О надежде молчи до конца

Во что я ввязалась, со страхом подумала Кларк, когда, спустя час, она вышла из домика Лексы, спустилась по деревянным ступенькам и остановилась посреди лужайки, почему-то будучи уверенной, что в этот самый момент Лекса смотрит на нее через окно своей гостиной. И во что я втянула Лексу? Она решительно развернулась и пошла по лужайке к особняку, глядя поверх высоких зарослей туй на его поблескивающие на солнце окна. Правильно ли она поступает, забирая Лексу в Лондон? Как отнесётся к этому мистер Хартфорд, когда узнает? Не захочет ли провести с Лексой ещё одну воспитательную беседу, во время которой назовет ее шлюхой? Не опасна ли вся эта затея? Кларк подумала о Джахе. Если мистер Хартфорд увидит в ней, Кларк, угрозу для репутации Лексы, не натравит ли он на нее своего ручного добермана, который на этот раз может быть не столь любезен? Однако, несмотря на все эти мысли, которые по-настоящему пугали, одновременно с тем Кларк ощущала такое бешеное, ни с чем не сравнимое счастье, что ей даже трудно было дышать. Лекса доверилась ей настолько, что согласилась ехать в Лондон! Лекса, которая пять лет хоронила себя заживо, согласилась провести целую ночь рядом с ней, ночь в мире Кларк, и как вместить все это неожиданное, выстраданное, невозможное счастье, от которого хочется петь во все горло? Не дойдя до особняка две или три лужайки, Кларк остановилась возле куста сирени, извлекла из кармана телефон и набрала Октавию. — Хей-хей, сучка! — приветствовала ее подруга. Ее бодрому голосу аккомпанировали гудки машин и городской шум, и Кларк представила, как Октавия стоит на перекрестке возле пекарни, а мимо проезжают машины и снуют прохожие, сбежавшие из офисов на ланч. — Я почти собрала сумку, так что мы будем вовремя! — Стой, — Кларк зачем-то спряталась за кустом, хотя объективно никто из дома не мог бы ее увидеть и быстро сказала, понизив голос: — Планы изменились. Ты можешь приехать сюда и как можно быстрее? Одна. — Что? — голос Октавии изменился. — Не поняла… — Мне нужно, чтобы ты приехала сюда, в Хартфорд-Хаус. За мной… и Лексой. — Ого…— протянула Октавия потрясённо. — Я ничего не понимаю… — Октавия, — перебила ее Кларк. — Тебе не надо ничего понимать. Скажи Рейвен, что планы изменились, приезжать сюда сегодня не надо. Возьми Субару и забери нас с Лексой не позже пяти часов вечера. Это очень важно! Именно не позже пяти. Обдумывая их побег, Кларк рассчитала, что Мэри, которая тоже нацелена прийти на девичник, начнет беспокоиться не раньше шести, а к тому моменту они с Лексой будут уже на полпути к Лондону. — А твоя мама? Она как? — Я ей сама позвоню и все скажу. В общем, ты поняла? Не позже пяти! Октавия, которая всегда все понимала, отреагировала именно так, как полагала Кларк. Это Рейвен, вдумчивая, серьезная Рейвен, стала бы докапываться до правды, а Октавия, падкая на авантюры, никогда не задавала лишних вопросов. Однажды она сказала Кларк, что даже помогла бы ей спрятать труп, если бы было нужно, и Кларк не сомневалась, что Октавия бы помогла. — Ладно, сучка, я все сделаю, но имей в виду, — сказала Октавия. — Когда я приеду, ты мне все расскажешь. — Обязательно, — и Кларк повесила трубку. Хорошо, что есть друзья, на которых всегда можно положиться, думала она, набирая второй номер — тот, который ей совсем не хотелось набирать. — Мам? Голос Эбби, слегка глуховатый и будто усталый, раздался в трубке: — Да. — Мам, тут такое дело, планы изменились, сегодня мы едем на девичник в Лондон. — Что? Эбби, видимо, зажала микрофон рукой и что-то вполголоса сказала человеку, рядом с которым находилась. Кларк показалось, что она сказала «это Кларк». — Подожди, ещё раз, что случилось? — Мам, я же говорю — не надо приезжать, мы сами сегодня будем в Лондоне. — Кто это — мы? Человек, рядом с которым находилась Эбби, снова что-то сказал, и Кларк почудилось, что этот голос ей знаком. — Кто там у тебя? Мам? — Кто это — «мы»? Они спросили одновременно, и после паузы Эбби, чуть помявшись, как показалось Кларк, ответила: — Я в больнице, со мной Рейвен. Она приехала из-за проблем с ногой. Кларк на миг почудилось, что в голосе матери звучат виноватые нотки, но то, что Рейвен была там, ее несказанно обрадовало. — О, отлично, что Рей с тобой. Скажешь и ей заодно. Мы едем к вам. — Да кто это — мы? — Лекса и… я… В смысле, сестра Беллами и я, мы едем на девичник в Лондон. Эбби, уже не закрывая микрофон, сказала в сторону, видимо, обращаясь к Рейвен: — Кларк и сестра Беллами приедут на девичник в Лондон. Кларк не успела услышать, что ответила Рейвен, да ей было и не до того. Она перебила собиравшуюся что-то добавить Эбби и быстро сказала: — Короче, Октавия