. Лекса умела делать свой голос нежным и чистым, словно ручеёк. Но не сейчас. Сейчас в нем отчетливо звучал скрежет металла. Кларк прокляла себя и свои рефлексы. — Д…да, — неуверенно сказала она и подняла руку, которая слегка дрожала. Кларк казалось, что на ее спине остались отпечатки прикосновения мягкой груди Лексы, и это не давало ей покоя. Громкий звук выпускаемой тарелки прорезал воздух. Кларк выстрелила и, естественно, промахнулась. Лекса слегка приподняла подбородок, и, оборачиваясь, Кларк увидела в ее глазах разочарование. — Прости, — сказала она, пожимая плечами. Лекса молча кивнула, но видно было, что она слегка злится. — Продолжим? — равнодушно спросила Лекса, и Кларк поняла, что если сейчас она ничего не сделает, то все, чего они достигли с таким трудом за эти дни, будет упущено навсегда. — Если бы ты могла показать мне ещё раз, — сказала она, поднимая руку с пистолетом. Лекса молча смотрела на неё. — Но ты вырвалась, когда я подошла близко, — сказала она несколько секунд спустя, и непонятно было, что она ощущает, ее голос звучал скорее растерянно. — Я… — начала Кларк, намереваясь придумать какую-нибудь банальную и очевидную ложь, вроде «я социопат» или «я боюсь щекотки», но потом передумала и решила сказать правду. — Я не знаю, почему вырвалась, — закончила она, глядя на Лексу. — Не любишь, когда к тебе прикасаются… посторонние? — в голосе Лексы была одна сталь, но Кларк распознала за ней что-то иное. Она молча смотрела в глаза Лексы, понимая, что сейчас скажет нечто, что говорить ну никак нельзя, и тем не менее собираясь это сказать. — Раньше у меня не было таких проблем, — с нервным смешком сказала она. Лекса оставила машинку и сунув руки в карманы пуховика, сделала пару шагов навстречу. — Раньше не было? — переспросила она, неотрывно глядя на Кларк, и у той зашумело в ушах. — Раньше не было. Лекса сделала ещё один шаг, и внутренности Кларк занялись огнём. Взгляд Лексы, такой изумрудный на ярком свету, заставлял ее ноги подгибаться. — У меня руки дрожат, когда ты рядом, — вдруг сказала Кларк, глядя прямо на неё, и Лекса застыла на месте. Несмотря на то, что сердце Кларк билось как сумасшедшее, где-то в горле, вид растерянности, появившейся на мгновение на лице Лексы, не мог не радовать. Кларк заметила, что в глазах ее мелькнуло что-то новое, чего раньше никогда не было. Но она не отвела взгляд. — Так продолжим? — беспечно спросила она, поднимая брови. Лекса, казалось, все ещё пребывавшая в состоянии шока, прочистила горло и подошла к ней. — Что мне делать? — спросила Кларк, протягивая ей руку с пистолетом. Лекса посмотрела на эту руку и немного нерешительно подняла свою, словно не решаясь коснуться. — Держи ровно, — наконец, сказала она хрипло, и Кларк не смогла удержаться, чтобы не посмотреть на ее губы. Лекса прикоснулась к ее запястью, затем обхватила всю кисть ладонью. Простое соприкосновение рук отдалось во всем теле Кларк, и она не смогла удержаться от вздоха. Лекса, стоящая почти вплотную, медленно перевела взгляд с пистолета на Кларк. Теперь они были так близко, что Кларк могла ощущать морозное дыхание Лексы, вырывающееся из ее полуоткрытых губ. Обе застыли. Взгляд Лексы скользнул по лицу Кларк и остановился на ее губах. Господи, подумала Кларк, не отрываясь, глядя на красивое лицо рядом с собой. Она всего лишь смотрит, а я не могу дышать. Всего лишь смотрит! Ее словно пронзало раз за разом какое-то невыносимо сладкое чувство, концентрирующееся где-то в районе сердца и спускающееся ниже, все ниже, пока мучительно не заныло в низу живота. — Кларк, — тихо сказала Лекса, поднимая взгляд вверх, и Кларк вся потянулась к ней… — Хей! — громкий женский окрик заставил их рефлекторно отпрыгнуть друг от друга. Лицо Лексы, такое беззащитное и полное чувств секунду назад, тут же стало привычной бесстрастной маской. Кларк всю трясло, между ног пульсировала сладкая боль, а глаза будто заволокло туманом. Никогда ещё не чувствовала она себя так странно и невыносимо прекрасно одновременно. — Вот вы где! Мэри Хартфорд, неуклюжая и толстая в своём огромном бесформенном пуховике, спускалась по склону холма, махая им рукой, и, глядя на затылок отвернувшейся от нее Лексы, Кларк испытывала ни с чем не сравнимое чувство разочарования. Ей хотелось взять Лексу за руку, развернуть, увидеть в глазах то самое снова, но Мэри была совсем рядом, а от прямой спины Лексы словно исходило предупреждение «НЕ ТРОГАТЬ!». — Ой, девочки, а я вас искала! — кудахтала Мэри, отдуваясь после быстрого спуска. — В доме такая скукота, слуги готовятся к ужину, а я решила — дай-ка с вами прогуляюсь. Вы же не против? Ее добродушное лицо сияло искренней и приятной улыбкой, но сейчас Кларк готова была убить эту женщину. — Нет, конечно, — голос Лексы, видимо, натянуто улыбнувшейся, звучал как-то глухо, словно горло у нее сдавило. — Только мы стреляем, и у меня нет третьего пистолета. Она пожала плечами, все ещё стоя спиной к Кларк. — Да я не любитель стрелять, но с удовольствием посмотрю, — сказала Мэри, переводя взгляд на Кларк, которая все ещё стояла с пистолетом в опущенной руке и пыталась привести в порядок дыхание. — Кларк, вы тоже стреляете? А как же ваш пацифизм? И она, довольная тем, что ловко поддела Кларк, добродушно засмеялась, откидывая голову назад так резко, что с нее свалился капюшон. Кларк не ответила, она молча смотрела, как Лекса идёт к метательной машине, проверяет заряд, готовится нажать кнопку, медленно поднимает глаза, глядя на стоящую поодаль Кларк, и взгляды их перекрещиваются, а рядом с Кларк стоит Мэри и что-то говорит, говорит, говорит, но ни одна из них ее не слушает.