Запах корицы

— Я влюблён! — счастливо припечатал Адриан, улыбаясь Хлое в камеру скайпа. — Она просто… лучшее, что случалось со мной в последнее время! Серьёзно, она прекрасна! — Марин Дюпен-Чен, которую ты видел два раза? — недоверчиво уточнила Хлоя, заплетая домашнюю косу. А потом Адриан совешенно безумно кивнул в ответ, и Хлоя поспешила отключиться. Чтобы уже через какие-то двадцать минут стоять на пороге его комнаты, таща за собой Нино в качестве моральной поддержки и тяжёлой артеллерии. Нино, уже посвящённый в тонкости собрания, был совсем не против. Отец подозрительно сщурился, но Хлоя что-то ему сказала, и он дал внезапным гостям разрешение провести в особняке целый час. Королевский жест с его стороны. Учитывая, что Ляифа он открыто не любил. — Ещё раз, — вздохнула Хлоя, присаживаясь в компьютерное кресло. — Ты влюблён. Адриан кивнул. — В Маринетт. — Новый кивок. — В Маринетт Дюпен-Чен. — А что в этом такого? Не всем же быть скептически настроенными ко всем встречным-поперечным, — огрызнулся Адриан, помешивая принесённый чай. Диетический. Отвратительно невкусный, но жутко полезный, а Адриан — раб диет. Они у него в контрактах прописаны. И какие деньги в этих контрактах вертелись, было даже представить страшно. Хлоя с воем растеклась в кресле и принялась старательно тереть лицо. — На то они и встречные, чтобы к ним настороженно относиться! А если дяденька тебя конфетой поманит, ты сядешь к нему в грузовик? Конфета же! — Ты преувеличиваешь. — Я преуменьшаю! Адри, я тебя всем сердцем люблю, вот честно. И очень уважаю твоего отца. НО БЛЯДЬ, АДРИАН. И Хлоя широко махнула руками, показывая всплеск переполнявших её эмоций. — С самого начала у него была какая-то тактика, — невозмутимо пожал плечами Нино, потягивая свой горячий шоколад. — Гнилая насквозь, — расстроенно отмахнулась Хлоя, принимаясь растрёпывать причёску. Адриан задумчиво смотрел на них, по очереди переводя взгляд с одного на другого. — Ребят, если вы приехали критиковать воспитательные методы моего отца, то вы знаете, я всегда, но… — Мы приехали разбираться с твоей влюблённостью в Дюпен-Чен, — перебила Хлоя, возвращаясь в вертикальное положение. Адриан открыл рот. Захлопнул. — Оу. — Оу, — согласилась Хлоя. — Ага, — подтвердил Нино и сделал ещё один мрачный глоток. — Так что выкладывай, что у тебя на уме. Адриан нервно взлохматил волосы. — Очевидно же, что что-то тупое сопливо-романческое, — обречённо утвердила Хлоя. — Адриан, не надо. Пожалуйста. — Мне уже и влюбиться нельзя, да? — вскинулся он. — Вы типа с ней знакомы давно, если она, ока-а-а-азывается, учится с нами. Не похоже на первого встречного. Нино с Хлоей обречённо переглянулись. Адриан начал закипать. — Чувак, я честно понимаю твоё желание влюбиться и свалить в романтический закат и с удовольствием поддержу любой твой выбор… — …отлично, я выбираю… — …но не Марин! — с нажимом закончил Нино, весомо ударяя по мягкой обивке дивана. Повисла тишина. Каждый в комнате молчал столь значительно, что, казалось, одно движение — и они сорвутся в драку. Тем сюрреалистичнее выглядела вошедшая с подносом Натали. В гробовом молчании она расставила лёгкий сбалансированный ужин на три персоны и, обведя подростков профессионально холодным взглядом, пояснила: — Месье Агрест распорядился. И удалилась. Нино воссторженно присвистнул, но сворачивать с темы разговора не стал. — Если вы про этот её… недуг… то… — Это не недуг, — съехидничала Хлоя. — Это полнейшая необратимая слепота, с которой ей жить всегда. — Она не делает её мёртвой для общества! Серьёзно, что за стереотипы, она и без зрения остаётся интересным человеком, так почему же мы вообще это обсуждаем? Нахохлившись, Адриан сердито скрестил на груди руки, готовясь держать круговую оборону и идти напролом. Хлоя, вошедшая в раж — страшный противник, потому что её эмоциональность была подобна носорожьей слепоте. То есть была не её проблемой. Заприметив его враждобность, Хлоя решила взять паузу. Озлобленная ревность на её лице сменилась раздражительностью (опять этот простодушный идиот творит свою простодушную хрень!), а потом — примирительным спокойствием. С каким спокойствием обычно говорят с раскапризничившимися детьми, которые слишком малы и неопытны, чтобы говорить с ними на равных. И проделкам которых все страшно умиляются. — Но слепота делает её уязвимой, — мягко напомнила Хлоя. — Её жизнь полна определённых… сложностей, и я уверена, она научится с ними справляться… — Если вы про сложности, то меня они не пугают. — А кто сказал, что мы о тебе паримся? — вдруг вклинился Нино, поигрывая трубочкой. — Тебе-то что будет? Адриан удивлённо замолчал. — Мы же знаем, как ты влюбляешься, — продолжила Хлоя. — Ярко, пылко, со