привезет нас, и мы нормально поговорим. Все, мам, я не могу больше разговаривать, пора собираться. Это была ложь, до пяти было ещё три часа, и Кларк, по правде говоря, собиралась незаметно проскользнуть в свою комнату и отсидеться там, потому что Лекса сказала, что ей нужно закончить с портретом и отменить все мероприятия, связанные с девичником, а мешать ей ещё больше Кларк не хотела, однако Эбби этого не знала. Она продолжала что-то говорить в трубку, но Кларк уже отключилась. Быстрым шагом дойдя до особняка, она огляделась по сторонам, краем глаза ухватив направленный на нее красный огонек камеры, висевшей над входом, затем открыла дверь и проскользнула внутрь. В особняке было тихо. Вероятно, мистер Хартфторд ещё не приехал — Кларк заметила, что, когда хозяин был дома, слуги вели себя не в пример более активно: их количество словно увеличивалось, и они постоянно сновали туда-сюда, заполняя особняк звуками тихих шагов и приглушенными разговорами. Сейчас же дом был погружен в чуткую тишину, и Кларк, воровато озираясь по сторонам, практически побежала по лестнице вверх, стремясь оказаться в безопасности своей комнаты. Но не тут-то было. Едва Кларк с облегчением убедилась, что коридор пуст, и завернула за угол, перед ней, как по мановению волшебной палочки, выросла внушительная фигура Джахи. Его лицо, казавшееся ещё темнее от белизны водолазки, надетой под строгий пиджак, на миг исказилось чем-то вроде удивления. Кларк, не ожидавшая встречи, кивнула и попыталась проскользнуть мимо мужчины, но он остановил ее. — Мисс Гриффин, подождите пожалуйста. — Да? — Кларк остановилась, стараясь уйти от его испытующего взгляда, которым Джаха словно прожигал ее насквозь. — Простите, я искал вас вчера вечером, но миссис Норрис сказала, что вы исчезли. Кларк покачала головой. Чертов дом, в котором нельзя выдохнуть без ведома миссис Норрис или этого вот надрессированного на охрану робота. Они все, словно стервятники, кружат надо мной и над Лексой, ожидая момента, когда можно будет поживиться. Господи, поскорее бы уехать отсюда, хотя бы на ночь, да хоть на одну минуту! — И? — нагловато спросила Кларк, решив, что терять ей уже нечего. Лекса, напомнила она себе, ещё пара часов, и ты снова увидишь Лексу, ее прекрасное лицо, сияющие глаза и светлую улыбку, видя которую тебе хочется жить. Потерпи, Кларк. — Вы отъезжали? — слегка удивленный тоном Кларк, спросил Джаха, скрещивая руки на груди. — Я не обязана перед вами отчитываться, — Кларк скопировала его жест. — И где я была — это мое дело. К ее удивлению, Джаха не стал настаивать, лишь, помолчав, кивнул едва заметно и продолжил: — Конечно. Простите за бестактность. Я просто хотел задать вопрос — ведь сегодня у вас намечается девичник? — Да. Намечается. — Вам нужна будет моя помощь? От удивления Кларк забыла о своей воинственной позе и широко открыла глаза. — Ваша помощь? — Охрана, — пояснил Джаха холодно. — Мистер Хартфорд позвонил и велел мне проследить, чтобы все прошло хорошо. Ах, подумала Кларк, мистер Хартфторд хочет контролировать процесс, а потому под видом помощи приставляет к нам своего ручного пса. Ею овладело раздражение. — Я пытался найти мисс Хартфторд, однако до неё не дозвониться, а вы отсутствовали ночью, потому я и спрашиваю вас сейчас. Кларк мысленно сделала себе пометку не сболтнуть сейчас ничего лишнего. Лекса может пострадать от каждого неверно сказанного слова, напомнила она себе. — Я передам мисс Хартфорд ваши вопросы, если увижу ее. Но от себя скажу, — Кларк впилась взглядом в его мрачное лицо. — Нам никакой охраны не нужно, и я надеюсь, что никто не будет мешать нам веселиться. На секунду Кларк показалось, что Джаха сейчас скажет ей нечто неприятное, и она сразу вспомнила тот случай с молодым репортёром, о котором ей рассказывала Лекса. Но лицо мужчины осталось бесстрастным, он лишь кивнул и удалился, оставив Кларк стоять в коридоре. Уже в комнате, кидая в сумку вещи — белье, зубную щётку, запасную футболку (на случай, если ночь кончится не так, как она предполагала) — Кларк задумалась над тем, что сделает Джаха, когда обнаружит, что они с Лексой исчезли. Потом она вспомнила ощущение теплой руки Лексы в своей ладони, ее светлые глаза, шёпот «я поеду с тобой» и подумала — да гори оно все огнем, но сегодня мы сделаем это, мы поедем в Лондон, и никакой Джаха не остановит нас! Ровно в половину пятого Октавия, заблаговременно припарковавшая машину на подъезде к Хартфорд-Хаусу, позвонила Кларк. — Я на повороте, авантюристка. Давай, бери свою Лексу и дуй сюда! Кларк, которой эти два с половиной часа показались вечностью, схватила сумку, толстовку и выскочила на улицу, игнорируя заинтересованные взгляды слуг, убиравших холл, и садовника, подметавшего подъездную дорожку. Быстрым шагом она дошла до домика Лексы и постучала в дверь. У нее было чувство, что она сбегает из тюрьмы, и, вероятно, то же ощущение владело Лексой, открывшей дверь почти сразу, и Кларк увидела ее огромные, испуганные глаза, в которых она прочла все, что Лекса пережила за эти два с половиной часа, на которые они расстались. — Готова? — Кларк взяла быка за рога, понимая, что главное — не дать Лексе задуматься и начать сомневаться. Лекса едва заметно кивнула. Затем кивнула на свой наряд и с нерешительной улыбкой спросила: — Я нормально одета? Перед тем, как уйти днём, Кларк сказала Лексе, чтобы она не думала выпендриваться (именно так она и выразилась), а оделась, как подобает простой лондонской девчонке из пригорода — просто, неброско и удобно. Видно было, что Лекса изо всех сил старалась выполнить наказ Кларк: она надела узкие голубые джинсы, разрезанные на коленях, белую широкую футболку с V-образным вырезом и черную кожаную косуху, которая смотрелась на ней так хорошо, что Кларк нервно сглотнула, на миг представив Лексу верхом на мотоцикле, и все-таки тот неуловимый аристократизм, который чувствовался в манерах Лексы, в посадке головы на прямых плечах, в одежде, каждый предмет которой стоил больше, чем зарплата Кларк за месяц, не позволял принять Лексу за одну из девчонок, встречаемых ею в барах Ист-Энда. Даже тщательно заплетенная французская коса, которая лежала на плече Лексы, кричала об элегантности и роскоши больше, чем весь ее наряд, и Кларк сразу представила, сколько парней будет увиваться за Лексой в клубе, и помрачнела. Ей совсем не хотелось бы, чтобы Лекса полночи отбивалась от ухажёров, да и, насколько Кларк знала парней из Ист-Энда, их ухаживания сводились к покупке дешёвого пива или коктейля и незамысловатым подкатам из области «а у тебя классная жопа».  — Ты выглядишь… — Кларк медленным взглядом окинула Лексу с ног до головы. — Приемлемо. Темные брови Лексы приподнялись. Было похоже, что ответ Кларк ее позабавил. — Это хорошо или плохо? — осведомилась Лекса, закрывая дверь на ключ. Кларк кивнула на ее обувь — роскошные кожаные ботинки выше щиколоток — с заклёпками, лакированные, на толстой рифлёной подошве. Она и не знала, что у Лексы есть что-то подобное. — Крутые. В таких ты покоришь Октавию раз и навсегда. Лекса, стоя на верхней ступеньке крыльца, кивнула и нервно покрутила одну из цепочек, висевших у нее на шее. Рукава ее куртки доходили лишь до середины предплечья, и на запястье правой красовался тонкий золотой браслет. — И я бы сняла золото, — прибавила Кларк. — Не то что я пугаю, просто зачем провоцировать всяких мудаков, прости за мой французский. Округлившиеся от ужаса глаза Лексы и потрясенное выражение ее лица могло бы насмешить Кларк, если бы у нее самой так не тряслись руки при мысли о том, что они задумали. Потом ей стало интересно, что Лекса думает о ее клубном наряде: Кларк надела зауженные черные джинсы и черную же майку с серебристым логотипом — Октавия всегда говорила, что вырез у этой майки действует на мужчин, как мед на пчел. Было довольно прохладно, и пришлось накинуть сверху толстовку. Кларк заметила, что у Лексы с собой только маленькая плоская сумочка кросс-боди, в которую могла поместиться пачка тонких сигарет или небольшой кошелек, и удивлённо спросила: — Это все, что ты взяла? — А что? — удивилась Лекса, спускаясь по ступенькам. — Разве мне нужно много вещей? Мы же только на одну ночь… Кларк пожала плечами. — Никогда не знаешь, как закончится вечер. И, поймав очередной настороженный взгляд, улыбнулась чуть натянуто: — Да я шучу. Просто иногда утром после клуба можно проснуться в незнакомой квартире с незнакомыми людьми, и не помнить, как ты там оказался. Лекса скептически покачала головой. — Надеюсь, с нами такого не случится. — Не волнуйся, — Кларк слегка толкнула ее плечом. — Я сегодня буду твоим телохранителем. Ответная улыбка Лексы была теплой, но в ней сохранялся оттенок неуверенности. Она нервно заложила руки за спину и посмотрела поверх головы Кларк на особняк. Кларк легко могла догадаться, о чем думала сейчас Лекса — ее собственные мысли были не далеки от мыслей девушки. Зачем мы это делаем? Что будет, когда об этом узнают? Не совершаем ли мы роковую ошибку, презирая и игнорируя правила Хартфорд-Хауса? — Ты отменила все, что хотела? — спросила Кларк, чтобы отвлечь Лексу от тяжёлых размышлений. Та моргнула и медленно отвела взгляд от особняка, смотря на Кларк затуманенно и отрешенно. — Что? — Ты отменила девичник? Лекса молча кивнула. Ее лицо слегка побледнело в ярком солнечном свете, и она