всей душой. Как было с этой девчонкой с работы. Ей-то было просто забавно наблюдать, и, к её чести, она вообще никаких надежд тебе не давала. И была страшно старше. — Всего-то шесть лет, — пробормотал Адриан, всё ещё удивлённый. — Целых шесть лет! Особенно, когда тебе четырнадцать, а твоя зазноба состоит в крепких отношениях, закончившихся свадьбой. А ты ничего, пострадал пару месяцев, перегорел и успокоился. Потом Кагами… — Не приплетай Кагами. — Почему нет? Дочь делового партнёра отца, вашу… заинтересованность друг другом одобряли все вокруг. Ты это заметил и с отцовского попустительства — надо же! — снова окунулся в эти свои романтические подвиги с этими всеми красивыми ухаживаниями и широкими жестами. Ты помнишь, как смущалась Кагами? Верю, ты поступал так из лучших побуждений, но надо же иметь границы! А потом ты перегорел, просто как выключился, и вроде бы сделал всё честно и правильно, но Кагами-то уже доверилась! Открылась, привязалась, потому что к тебе невозможно не привязаться, такой ты человек. И сделала это, кажется, впервые в жизни. Это было хреново, мы все это знаем, но Кагами — потомственный воин, она достойно с этим справилась. Хлоя судорожно отхлебнула остывший чай. — И вот теперь ты загорелся к Марин! Внезапно, пылко, ярко, как ты это умеешь. Наверняка будешь делать как лучше, ты совсем не жестокий человек. Но подумай о Марин. Она очень, очень закрытый человек. Да, она испытывает к тебе интерес, простое любопытство, ей не часто удаётся завести новые знакомства, для неё ты — свежее впечатление. Но представь, что она откроется тебе в ответ, заразится этим твоим огнём, а ты — перегоришь. Ты попытаешься сделать всё мягко, осторожно и безболезненно, она скажет тебе, что проблем нет и не стоит о ней беспокоиться, всё хорошо. Она прекрасно умеет прятать разруху внутри себя, не найти при всех стараниях. Но не будет хорошо, понимаешь? Всё её здоровье буквально держится на ментальном благосостоянии, и если её что-то подкосит… она может этого просто не пережить. — Так что давай без глупостей, бро. Ты знаешь, авария, которая сделала её такой, произошла буквально за день до твоего перевода к нам, около школы. Был большо-ой скандал. Адриан, введённый в какое-то медитативное состояние пылким монологом Хлои, неуверенно переспросил: — Так… недавно? — Так неожиданно, — устало фыркнула Хлоя, облизывая вилку. — Знаешь, она была весьма хороша в шитье. Подавала большие надежды, выиграла несколько юниорских конкурсов по конструированию одежды. Насколько я знаю, половину своего гардероба сшила себе сама, и выглядело весьма недурно. Уже в триннадцать у неё было своё чувство стиля, представляешь? Оно и сейчас осталось, но в силу известных тебе причин, она не может позволить себе совсем уж неожиданные эксперименты. — И она восхищается работами твоего отца, — подключился Нино. — Представь, на что она могла бы быть способна сейчас, если бы спокойно перешла дорогу, если бы аварии не произошло. Она ведь по-прежнему даёт неплохие советы, следит за показами, даже шутки ради предсказывает грядущие тренды — угадывает так часто, что Аля зовет её пророком. — И представь, что она влюбится в тебя. В Агреста. И каково ей будет потом с тобой расставаться. Поэтому мы и приехали сюда — не начинай. Остановись ещё на этапе этой своей бредовой идеи и угомонись. Адриан горько вздохнул. — Вы поразительно быстро спелись. И, Хлоя, разве вы с Марин не грызётесь при каждом удобном случае? Хлоя кокетливо улыбнулась. — Надо же, какой внимательный мальчик. Мы с ней повруги, в нашей грызне весь смысл нашего существования. Она задумчиво посмотрела в пустую чашку. — Наша грызня не значит, что я не навела на Дюпен-Ченов несколько благотворительных фондов, чтобы помочь покрыть расходы за лечение. Было бы неприятно лишиться вкуснейшей в Париже выпечки к завтраку, если бы им пришлось продать весь свой бизнес и покинуть столицу. — Оу, — удивился Нино. — Оу, — подтвердила Хлоя. — Только не распространяйся об этом. Все кругом ничтожества и я нажалуюсь папе. — Замётано. Вторжение друзей сделало своё чёрное дело — Адриан начал думать. А мыслительная деятельность его парализовывала и он был абсолютно безвреден. С другой стороны, совсем глупым он тоже не был, так что неуверенно уточнил: — Ей совсем никак нельзя вернуть зрение? Может, какая-то операция… — Вообще без шансов, чувак. Это же не катаракта, это черепно-мозговая. Зрительные нервы в труху и всё такое. Поверь, её много где осматривали, и все единодушны. — Прискорбно… Адриан глубоко вздохнул и — решил остановиться на общении. А со своим желанием творить дичь и подвиги он как-нибудь справится. Наверно. Потому что что-то ему подсказывало, что так он ещё не влюблялся.