покусывала нижнюю губу — первый раз Кларк видела это свидетельство того, что Лекса по-настоящему нервничает. — Тогда пойдем, — Кларк смело взяла ее за руку и потянула за собой. — Октавия уже заждалась. Как тут пройти, чтобы не маячить перед главным входом? Они прошли по лужайке, свернули на какую-то аллею, на которой Кларк ещё не была, затем оказались справа от особняка, где густо росли кусты сирени и миндаля, после вышли на открытое пространство и уже оттуда попали на дорогу. Кларк, идущая чуть впереди, заметила, что Лекса то и дело оглядывается на особняк, стараясь делать это незаметно, и с невольной нежностью улыбнулась, глядя на Лексу. — Мы почти на месте. Октавия поставила метку на гугл-карте. Вряд ли это утешило Лексу, но она кивнула и попыталась улыбнуться, отчего Кларк снова пронзило невероятное чувство нежности и боли. Она вдруг почувствовала, что, раз она и затеяла все это, то именно ей надлежит быть сильной, и сознание своей ответственности за хрупкое самообладание Лексы придало ей решимости. — Вот где-то здесь. Неподалеку от шоссе, ведущего от особняка в город, на холме возвышалась небольшая рощица — дубы здесь соседствовали с кленами и ясенями, и оттого рощица имела нарядно-густой вид. Кларк и Лекса сошли с дороги в том месте, где начиналась проселочная дорога, и тут же увидели припаркованный под деревом Субару, который оказался пустым. Кларк подошла, заглянула внутрь машины и удивлённо посмотрела на Лексу. — Странно. На переднем сиденье лежал телефон Октавии, стакан из-под кофе торчал из подстаканника. Похоже было, что человек, пригнавший эту машину, вышел из нее внезапно и собирался тут же вернуться. Нехорошие мысли стали закрадываться в голову Кларк, и тут вдруг затрещали ветки, раздалось громкое «блядь, болото!» из глубины леса, и из-за деревьев вышла, отряхивая брюки, Октавия, которая не сразу заметила Лексу и Кларк. — Ебучая природа! — ругнулась она, и Кларк виновато взглянула на Лексу, которая, впрочем, никак не показала своего недовольства грязным языком Октавии, а лишь смотрела на подругу Кларк с выражением затаенного интереса. Октавия была одета так, словно ни в какой клуб она не собралась — на ней были черные штаны в обтяжку и потрёпанная растянутая майка с логотипом их теннисного клуба, а волосы она убрала в неопрятный и небрежно завязанный хвост. Подняв, наконец, голову, Октавия увидела Кларк, а следом — и Лексу, и маленькие карие глаза ее вспыхнули неподдельным интересом. — О, наконец-то! — своим обычным саркастичным тоном сказала она, подходя к девушкам. — Я уж думала, вы не придете. Пришлось бежать отливать в кусты. Кларк, которую вдруг замутило от откровенности Октавии, со вздохом ответила: — Избавь нас от подробностей, ладно? Лекса сделала шаг ближе, и глаза не обратившей на Кларк никакого внимания Октавии остановились на ее лице. — Ты, должно быть, знаменитая Лекса Хартфорд? — Октавия кивнула Лексе. Та вежливо наклонила голову. — Знаменитая? — переспросила она, бросая взгляд на Кларк, лицо которой моментально стало напоминать спелый помидор. Был у слова, сказанного Октавией, и ещё один, понятный лишь им обеим смысл, и это явно не понравилось Лексе. — Э… Ну, Кларк рассказывала о тебе, — поправилась проницательная Октавия. — Что ты сестра Беллами и все такое. — Понятно, — только и отозвалась Лекса и скрестила руки на груди, глядя, как Кларк смущённо мнется на месте. — Кстати, клёвые ботинки, — Октавия кивнула на обувь Лексы. — Спасибо, — отстраненно отозвалась Лекса. — Может, мы пойдем уже? — Кларк, испытывая все большую неловкость, подошла к машине и открыла переднюю дверцу. За спиной садящейся на заднее сиденье Лексы Октавия сделала большие глаза Кларк, как бы говоря «ну и ну», но Кларк гневно отмахнулась от нее. Октавия села за руль, завела мотор, а Кларк упала на соседнее с ней сиденье. В боковое зеркало она могла наблюдать Лексу, сидящую, скрестив руки на груди, с неестественно прямой спиной. Лекса безучастно смотрела в окно, и лицо ее было напряженным и жёстким. Октавия вырулила на шоссе, открыла свое окно и прибавила газу, отчего машина резко рванулась вперёд. — Я звонила маме, — сказала Кларк, пристёгиваясь, — представляешь, Рейвен была там с ней. — Рей? — отозвалась с удивлением Октавия. — Да ладно? — Да, мама сказала, что у нее проблемы с ногой. Октавия покачала головой. — Странно. Мне Рей ничего не говорила. Мы вчера ужинали в баре, и она не жаловалась на ногу. Кларк бросила взгляд на Лексу. Та сидела все так же прямо, только теперь она сложила руки на коленях, и лицо ее было абсолютно непроницаемым, словно их с Октавией не существовало в машине. Словно она едет на их Роллс-Ройсе, а за рулём шофер, которого не воспринимают иначе, как говорящую мебель. Похоже было, что Лекса с трудом справляется со своими чувствами по поводу того, что она действительно едет в Лондон, но помочь ей сейчас Кларк никак не могла. Она вздохнула и перевела взгляд на дорогу. Вокруг простирались зелёные поля, изредка перемежающиеся желтыми пашнями, рощами деревьев и небольшими деревеньками, в которых почти не было людей. Октавия сделала погромче радио, и некоторое время все молчали, и веселая музыка в этой тишине казалась неестественной и неуместной. Потом — Кларк ждала этого — Октавия все же не выдержала. — Так что у вас там случилось? — спросила она, явно адресуясь к ним обеим, и Кларк поймала быстрый взгляд Лексы, брошенный на нее через стекло. Кларк помялась. — Мы все немного переиграли. Так вышло. Хотим повеселиться по-настоящему, понимаешь? — Так а… — Октавия явно хотела спросить о затворничестве Лексы, но Кларк перебила ее: — Какая тебе разница? Мы просто сменили дислокацию, а остальное все остаётся в силе. Октавия мельком глянула на Кларк. — А ты не боишься, что завтра мы будем слегка не в форме? — со смешком спросила она. Кларк решительно помотала головой. — Нет, все должно быть в лучшем виде. Никаких «не в форме». И ещё нам надо вернуться в особняк до того, как начнут съезжаться гости. Она снова посмотрела на Лексу сквозь стекло, которая, словно чувствуя ее взгляд, слегка приподняла подбородок и продолжала неотрывно изучать что-то за окном. Октавия пожала плечами. — Да мне пофиг, главное, чтобы завтра мы успели. Во сколько свадьба? — В шесть. Но я бы хотела быть в особняке на рассвете. — Ха, детка, — рассмеялась Октавия. — Тогда не налегай на шоты, особенно на тот, фирменный, а то свадьбу придется отложить. Кларк не нашлась, что ответить. Вероятно, она была бы не против отложить свадьбу, учитывая, что ее чувства к Лексе росли в геометрической прогрессии, вот только сама Лекса не хотела никаких чувств, а потому нужно насладиться тем, что дала им судьба — сегодня можно притвориться, будто не существует никакого Беллами, и мистера Хартфорда, и Джахи, и просто представить, будто они едут веселиться в Лондоне, а после вернутся в домик Лексы, где не будет никого, кроме них двоих, и, может, Лекса позволит снова лечь рядом с ней, вдохнуть ее запах, может, даже обнять, и Кларк снова не будет спать, ощущая то самое счастье просто находиться рядом с этой удивительной девушкой, которая никогда не станет ей принадлежать. Кларк так замечталась, представляя теплое тело Лексы в своих объятиях и вспоминая пьянящий запах ее волос, что не услышала вопроса Октавии, которая удивлённо смотрела на нее. — Эй, Кларксон, ты где? — Что? Кларк бросила взгляд на Лексу, обхватившую себя руками. Громкий голос Октавии явно раздражал Лексу, и она пыталась игнорировать эту пустую болтовню, что, в случае с Октавией, было очень и очень непросто. — Что ты спросила? — Я говорю, в какой клубешник идём? Кларк было абсолютно наплевать, куда идти, если Лекса будет с ней, но говорить об этом было нельзя. — Пойдем в тот самый, который вы мне так рекламировали. Я же в него так и не попала. Октавия рассмеялась. — Да, ты, с тех пор, как обручилась, стала примерной девочкой Кларк. — Октавия, — прошипела Кларк, и подруга удивлённо взглянула на нее. — Да ладно тебе. Я ж все понимаю. Вон Линкольн раньше со смены приходил, я ему даже чашку кофе не наливала, а теперь стала вставать и жарить его любимый омлет. Довел-таки до ручки, козлина. Линкольн работал в полиции, и их несовпадающий график жизни поначалу дико бесил Октавию, однако потом она смирилась с тем, что возлюбленный может заявиться под утро и разбудить ее, и даже начала просыпаться, чтобы покормить Линкольна завтраком. — Омлет? Ты? — Кларк расхохоталась. — Да ладно? В зеркале заднего вида она увидела мимолётный взгляд Лексы, брошенный на нее. Потом до неё дошло, что, наверное, Лекса никогда ещё не слышала, как Кларк смеётся так громко и искренне. Интересно, подумала она, а как смеётся сама Лекса? И способна ли она вообще смеяться после того, что случилось с Костией? — Ага, прикинь, я совсем уже, — кивнула Октавия. — А насчёт клуба… Я-то не против, а вот… думаешь, Лексе там будет…? Она замялась, подбирая нужное слово. Кларк понимала, что она имеет в виду. Любой, посмотрев на нежное лицо и дорогие шмотки Лексы, понял бы, что она привыкла к роскоши и самому лучшему, и вести ее в обычный клуб для работяг было по меньшей мере странновато. — Комфортно, — наконец, нашла нужное слово Октавия. Кларк оглянулась назад. — Тебе будет комфортно? — спросила она Лексу, улыбаясь. Она не хотела сказать это как-то по-особенному, но, вероятно, невольная нежность зазвенела в ее голосе слишком отчётливо, и Кларк нутром почуяла изумление сидящей рядом Октавии. Лекса перевела на нее спокойные глаза. — Думаю, я справлюсь, — отозвалась она в тон, пристально глядя на Кларк. Октавия откашлялась. — Просто некоторые парни там очень уж круты, а ты так выглядишь… — встряла она. Кларк продолжала смотреть на Лексу, которая вдруг начала смущённо покусывать нижнюю губу. Неужели взгляд Кларк так на нее действовал? И боже, как же было приятно смотреть на нее! Как же приятно было видеть лёгкий румянец, постепенно появляющийся на этих бледных щеках, пока Кларк взглядом пыталась передать ей всю нежность, которую ощущала. Моргнув, Лекса перевела взгляд на затылок Октавии, чего та видеть не могла. — Я могу постоять за себя, — спокойно сказала она, и мороз пробежал по коже Кларк, когда она услышала жесткий тон Лексы. Октавия хмыкнула, но не очень уверенно. Некоторое время они ехали молча, и Кларк все больше становилось не по себе. День клонился к вечеру, хотя солнце стояло ещё высоко, и сельские пейзажи сменились панорамой загородных поселков, а потом и предместьями Лондона. Время от времени Кларк бросала взгляд на Лексу и, к своему беспокойству, отмечала, что ее лицо снова становится все бледнее. Она смотрела на окружавшие их пейзажи и, казалось, съеживалась на заднем сиденье, будто город давил на нее и мешал дышать. Интересно, думала Кларк, каково это — впервые за долгое время увидеть места, в которые ты поклялась никогда больше не приезжать? Каково это — чувствовать себя вырванной из теплой раковины, защищавшей тебя от всего мира? Ей хотелось бы сейчас сидеть рядом с Лексой, чтобы можно было взять ее за руку и подбодрить, но в машине был посторонний, а потому все, что могла себе позволить Кларк — это оглянуться и тихо спросить: — Ты в порядке? И почувствовать резкий взгляд Октавии, очевидно, задающей себе вопрос — что за чертовщина творится с этими двумя? Лекса отстраненно кивнула. Кларк посмотрела на ее сцепленные на коленях руки и отвернулась. Спустя пятнадцать минут они въехали в Лондон, пробрались через все пробки и остановились у дома Кларк. — Ну чего? — сказала Октавия, глянув на нее. — Каковы наши дальнейшие действия? Кларк порылась в сумочке и достала ключи. — Сейчас семь, — ответила она, посмотрев на часы. — Дуй за Рейвен, найди, где она там шляется, а мы пока поднимемся ко мне. Она не стала говорить Октавии, что хочет поговорить с Лексой наедине, успокоить ее, может быть, налить ей выпить, чтобы расслабилась. В любом случае, в клуб было идти ещё рано, а Октавия с ее явным любопытством мешала Кларк. — Встретимся у меня позже. — А что, Рейвен сама не доедет? — с неудовольствием буркнула Октавия, но Кларк, вылезая, кинула в ее сторону столь многозначительный взгляд, что та мигом умолкла. Лекса тоже вышла из машины. Был вечер пятницы, и Тэвисток-сквер, залитая ярким светом, кишела народом — туда-сюда по тротуарам сновали люди, в кафешке на углу играла бодрящая музыка, а из окон несло запахом еды и раздавались громкие голоса. Было душно, и контраст между спертым воздухом Лондона и свежестью Хартфорд-Хауса ощущался особенно остро. Кларк подошла к Лексе, одиноко стоявшей возле машины и разглядывавшей вывеску кафе «У Джонни». — Пойдем, я покажу тебе, где живу, — мягко сказала она, глядя, как Октавия отъезжает. Лекса обхватила себя руками и огляделась по сторонам. Было видно, что ей неуютно, но она держалась неплохо для человека, который, очевидно, находился в состоянии тихого и подавленного ужаса. Кларк кивнула на дверь подъезда. — Наверное, ты и не бывала никогда в таких домах, — болтала она, прикладывая ключ к домофону и пропуская Лексу вперёд. — Лифта у меня нет, но это всего лишь на третьем этаже. Лекса обернулась с лёгкой улыбкой. — Не надо считать меня тепличным цветком, Кларк. Я знаю, как выглядят лондонские дома. Кларк скептически усмехнулась. — Просто по твоему виду этого не скажешь… Ист-Энд считается неблагополучным районом, сомневаюсь, что кто-то из твоих богемных друзей приглашал тебя сюда. Они поднялись на третий этаж и остановились у деревянной двери квартиры Кларк. Пока Кларк искала нужный ключ, ее вдруг охватила невиданная доселе робость — ведь сейчас женщина, от которой она без ума, переступит порог ее дома и увидит, как она живёт. Что подумает Лекса, увидев маленькую квартирку Кларк, ведь на фоне великолепия Хартфорд-Хауса любая квартира Ист-Энда покажется настоящей дырой? Кларк вздохнула, отвернулась от Лексы и решительно открыла дверь. Квартира Кларк состояла из двух спален и кухни и начиналась с довольно просторного коридора, в котором находилась дверь в гардеробную. Кларк вообще любила свое жилище, пусть в этом районе часто отключали горячую воду, из окна был вид на соседний дом, а домовладелец годами не мог вкрутить лампочку на лестнице. Однако сейчас ей было немного неловко смотреть, как Лекса, озираясь, кладет свою сумочку на подставку, скидывает ботинки и смотрит на Кларк, словно спрашивая — что ей делать дальше? Кларк кивнула на дверь в соседнюю комнату. — Пойдем. Они прошли первую комнату, которую Кларк оборудовала как гостиную — здесь стоял диван, этажерка с книгами, напольная лампа и горшок с огромной пальмой, которую в свое время приперла Эбби, желавшая придать квартире «жилой вид». Кларк сама лично покрасила стены гостиной в приятный зелёный цвет, а Рейвен, которая неплохо рисовала, намалевала на одной из стен что-то вроде подражания Кандинскому — огромную композицию из белых, жёлтых и красных полос. Беллами этот рисунок очень нравился. Лекса осмотрелась вокруг, но промолчала, и они прошли на кухню, которая была столь мала, что кроме самой кухни и столика с тремя стульями в ней ничего не помещалось. На подоконнике одиноко стояла чашка с заплесневевшим кофе. Кларк метнулась к ней и поставила в раковину, виновато улыбаясь. — Забыла убрать перед отъездом. Лекса мягко улыбнулась. — Садись. Хочешь чего-нибудь? Кофе или…? Впрочем, кроме кофе Кларк не могла предложить ничего. Она никогда не готовила, так что у нее даже не было плиты, лишь микроволновка, а из бытовых приборов — чайник и кофеварка. Открыв холодильник, Кларк с ужасом обнаружила в нем три банки пива и сморщенную ножку из KFC и с досадой вспомнила забитый продуктами холодильник Лексы. — Эм… Кроме кофе, у меня есть… Она закрыла дверцу и судорожно стала вспоминать, не приносила ли Эбби чего-нибудь типа цельнозерновых хлебцев или хотя бы хлопьев, но, открыв шкаф, убедилась, что ничего подобного не было — скорее всего, они доели последнее съедобное в ту ночь, когда выпивали с Октавией перед поездкой в Хартфорд-Хаус. Лекса с улыбкой наблюдала за ее все мрачнеющим лицом. — Кларк, — мягко сказала она. — Я ничего не хочу, спасибо. Кофе будет достаточно. Кларк виновато улыбнулась и принялась заправлять кофеварку. Пока она возилась, Лекса сняла куртку и повесила ее на спинку стула. В белой свободной футболке она казалась ещё более хрупкой, нежели в своих воздушных блузках или рубашках — вырез не скрывал выступающие ключицы, одно плечо было открыто немного больше, чем другое, и татуировка четко выделялась на смуглой гладкой коже. Кларк поставила перед ней кружку и сахарницу. — А может, хочешь выпить? — догадалась она, когда послышалось уютное бульканье кофеварки. — Наверное, у меня есть виски. Если Октавия не допила его в тот вечер. Лекса отрицательно помотала головой. — Я пока не хочу. Кларк нахмурилась и села на соседний стул. — Выпивка может помочь. Знаешь, один стаканчик… Лекса прервала ее отрицательным жестом. — Кларк, я не говорю, что не буду пить вообще. Я сказала — пока не хочу. А ты, по-моему, слишком нервничаешь. Кларк и вправду нервничала, вот только в ее планы это не входило, она собиралась поддерживать Лексу, а не раскисать, а потому пришлось отказаться от мысли найти спрятанную в шкафу бутылку и налить им кофе. — Неплохо, — оценила Лекса, сделав первый глоток. Кларк обхватила ладонями чашку. — Да, вот здесь… — она обвела кухню взглядом. — Я и обитаю. Как тебе? — Очень хорошо, — ответила Лекса. — Я примерно так себе и представляла твою квартиру. — Ты представляла мою квартиру? — изумилась Кларк, и щеки Лексы слегка порозовели. — Ну да, мне было интересно, — сказала она, глядя на Кларк со странной теплотой. Кларк откашлялась. Желание накрыть ладонью руку Лексы, сидящей напротив, становилось все сильнее с каждой минутой. Почему ее так тянет к этой девушке? Да, она красива до умопомрачения, но ведь Кларк и раньше встречала красивых девушек. Ту же Рейвен, с которой Октавия познакомила их в клубе, и Кларк своими глазами видела, как пьяная Рейвен исполняет стриптиз на стойке бара, но при этом ничего, кроме отстраненного восхищения, тело Рейвен у нее не вызывало. Не было этого бешеного желания притянуть к себе, усадить на колени, поцеловать, запустить пальцы в теплые шелковистые волосы, услышать стон. Она глубоко вздохнула, пытаясь игнорировать возбуждение, которое охватывало ее при виде гладкой кожи Лексы, обнаженной вырезом футболки. — Как тебе Октавия? — спросила она, чтобы отвлечься. Лекса ответила не сразу. — Она… ничего... И я помню, что вы давно дружите. — «Ничего», значит? — усмехнулась Кларк, отпивая глоток кофе. Лекса пожала плечами. — Не мой тип людей. Слишком… — Прямолинейная? — Наверное. Кларк покачала головой. — Я тоже такая, разве нет? Вечно говорю что-то, не подумав, а потом жалею. Лекса усмехнулась. — Нет, вы с Октавией совсем не похожи. Ты хотя и кажешься импульсивной, но…нет… Кларк удивленно посмотрела на нее. — Ах, вот как, разложила меня по полочкам, как заправский психолог? Значит, по-твоему, я не способна на спонтанные поступки? А как же тогда квалифицировать эту нашу поездку? Лекса склонила голову, обводя контуры чашки пальцем. — Эта поездка — за гранью обычной жизни, — сказала она тихо. — И для тебя, и для меня… Кларк услышала за ее словами то, о чем думала и сама, сидя в машине, везущей их в Лондон. Словно судьбой им была дана передышка, некий шанс обрести что-то очень важное, чего не могло быть в реальности, ибо оно слишком огромно и важно, чтобы существовать в обычной жизни, и эта передышка отодвинула все остальное куда-то на задний план. — И тем не менее, — хрипло сказала Кларк. — Я могу быть спонтанной и в другие моменты… — Я не это имела в виду, — грустно отозвалась Лекса. — Ты все равно всегда тщательно думаешь перед тем, как что-то сделать. Разве уж ты чего-то очень сильно захочешь, тогда… наверное, ты можешь быть спонтанной… Ее голос вдруг дрогнул, и Кларк вскинула глаза. Взгляды их скрестились в напряжённой тишине, и вдруг Кларк подумалось, что это была очень плохая идея — привезти Лексу в Лондон — потому что ей слишком сильно хотелось сейчас вскочить и продемонстрировать Лексе, какой спонтанной она может быть. — Я могу, — непослушными, пересохшими губами пробормотала Кларк, не отрывая жадного взгляда от Лексы, и не смогла сдержать дрожащего вздоха, когда поняла, что сейчас все ее благие намерения полетят к черту. Резкий звонок в дверь вернул их в реальность. Кларк непроизвольно вздрогнула. — Черт! Это, наверное, Рейвен и Октавия. Она вскочила, краснея, и, когда выходила, успела заметить, как лицо Лексы меняется, снова становясь непроницаемой маской, за которой так хорошо скрывались ее истинные мысли. Да, нужно было радоваться, что их прервали, потому что — Кларк осознавала это — ещё секунда, и она бы притянула Лексу к себе, зарылась пальцами в теплые пряди волос, наклонилась и вкусила, наконец, эти губы, которые желала так давно и так бесплодно. Но вместо радости Кларк ощущала бесконечную ненависть к тому или той, что позвонила в дверь, и, распахивая ее, не сдержала возгласа досады. За порогом двери, ударившейся о стену с жалобным стуком, стояли Октавия, Рейвен… и Эбби, сунувшая руки в карманы куртки и скептически оглядевшая раскрасневшееся злое лицо дочери. — Мам? — ахнула Кларк, даже не пытаясь скрыть свое удивление. — Я привезла их из больницы, — Октавия бесцеремонно отпихнула Кларк от входа и вошла, скидывая куртку прямо на пол и швыряя на столик свой телефон. Рейвен, на лице которой было выражение подавленной злости, коротко кивнула и последовала за Октавией в гостиную, оставив Кларк наедине с матерью. — Ты что здесь делаешь, мам? — Мило ты меня встречаешь, — Эбби, худая женщина лет сорока пяти- пятидесяти, с такими же, как у Кларк, светлыми волосами, но более изящным лицом, вошла последней и аккуратно притворила за собой дверь. — Да я просто не ожидала тебя увидеть… — Ты меня тоже приглашала на девичник, помнишь? — парировала Эбби и сняла куртку, оставшись в футболке Хенли и узких синих джинсах. Она сохранила девическую фигуру и привлекательность, однако возраст уже давал о себе знать — он сквозил в истончившихся губах, в морщинках вокруг глаз, в самих глазах — грустных и твердых одновременно. — Да я… не думала, что тебе будет интересно… Октавия, которая снова появилась в дверях, и стояла, подпирая плечом косяк, подняла на уровень глаз упаковку пива, которую принесла с собой, и нетерпеливо сказала, прерывая их: — Да пофиг, Кларк, давай лучше начнем. Нажраться надо дома, а то в клубе дорого, сама знаешь. Время не ждёт. За ее спиной замаячила темная фигура Рейвен, и Кларк показалось, что подруга смотрит не на нее, а мимо, поверх ее плеча, туда, где стояла Эбби. — Конечно, пойдем, — кивнула Кларк и повернулась к матери, пропуская ее вперёд. Эбби лишь покачала головой, глядя, как Октавия решительными шагами уходит на кухню, а следом за ней, прихрамывая, удаляется молчаливая и злая Рейвен. Кларк показалось, что во взгляде Эбби мелькнуло беспокойство при виде хромоты Рейвен, однако ее больше занимало то, какого черта эти две решили, что она захочет брать маму в ночной клуб. Да ради всего святого, кто так делает? — Просто, мам, я ж не одна… — начала она, поворачиваясь, и Эбби перебила ее: — Я знаю, что ты привезла сестру Беллами. Как раз с удовольствием с ней познакомлюсь. Вот я влипла, подумала Кларк и сокрушенно поплелась вслед за матерью на кухню.